Как много вы хотите увидеть, Сяо лаоши?

Утром Сяо Чжань проснулся с чувством совершенной усталости и заебанности. Отдохнуть или выспаться за ночь у него так и не получилось, поскольку дьявольский кошмар по имени Ван Ибо терроризировал его даже во сне — кажется, Сяо Чжань планировал сделать интимный пирсинг, но, вот уж неожиданность, непосредственно до самого пирсинга дело так и не дошло… Там, во сне, Ван Ибо легонько водил пальцами, обтянутыми тонким латексом перчаток, по крепко стоящему члену Сяо Чжаня, едва к нему прикасаясь, смотрел лукаво и ухмылялся. На нем не было маски, и ничего не скрывало лица. А на рабочем столике, кроме необходимых инструментов, лежал еще и большой тюбик смазки, как откровенный и ничем неприкрытый намек на то, чем конкретно тут собираются заняться. Сам Сяо Чжань, будучи совершенно обнаженным, сидел перед Ван Ибо на смотровом кресле — которое, почему-то, во сне больше напоминало гинекологическое, нежели то, что действительно стояло в салоне — и тихо вымирал от собственной фантазии. Его ноги, лежащие на подколенниках кресла, высоко задранные и широко разведенные в стороны, были крепко зафиксированы ремнями, и воздух холодил откровенно выставленные напоказ ягодицы. Член от прикосновений Ибо с каждым мгновением всё больше креп, а с покрасневшей головки тянулись вязкие капли смазки. С силой вцепившись руками в подлокотники, так, что аж пальцы побелели, Сяо Чжань старался не забывать дышать, но всё равно каждый вдох выходил судорожным, как у тонущего человека, на краткий миг вынырнувшего над поверхностью воды. Но он и правда тонул — тонул в ощущениях, в эмоциях. Тонул в Ван Ибо. В его глазах, мимолетных касаниях, в его голосе и энергетике. Он был абсолютно раскрыт, невероятно сильно возбужден и практически беззащитен перед своим личным демоном. И ему, если говорить откровенно, это нравилось. В конце концов, подсознание вытащило на поверхность всё то, что Сяо Чжань так трепетно прятал в себе, чего постоянно стеснялся. Сейчас, во сне, он не собирался вырываться и куда-то бежать. Напротив, внутри него всё мучительно сладко сжималось от ожидания, плавилось от подступающих волн удовольствия. Ему хотелось, чтобы Ван Ибо прекратил его истязать и занялся уже, наконец, делом. — Ну что, Сяо лаоши, — вкрадчиво поинтересовался Ван Ибо, ненавязчиво поглаживая одной рукой налитый кровью член Сяо Чжаня, а второй — его зафиксированную ногу, отчего волоски на теле становились дыбом. — Вы определились с местом прокола? Я могу сделать вам пирсинг в любом месте. Абсолютно в любом. От его проникновенного взгляда — совершенно нескромного и бесстыжего — Сяо Чжань яростно вспыхнул. Настолько сильно, что обивка кресла могла вот-вот начать плавиться под его горящей кожей. Смущение, желание, возбуждение — адская смесь разливалась по венам, учащая пульс. — Я-я… — Сяо Чжань облизнул стремительно пересохшие губы и выдавил неловко: — Я не знаю. Подберите лучше на свой вкус. Глаза Ван Ибо ярко блеснули. Коварно ухмыльнувшись, он встал точно между его разведенных ног и положил руки на подрагивающие бедра, проведя широкими ладонями вверх, до ладной талии, и возвращаясь обратно. — В таком случае, — неожиданно деловым тоном ответил он, — мне необходимо вас сперва попробовать. И без каких-либо дополнительных объяснений наклонился, чтобы размашисто пройтись языком по всей длине члена, вырывая из груди Сяо Чжаня тихий всхлип. Затем он взял головку в рот, зажал её между языком и нёбом, и пару раз лизнул самую вершинку. Потом с пошлым звуком выпустил обратно. — Вкусно. — Ибо выразительно облизнулся, хищно поглядывая на качнувшийся обратно к животу член. — Вы очень вкусный, Сяо лаоши. И снова накрыл его ртом. Наблюдать, как невероятные губы Ибо растягиваются вокруг члена, влажно скользя по стволу, было нереально, практически невозможно. Сяо Чжань не хотел смотреть, но не мог отвести взгляд, жадно запоминая каждую мелочь. Он чувствовал горячий жар рта, ощущал игривые и ласкающие прикосновения языка к головке, когда Ибо облизывал её, как самый сладкий чупа-чупс. И всё вместе это напоминало настоящую пытку. Ибо не забывал помогать себе рукой — активно надрачивая, или, в противовес резким движениям, ласково поглаживая большим пальцем уздечку. Пришлось еще крепче схватиться за подлокотники, лишь бы избежать соблазна запустить пальцы ему в волосы и заставить взять глубже. До конца. Целиком. И всё равно Сяо Чжань машинально начал толкаться вперед бедрами. Ибо, судя по всему, не был против. Он пропустил член дальше в горло и довольно заурчал, и от этих вибраций Сяо Чжань ощутил, что окончательно сходит с ума, с громким протяжным стоном прогибаясь в пояснице и запрокидывая голову. Ему не хватало воздуха, по телу пробегали колкие разряды нарастающего удовольствия, а член пульсировал от прилившей крови. Сяо Чжаню, в принципе, и так было слишком много, но тут Ибо провел у него между ягодиц скользким от смазки пальцем, слегка помассировав чувствительное место под яичками. Если бы не ремни, крепко удерживающие на месте ноги, то Сяо Чжань запросто мог бы рухнуть на пол, не в силах удержаться в кресле, ведь его буквально выгнуло дугой от этого прикосновения. Не прекращая сосать, втягивая щеки и туго обхватывая член, Ибо обводил по кругу мышцы, дразнил, но не вставлял, доводя до исступления. Лишь когда Сяо Чжань уже буквально проскулил что-то невнятное и умоляющее, тот сжалился и ввел в него один палец. К нему тут же присоединился второй, а чуть погодя и третий. У Сяо Чжаня давно не было анального секса, но во сне пальцы входили легко и беспроблемно. Только хотелось чего-то большего. Намного больше. — Хватит, погоди, — хрипло простонал он, предпринимая слабые попытки оттолкнуть от себя Ван Ибо, но тот был слишком увлечен процессом подготовки и не сразу отреагировал. — Пожалуйста, трахни меня. Я очень хочу… Пожалуйста. Ибо остановился, поднял голову и внимательно на него посмотрел. Секунды под прицелом его глаз тянулись бесконечно медленно, как горячая карамель, и Сяо Чжань громко сглотнул. Думал уже повторить просьбу, как Ибо дьявольски ухмыльнулся и вынул пальцы. — Как пожелаете, Сяо лаоши. Да… Давно уже Сяо Чжань не просыпался посреди ночи на смятых влажных простынях из-за стоящего колом члена. Он еще добрых десять минут приходил в себя, вспоминая последние моменты сна. Как Ибо по-собственнически оглаживал его ягодицы, шептал на ухо всякую ересь, сталкивая в бездну огненных желаний. Как входил в него резко и сильно, заставляя громко вскрикивать, так сладко и приятно заполнял собой… — Черт. — Сяо Чжань прикрыл руками горящее лицо, желая спрятаться от самого себя куда подальше. Но прятаться было негде. С обреченным стоном пришлось идти в душ и по-быстрому избавляться от напряжения. Кроме всего прочего, из-за метаний по кровати он чуть не сорвал с груди пластырь и едва не повредил свежий пирсинг. Обычно он спал спокойно, на спине, без таких вот… активностей. Но встреча с Ван Ибо лишила его спокойствия даже ночью. Потом он еще долго никак не мог заново заснуть, до рассвета ворочаясь в постели, и лишь за пару часов до подъема сумел задремать. В общем, этим утром Сяо Чжаня ничто не радовало, даже солнышко. Он лежал в постели, сложив руки на груди, как покойник, хмуро смотрел в потолок и пытался думать. Мысли были тяжелыми и тягучими, вязкими, как кисель. Голова практически не соображала и слегка побаливала в районе затылка, а весь организм активно намекал, что хочет еще немного поспать. Интересно, у него теперь каждая ночь такая неспокойная будет или это была разовая акция, вследствие всего пережитого за день? Он наверняка просто перевозбудился, и разгоряченный мозг отомстил за свои мучения. Может, попробовать поспать днем? Никаких встреч у него назначено не было, поработать он сможет и вечером… Но вдруг ему опять приснится Ван Ибо? Например, они снова попытаются сделать пирсинг? Или, может быть, Сяо Чжань решит взять Ибо к себе натурщиком, начнет его рисовать, а потом они не выдержат накала страстей и потрахаются прямо в студии, на диванчике в комнате отдыха? Сяо Чжань прикрыл глаза и мученически простонал — ему, даже несмотря на усталость и некоторую разбитость, хватило и доли секунды, чтобы представить всё это в красках. Как он лежит спиной на диване, придавленный весом Ван Ибо, обхватывает его руками за задницу и подставляет шею под быстрые поцелуи. А сам Ван Ибо, совершенно обнаженный и почему-то намазанный сверкающим маслом, гладит его по бокам и коленом разводит ему бедра. Чертово свинство. Сяо Чжаню даже спать было необязательно, чтобы придумывать всякую пошлость… Он себя уже не только во сне, но и в реальной жизни контролировать был не в состоянии. Катился по наклонной похоти и разврата, как какой-то озабоченный. Дожил. У всех бум полового голода проходил лет в двадцать, а у него начался с опозданием. Откуда в нем вылезла такая гиперсексуальность? Телефон на тумбочке тихо завибрировал, и Сяо Чжань, прервав очередной приступ самокритики, вздохнул и взял его в руки, но тут же раздосадовано зашипел, как настоящий кот, когда увидел, от кого пришло сообщение. Ван Ибо. Вспомни солнце — вот и лучик. Мало ему было фантазий, так реальная жизнь подоспела. «Сяо лаоши, с вами всё в порядке? Вы там живы?» «Нет. Я умер и попал прямо в ад. А тебя подослали меня мучить», — мстительно подумал Сяо Чжань, глядя в телефон. Он уже буквально написал это, яростно барабаня пальцами по экрану, но в последний момент передумал и стер текст. В груди у него вспыхнуло знакомое чувство злорадного упрямства. Нет уж. Слишком банально и неинтересно. Почему он один должен страдать, не спать по ночам и стонать в подушку? Это нечестно. Надо было что-то придумать, отплатить Ван Ибо его же монетой, нанести ответный удар. В конце концов, в эту игру можно было играть вдвоем и Сяо Чжань тоже хотел попробовать. Он быстренько сбегал в душ, умылся, причесался, потом посмотрел в зеркало и руками навел на голове художественный беспорядок. Взбил подушку, упал в неё лицом, отчего в кадр попал лишь один его хитро прищуренный глаз, принял самый сексуальный и томный вид, на который был сейчас способен, и блаженно улыбнулся в камеру телефона. На фото он выглядел так, словно только что проснулся в номере дорогущего отеля во время отпуска и абсолютно точно выспался. А еще немного было видно его голую спину с худыми лопатками, которая, если верить отзывам предыдущих партнеров, была вполне себе соблазнительной. «Доброе утро, лао Ван. Всё просто замечательно», — подписал он фотографию и отправил её в чат, улыбаясь при этом как какой-то школьник, только что подложивший симпатичной учительнице кнопку на стул. В груди ярким цветком распустилось блаженное чувство удовлетворения. Вот она — маленькая сладкая месть за его бессонную ночь и за все грязные фантазии. За рукоблудие, сжигающее изнутри смущение и тягостное желание отдаться на ближайшей горизонтальной поверхности. Пусть теперь Ван Ибо тоже помучается, глядя на Сяо Чжаня. Наверняка подобное фото станет для него как минимум неожиданностью, а как максимум — наглядно продемонстрирует, что Сяо Чжань не такая уж невинная овечка, которую можно легко загнать в угол и сожрать. Хотя… если говорить откровенно, именно такой овечкой — постоянно смущающейся, малость скованной и нерешительной — он в обычной жизни чаще всего и являлся. Да, он не был безнадежным девственником, который познал секс лишь в формате порнороликов в интернете, у него было достаточно партнеров и даже имелся внушительный набор разнообразных секс-игрушек. Но всё, что он мог позволить себе творить в своей голове и наедине с самим собой, практически никогда не получалось воплотить в реальности. Он этого банально стеснялся. И ему ни за что раньше даже в голову не могло прийти кидаться в практически незнакомых людей своими фривольными фотографиями, а коробку с игрушками он и вовсе прятал глубоко в недрах шкафа-купе, хотя жил один и беспокоиться, что кто-то сумеет её обнаружить, не приходилось. Когда смущаешься себя, своей сексуальности и фантазий, то привыкаешь всё это постоянно скрывать. Даже тогда, когда в этом нет необходимости. Но сейчас, когда внутри бушевало азартное стремление хоть немного задеть Ван Ибо, он ощущал себя гораздо смелее и раскованнее, чем обычно. К тому же, не он первый это начал — все претензии к чрезмерно бесстыдным мастерам пирсинга. Сяо Чжань продолжал широко и ехидно улыбаться, купаясь в лучах собственного возмездия, как вдруг на периферии сознания возникло смутное подозрение. Оно робко постучалось откуда-то с затылка и тихонько намекнуло, что беспардонности Ван Ибо вполне хватит, дабы прислать Сяо Чжаню в ответ что-нибудь посерьезнее этой его нелепой попытки доказать свою раскрепощенность. Что-нибудь такое, после чего «комплемент от мастера» покажется безобидным дружеским селфи, которое не стыдно и в рамочку дома поставить, и маме показать, и бабушке в качестве открытки на праздник отправить. Мысль промелькнула и пропала, но Сяо Чжань тут же за неё ухватился, насильно вытащил из глубин подсознания, рассмотрел со всех сторон, прикинул перспективы, представил парочку возможных вариантов и завис. Энтузиазм, игравший в нем до сего момента, как-то резко сдох, оставив после себя лишь дымку бывшего воодушевления. Черт. Ну почему нельзя было сразу об этом подумать? Мда, не зря Сяо Чжань всегда первым разорялся в монополии, а в игрушечных стратегиях его обыгрывал даже маленький племянник, которому, на минуточку, было всего двенадцать! Своевременное планирование и оценивание рисков определенно не было его сильной стороной. Тут телефон в руке призывно завибрировал, и ушедший в себя Сяо Чжань вздрогнул от неожиданности, едва не уронив гаджет на пол. Все остатки его решительности мгновенно сдулись, подобно дырявому воздушному шарику, и на сердце сделалось волнительно и неспокойно. Он покосился на телефон. Вот она — расплата за излишнюю самоуверенность… Как-то слишком быстро пришла, он не был к ней готов. А вдруг там совсем ничем неприкрытая порнография? Или прикрытая, но буквально одними полупрозрачными стрингами? Зрелище несомненно, весьма заманчивое и любопытное, но очень опасное! Или фото в стиле его собственного? Сможет ли Сяо Чжань спокойно пережить вид заспанного и растрепанного Ван Ибо, лежащего в постели? Вряд ли. А вот словить инфаркт — это пожалуйста. Он еще некоторое время с паникой смотрел на потухший экран, а потом, набрав полную грудь воздуха и мотивируя себя тем, что перед смертью всё равно не надышишься, как настоящий бесстрашный камикадзе зашел в чат. И тут же шумно с облегчением выдохнул, когда понял, что в ответ пришел только текст. Зато какой. «Вау! Сяо лаоши очень красиво смотрится в постели, я даже немного завидую. Такой мягкий и домашний. Хочется лечь рядом и почувствовать его тепло». Прочитав это, Сяо Чжань едва не хлопнул себя телефоном по лбу. Хотел удивить Ван Ибо? Надеялся, что он впечатлится, растеряется и не придумает, что ответить? Смешно. Наверное, для этого надо было присылать совсем уж обнаженку… Например, с резиновым членом в руках, томным взглядом и подписью: «Я хочу вас, лао Ван». Вот тогда, может быть, этого демона бы проняло. А сейчас — чего он ожидал? На полном серьезе думал, что Ван Ибо дар речи потеряет от малейшей глупости? Сяо Чжань ведь не был мастером двусмысленных речей или провокаций, способных будоражить фантазию, странно было надеяться, что в этот раз ему это легко удастся. Да и Ван Ибо, скорее всего, даже не старался подбирать какие-то правильные слова, а просто писал то, что приходило в его бесстыдную голову, поэтому с ответом долго и не задерживался. Вздохнув, Сяо Чжань еще раз перечитал полученный текст, и его уши тут же с готовностью покраснели, стоило только представить ленивые объятия с Ван Ибо в одной постели. Как он лежит, прижавшись к его груди и уткнувшись носом ему в шею, а Ибо ласково гладит его по спине, водит кончиками пальцев по коже, вырисовывая замысловатые круги и узоры. И это была… Очень приятная картинка. Действительно теплая и домашняя. Она разительно отличалась от всего полыхающего мракобесия, что обычно вызывал в Сяо Чжане Ван Ибо, но, если подумать, доставляла куда большее удовольствие, чем обычная пошлость. После этого осознания вся мстительная вредность окончательно выветрилась, и наносить какие-то ответные удары совершенно расхотелось. Зато захотелось обнимашек и сопливых нежностей. Отлично. Почувствовав в груди легкий отголосок одиночества, Сяо Чжань закусил собственное запястье и тихонько, если ни сказать жалобно, простонал, глядя в потолок. Он снова проиграл всухую, вот уж неожиданность. В который раз? Кажется, вчера он тоже собирался задеть Ибо, сбить с него спесь, а в итоге сам же попался в ловушку и ушел дрочить. История повторилась практически один в один. Только в этот раз он не загорелся, подобно старому листку выцветшей бумаги, а разомлел от одной лишь милой фразы. Что ж, стоило признать, что на поприще острого, как лезвие опасной бритвы, флирта ему Ван Ибо, судя по всему, никогда не обыграть. Это как таранить танк на велосипеде — снесет и не заметит, кого там размазало. Проще было смириться со званием проигравшего, отбросить в сторону все подобные глупости и плыть по течению. Не выпендриваться, не стараться выпрыгнуть из штанов и не превращать их общение в вечное состязание «кто кого перевозбудит». А если без встречного активного заигрывания Ван Ибо к нему быстро охладеет, то… Значит, так и надо. Так даже лучше… Правда ведь? Сяо Чжань недовольно прикусил запястье еще сильнее, стараясь отрезвить себя и не позволить задуматься о грустном. Не хватало еще на второй день знакомства начинать планировать длительные отношения и рассчитывать на что-то большее, чем у него уже было. Кстати, о том, что уже было. Как стоило отреагировать сейчас? Что ответить на это «Вау, вы так красиво смотритесь в постели» и прочее? Присоединяйтесь, лао Ван? Спасибо, вы тоже ничего? Я не такой уж мягкий и теплый, потому что у меня щетина отросла и ноги ледяные? Почему это всё звучало так убого и глупо? И почему всё так сложно? Осознав, что опять начинает зацикливаться, хотя планировал расслабиться и не делать из переписки с Ван Ибо какую-то изощренную пытку, Сяо Чжань решил ничего не выдумывать и просто вернуться к началу диалога. В конце концов, это же был не вопрос, требующий обязательного ответа, верно? Значит, можно это пропустить и оставить без внимания. Не самый хороший вариант, но он пока только начинал познавать мир настолько откровенного флирта, который до этого оставался для него практически мертвой зоной, и потому мог позволить себе небольшие поблажки в общении с матерым собеседником. Жалко, что проигнорировать всего Ван Ибо, а не только его отдельные сообщения, у Сяо Чжаня определенно бы не получилось.

«Лао Ван, с чего вы решили, что со мной что-то случилось? Если вы беспокоитесь из-за пирсинга, то он в порядке. Я четко следую вашим указаниям».

«Приятно знать, что вы такой послушный». Сяо Чжань растерянно похлопал глазами, чувствуя, как следом за ушами краснеет теперь и шея. Это было просто невозможно. Вот же… Засранец. Главное, чтобы сознание не зацепилось за эту фразу и не ввернуло её в очередной ночной фантазии, обратив Сяо Чжаня в какую-нибудь наложницу для великого императора Ван Ибо. Он знал, что с любимыми наложницами в таких случаях делают — читал об этом в новеллах. «Но вчера вы очень резко замолчали, так и не ответив на мой вопрос. Я подумал: «Сяо лаоши слишком воспитанный и не стал бы меня просто так игнорировать. Наверное, что-то произошло». Я же прав, Сяо лаоши?» «Ага, конечно, — мысленно фыркнул Сяо Чжань, у которого очередное упоминание его воспитанности вызвало нервный смех. — Я совершенно случайно отвлекся и решил самым воспитанным образом подрочить». Но написал он, конечно же, другое.

«Простите меня, из-за работы совсем из головы вылетело. Если вы про фотографию, то я её посмотрел».

Признаваться в этом было сложно, но отрицать очевидное, когда ему уже специально несколько раз обо всем напомнили, казалось последней гранью идиотизма. К тому же, не хотелось бы, чтобы Ван Ибо решил, что Сяо Чжань в нем совсем не заинтересован. Это было не так. Он просто немного побаивался окончательно потерять голову и отчаянно надеялся подобного избежать, потому старательно удерживал себя в рамках здравомыслия. Получалось, к сожалению, с трудом. Задумавшись над тем, как тактично намекнуть, что ему всё понравилось, Сяо Чжань дописал:

«И хочу заметить, что у вас очень красивая сережка в пупке. Элегантная».

От последнего слова ему самому стало немного смешно, слишком уж оно было не к месту. Вместо него больше подходило другое — порочная. Отвратительно порочная, как самый настоящий грех. Как сам Ван Ибо. Но написать нужное выражение совесть не позволила — лимит собственной похабщины был на сегодня исчерпан. На это сообщение Ван Ибо ответил не сразу. Сяо Чжань как раз успел окончательно проснуться, отодрать себя от кровати и приготовить быстрый завтрак. «Я очень рад, что вам понравилось. Не возникло желания вставить себе такую же?» «Возникло сильное желание её облизать, а тебе — отсосать. Но об этом лучше никому не сообщать…» — с какой-то странной безысходностью и даже смирением подумал Сяо Чжань, одной рукой держа телефон, а второй наливая себе кофе.

«Нет, спасибо. Мне пока хватает дырок на теле… Кстати, лао Ван, вы тоже задолжали мне ответ на один вопрос».

«Какой же?» Сяо Чжань в нерешительности закусил губу, нервно подергивая большим пальцем, занесенным над клавиатурой телефона. Ему было любопытно, интересно и одновременно крайне неловко. Он, конечно, уже закинул удочку, но всё ещё сомневался в том, что ему стоило об этом спрашивать… Чувствуя, что опять сходит с ума, он всё же написал:

«Где у вас пирсинг? Кроме того, что я уже видел».

И по ощущениям это было подобно прыжку с моста в опасную реку. А Сяо Чжань очень плохо умел плавать… «А как много вы хотите увидеть, Сяо лаоши?» Сердце пропустило удар. «Я хочу увидеть всё, - подумал он, облизнув отчего-то пересохшие губы. - Каждую родинку на твоем теле, любую сережку, где бы она ни находилась».

«Вы можете просто перечислить. Не обязательно же показывать))».

Он безбожно врал и очень надеялся, что Ван Ибо это почувствует. «Так неинтересно». Сяо Чжань едва заметно улыбнулся. Именно на такой ответ он в глубине души и надеялся. Нехорошо перекладывать все трудности развития их пока еще непонятных отношений на кого-то одного, но у Сяо Чжаня никогда не получалось свободно заявлять о своих стремлениях, а у Ван Ибо с этим проблем, кажется, не наблюдалось. Подобная самоуверенность всё еще поражала, но несомненно привлекала. Сяо Чжань буквально всем своим естеством ощущал, как сильно его затягивает в эту трясину… Трясину по имени Ван Ибо. А ведь они только познакомились…

«А как будет интересно?»

Он успел придумать массу разных вариантов: банальных, глупых и даже, чего уж греха таить, неприличных. А еще успел быстро позавтракать и остаться наедине с кофе, когда пришло новое сообщение. «Я хочу сыграть с вами в одну игру». Сяо Чжань машинально содрогнулся, вспоминая жуткую кукольную рожу из любимого триллера Юй Биня, которая говорила точно так же. Этот фильм ему приходилось видеть раз пять, не меньше, и фраза въелась в мозг вместе с плохими ассоциациями — кажется, ни для кого тогда эта игра хорошо не закончилась. Оставалось только надеяться, что Ван Ибо сделал такую отсылку совершенно случайно и не собирался его как-то жестоко убивать. Ну, в прямом смысле этого слова. Потому что в переносном Сяо Чжань был уже практически на последнем издыхании.

«Какую игру?»

«Вы называете часть тела, а я отвечаю есть ли у меня там пирсинг. Один день — одно предположение. Вы согласны?» Удивленно приподняв бровь, Сяо Чжань сделал глоток слегка остывшего кофе. Интересно. Такое развитие событий он не предполагал. Отчаянно чувствовался какой-то подвох, только непонятно, в каком месте. Вроде бы Ван Ибо не просил от него в ответ ничего странного и непотребного. Никакого «Ты — мне, я — тебе». Всё вполне очевидно и просто. Одна попытка в день… Мало, конечно, но зато гарантировало, что их общение не закончится слишком быстро.

«Хорошо. Я согласен. Уже можно начинать?»

«Конечно». Откинув прочь все похабные мысли — потому что в голову в первую очередь полезли именно они — Сяо Чжань, закусив губу, задумался. Он не мог похвастаться обширными знаниями о пирсинге, да и места для проколов получилось бы назвать только самые стандартные. Но было кое-что, что ему хотелось проверить сразу, еще в салоне. Правда, немного другим способом…

«Язык?»

«Только язык или весь рот?»

«А что, имеет значение?»

«Конечно, Сяо лаоши. Кроме языка еще можно проколоть уздечку верхней и нижней губы, нёбный язычок. Да и сам язык прокалывают разными способами…» Как почувствовать себя старым и отставшим от жизни? Просто поговорите с кем-нибудь младше вас на любую популярную у молодежи тему, в которой вы полный профан — и вуаля! Сразу же суставы заныли, захотелось вязать носки и отправиться на пенсию. Сяо Чжань тяжко вздохнул. Кажется, ради этой игры ему придется немного углубиться в изучение пирсинга, чтобы в дальнейшем не упасть в грязь лицом. Потому что единственным, как ему хотелось упасть перед Ибо — это на колени, вцепившись пальцами ему в ширинку.

«Тогда весь рот. Это считается?»

«В первый раз считается. Сделаю вам поблажку. Но дальше Сяо лаоши должен будет играть честно и подчиняться моим правилам». Подчиняться его правилам… Сяо Чжань в который раз порадовался, что Ван Ибо пока не додумался присылать ему голосовые или позвонить — тут и без звукового сопровождения было максимально тяжело сохранить самообладание. Воспоминания о его командном тоне, заставляющем вздрагивать всем телом и желать поскорее раздеться, уже начали постепенно выветриваться из памяти, что позволяло хоть немного свободнее дышать и поменьше об этом думать. Но если бы приходилось подобные выражения слушать в исполнении живого голоса, то Сяо Чжань бы точно окончательно сошел с ума. Превратился бы в радиоактивную биомассу, способную только возбужденно булькать и хрипеть, не в силах произнести ни слова.

«Я постараюсь больше ничего не нарушать, лао Ван) Моё первое предположение — это рот».

В этот раз Ибо снова помолчал некоторое время, и когда Сяо Чжань уже хотел было поинтересоваться, где же его ответ, прилетело сообщение: «Сяо лаоши не угадал. Во рту у меня пирсинга нет». Что ж. Кажется, Ван Ибо и правда считал, что обычный текст это слишком скучно и неинтересно, а потому прислал еще и фотографию. Зато сразу стало понятно, почему он отвечал с перебоями — работал. Уж этот кабинет и кресло, краешек которого попал в кадр, Сяо Чжань запомнил на всю свою оставшуюся жизнь. Сегодня Ибо был в обычной белой рубашке, расстегнутой лишь на парочку верхних пуговиц. Ничего не задрано, всё прикрыто, ни сантиметра излишне оголенной кожи, разве что рукава до локтя закатаны. Один глаз он игриво зажмурил, пальцами свободной руки показывая победный жест. И можно было бы назвать фотографию практически идеально целомудренной, если бы не два момента. Во-первых, на Ван Ибо был ошейник. Широкий, черного цвета, с массивной застежкой спереди. Сяо Чжань раньше такие только в зоомагазине видел, хотя и сомневался, что кто-то стал бы носить самый обычный, предназначенный для животных. Аксессуар сильно выделялся на фоне бледной кожи и активно привлекал внимание к шее, отчего следом взгляд цеплялся за выступающий кадык. Сяо Чжань еще в салоне заметил эту вызывающую особенность Ван Ибо, но ему и без дополнительных мелочей тогда впечатлений хватало. Его губы тут же загорелись фантомным желанием прикоснуться к кадыку, чуть прикусить, оставить метку на этом месте. Или лучше было бы обхватить горло ладонью, чтобы почувствовать движение и вибрации, когда Ибо говорит или стонет… Сяо Чжань машинально сглотнул; его пульс постепенно нарастал, вместе с шумом в ушах. Но даже ошейник и кадык меркли в сравнении с другим фактом — Ван Ибо, видимо, решив наглядно продемонстрировать, что пирсинга у него во рту нет, на фотографии был с широко открытым ртом и пошло высунутым языком. Розовым и абсолютно бесстыжим языком. Разгоряченная фантазия отреагировала незамедлительно. Буквально одного мгновения хватило Сяо Чжаню, чтобы представить Ибо, стоящим перед ним на коленях. Как он ласково и нежно гладит его по щеке, потом кладет пальцы ему на язык и позволяет втянуть их в жаркий плен рта. Как Ибо совершенно вульгарно сосет, издавая громкие неприличные звуки, стараясь насадиться на пальцы ртом всё глубже и глубже, практически позволяя себя ими трахать. Как слюна стекает у него по подбородку, шальные глаза закатываются, а руками Ибо сжимает себя сквозь штаны, желая получить больше удовольствия. Эта картинка ударила Сяо Чжаня под дых, выбивая из груди весь воздух, ослепляя, на секунду лишая возможности воспринимать реальность. Он прикрыл глаза ладонью, не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями, чувствами и возбуждением, горячей волной пронзившим тело. Понимая, что еще чуть-чуть и вчерашняя ситуация повторится, он стремительно заблокировал телефон и отложил его в сторону, чтобы случайно не уронить. Нет уж. На поводу у собственных плотских желаний он больше не пойдет. Для того, чтобы восстановить контроль над собой, Сяо Чжаню потребовалось несколько долгих и мучительных минут, в течение которых он всячески пытался не думать про язык Ван Ибо, про его ошейник и вообще хоть про что-нибудь, связанное с этим человеком. Мозг отчаянно сопротивлялся — ему-то представленная фантазия понравилась — успокоиться получалось с трудом, но постепенно дыхание выровнялось, пульс перестал колотить в висках, а пыл немного остыл. Стало полегче. Тяжко вздохнув, словно великомученик, только что подвергшийся жестокой пытке, он взял телефон обратно в руки. Необходимо было что-то ответить Ван Ибо, потому что идея проигнорировать его еще раз казалась уже совсем запредельным хамством. Он зашел в чат, стараясь не косить глазами на последний полученный файл (удалять который он, конечно же, не планировал), но в конце концов смог выдавить из себя только «Как жаль, что я не угадал». На большее его уже не хватило, а комментировать фотографию Сяо Чжань точно не собирался. Потому что… Просто не собирался. Подождав какое-то время и не получив ничего взамен, Сяо Чжань с чувством выполненного долга и легким налетом разочарования решительно направился к рабочему месту, где включил компьютер и приготовился разбирать письма клиентов. Судя по всему, на сегодня их общение закончилось… Жаль. С другой стороны, первый тур непонятной игры завершился, что еще они могли обсудить? Ничего. Только вот минут через десять Ван Ибо неожиданно прислал ему огромное текстовое полотно, в котором подробно и с уточнениями рассказал о том, почему он хотел, но не стал делать во рту пирсинг. Мол, это всегда казалось ему очень дерзким и прикольным, просто в итоге он выбрал соски. Язык у него и так сам по себе был вызывающий («Вот уж точно», — пронеслось в голове Сяо Чжаня), а пирсинг сосков — это что-то более интимное, незаметное, прикрытое одеждой. Интригующее. К тому же, иногда он мог немного заикаться, потому не стал усугублять проблемы с речью еще и посторонними предметами во рту. То, как легко и непринужденно Ван Ибо выдал о себе что-то настолько личное — особенно про заикание, которого при посещении салона вообще заметно не было — весьма… обезоруживало, сбивало с толку. Словно сквозь образ сексуального демона стал просматриваться какой-то другой Ибо, не имеющий цели сеять вокруг себя один сплошной разврат. Хотя совести и стыда у него всё равно не было, но это уже были мелочи. А переход с горячей, подобно аду, темы разговора на обычную, вполне повседневную, чем-то напомнил Сяо Чжаню нынешнее утро, когда достаточно простые и милые слова отозвались в груди надеждой и теплотой… Прямо как и сейчас… «Кстати! Не забывайте обрабатывать свой пирсинг. В первые дни это очень важно, я не хочу, чтобы вы пришли ко мне через две недели с воспаленными сосками. Они слишком красивые, чтобы страдать». Сяо Чжань фыркнул, ощущая, тем не менее, как приятные чувства продолжают разрастаться внутри него и разливаться по всему телу. Ну да, не добавить что-то эдакое Ван Ибо, конечно же, не мог. Проникнувшись чужой искренностью, Сяо Чжань не сразу нашелся, что ответить, но постарался отбросить в сторону все сковывающие его рамки осторожности и смущения. Попытался представить, что общается не с человеком, который удачно попал во все его фетиши и произвел слишком неизгладимое впечатление, от чего лишил сна и остатка мозгов, а просто с новым другом. Первые сообщения получились достаточно топорные, но постепенно они разошлись, и Сяо Чжань не заметил, как пролетел целый час. Потом Ибо вежливо предупредил, что у него идут подряд несколько клиентов и он не сможет плотно зависать в телефоне, а Сяо Чжань пожелал ему приятной работы и много красивых сосков. «Но ваши всё равно самые лучшие, Сяо лаоши», — парировал Ибо и добавил смеющийся смайлик. А Сяо Чжань поймал себя на мысли, что улыбается, как дурак, читая это сообщение. Однако, милота милотой, а оставшееся после фотографии с языком и ошейником напряжение хотелось как-то скинуть. Кажется, самое время для творческой сублимации. В первую очередь, конечно же, тянуло нарисовать какую-нибудь порнографию. Хотя бы ту, что он видел в своей голове — Ибо на коленях с его пальцами во рту. Но это мало походило на способ скинуть напряжение, потому что вероятность воспламениться в процессе рисования была слишком велика. Пришлось выбрать более безопасный вариант — Ван Ибо в маске, сосредоточенный и погруженный в работу, но с пронзительным и острым взглядом, проглядывающим из-под растрепавшейся челки. Тоже весьма горячо, но вполне себе в рамках приличий… А о том, как он собирается через две недели показывать свои красивые соски Ван Ибо или какое место для пирсинга ему стоит назвать завтра, он подумает позже. Просто немного позже.