Дача

       Вечер был угрюмый. Надвигавшиеся густые грозовые тучи, больше походившие на плотное скопление испачканной ваты, оповещали только о том, что скоро польёт. Жилин был к этому готов — он понимал, что за аномальным повышением температуры и невероятной духотой всегда следует гроза. Благо все работы в огороде были к тому времени уже закончены, и незачем теперь было находиться на улице. Жилин хотел посидеть на веранде вместе с Игорем, выпить чаю и поговорить о чём-нибудь. Но пока что сидел на крыльце и курил. Тяжёлый и всё ещё спёртый воздух, который бывает обычно перед грозой, затруднял дыхание; но всё же некоторое похолодание, а следом за ним и свежесть, чувствовались совсем близко.        Игорь вышел из дома и уселся рядом, переплетя одну свою руку с рукой Жилина, и положил свою голову ему на плечо. Жилин развернул голову, и Игорь так жалобно-жалобно, как дворовый котёнок смотрит на тебя снизу вверх, посмотрел ему в глаза. Умильной улыбки было не сдержать. Но Жилин знал, к чему всё это — к возвращению спрятанной до ужина бутыли скипидара. Резкий порыв ветра сорвал с головы Жилина его восьмиклинку, и тот предпринимает попытку удержать её на голове, но не успевает — лишь хлопает по голове. Сбивчивая речь начинает путаться ещё сильнее, Жилин тряхнул плечом, и Игорь, заметив пропажу, вскочил с крыльца.        — Фас! — вскрикнул Жилин, и Игорь остановился с максимально каменным лицом. — Держ-ж-жи, в смысле, дебош-ш-шира!        Игорь махнул рукой и кинулся к восьмиклинке, уносимой ветром всё дальше и дальше к воротам. Когда головной убор всё же пересёк их, Жилин позвал Игоря обратно, мол, чёрт с ней, но Игорь то ли не слышал, то ли специально игнорировал, а потому скрылся за воротами и умчался за восьмиклинкой. Тут же, словно назло, сверкнула молния и загромыхало с жуткой силой. Дождь полил стеной, и Жилину пришлось броситься в дом. «Какая… м-м-м… Неудачность… — думал Жилин, смотря в окно на бушевания природы. — Лишь бы не пропал, голубчик. Ну, а чего ему будет-то? Или может пойти искать? Сам пропаду пропадом…». Жилин долго метался: с одной стороны он не мог бросить Игоря на произвол природы, а с другой и сам мог умчать в неизвестность.        Его трясло то ли от страха за Игоря, скрывшегося в неизвестном направлении, то ли от холода, пришедшего вместе с сильнейшим дождём. Лило так, что за полчаса весь огород превратился в настоящую грязевую кашу, и ходить там теперь себе дороже, ибо шаг не туда, и всё — ты подскользнулся. Жилин не ожидал, что Игорь так среагирует, и потому начинал винить во всём себя. Винить в том, что не остановил его, не увёл домой и позволил, в общем-то, убежать. «Игорь уже взрослый, — размышлял он, — сам о себе позаботиться, если что, сможет. Хотя какой «сам сможет»? Всю жизнь на моей шее, ножки свесив. Решено. Пойду искать как дождь кончится, потому как иначе и сам не вернусь. А кто ж нас искать будет, голубчиков?».        А дождь всё не кончался. Шёл час, второй, третий. Будто сама природа хотела разделить теперь их с Игорем, и Жилину мечталось уже о том, чтобы просто выбежать на улицу, как есть, и пойти искать этого сумасбродного строителя. «А если я уйду, а он вдруг вернётся? Что тогда?» — вдруг пришло ему на ум в тот момент, когда он стоял уже у двери. И правда. И такое ведь тоже может быть. Он выкуривал сигарету за сигаретой, волнение не отпускало до тремора в руках. Игорь не появился даже спустя четыре часа. Дело давно было за полночь. Жилин отчаянно всматривался в запотевшее окно, но из-за стены дождя не было видно даже ворот.        Нервы сдавали. Жилин не мог больше сидеть — и так потерял целых четыре часа, а дождь этот ещё Бог знает сколько лить будет. Так нельзя. Он схватил старый кожаный плащ и, накинув, влез в резиновые сапоги. Разыскал на веранде фонарик и отправился на поиски потеряшки. Ветер бил в лицо, срывая с деревьев листья и швыряя их то влево, то вправо, то подкидывая ввысь, то прибивая к земле. Дождь хлестал теперь тоже по глазам, щуриться приходилось постоянно и идти чуть ли не на ощупь. Сердце, разбушевавшееся в волнении, находило, казалось Жилину, отклик во всех истериках природы. Он пошёл в ту сторону, куда и рванул Игорь за восьмиклинкой, о которой Жилин, право, уже и позабыл. И вправду чёрт с ней — лишь бы Игорь нашёлся. Таких восьмиклинок пруд пруди, а Игорь… Он такой один.        Деревья гнулись так, точно их насильно клонили к земле. Было страшно — порывы ветра чуть ли не сносили с ног. Жилину то и дело приходилось обвивать руками близстоящий ствол, чтобы не унесло к чертям собачьим в какой-нибудь Кисловодск. Оттого, что всё небо заполонили тучи, луны не было, а это делало только хуже — нет никакого ориентира, а ежели и фонарь погаснет, то всё — тут только самому помощи ждать. «Включаю, э-э-э, лог-логич-ч-ческое мышление!» — прошептал себе под нос Жилин и призадумался, куда мог убежать Игорь. Он пошёл к поляне, затем к речке, пробирался через заросли малины и по случайности ввалился даже на чей-то участок, но Игоря не было нигде. Ни за деревом, ни на поляне, ни у речки, ни у станции. Как же так-то?        Дождь продолжал зверствовать. Ноги уставали от постоянного буксования в грязи, рука онемела от постоянного нахождения согнутой под девяносто градусов. Жилину казалось, что его пальцы просто вросли уже в ручку фонаря и стали с ним одним целым. Каждая тень, мелькавшая в непроглядной дали деревьев, принималась Жилиным за Игоря, но, к сожалению, им не оказывалась. Жилин бродил, казалось, уже совсем бесцельно и вовсе потеряв надежду на то, что найдёт Игоря. От этого хотелось только убиться о камень или кинуться в речку, но не осознавать, что не нашёл и не уберёг. А обещал. Сам себе. Ещё в электричке. И как теперь возвращаться домой? Жилин уже не кричал имя пропавшего — он давно сорвал горло. Да и какая разница, если никто не отзывается?        Побрёл домой Жилин только с рассветом, а рассветало где-то к четырём утра. Получается, что он пробегал за Игорем почти четыре чёртовых часа, а тот и вовсе пропал на восемь. Думалось теперь, что придётся искать его с патрулями и собаками. Дождь успокоился, но это ни капли не радовало. Оглушающая тишина делала только хуже и даже напоминала о том, что Игоря нет. Жилин мечтал только о том, чтобы Игорь вышел сейчас из-за каких-нибудь кустов и был хотя бы живым. Мечтал и о том, чтобы обнять этого идиота и больше не отпускать ни на шаг от себя. Делать всё, чтобы следовал по пятам, как гусёнок за гусыней и только таким способом выпускать на улицу. Разочарование и вселенская печаль наполняли сейчас Жилина до краёв. Плакал он редко, но в данной ситуации очень хотелось.        Войдя во двор, Жилин лениво прикрыл за собой калитку и, разозлившись то ли на себя, то ли на погоду, то ли вовсе на восьмиклинку, швырнул фонарик, и тот влетел в стоящую на углу бочку с водой. Дел было много: выпить и отключиться, а затем за поиски. Нет, не так. Выпить и на поиски, спать только когда найдётся. Всё тело ломило от усталости, но Жилин не позволял себе даже думать об отдыхе. Игорь — первоочерёдная задача. С самой школы присматривал за этим голубчиком, с самой школы вытаскивал из происшествий, с самой школы заботился, как вторая мать. А сейчас чего? Не уследил? Отвратительно. Жилин поднялся по лестнице и отворил дверь в дом. Снял с себя плащ и повесил на крючок. В доме было тихо и пахло одиночеством.        А затем Жилин обернулся и увидел Игоря, спящего на диванчике на веранде. В сердце взорвались тысячи хлопушек, голову вскружило от радости, и Жилин даже потерял землю из-под ног. Непонятное, опьяняющее онемение пронзило тело, связь с реальностью потерялась мгновенно. Совсем не помня себя, он кинулся к вернувшемуся и, даже несмотря на то, что тот спал, упал на колени и прижал к себе. Стал гладить по спине и подрагивать от пробивших слёз. Игорь неспешно проснулся и, улыбаясь, обнял в ответ. Он, весь мокрый настолько, что если выжимать — получится целый океан, дрожал от холода и чихал. Простудился, бедный. Жилин отпустил Игоря, глядя на него, а затем случилось ещё более неожиданное.        Игорь, улыбаясь широко-широко, надел на голову Жилина ту самую восьмиклинку и с чувством выполненного долга упал обратно на подушку. Жилин стянул её с головы, глядя на эту восьмиклинку так, словно впервые увидел какое-то чудо из другого мира, а затем расплакался ещё сильнее.        — Идиот… Балда… Куда же ты понёсся?!        Игорь виновато посмотрел на Жилина и опять обнял его.        — З-з-зато наш-ш-шёл! Люб-б-бимая-ж твоя…        — Да на кой мне эта шляпа, если тебя нет, а?!        — Это чё ж получ-ч-чаеца? — Игорь замолк, будто проводил в уме сложные математические расчёты. — Я… твой любимый?        — А ты думал я просто так тебя по всему лесу, как подгорелый, искал? Люблю же…        Игорь опять замолк, а затем лукаво улыбнулся, щурясь по-лисьи.        — Почаще надо будет с шляпой твоей убегать, приятно слыш-ш-шать, что любишь.