Новая жизнь

      До ушей доносился мерный шум реки, чьи воды сверкали на теплом солнце переливами. В небе летали птицы, а кучерявые облака плыли куда-то за горизонт.       Собирая мирабель, Куромаку наслаждался майскими днями. Наконец ушла зима, спал снег, что превратился в ручьи и напоил землю. Распустились свежие, зеленые листья, цветы на полях. Все пестрило обилием красок и головокружительными симфониями от незабываемой природы. Взяв в ладонь очередной плод цвета заката, Куромаку сложил его в корзину, сплетенную из ивовых прутьев. Феликс собирался приготовить ароматный пирог, поэтому попросил мальчика сбегать к реке, у которой вырос целый садик этих сладких фруктов.       Поправив клетчатую в мелкую полоску рубашку, серовласый поставил корзину наземь, дабы достать плоды, что находились выше его роста. Состроив недовольную гримасу, Куро все-таки покрепче уцепился за крепкие ветви руками и подтянувшись, залез на дерево так, чтобы было удобно скидывать спелые плоды в корзину. И план работал успешно, пока пепельный взгляд не заметил снизу движение, а после и небольшую фигуру, что начала брать сливы в свой подол. На вид, это была девочка в желтом платье и в белом платке на голове. — Хэй, это не твое! - Окрикнув незнакомку, Куромаку надеялся, что она услышав его голос, убежит. Однако девочка лишь забрала больше слив, пока Куромаку не спрыгнул с дерева, в недовольстве беря еë за руку. — Почему не слушаешь?! Это не твое, не ты собирала. Здесь столько деревьев, залезай и собирай сама... - Голос стих, как только девочка подняла голову. И ведь она была совсем не незнакомкой, Куро знал еë очень хорошо. — Николь? - На тяжком выдохе спросил Куромаку, не веря своим глазам. Видя потерянное лицо друга, рыжая лишь звонко рассмеялась и сняла с себя платок, что скрывал еë заметные черты лица. — Но почему ты здесь? Разве ты не приезжаешь на лето к Данте. - Отпустив еë руку, Куромаку начал собирать выпавшие из корзины плоды. Николь лишь тихо кивнула и помогла ему, тут же вытряхивая из подола те плоды, что были лишь для шутки. — Сегодня праздник, поэтому я подумала, что будет неплохо провести его вместе с тобой. — Какой праздник? — Ты не знаешь? Раз в несколько лет устраивают танцы, песни, детям дают бесплатные сладости, а заканчивается все тем, что аэроплан скидывает гору цветов на город. Всё в честь летчика, что родился и умер здесь. Его вклад был очень ценен, возможно без него бы никаких аэропланов не было бы и в помине. - И девочка продолжала все говорить и говорить, будто бы Куромаку запустил какой-то немыслимый ему самому процесс, но это было не так страшно.       Идя по дорожке, они повернули на нужную тропу и направились к дому братьев. В саду вновь распустились душистые цветы, чей аромат наполняет кухню Феликса. Окно вновь открыто, впуская свежий воздух и из которого доносится мягкая полоска запаха, говоря что пирог почти готов. — Здравствуйте, - поздоровавшись, Николь прошла с Маку на кухню. Под внимательный взгляд взрослого, они поставили корзину на стол и повернулись к Феликсу, ожидая последующих указаний. — Вижу, вы отлично поработали. - Положив тряпку, о которую он вытирал руки, Феликс положительно кивнул, уже прикидывая в голове, сколько он сделает варенья. — Феликс, я спросить хотел, - на мгновение Куромаку даже задумался, а нужно ли спрашивать, но все-таки продолжил. - А что за праздник в городе и почему вы не рассказали мне о нем? — А... Праздник-то... В честь летчика, да? - Только вот по виду парня и не скажешь, что он забыл, больше тут подходило слово "не хотел говорить". Почесав веснушки на лице, Феликс пожал плечами, вновь обращаясь к духовке. — А мы редко на него захаживаем. Пока был ребёнком, я бегал туда. Ромео некогда же, ему бы нас прокормить, одеть. - Достав горячую выпечку, парень мягко улыбнулся, смотря на детей. — Но тебе никто не запрещает пойти сегодня и отдохнуть вместе с Николь, - от счастливых лиц, захотелось улыбаться еще шире. - Удачи вам. Проводив детей взглядом, что тут же убежали на улицу, Феликс лишь прикрыл глаза.       Он чуть-чуть соврал, они ходили семьей на этот праздник, но после смерти родителей не хотелось ничего. Не было желания вновь чувствовать эту атмосферу, да и не будет она ею, ведь членов семьи попросту не хватает. Не хватает рук отца, что посадят на плечи, не будет мамы, что принесет цветов венок.       Одинокая слезинка скатилась по щеке, тут же падая на пол и разбиваясь. Больно ли вспоминать? Очень. Можно ли этого избежать? Никак нет, ведь воспоминания и образы всегда живы внутри.       Вбежав в город, Куромаку его даже сначала не узнал, ведь все улочки украшены цветами. Зеленые листья трепещут на ветру, вместе с разноцветными лепестками. Отовсюду играет музыка, а в небо уносится тысяча ароматов пряностей. Традиционная выпечка восхищает, Куромаку всегда удивлялся этому, ведь сам почти что не умеет готовить. Когда маленькая ручка взяла его ладонь в свою, Куромаку заметил, насколько же сияла Николь. Он и без слов понял, что девочка хотела всё ему показать здесь: как украшают фонари, делают игрушки-аэропланы и готовят печенье.       Выйдя из мрачного подвала, мастер вздохнул полной грудью, чувствуя свежий воздух. Наконец-то выдался денек, когда ему не нужно ни точить металл, ни обрабатывать камни. Можно выйти и посмотреть на солнце, чьи лучи редкий гость внизу. До ушей донеслась красивая мелодия скрипки и флейты, заставила повернуть голову в сторону центра и медленно направиться туда.       Между домами развесили фиолетовые флажки на верёвочке, а по краям лавочек выставили деревянные бочки, в которые были посажены небольшие цветы. Выбрав наиболее солнечное место, на ступенях спали коты, а птицы сидели на крышах домов и с вниманием оглядывали происходящее. Выйдя к небольшой толпе, Данте приподнял голову, осматривая людей, что танцевали под заливную трель. Однако, он не ожидал увидеть среди них племянницу, до этого, она всегда ходила рядом с ним, не особо заглядываясь на участие в гулянках. Ответ на его вопрос нашелся же сразу же, когда алый взгляд заметил мальчишку Ромео рядом с ней.       Взявшись за руку, дети танцевали под простой и понятный каждому ритм барабанов. Флейта звучала все громче и создавала до ужаса светлую и плавную гармонию. Скрипка то надрывалась, то угасала, то вновь ударяла с новой силой. Вверх поднимались деревянные кружки с вином, и крики мужчин, что подзывали прекрасных официанток к себе, стоило тем подойти, как те уносят их с собой в танец. Людей становилось все больше и тем больше поднималось, смеха, гомона и гула.

***

      Потянув за веревочку, Феликс спустил лестницу чердака и закрепив еë так чтобы она не поднялась вновь, поднялся под крышу. В нос ударил старческий запах опилок, что лежали на полу. Когда-то давно, отец высушивал здесь дичь или маменька помидоры клала доспеть. В уголках скопилась паутина, а пыль плотным слоем скопилась на ящиках и сундуках. Здесь лежали старые вещи: одежда, плащи, пальто, игрушки, колыбель. Еще лыжи, старые балки и банки с краской.       Феликс пришел сюда не зачем-то определённым, просто в голове болезненная мелодия, что отдавала эхом и мешала мыслить. Он слышал еë еще в детстве, но теперь разум исказился, будто бы это было сном. Не было сказок на ночь, не было объятий - все сон...       Половицы стонали под парнем, пока тот шел к сундуку на котором выведены деревянные узоры. Замочек проржавел, но позволил блондину открыть себя. В воздух поднялась дымка от пыли, ведь еë покой потревожили, тут же распахивая крышку сундука. Внутри оказалось то немногое, что осталось от родителей: статуэтки, фотографии, альбом и фотоаппарат, а коробочка с одной золотой клипсой закатилась куда-то в сторону.       Подняв вещи, янтарный взгляд попытался зацепиться за любую вещицу, что похожа на шкатулку. Однако в одной были украшения, в другой трофейные патроны отца, а в третьей письма... Он знал, что в молодости родители переписывались, но впервые видел письма вживую. Потребовалось одного лишь беглого взгляда на аккуратный почерк, чтобы в душе внезапно стало так пусто. Будто бы в сердце проделали дыру. Нет, ему не хотелось плакать, и кричать не хотелось. Однако он чувствовал, как внутри все сковывается, как натягивается узел и заставляет дыхание замереть.       Пальцы сами тянутся к альбому, начиная перелистывать страницу за страницей. На фото навечно запечатлены их улыбки, их искрящиеся глаза. Прерывисто дыша, Феликс наконец убирает все обратно в сундук, останавливаясь на фотоаппарате. Под мерный щелчок открывается небольшая дверца, позволяя увидеть нетронутую пленку. Место для фотографий еще есть.

***

      Выйдя из дому, Ромео оглядел пустующую улицу. Ветер развевал флажки под козырьками домов, свободно гуляя, и ведь ни одной души. Осторожно оглядевшись, будто бы его кто поджидал, парень направился к шуму, что шел явно с центра. — А вот и ты, - увидев, что к нему пробирается розовласый, Данте отпил холодного напитка и тут же обнял того за плечи, стоило ему протиснуться сквозь толпу. — Прошу прощения, но что тут происходит?! - Возмущенно спросил Ромео, тут же отводя нос от его кружки. — Ты не знал? Праздник, в честь лётчика, - подняв подбородок, красный посмотрел на небо, где вдалеке виднелась темная полоска. — А, точно, - прошипел Ромео, тут же осознавая всю сущность бытия, недолюбливал он этот праздник, отчасти от того, что в голове возникали образы прошлого. Решая поскорее уйти, Ромео отходит от друга, но тут же сталкивается с Куромаку. Мальчик сияет похлеще звезд и это видно и без телескопа. — Ромео, вот ты где, я думал ты ушел. — Да... Я собираюсь уходить домой, и думаю нам пора. - Взяв ребенка за запястье, розовласый и правда собирался уйти с ним, когда тот уперся и помотал головой. — Но я хочу побыть с Николь на празднике! Не хочу домой! Почувствовав холод, Данте приподнял голову, ощущая как холодный ветер забирался под одежду. — Куромаку! Прекрати вести себя так! - Казалось, кровь начала закипать в жилах, от неповиновения этого ребенка. — Как я себя веду?! Я лишь хочу повеселиться, как обычный ребенок! - прокричав это, что есть мочи, он дернул руку, вырывая еë и отходя от знахаря на пару шагов. Кажется, Ромео не осознавал того, что давит на мальчика, заставляет чувствовать себя не таким как все. Наверное, если бы не появившийся Феликс, то дело приняло бы совсем иной поворот. — А я вас везде ищу! - Будто не замечая хмурого взгляда Ромео и надутых губ Куро, блондин лишь приветливо улыбнулся, показывая камеру. — А я нашел свободную плёнку мы можем пофоткаться, а потом проявить фотографии! — Феликс, а ты то куда! Ромео был в немом шоке, стоя перед счастливым братом. — Ты же не любишь этот праздник, зачем ты сюда пришел? Феликс лишь опустил фотоаппарат и перевел взгляд на Куромаку, что мало понимал происходящего. — Я подумал, что будет хорошо, если запечатлеть Куромаку в столь юном возрасте. Позже, он сможет смотреть на них и вспоминать все хорошее. Знаете, то чувство, когда дыхание прерывается. Хочется вдохнуть, а в глотке будто ком. Отчего вдруг на сердце тяжесть, а в глазах пелена. — Я... Я понял тебя, - медленно кивнул Ромео, ощущая как стеклянный шар внутри него рушится. Столько лет они жили вдали от города, с самой смерти родителей они отгородились от мира, а теперь Феликс просто приходит, и говорит, что хочет поучаствовать в празднике, вот так легко и просто. — Ромео, - на глазах Куромаку, парень отшатнулся от них, тут же направившись в сторону улочек и домов. — Он... Он не может принять это... - сжав в пальцах кожаный ремешок, Феликс процедил сквозь зубы. - Почему-то не может свыкнуться с мыслей, что нужно двигаться дальше. Лишь когда почувствовал теплые руки Куромаку, Феликс поднял подбородок, видя перед собой серые глазки. — Малыш, не думай об этом, идем погуляем, он присоединится к нам позже.

***

      Сквозь темный ажур, синие глаза видят свет. Он маленький, но такой ощутимый. От него веет теплом, хочется схватить, но лучи ускользают из пальцев. Ещё немного, и его тюрьма скоро будет разрушена.

***

      Данте видел то, как Ромео сбежал от брата, как его взгляд был затуманен, а кожа бледна. Словно мимо прошел мертвец, а не человек. — Ники, побудь с Куромаку, - оставив кружку на столе, Данте подтолкнул девочку к Куромаку, тут же ища Ромео взглядом в толпе и идя за ним. До этого, она просто наблюдала за всем издалека, сейчас же ей пришлось подойти к Феликсу и Куромаку.       Петляя по улочкам, Данте потерял знахаря из виду, он и предположить не мог, что парень настолько быстро затеряется. Впрочем, это ему не помогло скрыться, ведь пройдя еще пару улиц, Данте заметил фигуру на мосту. — Ромео, - направившись к нему, мастер тихонько позвал розовласого, что смотрел на быстрый бег реки. — Да? - Обернувшись, Ромео приподнял брови, не ожидая, что тот пойдет за ним. — Почему ты сбежал от семьи? Я видел как твое состояние менялось, очень быстро и резко. Пройдя к розовласому, Данте оперся руками о перила, облокачиваясь на них копчиком. — Сбежал? Нет, я всего лишь пошел погулять. - Соврал. — Не убеждай в этом себя, не нужно... Воцарилось молчание, но прервал его розоволосый, хотя уже хотел начать было говорить Данте. — Я не понимаю Феликса. Все было хорошо, а потом мы оба замкнулись. Мы отреклись от мира, заставили сами себя стать отшельниками. А теперь, он просто выходит из своей крепости, словно ничего не было... Во взгляде Ромео, красноволосый читает смятение и потерянность, в какой-то степени, он даже понимает его. Его жизнь тоже была не сахаром, однако он всегда ценил свою семью и никогда бы не позволил себе уйти. — Я, вот что думаю, - спустя секунду произнес он, обдумывая свои слова. - Ты боишься чего-то, но от того, что я о тебе мало знаю, я даже предположить не могу, чего же ты боишься. Но я дам небольшой совет, что дал Феликсу. Расслабься, сделай вдох-выдох. И отпусти прошлое.       На этих словах, он развернулся, желая возвратиться к племяннице. Это такие... Глупые слова, ведь Ромео знает это и без него. Он пытается отпустить, забыть, но кандалы лишь сильнее сковывают движения. Заставляют падать и идти дальше не выходит, как бы он не старался. Он кажется сильным, вот только это все ради Феликса, чтобы он чувствовал в брате силу и поддержку.

***

      Сделав фотографию, Феликс тут же показал еë Куромаку, что с восхищением сложил еë к другим снимкам. Волчонок был прав и мальчику взаправду понравилась идея о запечатлении всех моментов. На душе до сих пор скреблись кошки, но Феликс отгонял это состояние прочь, акцентировал свое внимание на детях и их жизнерадостности. — Я... Могу присоединиться? - Робкий кашель нарушил их идилию, тут же приковав к себе несколько пар глаз. — Шутишь?! Конечно да! - Вскрикнув, Феликс тут же подал фотоаппарат Николь, - Ну же, сфоткай нас! - Взяв обоих братьев под руки, Феликс улыбнулся до ушей, заражая этим и других.       Сколько бы времени не прошло, но старики устали и от того отошли к столикам. Ромео отпил полусладкого напитка, глянув на небо, по которому рассекал параплан. Через минуту, с неба посыпались небольшие бутоны цветов. Обычно это были ноготки, ромашки, и анютины глазки - небольшие цветы, что росли на каждом лугу.       Данте лишь прикрыл края кружки, дабы в неë не попали лепестки. Зрелище было настолько чарующем, что никто не заметил надвигающиеся тучи. Они расползлись по голубому небу, серым пятном на скатерти. Николь и Куромаку вновь слились в танце, продолжая двигаться до изнеможения в ногах. Почувствовав первые капли, Феликс отбежал к Ромео под крышу. Им хватило пару минут на разговор, когда внезапно по черепице забарабанили крупные капли. Толпа на площади редела, оставляя лишь музыкантов, что сидели под тентом, что защищал их от палящего солнца, а сейчас от дождя. — Ромочка, - пропищал Феликс, заметив детей под дождем. — Пускай поиграют, этот дождь с юга, - отмахнулся парень, уже предполагая, что брат не желает болезни детям. — Да нет же! Куромаку!       Остановив его руки, что хотели поднести к губам край кружки, Феликс своими ладонями повернул его голову на Куромаку. Увиденное заставило парня поперхнуться и тут же подняться с места.       Люди с испугом смотрели на играющих детей. Они продолжали танец, шлепая по лужам босыми ногами. Отчего они еще не прекратили, учитывая, что ливень стоял стеной - они не поняли, что пошел дождь. Над их головой сияло нечто светлое, что излучало тепло и не давала каплям обрушится на детей. Куромаку ощущал на сердце легкость, будто они с Николь совсем не на земле, а где-то далеко в замке, где проходит бал.       К сожалению, это состояние прервали очень грубым движением, от которого заболела рука. Знахарь пытался докричаться до него, но он не слышал и пришлось схватить того за руку, тут же прерывая танец. Внезапно по телу прошелся холод, будто его окатили холодной водой. Зажмурившись, Куро поднял голову на Ромео, что казалось, был в гневе. Его розовые пряди свисали по бокам лица из-за ливня. — Мы сейчас же идем домой! - Чуть ли не шипит парень, тут же уводя Куромаку с площади. Теперь уже Феликс обеспокоенно бежит за братом, пытаясь убедить его, что ничего страшного в этом нет. Данте накрыл Николь курткой, продолжая смотреть на удаляющихся братьев. — Ромео беспокоится о нем... Нам стоит вернуться домой, - взяв девочку за руку, он повел еë в сухое место.

***

— Поверить не могу! У всех на виду! Ромео нервничал до колик в животе, тревожность била ключом и заставляла рвать на себе волосы. — Ромео, прекрати, хватит! - Подбежав к старшему, Феликс хватает того за руки, будто пытаясь сдержать его. — Он не виноват! Это последнее что услышал Куромаку, ведь хлопнув дверью, он опустился на колени, тяжело дыша. Голова кружилась, ресницы намокли.       Он ничего не понимал, что он сделал не так, почему Ромео злится... Слезы побежали по щекам, когда мальчик лишь уткнулся в колени, обнимая сам себя. Тишина... Вот что его окружало в тот момент. Куромаку не хотел видеть никого, поэтому на стук в дверь ничего не ответил. Это был Феликс, Ромео наплевать на Куро, он не придёт извиняться... — Куро... - донеслось с другой стороны - это был знахарь. Его пальцы дрожали и заставить себя успокоиться, он не мог. — Прошу, прости... Феликс стоял у перил, ожидая хоть какого-то ответа от мальчика. Но в ответ ему была тишина. Опустив руку, кареглазый отвел взгляд, зная, что так и должно быть. Только вот не ожидал, что отойдя на шаг, дверь таки откроется. — Я не держу обиды, - произнес мальчик. Его голос был тверд и уверен, вместе с этим и холоден. Блондин видел его красные щеки, что говорили о том, что ребенок плакал, однако он старательно пытается скрыть это. — Лишь не пойму, зачем играешь со мной в "хорошего брата". — Я... Нет, ты не правильно понял, - в ужасе, Ромео осознал, что мальчик принял все за чистую монету. — Я полюбил тебя, как брата. Именно поэтому забочусь! — Заботишься? Ты думаешь, что кричать на меня просто так - это забота?! Голос сорвался на крике, заставив картины в коридоре покачнуться, и тут же стихая на нет, он не понимал откуда в нем столько злобы на Ромео. — Я был напуган, я не знал, что подумают люди, узнав, что у тебя есть силы. Ты видел, как к тебе относилась мелкая шпана из-за простого цвета волос. А если пройдёт слух, что ты обладаешь магией, ты представляешь сколько найдется добровольцев изучить тебя? Ромео хотел приблизиться, когда Куромаку отошел от него, готовясь закрыть дверь. — Но я не умею контролировать это! Не. Умею! По дому раздался оглушительный крик, от которого в фоторамках потрескалось стекло. В окна бил дождь, и под грохот грома, дверь захлопнулась. Он правда не обижался на Ромео, ему было именно горько, что вроде бы близкий тебе человек, но кричит на тебя. — Маку! Я правда боюсь за тебя! Боюсь, что сила выйдет из-под контроля. Пока еë мало, но с возрастом еë станет больше и ты не выдержишь этого! — Выдержу! Ты ничего обо мне не знаешь! - Упав на кровать, Куромаку тут же закрывается подушкой.       Он видел в знахаре наставника, того, кто поможет продолжить этот тернистый путь. Но он лишь кричит и ничего более. Ромео не понимает, что боится не только он... Куромаку тоже боится сам себя.

***

      Следующие месяца прошли как в тумане. Куромаку старался не замечать Ромео, на все его вопросы отвечал холодно и будто его заставляли. Это поведение испугало до чёртиков, Ромео не желал портить с ним отношения - он хотел защитить. Но он не представлял как извиниться, за какую ниточку потянуть, чтобы распутать это клубок нервов. Совсем близко день рождения Маку, есть ли шанс исправиться именно в этот день? — Мне кажется, ты слишком строг к нему, - посмотрев на небо, Николь медленно прикрыла веки. — Возможно... Я правда не держу на него зла, если только легкое негодование к его воспитанию. Раскрывая дольки апельсина, Куромаку положил одну на язык, а вторую отдал Николь, что лежала в густой траве. — Завтра у тебя день рождения, не так ли? - Прожевав цитрус, девочка сощурилась от кислинки и тут же улыбнулась. — Да, будет уже четырнадцать, - кивнул Куромаку поправляя очки и облакачиваясь на выставленные назад руки. — Большая цифра, и ты все так же не собираешься говорить с Ромео? - Приоткрыв ресницы, девочка подтянулась, садясь и облокачиваясь на колени. — Конечно нет, нужно уже закончить это... Он скорее всего переживает. — Мы придём к тебе на день рождение, в этот раз, Данте тоже решил пойти вместе со мной. - Веснушки расплываются по лицу из-за нежной улыбки. — Хорошо, буду ждать.       Этот день приближался намного быстрее обычных дней. Поднявшись с кровати, мальчик отошел к новому зеркалу и провел гребнем по волосам, распутывая их после ночи. Взгляд перешел на стенку над кроватью, на которой висели фотографии с того праздника. Ромео выглядел на них таким счастливым, таким живым. Через замеревшую фигуру Куромаку чувствовал теплый взгляд и искорки в глазах. К сожалению, сейчас их осталось совсем мало. Знахарь винил себя и пытался найти способ к примирению. И кажется нашел... — Куромаку! - Заметив мальчика в тени леса, Зонт в предвкушении плеснул хвостом по воде. Небо озаряли тысяча звезд, что отдавали блеском во тьме. Феликс уже сидел костра, ожидая именинника и гостей. За Куромаку шла Николь и вела за собой Данте. Не сказать, что ему нравилась идея, отмечать день рождение в лесу. Он привык к мирной обстановке дома и подобное ему казалось неправильным, впрочем, кто он, чтобы как-то осуждать их. — Привет, Зонт, и привет, Габриэль, - поймав фамильяра в руки, серовласый лишь посмеялся, тихонечко обнимая его. — А у нас для тебя сюрприз! - Стараясь не обращать внимания на нового человека, Зонтик отплыл к другому краю озера и приподнял широкие листья кустов, один такой пласт, был шириной с руку мальчика и в длину, как две его руки. Подняв их, русал позволил увидеть несколько кустов папоротника. — Мы подумали, что в этот день, ты должен попытать счастье, Куромаку! — Ох, ребята... Не стоило, - попытался отказаться Куро, когда Габриэль прервал его. — Это наш подарок тебе! — Кстати о подарках, это от нас. Николь выступила вперед с небольшой коробочкой, приоткрыв еë, мальчик с изумлением обнаружил там небольшое кольцо и самодельную закладку для книг. — Данте, не стоило так корпеть из-за меня. — У меня уже была форма, я долго думал над камнем, хотел найти такой, который совместил бы в себе все твои качества. Голубой топаз отлично подошел. - кивнув, Данте опустился к Феликсу на плед, тут же беря фрукты с тарелки. — А закладку, я плела сама, - Николь улыбнулась шире, как только увидела, что другу понравился подарок. Она так долго над ним старалась, почти год делала и еще полгода училась плетению. Не выходило у неë это дело, с камнями было проще. — Спасибо вам! - Он тут же принял и свитер Феликса, черный с жёлтыми звёздочками и созвездиями. — Куро! Этот голос, такой юный и тихий, он узнал его сразу же. — Клео, как ты узнала, что мы здесь? - Повернувшись, он тут же увидел черноволосую, что заплела себе волосы в косу. Теперь, на ней не красовалось черное платье ведьмочки, она была облачена в коричневый топ из хлопка и в длинные черные брюки, затянутые на талии ремнем. В руках она держала метлу, а во второй бумажный пакет. — Ромео написал про твой день рождения, но прости, я не смогу долго побыть на твоем празднике. - Подойдя, она обняла Куромаку и передала ему пакет. - Тут подарок и от меня, и от Хелен, прости пожалуйста, но мне нужно лететь. - Еë воробьиный голос звучал как никогда чётко и быстро. — Хелен нужна помощь? - Принимая подарок, мальчик с любопытством смотрит на девочку, что лишь нежно кивает головой и садится на метлу. — Это та девочка, о которой ты рассказывал? - С интересом оглядела еë Николь, ей хотелось познакомиться с ней поближе, но ей явно пора бежать. — Я Клео, будем знакомы, - поджав ножки, она заставила метлу левитировать и махнув на прощанье, сказала. - Мы обязательно поговорим подольше, но мне правда нужно лететь. Хелен нужна помощь с проклятием. - На мгновение она замерла, рассказывая все, как на духу, - Проклятие стало сильнее и доставляет ей сейчас боль, поэтому мне пора! Хорошей всем ночи!       Стоило ей сказать последнее слово, как метла рванула в сторону деревьев, ловко петляя меж стволов. Куромаку оставалось лишь выдохнуть и видя вопросительные взгляды Зонтика и Габриэля, пояснить все быстро и не углубляться глубоко в детали.       Впрочем, его вновь прервали, заставив обернуться и приподнять тонкие брови от удивления. — Куромаку, прости, что задержался... Впрочем, это маловажно сейчас... - выждав еще одну долгую паузу, Ромео устало и с некой горечью в глазах, протянул ему торт.       Только Куромаку никогда еще не видел настолько ужасных тортов. Виден бисквит, крем недостаточно пропитал основание, а буквы выведены с явной дрожью в руках. Это был полный крах. — Мне правда жаль, что я не могу контролировать себя. И я кричу на тебя, на Феликса... Я боюсь за вас, ведь вы единственное, что у меня есть, и возможно это не оправдание, - дальше договорить он не успел, ведь Куромаку, подбежав, обнял того за талию, вдыхая слабо-сладкий аромат цветов и трав. — Я не в обиде на тебя, честно-честно. - Казалось, эти слова давно уже бурлили в нем, хотели вырваться с уст, но Куромаку тут же закрывал им путь наружу. Он же тоже страдал. Страдал от подавленного вида знахаря, от того, что не может подойти к нему, узнать как дела, как работа. Все это заставляло сердце изливаться кровью, будто его несколько раз проткнули ножом. — Правда? - Это было сказано с такой надеждой, будто от этого зависел исход существования мира. — Да, и торт у тебя вышел замечательный.       После этих слов, Куромаку дрогнул, слыша звон тысячи колокольчиков, синеватые листья деревьев расступились, давая свободу лучам луны. Полупрозрачной пеленой они сходили с одного лепестка на другой, пока не дошли до трёх папоротников, что стояли в саду Зонтика. Габриэль захлопал в ладоши, видя, что их труд дал плоды, впрочем, радость ушла так же быстро, как и пришла. Из трех, зацвел лишь один. Подняв золотую головку, цветок сделав оборот на север и тут же расцвел, давая увидеть переливающиеся в лунном свете лепестки. — Всего один... - с легкой досадой произнёс Зонтик, но почти тут же вновь воспрял духом. — Куромаку, попробуй! Возможно он волшебный!       Николь лишь захлопала в ладоши, сидя между ног у Данте и облокачиваясь на его большую грудь. Красноволосый лишь улыбнулся, видя, как мальчик не идет сам, а ведет за собой Ромео. Он понимал, чего хочет этот ребенок и поступок был по истине благородным. Отказаться от своего желания, ради запутанного взрослого, что как бабочка в паутине, не знает куда деться от чувств. — Ты уверен? - С легкой робостью прошептал Ромео, оказываясь прямо перед сиянием. — У меня есть идея получше, - не дожидаясь ответа Куромаку, розовласый берёт его ладонь в свою и срывает ими бутон. В стеклах очков отражались языки пламени, что окутали их пальцы, но лепестки тут же увяли, рассыпая в мягкую траву семена. — Ох... - разочаровающе шепчет Данте, похоже, это явно не волшебный цвет... Но даже если так, Куромаку хотел пожертвовать свое желание Ромео. Пускай и не получилось так, как они хотели. — Ну и ничего, давайте-ка пить чай! Иначе сейчас весь виноград съест Габриэль, а муравьи лишь помогут ему. Поднимаясь с места, Феликс тут же начинает обслуживать гостей.       Чувствуя тёплые объятия, Ромео обнимает Куромаку в ответ. Нежно целует в лоб, и тихо смеется. — С четырнадцатилетием тебя. Уверен, ты справишься с грузом, что лег на тебя. — Мы... - спустя секунду молчания, поправляет его Куромаку. - Мы справимся вместе.