Пора просыпаться

I paced around for hours on empty I jumped at the slightest of sounds And I couldn't stand the person inside me I turned all the mirrors around*

      Ей не верилось, что всё это происходит наяву. В один момент она в разгромленном доме Нортона, а в другой — лежит на дне под тяжелой толщей воды.       Лучи солнца пронзали озеро, словно спасательные веревки. Схватив одну, Гермиона со всех сил поплыла наверх, думая, что вожделенный кислород освободит её от пронзающей легкие боли. Девушка резко вынырнула и ощутила сильный поток ветра, от которого тело покрылось мурашками, но дышать от этого легче не стало.       Вдохвыдохвдохвыдох       В эту минуту она отдала бы всё за то противное чувство, знакомое всем. Когда начинаешь контролировать своё дыхание и не можешь прийти к ритму, который бессознательно выбирает твоё тело. Сейчас же всё было в точности наоборот. Гермиона не могла контролировать быстрые короткие вдохи и выдохи, от которых пересохло в горле. Сердце бешено билось, тело пробирала дрожь, а голова кружилась. Она была в ужасе.       Всё вокруг крутилось бесконечными бликами голубых и белых цветов. Ведьма начала смотреть по сторонам, пытаясь сфокусировать затуманенный взгляд, и с одной стороны заметила промелькнувшую зелень. Собрав все оставшиеся силы, она снова нырнула. Под водой дышать было не легче, но и не хуже.       Внизу за ушами на шее что-то неприятно щекотало, и волшебница поднесла руку.       Жабры.       Гермиона плыла под самой поверхностью воды, и, казалось, прошла целая вечность, пока она не увидела приближающееся дно. Взгляд зацепился за деревянные столбы: какой-то причал или мост.       Девушка вынырнула, глубоко вдохнув воздух ртом, словно ранее задерживала дыхание. Затем подплыла ближе, ухватилась руками за крайнюю доску и со всей силы оттолкнулась неуклюжим хвостом. Первый раз ничего не вышло, второй тоже, но на третий — с небольшим рыком то ли от злости, то ли от безысходности — она смогла выпрямить руки. Те задрожали, и волшебница упала грудью на причал.       Всё было похоже на один из тех кошмаров, которые снились после Войны. Страшно до чертиков, но она никогда раньше не чувствовала себя так одиноко, как сейчас.       Гермиона подняла взгляд и увидела виднеющийся вдалеке замок. С ужасом она осознала, что знает, кому он принадлежит. Перед ней был Малфой-мэнор.

***

      Одиночество не казалось такой уж проблемой после того, как каждый день приходилось видеть Пожирателей Смерти. Крики Яксли, противный смех Кэрроу, скорей похожий на собачий визг, рычание Сивого... Кажется, эти звуки всё ещё ходили отголосками по длинным коридорам. Стены впитали в себя вонь их тел, брань и убийства. Всё, и даже воздух, стало тут вязким, липким, как засыхающая кровь.       Драко и его семья избежали заключения в Азкабан благодаря тому, что они в последнюю минуту покинули Тёмного лорда. Но Визенгамот решил, что отпустить без неоказания членов этой семьи будет не просто огромной ошибкой, а катастрофой. Простить за все грехи волшебников, которые столько лет прислуживали Волан-де-Морту, было бы фатальной ошибкой. Даже если в самый последний момент они поменяли сторону, даже если за них заступился сам Гарри Поттер.       Гребаный Избранный мальчик.       Поэтому было назначен арест на год для каждого из семьи Малфой индивидуально. Владений их семьи для этого хватало, три дома стали временной тюрьмой для трёх волшебников. По истечению года будет прослушивание, и честный суд решит: продлевать заключение или дать свободу.       Почему-то Драко был уверен в первом варианте.       Больше всего блондин волновался за мать. Эта женщина сойдёт с ума в одиночестве и незнании того, что с её семьей. Он помнит заплаканное лицо Нарциссы, когда Аврорам пришлось её оттаскивать от него. — Это всего лишь, год, мам, время пройдёт быстро, и мы снова будем вместе.       Он пытался сделать самый спокойный и ободряющий голос, на который только был способен, выдавить улыбку, но вышла лишь отвратительная гримаса.       В принципе, мать — это единственное, о чем он волновался. Всё, на фоне времени восстания Темного Лорда и времени прислуживания ему, кажется просто подарком судьбы. Драко просто плыл по течению и смирился с наказанием, которое для многих сидевших в Азкабане показалось бы курортом.       Но, через всего пару дней после начала его заключения, Темная метка начала болеть. Иногда она лишь слегка пульсировала, что теперь Драко называл спокойным состоянием, а иногда боль была такой невыносимой, что он сожалел о том, что выжил. Кричал до хрипоты, раздирая горло, разбивал руки об бетонные стены, чтобы затмить боль, но ничего не помогало.       А пару недель назад попытался её вырезать. Вырезать чёрное клеймо, которое делало его не лучше домового эльфа, обслуживающего хозяина.       Ничего не вышло; он смотрел на кровавое месиво, которое обрамляло чёрные изгибы черепа и змеи. Кровь стекала вниз по руке к пальцам и тяжёлыми каплями падала на идеальный мрамор его ванной. Через несколько минут появились домовики, они остановили кровь и забинтовали раны. Волшебник понимал: Министерство знало, что он сделал и запретили заживлять раны магией или целебными мазями. Они хотели, чтобы он мучился. Он был уверен, что хотели. Но не имели права бездействовать в этой ситуации.       Пусть он умрет от заражения, пусть будет раздирать метку, пока не вытечет вся кровь. Пусть просто умрет.       Теперь Драко начал чаще выходить из дома. Не мог сидеть на месте, когда боль усиливалась.       Последние дни он находил небольшое спасение в остужающей воде озера. Это день был не исключением.       Он подошёл к нему, сел на выступающий в воду причал, снял свои туфли, аккуратно и неспешно закатил ткань штанов, оголяя щиколотки и икры. И медленно, с выдохом, опустил ноги в приятную прохладу. Его голова была откинута назад, словно он смотрел на небо, но глаза были закрыты.       Только его руки потянулись к пуговицам рубашки, он услышал резкий всплеск воды и мотнул головой в сторону звука, немного поднимая ноги.       Всмотрелся в слегка рябившую гладь воды. Тихо. Обычно никаких речных жителей он тут не видел за исключением нашествия листриц**. И то это было в глубоком детстве, много лет назад.        Хлоп!       Этот же звук, но с другой стороны и намного ближе. Драко вскочил на ноги, и рука потянулась в карман штанов, куда он всегда клал волшебную палочку.       Привычка.       Конечно же, её не было. Визенгамот забрал палочку на время его заключения в собственный дом. Хотя это поместье своим домом он давно уже не считал.       Парень вновь вгляделся в воду, пока его взгляд не скользнул к самому краю причала, и он не встретил чей-то взгляд. — Грейнджер? * —

Я часами бродил по пустым коридорам, Я подпрыгивал от малейшего звука, И я ненавидел человека, который сидел внутри меня, Я перевернул все зеркала обратной стороной.

**Листрицы — выдуманные мной рыбы магического мира, которые там вроде вредителей окружающей среды. ***Давайте сразу пройдем этот этап: внешне русалки отличаются друг от друга также, как и люди. Их черты лица и цвет кожи также зависят от среды их обитания. В тёплых водах обитают прекрасные русалки сирены, которых воспевают в легендах, — великолепные девы и мужчины с телом людей и красивым хвостом вместо ног. Такая русалка изображена на портрете, висящем в ванной старост.