Рабочие отношения

— Я прошу ещё раз и очень настоятельно! — серафим Кроули раздражённо и устало повторял одну-единственную фразу уже на протяжении часа: время шло, ничего не менялось.       Перед ним сидел один из учеников-демонов, Веллер — сын князя Вельзевул, кто безнаказанно развалился на стуле, забросив ногу на ногу, и с вызовом смотрел на директора: в ярко-рыжих глазах вспыхивали и потухали искры, чтобы зажечься вновь с новой силой, рот искривился в оскале, обнажая заточенный длинный клык.       Порой серафиму казалось, что заносчивый юнец в отношении наглости и бесцеремонности перешагнул даже перешедшего все рамки дозволенного Люцифера, кто, безусловно, считался эталоном в этом деле. Видимо, жить без сюрпризов невозможно. — Если ты и дальше станешь блокировать своё сознание, нам придётся обходить блокировку, а это — болезненная процедура.       Однако юный демон с неверием и явным легкомыслием относился к словам директора школы, поэтому молча продолжал с ним локальную холодную войну. Он не верил, что блокировку можно обойти, и чувствовал, что старый серафим просто-напросто блефует, выдавая шестёрку за туза. — Шепфа — свидетель, я этого не хотел, — директор обернулся к окну, размяв крылья, взмахнув оперением, которое не менял уже на протяжении столетий. — Мисселина!       Через несколько секунд тяжёлая дверь, ведущая в кабинет, приоткрылась и внутрь заглянула ангел, склонив голову в знак приветствия. — Позовите Геральда.       Мисселина видела, в каком мрачном, угрюмом состоянии пребывал серафим Кроули, и решила не докучать ему лишними вопросами — он сам расскажет ей обо всём, если в этом будет необходимость. Она молча покинула кабинет директора, направляясь к аудитории мифологии, где преподавал демон, рассчитывая найти его там. Так и вышло. Геральд сидел, сгорбившись, склонившись над столом, проверяя какие-то работы. Две длинных стопы пожелтевших бумаг, уходящих к высокому потолку, окружали его и с правой и с левой стороны.       Женщина заглянула в кабинет и, видя, что демон был сильно увлечён процессом, а потому не обратил на неё никакого внимания, аккуратно постучала по двери с внутренней стороны кабинета. Он немедленно поднял на неё глаза, изогнув бровь в немом вопросе. — Серафим Кроули хочет немедленно видеть вас.       Демон молча кивнул и, поднявшись из-за стола, вытянулся, разминая затёкшее от долгой однообразной работы тело. Рубашки и мантии явно было недостаточно, чтобы скрыть его рельефный торс, потому ангел невольно загляделась, смущённо подняв уголки губ, благо, её коллега не обратил на это внимания или, по крайней мере, сделал вид, что не обратил.       Они вместе проходили по коридору, перебрасываясь редкими фразами и замечаниями: обсуждали учебный процесс, предстоящие экзамены и школьный бал, после чего вновь замолкали, продолжая путь в тишине. Мисселина то и дело переводила взгляд на Геральда, и, когда тот оборачивался и добродушно улыбался ей, её щеки заливались румянцем. Преподаватели быстро дошли до кабинета директора, пришло время для расставания. — Жаль, что мы с вами толком и не поговорили, — ангел уже хотела уйти, но демон остановил её. — Мисселина, — она резко обернулась. — Если вы не против, то я бы хотел попросить у вас помощи, — он уловил её внимательный взгляд и продолжил, — в своих работах мои ученики сегодня написали какую-то околесицу. В наше время нас учили, так скажем, по другой программе. Поэтому я бы хотел посоветоваться с вами на этот счёт.       Мисселина ничего не сказала, а лишь кивнула головой и мягко улыбнулась, встретившись с его взглядом. — Тогда буду ждать вас у себя в аудитории, — сказал демон на прощание и скрылся за дверью директорского кабинета, пока ангел некоторое время оставалась в коридоре, смотря ему вслед. Она в сотый раз твердила себе о Запрете и своим голосом, и чужими голосами, но земля просто уходила из-под ног, дыхание сбивалось, стоило ей только увидеть величественный тёмный силуэт, шедший мерным генеральским шагом, так что полы чёрной мантии развевались посредством ветреных потоков.       «И когда только он успел захватить её разум, заполонить душу и завоевать сердце?»       Видя его каждый раз, она невольно проверяла, заблокировано ли её сознание от постороннего проникновения, боясь, что его льдистые глаза всё прочтут и айсберг растает, растопленный насмешливыми издевательскими искорками. Хотя Геральд ещё ни разу не позволял себе как-либо проявлять к ней неуважение.       Через некоторое время из кабинета Кроули уже выходил Геральд; они о чём-то увлечённо, но тихо разговаривали, словно боялись, что их могут услышать посторонние. — Ещё раз спасибо вам, — директор вздохнул с некоторым облегчением: заносчивый юнец Веллер был повержен крепкой хваткой старого серафима. — Однако вы помните, что не нужно злоупотреблять этим навыком, — он понизил голос, практически перейдя на шёпот. — Всё-таки обход блокировки — очень ценное и редкое мастерство. — Конечно, серафим Кроули.       Геральд сказал ещё несколько дежурных фраз и, откланявшись, зашагал к себе в аудиторию, где его ждали две высокие стопы пожелтевших листов, а после и вечер, проведённый в компании Мисселины.       Тем временем сама Мисселина шла по коридору с Фенцио; они обсуждали дальнейшую судьбу Веллера, размышляя: применит ли к сыну санкции отец или спустит с рук и не заметит. Навстречу им как раз шёл, болезненно потирая виски, демон, насупившийся и немного напуганный. Увидев Мисселину и Фенцио, он безмолвно кивнул без тени самодовольства и поспешил скрыться, отрывистыми движениями поправляя ворот рубашки, словно ему нечем было дышать. — Что это с ним? — удивился Фенцио, смотря вслед непослушному ученику, которой по обыкновению разгуливал с прямой спиной и гордо поднятой головой, делая вид, что не замечает учителей, лишь бы не здороваться с ними. — Может быть, серафим Кроули смог достучаться до него?       Фенцио усмехнулся, отрицательно покачав головой и опершись рукой на посох. — Мисселина, он бывает в кабинете директора чаще, чем посещает лекции. Если бы Кроули действительно имел на него какое-то влияние, то это прекратилось бы, не успев начаться, — после первого же раза. — Быть может, у серафима Кроули появилась компрометирующая информация на него? — Не думаю, что это сильно бы его задело, — отозвался Фенцио, недовольно морщась. — Он из того же теста, что и Люцифер, — своим компроматом на себя он, скорее, гордится, чем стыдится.       Мисселина лишь грустно улыбнулась, соглашаясь с его словами. — Ладно, Фенцио, мне пора, я обещала Геральду помочь с одним вопросом из контрольных работ, — она уже собиралась уходить, предвкушая долгожданный вечер, как вдруг опомнилась, словно её окатили холодной водой. — Кстати говоря, когда серафим Кроули разговаривал с Веллером, он просил позвать Геральда.       Ангел сказала это невзначай, но дальнейшая реакция её коллеги более чем удивила её, заставив несколько секунд стоять с распахнутыми глазами, стараясь привести хаос в голове к порядку. — Значит, старик решился, — Фенцио почти что оскалился, но, увидев на себе изумлённый взгляд Мисселина, опешил и нервно постучал подушечками пальцев по посоху. — Ладно, мне пора. — Фенцио, — женщина сложила руки на груди и грозно посмотрела на ангела, пригвоздив того к месту. — Хорошо-хорошо, — сдался он, — только не делай, как он. — Что? — Геральд принимает эту позу, когда величественно злится. — Но ведь он почти всегда так ходит. — Значит, он всегда величественно злится, — сделал последнюю попытку свести всё в шутку мужчина, но, поняв, что ничего не сработало и от него по-прежнему ждут объяснений, тяжело вздохнул и наконец заговорил. — Ладно-ладно, только пообещай, что эта беседа останется только между нами.       Мисселина согласно кивнула и постаралась набрать в лёгкие как можно больше воздуха. — В общем, у Геральда есть способность к обходу блокировки.       После этих слов сердце женщины чуть было не остановилось, дышать стало тяжелее, а руки машинально вжались в ткань мантии до побелевших костяшек; по телу волной прошлись мурашки, принося с собой неприятный пугающий холодок. Ангел, сама того не помня, обменялась с Фенцио парой дежурных фраз и спешно зашагала, желая как можно скорее добраться до своего кабинета, куда её несли ноги — в голове творился кавардак, окончательно вышедший из-под контроля.       Всё это время Геральд читал её, как открытую книгу. И не только её. Он наперёд знал её мысли и желания лучше неё самой, он всегда знал, о чём она думает, когда в смущении отводит глаза, когда непроизвольно напрягает уголки губ или заливается краской. Он знал, что она представляет себе, о чём тайно мечтает и какие планы строит. Всё её мировоззрение сейчас сузилось до крохотной точки, которая пылала красным огоньком, как предупреждающим светом, которая твердила о том, что всё это время в её голове кто-то находился и считывал все её мысли, что понятия «тайное» и «интимное» просто-напросто перестали существовать, что у Геральда всегда был, есть и будет туз в рукаве — против неё и против всех остальных.       Мисселина обхватила похолодевшими руками голову, стараясь привести себя в порядок, взбодриться и вселить хотя бы немного оптимизма в собственные размышления, однако совершенно не получалось — она уже подумала о самом ужасном: Геральд узнал об её чувствах к нему. Но почему же он продолжал вести себя, как ни в чём не бывало? Пожалел? Или припрятал как козырную карту, ожидая лучшего момента для её использования? А, быть может, он и решил играть перед ней незнание, чтобы помучить? В любом случае все эти гадания были как на кофейной гуще: бессмысленно и глупо, но эффектно, строя образы на ассоциациях и наиболее вероятных вариантах, выдавая их за истину.       Женщина поднялась с насиженного места, стараясь вернуть себе более-менее презентабельный вид. Сейчас ей придётся идти к нему. Общаться с ним, делая вид, что ничего не произошло, улыбаться в ответ на его остроты, будто он не считывает, что она думает о каждой из них на самом деле, и, главное, выдерживать на себе его леденящий пронзительный взор. Как она теперь будет смотреть ему в глаза, если и раньше отводила взгляд, смущённо улыбаясь.       Мисселина тяжело вздохнула, ощутив, как душно было в кабинете и как необходимо проветрить его перед уходом. Она распахнула окно, впуская внутрь поток свежего воздуха, что мигом начал вымещать старый спёртый, оставшийся после учебного дня. Прохладный вечерний ветер приятно обдувал лицо, хотя совершенно не помогал спастись от навязчивых мыслей, не предвещающих ничего хорошего. Ангел до сих пор не понимала, что из этого пугает её больше: то, что Геральд считывал её личные мысли, или то, как он на них реагировал, ведь главным страхом было потерять его, — как коллегу и друга, оставшись в холодных профессиональных отношениях, контактируя между собой только при первой необходимости.       «В любом случае этот вопрос нужно разрешить сегодня», — наконец собралась она и, натянув на голову капюшон, вышла из своего помещения, направляясь к Геральду. — «А вдруг вопросы в контрольной работе были всего-навсего предлогом, чтобы остаться наедине и серьёзно поговорить о том, что он увидел у меня в голове».       Женщина вздрогнула от подобных мыслей, сжав ткань своей мантии мёртвой хваткой, начиная ещё больше волноваться. И как ни старалась она убедить себя в обратном, в данный момент при данных обстоятельствах эти самые мысли были чересчур близки к тому, чтобы материализоваться.       Добравшись до нужной двери, Мисселина резко остановилась: как только она хотела поднести руку и постучать, что-то внутри боязливо удержало её от этого шага, словно после сегодняшней встречи их отношения изменятся раз и навсегда. Однако размышления прервал доносящийся из аудитории бас, сказавший: «Проходите». Ангел нервно усмехнулась: она настолько была погружена в мысли об обходе блокировки, что и забыла об уникальной энергии, по которой можно распознать любого. Аккуратно приоткрыв дверь, женщина прошла внутрь — Геральд сидел за своим столом в той же позе, что и несколько часов назад, когда она приходила уведомить о просьбе Кроули; стопы пожелтевших листов стали чуть ниже, хотя это было практически незаметно.       Демон поднялся в приветственном жесте и склонил голову, добродушно улыбнувшись, что было редкостью для него: всегда серьёзного и сосредоточенного, кто мог разве что являть презрительную усмешку или ухмыляться после очередной колкости. Ангел также попыталась изобразить подобие улыбки, почёсывая зудящее запястье, но всячески избегала встречи взглядами — это означало бы конец. — Ещё раз благодарю, что согласились помочь, — мужчина жестом пригласил свою гостью на заранее подготовленное место; там лежал листок с вопросом, несколько ответов на него из контрольных работ учеников и пара книг, раскрытых на определённых страницах. — Я пока приготовлю вам кофе.       Мисселина, кто ёрзала на стуле, стараясь удобнее сесть, то и дело поправляя подол мантии, хотела отказаться, но Геральд уже скрылся за дверью смежной комнаты, не оставив ей шанса. Женщине всё ещё казалось, что её коллега что-то задумал, но по какой-то причине продолжает держать туза в рукаве, словно ещё чего-то ждёт. Она попыталась отвлечься, взглянув на лист с вопросом и ответы на него, хотя и понимала, что вряд ли это станет главной темой для обсуждения. Всё-таки демон был прагматичен и не любил тратить время впустую.       Сам он вернулся спустя несколько минут, держа в руках две фарфоровые чашки на блюдцах, из которых струился еле заметный пар. Мисселина невольно вздрогнула — это был её любимый кофе. Стало ещё более не по себе: он знает даже такие подробности. Характерный запах быстро разнёсся по аудитории, но теперь не расслаблял и приятно успокаивал, а раздражал. Ангел постаралась вновь отвлечься на работы учеников, не поднимая глаз на своего коллегу, кто, наоборот, внимательно наблюдал за ней; не то что он не делал так всегда, но в контексте последних событий каждая мелочь являлась для женщины тревожным звонком.       Они быстро разобрались, в чём дело: Геральд был прав, и ученики в своих ответах действительно написали какую-то околесицу, причём, видимо, по договорённости. Он решил, что завтра устроит им хорошую взбучку, а на сегодня работы было достаточно. Мисселина ждала, делая аккуратные маленькие глотки из чашки, когда коллега задаст ей контрольный вопрос, осведомиться о чём-то или хотя бы намекнёт о том, что видел, однако он не делал ни первого, ни второго, ни третьего; он не выпроваживал ангела и не поторапливал, лишь вёл приятную беседу, показывая, что женщина может покинуть его в любой момент, так как дело было сделано. Её это сильно беспокоило; любопытство и страх давили изнутри, требуя немедленных ответов. Она отрывистыми движениями поправила волосы, почесала запястье и, поджав губу, решилась начать: — А что вы делали у Кроули? — Мисселина старалась сказать это плавно и незаметно вплести в разговор, но получилось так, словно граната взорвалась посреди поля.       Геральд на её нервный выжидающий взгляд лишь глухо рассмеялся и, потерев переносицу, ответил: — Так вот в чём дело, — он сделал паузу, отпив немного кофе, и горячая жидкость приятно разлилась по напряжённому после смеха горлу. — Кроули рассказал или Фенцио проболтался?       Ангел уже хотела строить из себя недотрогу, однако, увидев на себе пронзительный взгляд коллеги, потупила голову — ему ведь бесполезно врать, да и зачем он вообще спрашивает: читать разучился или слишком энергозатратно? — А это имеет значение? Взяли бы и посмотрели, — дрожащим от волнения голосом проговорила женщина, и лишь на долю секунды закралось сомнение, что если до этого он действительно не проникал в её голову, то сейчас сделает это, причём с её же слов. Однако факты твердили о другом.       Геральд рассматривал её достаточно долго, анализируя каждый жест и каждое случайное движение: она сильно напряжена, волновалась и был в её глазах ещё страх, особенный страх, тот самый, что возникает при опасных признаниях, при сложных ситуациях и при коварных хитросплетениях — страх потери. Но мужчина лишь повёл плечом, разминая мощное чёрное крыло, и отрицательно покачал головой. — Фенцио?       Мисселина молчала, однако Геральд продолжал смотреть ей прямо в глаза. — Ясно.       Теперь дрожь волной прошла по телу ангела: в амплуа существа, умеющего обходить блокировку и свободно читать мысли, демон выглядел очень устрашающе; отошли на второй план его колкости и усмешки — теперь он выглядел айсбергом, грозящим разбить у себя на пути несколько суден. Мужчина поднялся со своего места и генеральским шагом прошёл по аудитории, не выпуская из руки стакана с кофе, мерно делая из него глотки. Затем он отошёл к окну, долго и внимательно рассматривая что-то в нём; внешне оставался абсолютно невозмутимым, его взгляд был всё также морозен, но Мисселина чувствовала, что в нём что-то переменилось. Именно чувствовала.       «Глаза врут. Не врут чувства», — его слова, которые эхом пронесли у неё в голове.       Наконец Геральд залпом осушил свой бокал и отошёл от окна, натягивая на лицо привычную ухмылку и, слегка склонив на бок голову, наблюдал за своей гостьей. Несмотря на ту холодность, что сочилась секунды назад, несмотря на ужасающую способность, что обладал, и несмотря на всё, что мог узнать за время их общения, он по какой-то неведомой причине казался ей безопасным. Преподаватель мифологии вернулся на прежнее место и, покосившись на ангела, спросил: — Неужели вы действительно могли подумать, что я забирался к вам в голову?       От этих слов Мисселина невольно вздрогнула, опасливо переведя на него взгляд: ей послышалось или он на полном серьёзе отрицал свою виновность. Не прошло и нескольких минут, как демон продемонстрировал свою силу, когда спрашивал про Фенцио. — Сразу говорю: сейчас я не читаю ваши мысли. Это написано у вас на лице, — предупреждающе сказал Геральд и продолжил. — Как я вычислил Фенцио…       Ангел вжалась пальцами в стул, на котором сидела, и помотала головой. Если он не проникал в её память, а всё то, что уверенно диктовал, считывал по внешним признакам: по жестикуляции, мимике, движениям глаз. Получается, дело не в его силе, а в её предсказуемости. — … это старый как мир приём. Я прочитал это по расширению ваших зрачков, Мисселина, — но, увидев, что ангел лишь несколько раз хлопнула глазами, стараясь осознать эти слова, пояснил. — Во время умственной работы, в особенности усиленной, зрачки расширяются. А так вам пришлось сначала подумать о Фенцио, о том, что рассказал всё он, но вам нельзя его раскрывать, то мозг довольно-таки усиленно действовал. Следовательно, зрачки расширились. Следовательно, ответ на контрольный вопрос — Фенцио.       Он пожал плечами, по-доброму усмехнувшись своей коллеге, которая только-только начала осознавать происходящее. — А как же кофе? — Мисселина жестом указала на фарфоровую чашку, оставшуюся стоять на столе.       Геральд вновь глухо рассмеялся, словно удивившись, что из всех примеров она выбрала именно этот, однако не оставил без пояснений. — Я знаю, что это ваш любимый кофе, потому что я наблюдателен. Вы всегда искренне улыбаетесь, когда его подносят к приёму пищи, так как это происходит очень редко. Вы рады, когда его приносят с утра, не прочь выпить в обед и практически через силу выпиваете половину за ужином. Фенцио всегда оставляет вам свою порцию, и вы не без удовольствия её принимаете, хотя в целом не любите ободряющие напитки и стараетесь их избегать, — ангел прикрыла рот рукой в попытке скрыть изумление, а демон не останавливался. — Когда в школе что-то происходит, вы всегда завариваете именно этот кофе, потому что он приводит ваши мысли в порядок и может хотя бы немного поднять ваше настроение. По этой причине сегодня я предложил его вам, невзирая на вечернее время.       Женщина пребывала в полном потрясении: она и представить не могла, что благодаря простой внимательности можно столько замечать, а тем более что этим навыком будет обладать Геральд — демон со способностью обхода блокировки сознания. — Я хотел добавить ещё кое-что, — мужчина нарушил установившуюся ненадолго тишину. — Обход блокировки — болезненная процедура, если вы вдруг видели Веллера после того, как он покинул кабинет Кроули, то можете представить себе, о чём я говорю.       Мисселина вспомнила всегда гордого и нарциссичного княжеского сына, который сегодня незаметно проскользнул мимо неё с Фенцио, будучи зажатым и угрюмым, держась за виски и оттягивая ворот рубашки, урывками хватая воздух, словно это была раскалённая лава. — Могу представить, — протянула она, и по телу пробежали мурашки.       Геральд сделал шаг вперёд, приближаясь к женщине. — Я никогда бы не смог причинить вам боль, — он сделал многозначительную паузу, едва ощутимо коснувшись её руки. — Кроме того, я никогда бы не применил этот приём против кого-то, кто мне близок и дорог: против Фенцио и… против вас.       Ангел внимала каждому его слову, и с каждой секундой ею всё больше овладевало чувство стыда, ведь среди круговорота леденящих душу мыслей об обходе блокировки не нашлось ни одной, что заставила бы её усомниться в том, что Геральд её переступал. Вмиг забылись серьёзность, благоразумие и благородство, которыми он славился всегда. Страх потерять его из-за глупых желаний, что навсегда должны были остаться в голове, затмил всё, едва не заставив совершить ещё большую ошибку. На глазах Мисселины выступили слёзы, что не укрылось от вездесущего взгляда демона, и он предусмотрительно подставил своё крепкое плечо, понимая, что женщине нужно успокоиться и прийти в себя. Она с благодарностью уткнулась в него, хотя чувствовала, что не имеет права даже находиться с ним в одном помещении, но Геральд и сам её не отпускал: аккуратными движениями поглаживал по спине, унимая дрожь. — Простите меня… Я так виновата перед вами… — через всхлипы проговаривала ангел, сильнее прижимаясь к демону. — Вам не за что извиниться. Вы старались спасти то, что имели, — Мисселина подняла на него красные опухшие глаза, явно не понимая, о чём хочет сказать Геральд. — Я ведь уже говорил вам, что я наблюдателен, — он убрал прядь волос с её лица, заправив за ухо. — Мне необязательно заглядывать в вашу голову, чтобы понять, почему вы постоянно опускаете глаза и напрягаете уголки губ. Вы всегда бледнеете, когда сильно переживаете, и это переживание граничит со страхом и огорчением. Вы краснеете, когда беспокоитесь по пустякам и таите надежду на счастливый финал. Ваши щёки наливаются пунцовым блеском, когда вы волнуетесь и смеётесь, хотя старательно скрываете это за искусственными румянами. Вы опускаете глаза, когда боитесь, но это больше похоже на страх потери кого-то, чем страх перед чем-то. А ещё вы неестественно щурите глаза, когда пытаетесь уличить кого-то в чём-то и показать свою хитрость, хотя вы очень честны и до всего доходите своим умом. — И всё это вы наблюдали?       Демон лишь кивнул, склонив голову, отпуская коллегу из своих рук. — Так что даже не знаю, что у вас настолько тайное внутри, — усмехнувшись, поинтересовался он, облокотившись на стол.       Мисселина лишь звонко рассмеялась, тепло взглянув на своего коллегу. — Вы порой невыносимы, Геральд. У каждого человека есть свои тайны, — она едва заметно покраснела, шмыгнув носом. — Вот вы, например, пустили бы меня к вам в голову?       Демон лишь пожал плечами и устремил взор на ангела; в его глазах мимолётно сверкнуло что-то — явный признак снятия блокировки. Женщина в удивлении уставилась на него, стараясь понять, серьёзен ли он в своих намерениях или это его очередная шутка. В любом случае ей ещё не приходилось добровольно читать у кого-то память. — Вы это вправду? — на что получила лишь кивок головой.       Она, невольно вздрогнув, сделала шаг вперёд, опустила ладони на плечи мужчины и заглянула в его серо-голубые льдистые глаза, хотя сейчас ей показалось, что в верхней части глазных яблок блеснули искры, окрасив её в бледно-рыжий.       Мисселина видела ту же киноленту событий, как и в своей голове, но если она больше жила мечтами, то он предпочитал запоминать реальные моменты из жизни: ученики, работа, Ад — ничего удивительного. Однако в одном из самых потаённых уголков блестело что-то белое на фоне тёмного подсознания Геральда. И женщина узнала в белоснежной фигуре свою мантию, свои волосы, а после и себя.       Ангел отстранилась от демона, тяжело дыша, но в её глазах искрились бойкие огоньки надежды и счастья. — Геральд, можно задать вам вопрос? — после согласного кивка головой она продолжила. — Почему вы наблюдали за мной?       Мужчина лишь усмехнулся, вновь приблизив женщину к себе. — Разве вы не нашли ответ в моём подсознании? — ангел ощутила горячее дыхание на своей коже. — Нашла… — Тогда какие могут быть вопросы?       Мисселина покачала головой, и не успел Геральд опомниться, как она накрыла его губы своими, вмиг почувствовав, как он ответил на поцелуй и прижал её ближе к себе, обнимая и изучая руками её тело. Своими руками женщина обвила шею мужчины, чувствуя жар, с бешеной скоростью захватывающий её тело, и вместе с тем лёгкий приятный холодок, проходящий вскользь.       Наверное, таково и было назначение туза в рукаве.