Рабочие отношения

      Мисселина медленным вялым шагом проходила по многочисленным коридорам школы. Было раннее утро: вокруг тихо, никто не шумел; из открытых окон слышалось лишь тихое пение птиц; в каждом уголке было пусто — сегодня долгожданный для всех выходной день. Однако серафим Кроули, наверное, не слышал о таком понятии, поэтому в срочном порядке дал учителям распоряжение обсудить предстоящий выбор сторон для Непризнанных. Вчера вечером ему как нельзя кстати встретилась Мисселина, делавшая обход. Он объяснил ей ситуацию, сказав завтрашним утром заняться этим вопросом с Фенцио и Геральдом.       Однако она сразу осеклась, умоляющим взглядом посмотрев на директора. Фенцио никогда не любил слушать её приказов, предпочитая решать вопросы напрямую с серафимом. Он понял её немую просьбу и согласно кивнул, однако Геральда оставил на совести женщины. Казалось, что лучше бы она вытерпела порцию презрительного негодования со стороны бывшего ангела Престола, чем обсуждала что-то с этим демоном, в особенности с утра, в особенности наедине, в особенности в выходной день. Но ничего не оставалось, кроме как молча выполнить приказ. Мисселина ощущала две эмоции, встречаясь с Геральдом: симпатию и страх. Он нравился ей своим величественным видом, своим спокойствием, твёрдостью и решительностью. Он пугал её своим высокомерием, своей холодной улыбкой, леденящим душу взглядом и обжигающим дыханием. А ещё он умел раздражать: когда подтрунивал над ней, когда провоцировал на неприятный разговор или проявление нежелательных эмоций, когда насмехался над её действиями.       И вот теперь ангел направлялась к его комнате: не к аудитории, где он вёл свои лекции, а к комнате, где он занимался делами вне работы и просто жил. До сих пор она ни разу не заходила к нему, и предвкушение этого момента несколько пугало.       Женщина аккуратно постучала в дубовую дверь, но никакого ответа не последовало. Тогда она начала стучать громче, но, прислушиваясь, понимала, что всё напрасно. У всех учителей были ключи от комнат друг друга на случай непредвиденных обстоятельств, однако ей очень не хотелось использовать их, будто она нарушала какой-то запрет. Но делать было нечего — достав из кармана связку, Мисселина нашла нужный ключ и, тяжело вздохнув напоследок, вставила в замочную скважину, повернув два раза. Послышался тихий скрип — и дверь отворилась, выпуская из комнаты запах старых потёртых бумаг, пепла и чернил.       Её сердцебиение участилось — она шире раскрыла дверь и заглянула внутрь. Перед собой ангел увидела стол из тёмного дерева, на котором ровными стопками лежали бумаги, рядом на металлическом пласте стояла потухшая свеча, от которой тонкими, почти прозрачными струями исходил дым. Там же стояла позолоченная чернильница, а правее лежало перо. Все ящики стола явно были закрыты — на них были скважины под ключ. Чуть поодаль от стола было чёрное кожаное кресло, что располагалось напротив камина, из которого выглядывали обгоревшие, уже остывшие головёшки поленьев.       С левой стороны была перегородка, длиной в два метра, которая очень заинтересовала Мисселину, так как, чтобы увидеть, что за ней находится, нужно смотреть из середины комнаты. Она прошла внутрь, аккуратно, практически бесшумно захлопнув за собой дверь, и уже через мгновение пожалела об этом решении.       За перегородкой стояла широкая кровать, обтянутая чёрной шёлковой простынёй, поверх которой лежал Геральд. И Мисселина успела несколько раз смущённо покраснеть, отвести взгляд и вспыхнуть, проклиная вчерашний вечер, когда она встретила Кроули. Демон был полуобнажён — на нём были привычные брюки, которые он неизменно носил, однако верхняя часть его тела была без какой-либо одежды. Как назло, рядом не было ни одеяла, ни ещё одной простыни, значит, он спал так всегда. Его мощное тело было таким же бледным, как и кожа лица; по сильным рукам вдоль всей длины острыми чертами выступали вены; грудь мерно вздымалась при каждом вдохе.       Мисселина замерла, не смея сойти с места и боясь разбудить демона, который, кажется, вышел из фазы глубоко сна, и его пробуждению теперь будет способствовать любой шорох. Однако мысли о необходимости разговора толкали ангела на поступки, совершать которые она совершенно не желала. По крайней мере, очень старательно убеждала себя в этом. Сделав несколько шагов вперёд, женщина аккуратно вытянула руку и мягким, почти невесомым касанием дотронулась до оголённого плеча коллеги. Геральд лишь слегка шелохнулся, поморщив нос. Мисселина тяжело вздохнула, подходя ближе и сильнее сжимая плечо демона. — Геральд, просыпайтесь.       Увидев, что он почти открыл глаза, она стянула с окна занавеску, впуская внутрь яркий солнечный свет, от которого демон зашипел, словно тот растворял его. — В чём дело? — не открывая глаз сонно протянул Геральд, стараясь укрыться от света крылом. — Серафим Кроули сказал, что мы должны обсудить выбор сторон… — Позже, — резко перебил демон, зевая, прикрыв рот рукой, и отвернулся к стене. — Нет, это возмутительно! — вспыхнула женщина. — Я могу… Точнее, серафим Кроули может сделать вам строгий выговор.       Геральд улыбнулся сквозь сон и, лениво потянувшись, съязвил: — И какой же? Спустится в адскую канцелярию и будет просить аудиенции у князя Асмодея, чтобы сказать ему, что я на законных основаниях спал в свой выходной день?       Ангел поджала губы от негодования: на страх надавить не получилось — впрочем, шанса изначально и не было, — оставалось давить на жалость. — Вы… Вы невозможны, Геральд! А ещё заносчивы и эгоистичны! Поверьте: никто не хочет вставать так рано в выходной день и обсуждать рабочие вопросы, но все делают! Я, между прочим, встала намного раньше вас и тоже была бы не прочь ещё поспать. — Так кто вам мешает? — на его лице промелькнула нахальная ухмылка.       Щёки Мисселины запылали румянцем: не потому, что Геральд вывел её из себя своей очередной выходкой, а потому, что она представила, как легла в его кровать рядом с ним. По телу прошла волна усталости, что свинцом наполнила тело, сковывая в движениях. В голове невольно возникло оправдание:       «Я просто подыграю ему. Так с ним и сладить легче».       С этими словами она аккуратно закрыла шторой окно и приблизилась к кровати, на которой продолжал лежать её коллега в прежнем положении. — В таком случае, двигайтесь.       Ухмылка вмиг пропала с его лица, компенсируя удивление и оставляя неколебимым для эмоций. Демон ничего не ответил, а лишь послушно подвинулся, оставляя ангелу пространство.       Она медленно опустилась на кровать, чувствую всю абсурдность и неправильность происходящего, но упорно продолжала переступать через себя ради… Ради чего? Чтобы уговорить Геральда обсудить учебный план? Глупости! Это всего лишь было тайным желанием, которое она, как могла, скрывала внутри себя и которое было так близко к исполнению в данный момент, что дурманящая близость сводила с ума и затуманивала разум.       «Сейчас или никогда», — вдруг пронеслось у неё в голове наперекор здравому смыслу.       Мисселина опустилась спиной на чёрные простыни, позволяя этому водовороту забрать себя внутрь. Она сквозь ткань капюшона ощутила мягкую подушку у себя под головой, ладони прошлись по шёлковым простыням, чувствуя их мягкость. Словно всё это время её желанием было выспаться, и теперь оно исполнялось. Однако главная грёза лежала в сантиметрах от неё, пребывая в прежнем положении: на спине.       Холодный ветер прошёл по её телу, заставляя вздрогнуть. Только сейчас женщина почувствовала, что в комнате было невероятно холодно. Шумно выдохнув, она увидела, что из её рта вылетает пар. Ангел попыталась спрятать ладони в рукава мантия и лицо под капюшоном, но это совсем не помогло, а потому её хрупкое тело продолжало дрожать от утреннего мороза. — Вы бы прикрывали форточку, — сквозь скрежет зубов полушёпотом произнесла она.       Демон сонливо рассмеялся, вызывая у неё удивление. — Вы, кажется, забываете, кем я являюсь.       Ангел обречённо вздохнула, прикрывая глаза. Действительно. Кто вообще мог подумать, что прохлада и лёгкий ветерок заставят его хоть немного замёрзнуть — он лежал бы так даже в том случае, если бы находился в Арктике. — Вас согреть? — его басистый голос разрушил тишину, воцарившуюся на мгновение, на осколки.       Мисселина сильнее натянула капюшон на глаза, пытаясь скрыть смущение. Эта ситуация была настолько абсурдной, что на лице невольно появилась истерическая усмешка. Нужно было дать твёрдый отказ, подняться и уйти, так как обсуждать с Геральдом вопрос о выборе сторон будет просто невозможно. Однако её голос дрогнул, и она практически одними губами произнесла: — Да.       Женщина испугалась собственных слов, однако демон только по-доброму усмехнулся. Он приподнял руку и протянул к ней, не заставляя и не принуждая, давая шанс отстраниться или уйти. Мисселина боязливо приблизилась, чувствуя жар, исходящий от Геральда, и аккуратно обвила руками его тело, уткнувшись носом в ключицу, отчего её щёки налились румянцем. Руки демона, в свою очередь, замкнулись на её спине, сильнее прижав хрупкое дрожащее то ли от холода, то ли от волнения тело. Чёрное массивное крыло накрыло ангела, как одеялом, и её белые перья невольно колыхнулись, ощущая прилив приятного тепла. — Ваша мантия только мешает.       После этих слов Мисселина услышала щелчок цепочки, а затем ощутила то, как крепкая рука аккуратным движением стягивала с неё мантию, явно ожидая помощи. Она без раздумий сбросила с себя неизменную белоснежную накидку и, свернув, отложила куда-то в сторону.       Ангел уже была готова расслабиться и полностью подчинить рассудок эмоциям, однако остатки здравого смысла последним резким ударом напомнили о себе. Ведь дело было в том, что она лежит с ним без каких-либо на то оснований. Кто они друг другу, чтобы он, будучи полуобнажённым, прижимал её к себе, лёжа на кровати? Они коллеги, возможно, даже друзья, однако точно не любовники.       Женщина нехотя отстранилась от его ключицы, положив голову на плечо, невесомо поглаживая, и, приблизившись к уху, прошептала: — Геральд.       В ответ послышались сонливое мурчание. — Вам не кажется, что это неправильно? — она слегка отстранилась от коллеги, желая посмотреть тому в глаза.       Демон, тяжело вздохнув, слегка приподнялся, взглянув на ангела. — Чем же? — Что мы не в тех отношениях, чтобы… Чтобы так лежать. — А что вас смущает? — Геральд положил руку себе под голову, продолжая прижимать к себе Мисселину за талию, и самодовольно ухмыльнулся. — Мне ухаживать некогда. Вы привлекательны, я чертовски привлекателен. Чего зря время терять?       Ангел звонко рассеялась, прикрыв рот ладонью и покачав головой. — Вы вспомнили тот день, — она, сама того не замечая, вновь приблизилась к нему, положив голову на его грудь. — Да, подчищать за юродивыми учениками бывает довольно забавно, — усмехнулся он. — Мы тогда прекрасно провели время. — Да, пока я пыталась успокоить детей, кто-то заставил оператора уже в пустом кинозале включить фильм. — Каждый занимался своим делом, — тихо проговорил он, неспешно поглаживая Мисселину по спине. — Да и потом вы присоединились. — Иначе бы я не знала эту фразу.       Женщина подняла на коллегу глаза: их взгляды встретились, и они невольно улыбнулись друг другу. — И всё же это неправильно… — Из-за запрета? Потому что вы ангел, я злобное существо из преисподней? — Зачем вы так? — она сжала его плечо и посмотрела в его глаза. — Причина в другом.       Мисселина, тяжело дыша, проверила блокировку, на что Геральд усмехнулся. — Я не буду лезть к вам в голову, — он серьёзно взглянул на неё. — Вы знаете, я не мастер красивых речей, я привык доказывать и показывать что-то поступками, а не словами, но, я думаю, я должен сказать это вам.       Ангел завороженно и с лёгким испугом слушала демона: он никогда не говорил подобных слов. — Мисселина, — Геральд тихо позвал её, чтобы она посмотрела ему в глаза. — Да? — Я люблю вас.       В этот момент Мисселина вздрогнула, поднявшись на кровати. Всё её тело трясло, отдышка была тяжёлой, а в голове словно взорвался вулкан. Это был сон. Всего лишь сон. Ангел старалась вспомнить произошедшие события: сегодня был рабочий день, она вела лекции, была её очередь делать обход, она встретила серафима Кроули несколько часов назад. Всё. На этом хронология реальности подошла к концу. Всё то, что ей виделось дальше: она в комнате Геральда, застаёт его спящим, а после опускается рядом с ним, расслабляясь в объятиях — всё это было сном, но ведь сны никогда не снятся просто так. Возможно, это было предупреждение, что ей пора перестать грезить о коллеге-демоне. Однако в голове первой возникла не мысль о запрете и карающих последствиях, а сожаление, ведь то, что так нежно и красиво выстроилось в подсознании, там и осталось, и никогда не выйдет за эти рамки.       Мисселина на ватных ногах поднялась с кровати, не заметив того в кромешной тьме, врезалась в собственный стол, и с него с характерным грохотом упало что-то металлическое — чернильница, которая неосмотрительно была оставлена на краю стола своей хозяйкой. Женщина хотела нагнуться и поднять вещь, но её отвлекли тяжёлые шаги в коридоре, которые остановились возле её двери: послышался глухой осторожный стук.       Она нервно сглотнула, голова всё ещё слегка кружилась, отдавая болью в висках, потому она даже не обратила внимания, в каком виде идёт открывать дверь: на ней была лишь белоснежная сорочка.       Мисселина сняла цепочку и, повернув ключ в замке, распахнула дверь. Тёмный силуэт не сразу явил своё лицо, но стоило глазам ангела привыкнуть, как перед ней возник тот, кого она в меньшей степени была готова видеть: Геральд с явным беспокойством в глазах рассматривал её, невольно заострив взгляд на её спутанных волосах и побелевшем лице. — У вас всё в порядке? Я слышал шум.       Женщина лишь обернулась на так и не поднятую чернильницу и молча кивнула головой. Только через несколько секунд она поняла, что на ней одета одна-единственная сорочка, потому поспешила прикрыться, насколько это было возможно, своими крыльями. Демон отвёл взгляд. — Вы уже не спите? — спросила она, стараясь скрыть нахлынувшее смущение. — Ещё не сплю, — Геральд пожал плечами, разминая крылья. — Завтра выходной — могу себе позволить.