Рабочие отношения

      В коридорах стоял лёгкий гул; ученики группами выходили из кабинетов, с облегчением выдыхая и начиная строить планы на вечер: солнце давно было не в зените и медленно приближалось к линии горизонта.       Мисселина быстрым шагом проходила по знакомым коридорам, попутно здороваясь с встреченными студентами. Для них учебный день был окончен, а для неё рабочий — лишь частично: лекции отведены, но невыполненных дел оставалось ещё немало. Тем более некстати было распоряжение серафима Кроули доставить к нему Фенцио и Геральда. И если первый уже находился в кабинете у директора, то до второго руки дошли только сейчас.       Возле аудитории, где преподавал демон, было абсолютно пусто — видимо, для него занятия сегодня завершились раньше обычного. Царившую здесь тишину разрушал лишь свист гуляющего сквозняка, однако по мере приближения к кабинету всё более отчётливо стал слышен и другой звук — женский смех.       Ангел невольно вздрогнула и, потерев нос рукой, подошла к двери и аккуратно приложила к ней ухо, вмиг почувствовав, как холодная жёсткая деревянная поверхность упёрлась ей в висок. Почему-то мысли о том, что подслушивать чужие разговоры — явно не ангельская стезя, не возникли в голове женщины в этот момент. Какая-то новая, неизвестная ей ранее сила вспыхнула искрой и разнеслась по всему телу, вгоняя в жар. И эта сила упрямо твердила о необходимости знать о происходящем в аудитории, а точнее о том, кто именно находится там с Геральдом. Мисселина окончательно забыла о правилах хорошего тона, потому тихо и осторожно приоткрыла дверь и поспешила притаиться, оставив щёлку для наблюдения.       Геральд действительно был не один — рядом с ним была незнакомая ей дьяволица, кто, облокотившись на письменный стол, хищным лукавым взглядом осматривала собеседника и улыбалась во все тридцать один зуб и клык. На лице преподавателя мифологии была лишь ухмылка, однако она была более чем довольной. Они о чём-то увлечённо беседовали, смеясь, изредка прерываясь, чтобы рассмотреть друг друга.       На щеках Мисселины вспыхнул недобрый румянец. Она невольно закусила губу, осматривая женщину: та была в чёрном кожаном платье, что обтягивало её тело, и в туфлях на высоком каблуке, на слегка загорелом лице выделялась алая помада на губах, а чёрные волосы вьющимися прядями спадали на плечи. Ангел тяжело вздохнула, положив ладонь на щёку, чувствуя исходящий от неё жар, и прикрыла глаза, продолжая прожигать взглядом Геральда, пока в голову лезли невесёлые мысли, а на душе возобладало огорчение.       Все бережно хранившиеся под замком тайны, прекрасные, но глупые мечты чуть было не канули в небытие, хотя она никогда и не грезила о возможности счастливого финала. Мисселина была сильной, а сильные всегда сознаются в содеянном, а не трусливо пытаются скрыть. Вот и она призналась себе в том, что влюбилась в Геральда, как студентка-первокурсница (и ведь это не просто слова: многие ученицы действительно следовали по пятам за преподавателем мифологии). Ангел приняла это не сразу: старалась перестать думать об этом, после — оправдать, но, в конце концов, сдалась — единственной, кому она могла проиграть схватку, — самой себе.       Сейчас у неё в голове творился переполох: почему её так задело появление с ним этой незнакомой дьяволицы? Почему в сердце что-то защемило, когда ей показалось, что они стоят чересчур близко друг к другу и смеются, беседуя о чём-то? Неужели это и есть отголосок той самой влюблённости? Или это другое, более зловещее и коварное чувство?       Вдруг из аудитории послышались приближающиеся шаги, и Мисселина поспешила отпрянуть от двери и отвернуться куда-то в сторону, стараясь охладить пыл, сделав вид, что рассматривает давным-давно появившуюся трещину на мраморной колонне, словно заметила её только сейчас.       Геральд в сопровождении спутницы вышел из кабинета и попрощался с ней, не сразу обратив внимание на стоящую неподалёку коллегу. — Мисселина?       Басистый голос, эхом отдавшийся по стенам коридора, заставил ангела чересчур резко обернуться. Она лишь приосанилась, расправив крылья, и, старательно пряча смущённость, взглянула на демона. — Да? — Вы что-то хотели?       Мисселина и не вспомнила бы об изначальной цели своего прихода, благо, на это ей сейчас невольно намекнули. — Да, — её голос слегка дрожал, но она быстро внесла в него ноты уверенности. — Серафим Кроули попросил позвать вас.       Геральд лишь кратко кивнул, сделав небольшой шаг вперёд. — Не хотите составить компанию?       Она уже хотела приблизиться к нему, улыбнуться и согласно кивнуть головой, но в последний момент оставшийся в теле жар прошёл по нему неприятным покалыванием, заставив, как казалось, уже забытые ощущения, что ангелу несколько мгновений назад удавалось сдерживать из последних сил, вспыхнуть заново. И женский голос твёрдо произнёс: — Мне кажется, вас есть, кому сопроводить.       Мисселина совершенно несвойственным ей жестом вскинула голову и, не оборачиваясь по сторонам, ровным шагом направилась прочь от улыбающегося ей вслед демона, кто, сложив руки на груди и постукивая пальцами по плечу, не спускал глаз с её удаляющегося силуэта.       Когда ангел скрылась за ближайшим поворотом, она спокойно выдохнула, оставив горделивую позу и привычным медленным шагом продолжив идти к своему кабинету. Если Мисселина ещё не осознавала, что именно происходило в её мыслях, пока она тайно следила за происходящим в аудитории Геральда, то теперь это обрело более чёткие контуры — ревность. Только теперь она в полном объёме ощутила, как вспыхнуло всё тело, как покраснели щёки и стало тяжелее дышать, а на языке, чуть ли не впервые в жизни, возникли несколько колких слов, бьющих наповал, которые ангел была бы не прочь высказать при следующей встрече демону.       Однако на мгновение глас разума одёрнул её от подобных размышлений: кто они друг другу, чтобы она позволила такому чувству, как ревность, управлять ею? Они не супруги, не пара и даже не тайные любовники, так какое она в принципе имеет право желать кому-то зла из-за собственных несбывшихся ожиданий? Но почему-то Мисселине всё это время казалось, что их с Геральдом отношения могут перерасти из рабочих и дружеских во что-то большее. И, как ей думалось, уже начинали перерастать. В голове сами собой возникли воспоминания прошедших месяцев: он щедро угощал её чаем у себя в кабинете, предусмотрительно раскрывал чёрное крыло, чтобы спасти от дождя, целовал руку на прощание, помогал носить тяжести и проверять работы. Они всегда увлечённо беседовали о чём-то, спорили, рассуждали, доказывали; она искренне смеялась над его шутками и остротами, а он искренне улыбался ей. Тогда почему, когда сегодня она всего-навсего увидела его в чужой компании, то обречённые мысли вмиг заполонили голову? Неверное, потому, что их взгляды, смех, подслушанный разговор казались ей интимными и личными.       Возвращаясь к себе, Мисселина даже не заметила, как машинально села за стол и начала проверять работы. Пальцы, вцепившиеся в перьевую ручку, рвано выводили буквы на бумаге, так что её аккуратный почерк стал напоминать каракули учеников-двоечников.       Внезапно в дверь кто-то постучал. Она была погружена в себя, поэтому лишь несвязно ответила что-то, но, увидев, кто появился на пороге кабинета, вздрогнула, и пальцы выпустили перо, так что то с грохотом ударилось о деревянную поверхность стола.       В аудиторию вошёл Геральд; его лицо не выказывало никаких эмоций — он как обычно был невозмутим. Одну руку он абсолютно непривычно для себя держал за спиной, причём, как ни странно, под мантией, но Мисселина не обратила на это должного внимания. — Почему вы так резко ушли? — он сделал шаг ближе, слегка склонив голову на бок. — Обычно вы сопровождали меня до кабинета Кроули.       Демон не любил тратить время на глупые прелюдии, поэтому сразу перешёл к сути разговора. — Я ведь отвечала, — она старалась говорить холодно и отстранённо, но искорки оставшихся эмоций всё же проскальзывали в голосе. — Вас было, кому сопроводить.       Её коллега лишь усмехнулся, слегка выгнув спину, словно под его мантией были шипы, вонзившиеся в кожу. — Вы обижены на меня?       Он приблизился ещё на шаг, оказавшись совсем рядом с ангелом. Вместо слов Мисселина просто отвернулась в сторону, устремив взгляд в окно, будто бы там действительно происходило что-то интересное. Она точно не знала, как отвечать на этот вопрос: разумом понимала, что это больше похоже на затянувшуюся шутку, но сердце было другого мнения на этот счёт. Тело вновь волной накрыл жар, унося на задворки подсознания, но послышавшийся полушёпот вернул её к реальности. — Знаете, я не силён в извинениях…       Он не договорил фразу, и за спиной ангела послышался неизвестного происхождения шорох, так что она не могла не обернуться, чтобы удовлетворить своё любопытство: Мисселина увидела полуулыбку Геральда, кто держал в левой руке цветочный горшок, из которого росли три белые розы.       Ангел замерла от удивления: она переводила взгляд с растений на своего коллегу, в то время как уголки её рта невольно приподнялись вверх, а жар спал, оставляя место лишь приятному теплу. — Обычно, когда просят прощения, дарят цветы. Но я знал, что вы не приветствуете, когда растения срывают, — пришлось выкручиваться.       Мисселина лишь улыбнулась, опустив глаза в пол, качая головой, и слегка дрожащими руками приняла горшок, поставив на свой стол. Она сделала шаг вперёд, оказавшись на чересчур близком расстоянии к Геральду, так что могла ощущать на себе его горячее, но ровное дыхание. — Вы тоже не держите зла: не понимаю, что на меня нашло.       Ангелу казалось, что всё то, что она успела вообразить себе в те минуты, когда её сжигала ревность, было таким нелепым и беспочвенным — ей стало совестно. — Ваша ревность действительно была не оправдана, — по-доброму усмехнулся демон. — У меня ничего не могло быть с этой женщиной. — Почему же? Неужели ваше сердце занято?       Приятное тепло, наполнившее тело, вмиг сменилось пробирающим до костей холодом после того, как Геральд бессловесно кивнул на её вопрос. Вновь выстроившиеся мечты рухнули, теперь уже основательно и без возможности восстановления. Действительно. Её грёзы были столь эгоистичны, что она не могла предположить, что у её коллеги уже есть достойная избранница. На глазах выступили слёзы, но Мисселина сдержала их — она не хотела показаться слабой, однако ещё больше она не хотела ставить Геральда в неудобное положение. Воцарившуюся тишину необходимо было прервать, и ангел, сжав кулаки и тяжело выдохнув, спросила: — Мы с ней знакомы?       Демон лишь глухо рассмеялся, с удивлением глядя на коллегу. — Это немного некорректный вопрос, Мисселина.       Она смутилась. Её щёки покраснели, а уголки рта напряглись. Влезать с надоедливыми расспросами в дела, которые не имеют к ней никакого отношения, было явным показателем дурного тона. — Извините, я… — Нет-нет, — Геральд усмехнулся, почесав щёку, и махнул рукой. — Я говорил не об этом. Просто для данного случая слово «знакомство» не очень подходит. Вы ведь не станете утверждать, что знакомы с собой.       Ангел согласно закивала головой, переведя взгляд в сторону, стараясь всеми силами скрыть волнение. Лишь через несколько секунд до неё дошёл смысл сказанных слов, и она уставилась на демона, кто продолжал невозмутимо и уверенно смотреть на неё. Мисселина думала, что Геральд ошибся в построении предложения и просто не заметил этого, но его прямой взгляд и улыбка твердили об обратном. — Я не понимаю… — Всё вы прекрасно понимаете.        В следующую секунду Мисселина почувствовала прикосновение чужих губ к своим: нежное и ни к чему не принуждающее — Геральд дал понять, что если она захочет отстраниться, то он не будет этому препятствовать. По телу волной прошлось то же тепло, только теперь оно приятно обжигало, заставляя отдаться этому водовороту событий. Ангел ответила на поцелуй, одной рукой обнимая демона за шею, а другой водя по его волосам, тем самым растрёпывая их. Он, в свою очередь, заключил её в объятия, поглаживая ладонями по спине и сильнее прижимая к себе.       Они отстранились друг от друга ещё нескоро. Мисселина, тяжело дыша, заглянула Геральду в глаза и, стараясь выровнять дыхание, шёпотом спросила: — А как же Запрет? — Насколько я помню, — демон выдохнул и расплылся в довольной улыбке. — Когда я заходил, я запер входную дверь.       Ангел лишь звонко рассмеялась, а на её глазах вновь выступили слёзы — только на этот раз слёзы счастья. Она провела ладонью по щеке Геральда и прильнула к его губам, искренне благодаря за то, что такое низменное чувство, как ревность, появилось в её жизни так вовремя.