целая жизнь

жизнь цзян чэна била его по лицу с завидной регулярностью, поэтому никто не находил ничего удивительного в том, что тот стал хмур, нелюдим и необычайно жесток. у цзян чэна просто не было выбора. устав от бесконечных ударов судьбы, он нашел единственный возможный вариант избежать лишних страданий - укрыться в броне из жесткости и грубости, потому что если жизнь жестока к тебе, то что остается, кроме как отплатить ей той же монетой. в конце концов, если в твоем сердце нет ничего, кроме боли и одиночества, то глупо рассчитывать, что ты будешь мягким человеком, и цзян чэн буквально заставил себя ожесточиться. сложно оставаться добрым, когда твой орден в руинах, родители убиты, а ты сам едва ли не самый разыскиваемый беглец во всей поднебесной. сложно оставаться добрым, когда человек, которому ты доверял больше, чем себе, методично уничтожает все, что тебе дорого (в том числе и себя). сложно оставаться добрым, когда у тебя ничего не осталось. цзян чэн выстроил вокруг себя стену, ощерился иголками и закрылся в себе, и вокруг не было ни одного человека, способного вытащить его из его неприступной крепости. единственным, с кем цзян чэн позволял себе ненадолго ослабить оборону, был цзинь лин, но тот слишком многое перенял от дяди (да и никогда не знал того иным), поэтому просто понятия не имел, как пробиться сквозь защитный панцирь цзян чэна. глава ордена цзян не знал жалости. весь заклинательский мир уяснил это еще во время аннигиляции солнца и содрогнулся от ужаса. сталь в глазах цзян чэна едва ли уступала стали его клинка, разящего псов из клана вэнь без пощады, и в те времена это было правильно. это было необходимо. а потом случился уход вэй ина, убийство цзинь цзысюаня, и сперва цзян яньли была единственным сдерживающим его фактором, но потом она погибла, и цзян чэн слетел с катушек. если я облачу свое сердце в броню, никто никогда не сможет сделать мне больно, решил цзян чэн и превратился в грозу темных заклинателей. по всей поднебесной пронесся ураганом слух, что глава ордена цзян жестоко расправляется с каждым, кто имел глупость свернуть на кривую дорожку темного пути, и цзян чэн слушал эти сплетни с каким-то злым удовольствием. темницы пристани лотоса действительно слышали крики десятков сошедших с пути меча заклинателей, и цзян чэн никогда их не жалел. они выбрали свою судьбу сами, как и цзян чэн выбрал свою. что ж, ни у кого из них не было права осуждать другого, только у цзян чэна были сила и безжалостность, а у подражателей старейшины илина не было ничего, поэтому слухи о жестокости главы клана цзян только укреплялись со временем. цзян чэн не жалел об этом. жизнь не пожалела его, и цзян чэн научился не жалеть никого вокруг. когда вэй ин смотрит на него в храме гуаньин, когда цзян чэн наверняка знает, что тепло в его груди - последний и самый дорогой подарок брата, когда нужно быть сильным, он сдается. и оборона его крепости рушится, обнажая слезы и боль. в конце концов, жизнь всегда била цзян чэна по лицу с особой жестокостью.