целая жизнь

вся жизнь цзян чэна была вечной погоней за вэй ином: сперва за его маячащей впереди спиной в черно-серых одеждах (и почему только паршивец не носил лиловые одежды ордена?!), потом - за сизым пепельным призраком, который смеялся и ускользал сквозь пальцы. цзян чэну казалось, что вэй ина попросту невозможно удержать, и это было неудивительно, в конце концов, он был сыном цансэ саньжэнь, а она была лучшей подругой всех ветров и не умела сидеть на месте. вэй ин тоже не умел. его звала дорога жизни, и он не противился этому зову, потому что его сердце велело ему идти вперед к своей судьбе, и вэй ин бежал в ее объятия, попеременно звонко хохоча и безутешно рыдая. цзян чэну сердце велело оставаться в пристани лотоса, заботиться о своем ордене и быть мудрым и хорошим главой. при таком раскладе, что еще ему оставалось, кроме как смотреть в спину брата, отчаянно пытаясь удержать его за край ханьфу? у цзян чэна никогда не получалось, да и ни у кого не получалось, вэй ин был призраком с рождения, и как бы цзян чэн ни стремился достичь невозможного, этот барьер ему было не взять. сперва его попытки догнать вэй ина были простой упертостью и тотальным неприятием того, что цзян чэн хоть в чем-то может уступать шисюну, будь то стрельба из лука, охота на фазанов или количество съеденных чашек супа цзян яньли. потом - болезненным желанием защитить и уберечь, хотя цзян чэн предпочитал думать, что он просто хотел наказать предателя семьи и ордена, запихивая куда поглубже свои чувства. цзян чэн бежал и бежал за братом, пытался догнать, чтобы гордо шагать бок о бок, как они всегда и хотели, как и договаривались, чтобы встать плечом к плечу, чтобы идти по жизни рука об руку и быть пусть и не спутниками на тропе самосовершенствования, но самой настоящей семьей. но вэй ин всегда оставался впереди. цзян чэн злился, бессильно сжимал кулаки, и упорно продолжал двигаться вперед. верил, даже после смерти вэй ина (особенно после смерти вэй ина), что обязательно догонит его, а потом - бросит позади, вздохнет полной грудью и оставит на задворках памяти и сердца как самое болезненное и самое дорогое воспоминание в жизни. усмирит пожар в своей груди. успокоит разум. может быть, даже поймет и простит. отпустит. в какой-то момент цзян чэн даже поверил, что у него все получилось, и что вэй ин действительно стал просто призраком его вечной погони за признанием, а сам цзян чэн не просто догнал вэй ина, но и перегнал. а потом вэй ин вернулся из мертвых, совершив невозможное, и цзян чэн наконец остановился, ослепленный поразившим его осознанием. все это время он топтался на одном месте. за все эти годы цзян чэн ни на йоту не приблизился к брату.