целая жизнь

первое отчетливое воспоминание цзян чэна об отце было связано с семейством выдр, которое поселилось неподалеку от пристани лотоса. тогда была весна, юньмэн цвел и благоухал, а цзян фэнмянь взял цзян чэна на руки и, не слушая ворчание мадам юй, унес смотреть на то, как детеныш выдр смешно карабкается на живот матери. цзян чэн помнил, что у отца были сильные руки, и как он смеялся, когда цзян чэн пытался вывернуться из крепких объятий, чтобы рассмотреть выдр поближе. он еще тогда раскапризничался и потребовал детеныша выдры себе в личное пользование, но отец мягко отказал ему, а когда цзян чэн был готов разреветься - пообещал, что подарит сыну щенка. подарил. да не одного, а целых трех, и наказал заботиться о них, потому что теперь принцесса, милашка и жасмин друзья а-чэна. вечерами он изредка наведывался в комнату к сыну, чтобы помочь вычесать репей из собачьей шерсти и поспрашивать о том, как цзян чэн справляется с ответственностью. цзян чэн хвастался, показывал, как его щенки выполняют команды, а цзян фэнмянь посмеивался, гладил сына по волосам и говорил, что эти собаки уж точно вырастут самыми послушными и умными во всей поднебесной. ну, наверное, они и выросли, только цзян чэн этого не увидел, потому что вместо щенков у него в итоге появился вэй ин (и тогда цзян чэн думал, что лучше бы он в детстве ушел жить к выдрам, чем каждый божий день видеть вэй ина). впрочем, цзян чэн очень быстро привык к мальчишке, не менее быстро полюбил его, и даже был благодарен отцу, потому что вэй ин, разумеется, был хуже собаки, но он был веселым, и с ним мир казался намного интереснее и смешнее, а ради такого можно было и закрыть глаза на невыносимость вэй ина. тем более, что цзян фэнмянь любил вэй ина, а цзян чэн любил отца и старался быть идеальным сыном, гордостью и предметом одобрительных взглядов, однако не мог не замечать, что чем старше он становится, тем отстраненнее становится цзян фэнмянь. цзян чэн не понимал, что происходит, отчаянно искал ошибки в себе, расстраивался и каждый день едва ли не прыгал выше головы, чтобы вернуть расположение отца, но глава цзян оставался все таким же безукоризненно безучастным и дарил теплые улыбки только вэй ину. цзян чэн смотрел на это и медленно умирал внутри, но не находил в себе сил и желания, чтобы возненавидеть отца или разочароваться в нем. в конце концов, цзян фэнмяня нельзя было винить в том, что он попал под очарования вэй усяня - цзян чэн вон тоже сразу же капитулировал без боя. ничего удивительного, что глава ордена цзян любил приемного сына больше родного, в конце концов, цзян чэн не был и вполовину так же хорош, как вэй ин. если я для отца второй, нелюбимый сын, то это мои проблемы, а не его, рассудил цзян чэн и, когда понял это, расстроился так сильно, что всю ночь просидел на дальнем причале, кидая камешки в воду. на следующее утро он был необычайно плох на тренировке, виновато спрятал лицо, когда цзян фэнмянь подошел у нему, и выдавил из себя дежурные извинения и обещания стараться лучше, но отец отмахнулся, уверенно взял цзян чэна за локоть и повел на дальний пруд. цзян чэн был готов к серьезному разговору, почти смирился с тем, что сейчас ему в лицо выскажут свое разочарование, и даже дал себе слово ни в коем случае не плакать, а потом они остановились, и цзян чэн поднял глаза. выдры. с детенышами. цзян чэн перевел взгляд на отца, а цзян фэнмянь просто улыбался и смотрел на сына лукавыми светлыми глазами, в которых явственно читалось: «я так тебя люблю, мой глупый сын»