целая жизнь

у цзинь лина были точеные черты лица отца, светлые, будто наполненные солнцем, глаза матери и отвратительный характер старшего дяди. иногда, глядя на цзинь лина и его феерический талант быть высокомерным балбесом, цзян чэн невольно думал, что если бы родители мальчика выжили (если бы цзян чэн был капельку смелее в прошлом) или прожили хотя бы немного дольше, племянник был бы совсем другим человеком: не было бы в нем обиды на весь мир, всей этой напускной спеси и неконтролируемой агрессии, а на дне теплых глаз не плескалась бы затравленная боль. цзинь лин был бы счастливым ребенком. когда цзян чэн впервые взял племянника на руки, ему показалось, что весь мир сосредоточился в одном человеке - в маленьком комочке, завернутом в золотые ткани, который смотрел на цзян чэна своими огромными глазами молодого олененка. в тот момент цзян чэн уже знал, что за цзинь лина он перевернет поднебесную с ног на голову, если придется, разорвет голыми руками любого, кто посмеет обидеть мальчика, и снова пройдет войну, не моргнув и глазом. лишь бы только этот малыш улыбался. а цзинь лин дергал цзян чэна за волосы и был невероятно собою доволен. когда цзян чэн взял цзинь лина на руки во второй раз, весь заклинательский мир праздновал победу над старейшиной илина, а цзян чэн не видел, как его племянник хмурит бровки из-за застилающих глаза слез. в тот момент мир снова сошелся на одном человеке, и цзян чэн буквально выл, как раненый пес, захлебывался своими рыданиями, потому что не мог удержать свои чувства внутри себя - этот мальчик, его единственный (навсегда!) племянник потерял все, не успев обрести. мама никогда не будет целовать цзинь лина в щеки перед сном, не обнимет за теплые плечи и не привезет в пристань лотоса погостить. папа никогда не подарит цзинь лину меч, не будет ходить с ним на ночную охоту и не научит стрелять из лука. никогда. тогда цзян чэн думал, что принять это выше его сил, что он так и останется навечно стоять на коленях в покоях цзян яньли в башне кои и заливать солеными слезами золотые ткани пеленок цзинь лина. было так больно, что переступить через эту боль казалось невозможным. но если что цзян чэн и умел в своей жизни, так это достигать невозможного. перед сном цзян чэн целовал цзинь лина в щеки, а потом шел заниматься делами ордена, обнимал за теплые плечи в особенно холодные ночи и привозил в пристань лотоса раз в год на шесть месяцев - учиться. меч цзинь цзысюаня цзинь лину отдал цзян чэн. и из лука его научил стрелять цзян чэн. и на ночные охоты с ним ходил тоже цзян чэн. воспитывал, ругал за драки, рисовал с ним талисманы, давал подзатыльники, беспокоился, рассказывал о родителях - все это делал для цзинь лина цзян чэн. он не заменил (да и не пытался) племяннику мать и отца, но сделал все возможное и невозможное для того, чтобы цзинь лин вырос достойным человеком, и мальчик, глядя на дядю, постепенно превращался в маленькую копию цзян чэна. цзян чэн привык давать цзинь лину все, что тот попросит, и избаловал его сверх меры, а когда понял это - было уже поздно что-то менять: цзинь лин стал невыносимым вредным бесом с пионом на груди. когда цзян чэн это понял, он подумал, что конкретно так облажался с воспитанием племянника. впрочем, несмотря на все это, вэй ин однажды сказал цзян чэну, что тот вырастил цзинь лина замечательным, пусть и точной своей копией. цзян чэн огрызнулся привычно: он-то цзинь лина любил больше всего на свете, а потому закрывал глаза на все недостатки мальчишки и не мог быть объективен, но потом задумался над словами брата. цзинь лин не был копией цзян чэна, он был лучше цзян чэна. он был искреннее в своих мыслях и словах, честнее к себе и окружающим, учился признавать свои ошибки и просить прощения, не боялся оступиться и ошибиться, а главное - поступал так, как велело ему сердце. переняв от дяди всю сложность характера, цзинь лин пропустил его через себя, разобрал на составляющие и превратил себя в лучшую версию цзян чэна. после этого осознания цзян чэн посмотрел на цзинь лина совсем иначе и подумал, что сестра и ее муж, наверное, сыном бы гордились. да, определенно. точно бы гордились. цзян чэн наблюдал за племянником, в груди у него пожаром разливалась безграничная любовь, и сдержать это чувство внутри себя казалось невозможным. и цзян чэн впервые в жизни не стал достигать невозможного. в конце концов, он так редко говорил а-лину, что любит его.