целая жизнь

цзян чэн с детства уяснил, что его судьба - быть заклинателем, а значит уничтожать нечисть и охранять простых людей. эта его святая миссия долгие годы была поводом для гордости, и цзян чэн действительно чувствовал сытое удовлетворение каждый раз после успешной ночной охоты, когда жители юньмэна благодарно склоняли головы перед могущественными заклинателями ордена цзян (конечно, тогда до по-настоящему сильного заклинателя цзян чэну было еще как пешком до луны, но он все равно был объективно очень хорош). быть заклинателем значило быть защитником, быть разящим зло клинком, каленой сталью, опорой и оберегом для людей. быть заклинателем значило быть лучшим. цзян чэн умел убивать речных гулей, лютых мертвецов, навок и еще целую кучу разномастной нечисти, искренне считал, что этого всегда будет достаточно для мира, и продолжал изучать тонкости заклинательского искусства, потому что не видел (и не желал) для себя иного пути в жизни. цзян чэн умел убивать монстров, его с детства учили этому отец, мать и наставники ордена, но никто никогда не учил цзян чэна убивать людей. ему пришлось научиться самому, и ни одна книга не помогла ему в этом - только горький опыт. разумеется, в обязательные тренировки адептов ордена цзян входили ежедневные спарринги на мечах, и цзян чэн прилежно впитывать все тонкости ведения боя, но оказался совершенно не готов к тому, что однажды эти знания пригодятся ему вне тренировочных полигонов. война и орден цишань вэнь, тем не менее, не оставили ему иного выбора. цзян чэн хорошо помнил, как саньду впервые в жизни напился кровью человека (такого же заклинателя, как и сам цзян чэн!), и в любой другой ситуации цзян чэн бы отбросил меч в сторону, а потом долго пытался бы смириться с мыслью о том, что он убийца, но тогда горела пристань лотоса, вэни лезли из всех щелей, как красные муравьи, и у цзян чэна не было времени думать. впрочем, потом времени тоже не появилось. цзян чэн перепрыгнул этап принятия своей новой сущности, потому что теперь он был главой ордена цзян и сыном войны, и не имел права рассуждать о правильности и неправильности убийства людей. все в его голове было просто и понятно: есть вэни, их нужно убивать и не нужно жалеть (они-то явно не раздумывали, когда методично превращали адептов юньмэн цзян в горы трупов). цзян чэн просто моргнул и понял, что теперь его цель не в защите людей, а в их убийстве. и не нашел в этом ничего удивительного или неправильного. война закалила цзян чэна, заставила его повзрослеть за считанные месяцы, пережевала с наслаждением и выплюнула, взамен подарив нового себя. иногда, лежа в темноте походной палатки и тщетно пытаясь уснуть, цзян чэн все-таки проваливался в мысли и с горечью думал, как же так все вышло. раньше быть заклинателем значило быть защитником, и цзян чэн был им тогда, целую вечность назад, а сейчас? кем цзян чэн был сейчас? ответ был прост, и цзян чэн нашел в себе силы его принять. цзян чэн был саньду шэншоу и был убийцей. тогда цзян чэн просто закрывал глаза и заставлял себя уснуть. в конце концов, жизнь заклинателя подразумевала под собой постоянное самосовершенствование, а в чем еще было его искать, как не в новых умениях? цзян чэн был заклинателем и умел убивать монстров. адепты ордена цишань вэнь были чудовищами, но все равно оставались людьми, и их саньду шэншоу тоже умел убивать.