целая жизнь

в пристани лотоса была одна замечательная традиция - после каждой ночной охоты все адепты собирались в большой беседке, зажигали фонарики и делились друг с другом историями с прошедшей вылазки за головами чудовищ. об этой традиции знали и цзян фэнмянь, и мадам юй, и оба полностью единодушно поддерживали своих учеников в этом начинании: глава ордена считал, что такие дружеские посиделки помогают детям сплотиться еще больше, а его супруга полагала, что, делясь своими успехами и неудачами, адепты перенимают друг у друга опыт. оба были правы, даже если сами ученики считали эти встречи простым развлечением. как бы там ни было, эти собрания ученики пристани лотоса ждали едва ли не больше самих ночных охот. сперва в беседку допускались только те, кто уже ходил на ночные охоты, но в какой-то момент старшие адепты подумали и решили, что совсем молодых учеников тоже стоит приглашать, даже если те еще не держали в руках мечи и луки, и все их уроки заключались исключительно в зубрежке теории. пусть получают информацию из первых уст, единогласно решили старшие. так на «секретное» собрание попали и цзян чэн с вэй ином. им тогда было лет по восемь, не больше, и они с восторгом, присущим только детям, держались за руки цзян яньли, которая вела их к беседке (сама она на собрания, естественно, допускалась, как и все другие девчонки-ученицы). цзян чэн был в восторге, когда увидел озаренный мягким желтым светом круг беседки, в которой с трудом поместились все адепты пристани лотоса - старшие сидели на перилах, свесив ноги, и тихо переговаривались со смехом, а младших, таких же восторженных детей, как цзян чэн, они усадили на низкие скамеечки. в центре на полу сидели первый ученик и первая ученица ордена - самые старшие адепты, которые вот-вот должны были закончить свое обучение и стать полноправными заклинателями ордена юньмэн цзян. цзян чэн и вэй ин притерлись возле цзян яньли, навострили уши, и собрание торжественно объявили открытым. цзян чэн слушал рассказы старших товарищей, затаив дыхание, и впитывал каждое их слово. он еще не совсем понимал все тонкости и термины, которыми сыпали шисюны и шицзе, но одно понимал точно - все они были невероятно храбрыми, и это вызывало в цзян чэне просто щенячий восторг. он мечтал, сидя в кругу из света и своих братьев и сестер, что однажды он будет на их месте, он будет рассказывать о своих успехах, а малыши будут сидеть и слушать его с открытыми ртами. именно эти посиделки воспитали в цзян чэне храбрость и мужество: ему ну очень сильно хотелось быть достоиным сыном ордена юньмэн цзян (а еще потому, что несмотря на дружелюбие старших адептов, цзян чэн боялся вымолвить хоть слово на первой встрече, а вэй ин - нет). когда цзян чэн подрос и стал ходить на ночные охоты, он всегда без страха бросался на любую нечисть - помнил, что в любой ситуации нужно быть храбрым, и сперва неуклюже, а после уже вполне уверенно, делился (иногда хвастался) своими достижениями на традиционных встречах. когда началась война, мужество, воспитанное в цзян чэне, очень ему пригодилось, и дело уже было не в желании быть достоиным, а в том, что трусы на поле боя надолго не задерживались. цзян чэн прошёл войну с гордо вздернутым подбородком, а храбрость и доблесть его осела на языках людей. пока пристань лотоса восстанавливалась, а новых адептов было еще очень мало, о традиции цзян чэн позабыл - не до того было. вспомнил он о ней только после осады луаньцзан, когда в юньмэне все стало стабильно хорошо. в первое время цзян чэн сам собирал адептов все в той же беседке (ее он восстановил, разумеется!), и строго разбирал с учениками все их ошибки на прошедшей ночной охоте, изредка - хвалил, и неизменно наставлял своих детишек - будьте храбрыми. «храбрость - единственное, что поможет вам достичь невозможного», - говорил им цзян чэн. потом, когда адепты распробовали прелесть этих встреч, цзян чэн постепенно перестал приходить, наблюдал со стороны, как горит желтым светом беседка, и традиция возродилась. цзян чэну не довелось сидеть в центре беседки на месте почетного первого ученика (он сидел там в качестве главы), но довелось понять, что стоит за всеми этими собраниями: старшие передавали младшим свою мудрость, учили их отваге, являли собой пример для подражания. могло ли быть что-то правильнее в пристани лотоса, где все были одной семьей? в конце концов, именно эти дружеские посиделки сделали из шиди и шимэй цзян чэна людей, которые без страха защищали свой дом в самую страшную его ночь. они все были людьми исключительной отваги, и все как один следовали девизу своего ордена. ведь на свете нет ничего невозможного - дело только в том, хватит ли у тебя храбрости.