целая жизнь

однажды, когда цзинь лин был еще маленьким и считал своей святой обязанностью сидеть на руках у старшего дяди, он сказал одну фразу, - не вкладывая в нее никакого подтекста, разумеется, тогда он еще был искренним со всеми вокруг, - и цзян чэн, сколько бы ни пытался, так и не смог выкинуть ее из головы на протяжении всей своей жизни. цзинь лин сказал - «дядя, ты такой твердый весь, ну словно камень!», и сразу же забыл об этом, продолжив весело болтать ногами и вертеть головой по сторонам. а цзян чэн запомнил. цзян чэн действительно был твердым - и в прямом, и в переносном смысле. это было совершенно не удивительно: годы тренировок с мечом и цзыдянем превратили тело цзян чэна в совершенное орудие для битв, сделали его мышцы каменными, а ладони - сухими, мозолистыми и шершавыми. руки у главы ордена цзян были жилистыми, с красиво проступающими венами, сильными - эти руки умели убивать. иногда они любили убивать. вечерами цзян чэн сидел в своих покоях, в дрожащем свете свечи внимательно рассматривал свои ладони, которые украшали мелкие шрамы - подарки прошедшей войны - и все еще не мог поверить, что этими самыми руками он перебил сотни вэней, завоевал себе титул саньду шэншоу и вернул пристани лотоса былое величие. оглядываясь назад, смотря на себя-мальчишку, цзян чэн мог уверенно сказать - ни разу за всю жизнь моя рука не дрогнула. всегда оставалась твердой, даже когда подводил голос, даже когда душа дрожала. (это была неправда, но цзян чэн никогда в жизни в этом не признался бы) война не оставила цзян чэну выбора - ему пришлось стать каленой сталью, гранитной плитой на могиле своей прошлой счастливой и беззаботной жизни, и твердость собственного характера казалась ему естественной и правильной. в конце концов, из них, детей, переживших войну, выигравших войну, едва ли хоть один остался мягок характером и сердцем (даже лань сичэнь, хотя он очень старался). цзян чэн поразительно быстро научился быть непреклонным и жестоким, закалил себя и свою душу (и все равно это не уберегло его от боли), стал тверже камня, тверже стали своего саньду, превратил себя в идеальный образец благочестивого главы ордена - местами сурового, но справедливого и мудрого. с войны цзян чэн принес в свой дом не только триумф от победы и надежду на счастливое будущее, но и привычку постоянно твердо сжимать рукоять меча в ладони (и кто бы знал, черт возьми, как тяжело ему было снова научить свои руки дарить не только боль и страдания, но и ласку и нежность, благо, цзинь лин справился с этим на отлично). со своим суровым характером, со своей разбитой и покалеченной душой, разве мог цзян чэн быть иным? он знал - твердость твоих намерений дает твердость твоему телу. его голос не дрожал, когда он отдал своим адептам приказ сжечь луаньцзан дотла. дрожала только рука, сжимающая саньду.