Глава 2. Synchronicity I.
18 июля 2020 г., 14:15
Очнулся Нориаки уже одетым в свою светло-фиолетовую полосатую пижаму. Сознание возвращалось медленно, будто нехотя, слой за слоем. Сначала появился яркий солнечный свет, режущий глаза. Потом – что-то мягкое под спиной. Кровать. Он был в спальной комнате. Рядом, на соседней кровати, сидел Джотаро. В его руках покоилась сломанная дверная ручка – ненужная деталь, от которой почему-то становилось не по себе.
– Джотаро… – еле слышно, откашлявшись, вымолвил Какёин. – Что произо…
– Это я должен тебя спросить, что произошло, – процедил Куджо, не сводя с него тяжёлого взгляда.
– Я… не знаю, – ответил Нориаки. Голос прозвучал резче, чем он ожидал. – Видимо, я уснул. Пока лежал в ванне.
– Значит, ты уснул.
Джотаро положил дверную ручку на прикроватную тумбочку. Железо звонко стукнулось о деревянную поверхность. Он медленно похрустел пальцами – действие нервное, сдержанное.
– Твоя голова находилась под водой. Это ещё хорошо, что ты пробыл там всего полчаса с момента, как зашёл. Я тебя звал несколько раз, ты не откликался.
Он говорил ровно, но каждое слово выходило с напряжённым выдохом, будто сдерживалось усилием воли. Какёин виновато отвёл взгляд. Вина осела где-то глубоко, тяжёлым грузом. За беспокойное утро, за чужие нервы. За то, что его снова пришлось спасать. Уже во второй раз. А ведь на часах еще нет и двенадцати.
– Пока отдыхай, – сказал Куджо, ложась на соседнюю кровать, закинув руки за голову. – Через два часа дед собирает всех в своём номере.
– Ты не подумай… – Нориаки запнулся. – Я даже не думал об… этом. Я просто… устал. И уснул.
Повисла пауза. Они оба поняли, о чем говорил Нориаки. Через интонацию, через отведенный взгляд Куджо понял, что это далеко не так. Знал, но поверил в сказанное с трудом.
– Хочется верить, – наконец ответил Джотаро. – Главное, что сейчас с тобой всё в порядке.
Какёин промолчал. Он и сам не был в этом уверен.
***
– Я попросил людей из фонда Спидвагона прислать нам кое-какие вещи, – сказал Джозеф, раскрывая большую сумку. – Здесь есть всё самое необходимое. – Ух ты! – восхищённо воскликнул Польнарефф. – Вы у них даже французские сигареты попросили! Вот так забота. В сумке действительно было многое: две упаковки французских и японских сигарет – явно для Польнареффа и Джотаро, пакеты с чистым бельём, аптечка с лекарствами и бинтами, несколько коробок – судя по весу, со спичками, – и одна небольшая, подозрительно тяжёлая. – А это для меня! – с довольной улыбкой заявил Джозеф, доставая аккуратно запечатанную коробку. – Джостар-сан, что там? – спросил Какёин, забирая свой пакет с бельём. – Сейчас увидишь. Внутри лежала механическая рука – холодная, металлическая, слишком чуждая для человеческого тела. Как из старого научно-фантастического фильма. – Моя рука за это путешествие изрядно потрепалась, – спокойно сказал Джостар, снимая перчатки. – Так что я решил заменить её. Прилетела прямо из Германии! – Мистер Джостар… – прищурился Польнарефф. – Простите за личный вопрос, но как вы вообще умудрились потерять руку? – Ну… это долгая история. Но если хотите– – Я, пожалуй, пойду, – перебил Куджо. – Не хочу в тысячный раз слушать про ацтекских богов и то, как ты с ними боролся. – Серьёзно, что ли?! – возмутился Жан-Пьер. – Да ладно, вы врёте! Такого быть не может! – Джотаро, прояви уважение, – спокойно произнёс Абдул. – Иначе мне придётся заставить тебя силой остаться с нами. В этот момент Джотаро заметил Какёина. Тот сидел неподвижно. Его взгляд был пустым, отрешённым – будто всё происходящее не имело к нему никакого отношения. Будто он находился не здесь, а где-то далеко, в собственных мыслях. – Ладно, пусть идёт, – махнул рукой Джозеф. – Всё равно ему неинтересно. Кстати… где он? Но Джотаро уже исчез. Не испытывая ни малейшего желания возвращаться в свой номер, Куджо направился к лестнице, решив подняться на крышу – посмотреть на окрестности с высоты, подышать воздухом, побыть одному. Пройдя несколько этажей вверх, он заметил запасной, вполне работающий лифт. – Да блять… – тихо выругался он. – Зря тащились по этой лестнице столько времени. Отель был довольно большим, поэтому дверь, ведущую на крышу, оказалось не так просто найти. Когда Джотаро всё же отыскал её и толкнул, ему пришлось зажмуриться – после тёмных, давящих коридоров солнечный свет ослеплял. Надвинув кепку на глаза, Куджо двинулся вперёд, к самому краю крыши. Сев на парапет, он вытащил из кармана пачку сигарет и зажигалку, но едва успел щёлкнуть колёсиком, как его остановил голос. – Может, не стоит? – Нориаки стоял в дверном проёме. – С твоим кашлем тебе правда лучше не курить. Джотаро даже не повернулся. – Не указывай мне, что делать, – холодно бросил он. – Мне не нужны советы от того, кто сам в жизни ничего не понимает. – Ты по пачке в день выкуриваешь, – немного повысил голос Какёин, подходя ближе. – Ты себя так угробишь. Я понимаю – нервы, всё такое, но ты хотя бы… ради матери… – Если не хочешь, чтобы я тебя избил, – сквозь зубы процедил Джотаро, – отстань от меня. Нориаки резко сел рядом, на самый край крыши. Слишком близко и опасно.Они молчали несколько минут, пока напряжение не стало почти осязаемым. – Отдай сигареты, – тихо сказал Какёин. – Нет. – ответил Джотаро, делая новую затяжку. – А если отберу? – Не получится. – Ты так думаешь? – Я знаю. – Точно? – Завались. – А если они уже у меня? – Ты не мог. – Тогда посмотри на меня. Джотаро устало перевёл взгляд. В руках Какёина была его пачка – та самая, начатая этим утром. – Как ты… – он осёкся. – Стенд, – сухо ответил Нориаки. – Видимо, ты про него забыл. Зелёные нити скользнули и вырвали из рук Куджо почти догоревшую сигарету вместе с зажигалкой. Какёин моментом соскочил и встал позади него, сжимая пачку в кулаке. – Пожалуйста, – сказал он тише. – Не делай этого больше. Подумай о себе. Джотаро резко развернулся, сжав кулаки до побеления костяшек. – Мне плевать, что будет с моим здоровьем! – злобно выругался он. – И тебя это волновать не должно. С чего это вдруг ты вообще обо мне переживаешь? Нориаки медленно начал отходить назад, не отводя взгляда с агрессивно настроенного Джотаро. – Отдай сигареты. Сейчас же. – челюсти Джотаро сжались так, что в висках отозвалась тупая боль. – Нет. – Нориаки продолжал отступать. Лицо стало упрямым, почти жёстким. – Ну и ладно, – вдруг спокойно сказал Джотаро. – Оставь себе. Возьму у старика другие. – агрессия исчезла, но взгляд стал холодным и болезненно острым. Он прошёл мимо Нориаки к двери, коснулся ручки – и в тот же миг его тело обвязали изумрудные ленты Hierophant Green. – Не думал, что ты так просто сдашься, – усмехнулся Какёин. – А ты хотел, чтобы я дрался за них? – Хотя бы попытался. – Убери стенд. Немедленно. – Если ты так просишь… Ленты исчезли – и в ту же секунду Джотаро рванулся вперёд. Он должен был просто напугать. Отобрать сигареты. Поставить на место. Но всё пошло не так. Какёин не удержался под внезапной тяжестью и, схватив Джотаро за ворот чёрного гакурана, утянул его за собой. Они рухнули вместе, почти синхронно зажмурившись – будто боялись увидеть в глазах друг друга то, что не должны были видеть. Не осознавая этого, Джотаро обхватил его руками – крепко, инстинктивно. А ошеломлённый Нориаки прижался к нему ещё ближе. Раздался глухой, тяжёлый грохот. Они приземлились на разогретую солнцем крышу. Тепло и тягучая боль тут же разлились по спине Какёина, смешиваясь с чужим дыханием. – Джотаро…– с закрытыми глазами выдохнул Нориаки, оказавшийся снизу. – Ты… Воздух выбило из лёгких. Слишком близко. Джотаро был сверху. Его вес прижимал к поверхности так, что стало трудно дышать. Нориаки чувствовал, как чужая грудь поднимается и опускается, как горячее дыхание касается лица – неровное, злое, сорванное. –Ты… очень тяжёлый… Твою ж… – выдох сорвался сам собой. После этих слов они оба в одно мгновение распахнули глаза. – Мне тяжело… Глупо. Невпопад. Но иначе он бы сказал что-то совсем другое. «Встань. Скажи ему встать. Оттолкни.» Мысли метались, путались, но тело не слушалось. Сердце билось слишком быстро – не от падения. Не только от него. Джотаро не двигался. Прошла секунда, другая. Казалось, что прошло слишком много времени. Джотаро резко сфокусировался, будто только сейчас осознал, где находится. Под ним был Какёин. Так близко и слишком ясно. Несколько секунд он не мог понять, что происходит и как они вообще оказались в таком положении – пока до него не дошло: всё это было следствием его желания напугать приставучего Нориаки, вернуть контроль, доказать что-то… но зачем? Отвлёкшись от собственных мыслей, Джотаро впервые по-настоящему посмотрел на него. Испуганное лицо в нескольких сантиметрах от него оказалось открытым. Длинные ресницы, дрожащие на свету, тонкие бордовые брови, светло-фиолетовые глаза, расширенные от смеси страха и чего-то ещё неизведанного. Бледная кожа, залитая ярким румянцем, чёткие, вытянутые черты лица. Всё это ударило куда сильнее, чем падение. На мгновение Какёин показался ему… неправильным. Таким хрупким. Таким живым. Идеалом – мысль вспыхнула и тут же испугала. Сердце Джотаро заколотилось с бешеной скоростью, когда он наконец осознал всю картину: он обнимает Какёина, прижимается к нему всем своим телом, а тот всё ещё вцепился в ворот его гакурана, будто боялся отпустить. «Почему он не отпускает? Почему я всё ещё здесь?» Они пролежали так около минуты. Ни один не решался пошевелиться. Воздух между ними был плотным, напряжённым, почти удушающим. Первым среагировал Джотаро. Он резко опёрся рукой рядом с его плечом. Слишком близко – так, что Нориаки почувствовал, как ткань рукава касается оголённой кожи его шеи, как тепло от этого прикосновения расползается по телу, предательски приятно. Он отвёл взгляд, но это только ухудшило ситуацию – теперь всё внимание сосредоточилось на ощущениях: вес, дыхание, чужое присутствие, от которого невозможно спрятаться. – Ты понимаешь, что ты наделал? – тихо спросил Джотаро. Вопрос был не про сигареты. И они оба это знали. – Я… – Нориаки запнулся. – Я просто не хотел, чтобы ты… «Умер. Исчез. Оставил меня одного.» Он не договорил. Пальцы Джотаро дрогнули едва заметно, но Какёин это почувствовал – как чувствуют напряжение перед ударом или… перед чем-то ещё. – Ты лезешь не в своё дело, – сказал Куджо. – Постоянно. – Потому что ты сам о себе не думаешь! – выпалил Нориаки, резко повернув голову. Их взгляды встретились. – Потому что тебе плевать, а мне – нет! Слова вырвались прежде, чем он успел их остановить. Тишина упала резко, оглушающе. «Зачем я это сказал? С каких это пор мне не плевать?» Джотаро смотрел на него очень долго. В его глазах было что-то новое – не ярость, не насмешка. Что-то тяжёлое, тёмное, внимательное. – Почему ты дрожишь? – спросил он почти шёпотом. Какёин замер. Он и правда дрожал, от страха. И не только от него. – Отпусти меня, – сказал он снова, но теперь в этом было больше мольбы, чем требования. Джотаро медленно отстранился – не сразу, не полностью. Вес исчезал постепенно, будто он нарочно тянул этот момент. Когда он наконец поднялся, между ними осталось пустое пространство – и оно ощущалось почти болезненно. Они сели рядом, не глядя друг на друга. Солнце било в глаза, ветер тянул за одежду, но Какёин всё ещё чувствовал тепло чужого тела там, где оно было секунду назад. – Извини, что набросился на тебя, – сказал он чётко, слишком ровно, вставая с раскаленной крыши. – Давай помогу те– – Да как ты вообще можешь теперь предлагать помощь?! – Нориаки резко вскочил, слова сорвались криком. – Не надо мне помогать! Я и без тебя как-нибудь справлюсь! Его трясло. Не только от злости – от осознания того, что только что произошло. От того, как близко он был. Как не хотел, чтобы это заканчивалось. – Забирай свои сигареты! – он с силой впихнул сигареты в грудь Джотаро, голос срывался. – Джотаро, подонок! И… – Не думал, что ты так просто сдашься, – холодно произнёс Куджо, повторяя его же слова. Удар последовал резко и почти без замаха. Не в полную силу – но достаточно, чтобы выбить воздух из лёгких. «Какого?..» Мысль не успела сформироваться. Какёин рухнул на цементированную крышу, потеряв сознание. В этот раз его жизни угрожал не враг, не стенд и не случайность, а сам Джотаро. Удар оказался сильнее, чем он рассчитывал: щека мгновенно покраснела, из носа потекла тонкая струйка крови. Парень замер, глядя на неподвижное тело. «Чёрт…» Осознание пришло слишком поздно. Он перешел границу. – Ну и ну… – глухо выдохнул Джотаро и подхватил Какёина на руки. Тело оказалось неожиданно лёгким и неудобным – очень податливым и безвольным. Это раздражало, и пугало сильнее, чем он был готов признать. Лифт спускался медленно, с тягучим скрежетом, будто нарочно растягивая время. Джотаро стоял неподвижно, глядя в пустоту, стараясь не смотреть на лицо Нориаки. Не думать о том, как его голова беспомощно откинулась к плечу. Не замечать тепла, проступающего сквозь ткань одежды. На нужном этаже он уже подходил к номеру, когда путь ему перегородила женщина – не особо опрятная, с явным лишним весом, лет сорока пяти, в форме работницы отеля. Её лицо перекосилось подозрением, взгляд сразу впился в побитого юношу на руках Джотаро. Она что-то сказала – резко, визгливо, на незнакомом языке. Тот попытался пройти мимо, не отвечая. Сделал шаг. Потом ещё один. Женщина снова заговорила, теперь громче, настойчивее, почти хватая его за рукав. В голове резко щёлкнуло терпение. Джотаро оттолкнул её плечом. Не сильно – но достаточно, чтобы она отшатнулась, пробормотала проклятие себе под нос и, бросив на него последний злой взгляд, быстрым шагом ушла дальше по коридору. Тишина вернулась так же внезапно. Куджо выдохнул коротко, злобно, попытавшись открыть дверь одной рукой. Замок не поддался, пришлось поставить Какёина на ноги, прижав его плечом к холодной стене. Нориаки безвольно повис, дыхание сбилось, губы едва слышно дрогнули. Наконец дверь открылась. Джотаро перекинул руку Какёина себе на шею и почти втолкнул его в номер, захлопнув дверь ногой. Комната встретила их чужой, безразличной тишиной. Он уложил Нориаки на кровать и сел рядом – только на мгновение, просто чтобы убедиться, что тот дышит. Но, взглянув на его лицо, Джотаро резко застыл. Кровь продолжала течь. Она текла из носа, не останавливаясь, была на губах, на подбородке, на шее. В лежачем положении тонкая струйка потекла по левой щеке, оставляя тёмный след на коже. – Что я натворил… – едва слышно прошептал он. Мысль ударила сильнее любого кулака. Он сорвался с места, подхватил Какёина и почти бегом понёс в ванную. Наклонив его над умывальником, включил ледяную воду и начал смывать кровь, резко, слишком поспешно, будто пытался стереть сам факт этого поступка. От холода Нориаки вздрогнул и пришёл в себя. Он попытался оттолкнуть от себя Джотаро, но пальцы лишь слабо скользнули по его запястьям – сил не хватило. – Джотаро… отойди от меня, – грубо, хрипло сказал он. – Пожалуйста… просто отойди. – Твоё лицо… – вырвалось у Куджо. – Оно всё в крови. – Я сам… Какёин поднял глаза и посмотрел в зеркало. Лицо уже было чистым, но на щеке отчётливо проступал красный отпечаток кулака Джотаро. Из носа всё ещё текла кровь – тонкими, упрямыми струйками. Нориаки моргнул. Слёзы покатились сами – прозрачные, злые. А следом по комнате разнёсся тихий смех. Сначала сдавленный, почти беззвучный, потом немного громче, надломленнее. Смех быстро перешёл в тихую истерику, сбивчивую, болезненную. Лицо покраснело уже не от удара – от напряжения, от стыда, от бессилия. – Что я наделал… идиот, – прошептал он самому себе. Куджо стоял позади, всего в нескольких сантиметрах. Он не прикасался, ничего не говорил. Лицо оставалось холодным, пустым – ни единой эмоции. Но внутри что-то рвалось, сжималось, ломалось от одного только вида дрожащих плеч Нориаки. Истерика длилась около двух минут, но по ощущениям целую вечность, пока в дверь номера не постучали. – У вас всё в порядке? – за дверью послышался мужской голос. Нориаки сразу успокоился и обернулся к Джотаро, посмотрев на него убитым взглядом. – Только попробуй открыть дверь или что-то ответить, – прошептал Какёин и вышел из ванной с накинутым на шею белым полотенцем с кровавыми пятнами. Куджо тяжело вздохнул, не отводя взгляда от него. Стук в дверь продолжался довольно долго, что крайне бесило Джотаро, но вскоре неугомонные звуки прекратились. Ненадолго. Послышался шорох со стороны двери. Видимо, кто-то пытался открыть её ключом снаружи. Куджо насторожился, даже приготовился атаковать – на случай, если это враг, – но его опасения оказались напрасными. В номер вошли та самая приставучая женщина и высокий худощавый мужчина лет пятидесяти или даже больше. – Почему дверь не открываете? – спросил мужчина на корявом английском. – У вас что-то случилось? – Не ваше дело, – резко ответил Джотаро. – И вообще, вы кто? – Я администратор этого отеля, и мне сообщили об избитом госте, – сказал мужчина. – Молодой человек, с вами всё в порядке? – администратор обратился к Какёину. – Вам нужна наша помощь? – Нет, спасибо, – тихо ответил Нориаки. – Я просто упал, ничего страшного. Джотаро вскинул бровь, косо глядя на Какёина. – Н-но… ваша щека… – с недоумением сказала женщина, стоящая позади администратора. – Она вся… – Со мной всё в порядке, мне не нужна ваша помощь, – ещё тише ответил Нориаки, подходя к балкону. – Можете идти. Мужчина тяжело вздохнул, покачал головой и посмотрел на женщину. Та лишь махнула рукой в сторону юношей и вышла из номера, высоко задрав подбородок. Следом за ней вышел администратор, продолжая странно мотать головой. По его поведению можно было понять, что он размышляет о сложности отношений у молодёжи и тому подобном. После того как дверь закрылась, из коридора ещё доносились возмущённые реплики женщины на иностранном языке. Какёин облегчённо выдохнул, чувствуя, что одна проблема уже миновала, а другая, более серьёзная, ещё ждёт его. Холодок пробежал по спине, руки и ноги незаметно дрожали, в горле образовался ком, мешающий дышать. Чтобы удержаться на ногах, Нориаки оперся спиной об перила балкона. Джотаро же сидел на кровати, потирая переносицу. – Джотаро… – безнадёжно вздохнул Какёин. – Давай забудем о том, что произошло… – Предлагаешь забыть то, что сам натворил? Серьёзно? – голос Джотаро прозвучал остро, с ноткой раздражения, но глаза его смотрели настороженно. – Прошу, не начинай… – Что не начинать? Ты спровоцировал меня на бой. Сам напросился. – Прости… – Какёин опустил взгляд, голос дрожал. – Но тебе правда пора бы немного уменьшить количество сигарет в день. Ты ещё подросток, мало ли, как они отразятся на твоём здоровье. – Говоришь точь-в-точь, как моя мать, – Куджо нахмурил брови и перевёл взгляд в пол, сдерживая раздражение. – Стараюсь брать пример с хорошей женщины, – усмехнулся Какёин, сложив руки под грудью. Страх слегка отступил, но тревога осталась. Каждое движение могло вызвать новый удар, и он знал это. – Как твой нос? – Джотаро подошёл ближе, его тень накрыла Нориаки, приближая опасность. – Болит? – А ты как думаешь? – Какёин отступил, чуть трясясь, боясь ещё раз почувствовать кулак. – Конечно болит. Хорошо, что кровь остановилась в самый подходящий момент. Джотаро облокотился о стену напротив, глядя на Какёина снизу вверх. Его зубы невольно прикусили нижнюю губу, глаза блуждали, ища что-то невысказанное. – Прости, – тихо, почти шёпотом, сказал Куджо. – Не нужно было мне на тебя набрасываться. Мне жаль. Если хочешь, могу поселиться в другом номере. Глаза Какёина устремились на лицо Джотаро, скрытое под козырьком кепки. В груди Нориаки вспыхнуло странное чувство – тепло, смешанное с неожиданностью, с тем, что он услышал. Казалось невозможным выпросить прощение у Джотаро, но стоя так близко, он вспомнил утренние мысли: этот человек, хоть и холоден, но всё-таки способен понимать, сожалеть. И пусть удар был болезненным, его последующие действия говорили об обеспокоенности. – Какёин, ты меня слышишь? – голос Джотаро мягко разорвал его раздумья. – А? Ах да… Я слышал, – растерянно ответил Нориаки. – Не уходи, будь здесь, мало ли что. К тому же в отеле свободных номеров нет… – он холодно отвёл взгляд к двери балкона. – Хорошо, я останусь, – медленно сказал Куджо, подходя к двери. – Иди отдохни, ближе к вечеру продолжим путь. – Ага… – Какёин прошёл мимо него, сердце колотилось, дыхание сбилось. – Стой, – уже решительнее сказал Джотаро, вцепившись в его руку. – Твоя щека разбита, её нужно обработать. – Не нужно, – Нориаки посмотрел на него лёгкой улыбкой, но с заметной нервозностью. – Правда, не нужно. – Я схожу к деду, возьму аптечку, – сказал Джотаро и отпустил руку, направляясь к двери. – Скоро вернусь. Дверь захлопнулась. Какёин остался наедине с собой и своими мыслями. Он рухнул на кровать, глядя в потолок. "Впервые вижу у него такое отношение ко мне… Он беспокоится. Очень странно… Не знаю, что думать об этом." – Что же ты творишь, Джотаро…? – прошептал он, сжимая простыню. Сердце его бешено и неумолимо колотилось, и в груди росло то странное, тревожное чувство, которое он не мог назвать, не мог понять. Или боялся признать это.
