В одном шаге от тебя

      Первая ночь без Нориаки рядом далась Куджо нелегко. Вернее… не далась ему совсем – он не мог сомкнуть глаз. Его гнобила совесть: во всём, что случилось с Нориаки, он винил именно себя. Если бы он только остановился тогда перед ним и сказал, что не позволит ему умереть; если бы оказался рядом в те роковые секунды и попытался уберечь его от врага… сейчас всё было бы по-другому. Какеин был бы рядом.       Хоть он сейчас и находился в стабильном состоянии, и о нём приходили вполне хорошие вести, для Джотаро это не стало спасением от угнетающих мыслей. Каждую чёртову секунду он думал о том, что теперь ему не будет прощения.       Всё время пребывания в отеле Куджо решил пролежать не на кровати, а на холодном полу с голой спиной, чтобы хоть как-то спастись от жары, отвлечься от мыслей и попытаться уснуть. Всё было бестолку. От безысходности Джотаро начал пялиться в потолок, представляя, что на нём есть те самые звёзды, которые одной ночью сотворил Какеин своим стендом. К сожалению, небо затянуло тучами, и высунуться в окно, чтобы посмотреть на настоящие звёзды, у него не получится.       На часах было около часа ночи, и Куджо наконец-таки попытался закрыть глаза. Но даже в темноте его сомкнутых век вырисовывался один лишь образ – Нориаки с разрезанными глазами. Испугавшись мыслей собственного разума, Джотаро свернулся в клубок, закрыв лицо руками.       Ему это надоело. Надоело сидеть и ждать, когда всё пройдёт. Надоело ждать встречи с Какеином. Надоело просто смотреть в потолок и плыть по течению, пока всё окончательно не поплывёт не в ту сторону. Ему нужно действовать.       Но как действовать, если думать об этом нужно было раньше? Когда с Нориаки ещё не случилась эта беда?       Немного посидев и подумав, он решил, что ему нужен совет. Совет близкого человека, который в своей жизни повидал многое, знает, как выкручиваться из трудных ситуаций и который в отношениях… скажем так, знает толк.       Все мысли вели лишь к одному человеку, к которому уже направлялся Джотаро.

***

      – Дед… нужно поговорить…       – Чего?.. – еле слышно пробормотал Джозеф, стоящий в проёме двери в одном нижнем белье. Он щурился от света коридора и явно только что проснулся.       – Я насчёт Нориаки … – Куджо отвёл взгляд куда-то в пустоту отельного коридора.       Несколько секунд Джозеф просто смотрел на него. Взгляд стал внимательнее, сонливость быстро исчезла. На лице Джотаро слишком отчётливо читалось, что что-то не так. Тяжело вздохнув, Джостар молча отступил в сторону.       – Заходи.       Дверь закрылась. Быстро накинув на себя халат, Джозеф уселся в кресло и закинул ногу на ногу. Всем своим видом он показывал, что готов слушать – но в его взгляде уже появилась настороженность.       Джотаро сел на край кровати и закрыл лицо руками. Несколько секунд стояла тишина.       – Что мне делать?.. – наконец выдавил он.       – Я ж откуда знаю? – нахмурился Джозеф. – Нормально скажи, что происходит.       – Какёин… как он себя чувствует?       Джозеф прищурился.       – Нормально. Потихоньку выкарабкается. – он помолчал, а потом добавил: – Кстати… почему ты не пришёл к нему, когда он очнулся?       Пальцы Джотаро сжались.       – Решил… не беспокоить его своим присутствием.       – Как по мне, он больше беспокоился о том, что тебя как раз-таки нет. Всё время спрашивал, где ты и всё ли с тобой в порядке.       – А ты ему что сказал? – Джотаро резко поднял голову.       – Правду. Сказал, что ты сволочь ещё та, каких поискать. – Джозеф пожал плечами.       – Чёрт, дед, только не начинай…       – А я ещё и не начинал, – холодно отозвался Джозеф. Он наклонился вперёд, упершись локтями в колени. – Это ты ко мне среди ночи заявился. Что у вас двоих происходит? То ты ходишь, светишься, то мрачнее грозовой тучи, как сейчас. И как до того, как на нас напали. – Его голос стал жёстче. – Вы поругались в тот день?       Джотаро молчал. От него доносились только тяжёлые, неровные вздохи. Он смотрел в пол, будто надеялся провалиться сквозь него и исчезнуть. Джозеф медленно покачал головой, откинувшись в кресле.       – Когда я был молод, у меня был друг. Очень близкий друг… – он на мгновение замолчал, будто подбирая слова. – Хотя даже другом его назвать сложно.       – Мы вместе обучались кое-каким способностям у моей матери. Сначала он показался мне выскочкой… тем ещё идиотом с короной на голове, который всегда получает всё, что хочет. Но потом я понял, что это не так. – его голос стал тише. – Он был ранимым. Чувствительным. Очень преданным своей семье… и себе самому.       Он смотрел куда-то мимо Джотаро, пытаясь вспомнить всё через боль.       – Мы постоянно были вместе. Тренировались, дурачились, пропадали где-то… Но я даже представить не мог, что всё может закончиться так.       Пауза повисла тяжёлым грузом.       – Мы поссорились, почти подрались… – Джозеф сжал пальцы. – И он ушёл. Ушёл сражаться с врагом один.       Джотаро медленно поднял голову.       – Нужно было его остановить. Или хотя бы пойти с ним. Но… – Джозеф тихо усмехнулся без всякой радости. – Я пришёл слишком поздно.       – Он погиб?.. – тихо сказал Джотаро.       – Он сражался за честь и гордость своей семьи. И за меня тоже. В той битве он добыл для меня кольцо, без которого я бы не выжил. А ещё оставил свою повязку… которую я позже сжёг.       Он прикрыл глаза.       – Мне нужно было это сделать, как бы сильно я этого не хотел. Но сейчас… – его голос сорвался на коротком выдохе. – Это была единственная вещь, которая нас связывала. И я просто жалею, что отпустил его.       Тишина в комнате стала тяжёлой. Джозеф медленно открыл глаза и посмотрел прямо на Джотаро.       – Джотаро… я же вижу, что между вами что-то происходит. Я через всё это дерьмо уже проходил. Пусть и пятьдесят лет назад. Скажи… ты–       – Да.       Ответ прозвучал почти сразу. Джозеф на секунду замер с широко раскрытыми глазами, но тут же прикрыл их рукой, начав потирать переносицу.       – Понятно… – тихо сказал он. – Значит, ты сейчас как я тогда.       – Не сравнивай меня с собой, – резко бросил Джотаро. – Я не такой безответственный, как ты.       – Уверен? –раздраженно сказал он. – После всего этого… ты вполне можешь так называться.       Он поднялся с кресла и подошёл к окну. За стеклом стояла тёмная, тяжёлая ночь. Как бы погода не стала хуже.       – Так. – Джозеф глубоко вдохнул. – Ты должен поехать к нему. И извиниться.       – Как? Мы уже в десятках километров от того города и больницы, в которой он находится.       – Возьмёшь машину и быстренько, пока все спят, съездишь к нему. А утром вернёшься как ни в чём не бывало.       – Он меня наверняка ненавидит, а тут я возьму и заявлюсь к нему! Какова будет его реакция? Я ведь даже не знаю, что у него на уме на мой счёт! – грубо ответил Джотаро.       – Да мне без разницы, что у него на уме! – резко шагнул к нему Джостар и схватил внука за плечи. – Если ты сейчас не извинишься, то будешь жалеть об этом всю жизнь. Как я сейчас!       Он сжал пальцы сильнее.       – Скажи спасибо, что он вообще остался жив! Потому что дальше всё может стать только хуже. Может, мы вообще все подохнем!       Джозеф резко отпустил его, отошёл на шаг и устало провёл рукой по лбу.       – И тогда будет уже поздно что-либо предпринимать… Так что поднимай свою задницу, бери машину и поезжай.       – Я водил машину всего несколько раз. Думаешь, я нормально доеду?       – Вроде умный парень, а на деле такой идиот! Ты тысячу раз видел, как я вожу машину. Не ищи себе отмазки. – Джозеф закатил глаза.       – Понятно… зря спросил. – Джотаро помолчал. – А если кто-нибудь нападёт?       – Господи, что за глупые вопросы? – раздражённо отмахнулся Джозеф. – Разберёшься и поедешь дальше. Только смотри: к семи чтобы был тут.       Куджо молча направился к двери. У самого выхода он остановился на секунду, и не оборачиваясь, тихо сказал:       – Спасибо, дед.       – Спасибо скажешь, когда всё наладится. – Джозеф махнул рукой. – Какеину привет передавай.       Джотаро лишь кивнул и вышел из номера.       Придя к себе, он накинул на голову кепку, взял в руку гакуран, взглянул на часы, которые показывали два часа ночи, закрыл дверь и промчался по коридору к выходу из отеля.       Усевшись в сиденье водителя, он задержался на минуту. Раздумья о том, что может быть при встрече, не оставляли его в покое.       Может, Какеин его просто прогонит... но если дед сказал, что он беспокоится, то возможно и не прогонит. Все было возможно. Но останавливаться нельзя, так же, как и медлить. Дорога займет около двух часов, но если немного поторопиться, то можно за час доехать до места назначения.       Было очень странно, что за всю дорогу никто ему на глаза не попадался: ни врагов, ни обычных проезжих машин и людей – все прошло очень тихо и безопасно. При въезде в город тоже ничего не произошло и никого не было, кроме бродячих собак. Подъехав к больнице, Куджо осмотрелся и прошёл ко входу здания.

***

      – Здравствуйте, в какой палате находится Нориаки Какеин? – спросил Джотаро у медсестры, отрабатывающей ночную смену.       За стойкой стояла очень худая женщина лет тридцати, с красными от недосыпа глазами и ярко накрашенными губами. Она сразу показалась ему стервозной и нахальной дамой – какой, как оказалось позже, и была на самом деле.       – Здравствуйте. А вы для него кем являетесь? – на ломаном английском спросила она.       – Другом. Вы отведёте меня к нему?       – Вас не смущает, что сейчас ночь? Что у пациентов отдых?       – Нет, не смущает.       – Цель вашего визита.       – Вам какая разница?       – Не стоит мне грубить, молодой человек, – цокнула она, начиная раздражённо листать какой-то журнал. – Я ведь могу и охрану вызвать.       – Я приехал, чтобы проведать его, – так же раздражённо ответил Куджо, положив руку на стойку.       – А днём это сделать не судьба была? – усмехнувшись, она посмотрела на него ехидным взглядом и снова продолжила листать журнал.       – Извините, конечно, но я не мог этого сделать. Пожалуйста, проведите меня к нему.       Несмотря на его «пожалуйста», рука всё равно сжалась в кулак и была готова в любой момент размазать её ужасно накрашенное лицо по столу.       – Нет. Время посещений уже давным-давно окончено. Приезжайте днём, или же мне придётся вызвать охрану.       Но, не дождавшись ответа, медсестра подняла глаза: Джотаро уже молча вышел на улицу.       «Какие же люди всё-таки душные…»       Подойдя к машине и уже собираясь пнуть колесо, Джотаро вдруг посмотрел на здание больницы.       Хорошенько приглядевшись, он заметил тусклый зелёный свет в одном из окон второго этажа.       «Может, это он? Хотя кому бы в три часа ночи вздумалось включать лампу, горящую зелёным светом? Никому. Ведь это даже не лампа… это его стенд… Похоже, он не спит, раз уж Hierophant светится».       Куджо встал напротив окна, подобрал с земли самый маленький камушек и тихонько, стараясь не разбить стекло, кинул его в окно.       Раздался глухой треск, после которого свет исчез. Осталась только темнота, смешанная с очень тусклым лунным светом, из которой постепенно появилась знакомая фигура, стоящая так, что её едва можно было разглядеть. Он уже собирался кинуть ещё один камень, как в этот момент форточка окна чуть приоткрылась. Но человек, стоящий в темноте, даже не двинулся с места.       – Эй, вишнёвый! Это звезда! – осмотревшись по сторонам, громко сказал Куджо.       Эти позывные они придумали в шутку. Ну и на всякий экстренный случай – если вдруг придётся скрывать свои настоящие имена.       Из окна еле-еле выползла тусклая лента, приближавшаяся к Куджо по звуку его голоса. Ошибившись и свернув не туда, изумрудная ленточка была мягко схвачена рукой Star Platinum, которая вскоре передала её в руку Джотаро.       Спустя несколько секунд вышел сам Нориаки – с перевязанными глазами и тростью в руках.       – Зачем ты приехал? – спросил Какёин, и в его голосе звучали капля злости и заметная дрожь.       Настала тишина.       «Почему? Почему он приехал ко мне чёрт знает откуда? Да ещё и в такой поздний час? Как ему хватило смелости приехать сюда одному, бросив остальных? На него же могли напасть… Я ведь… я ведь не стою этого… не стою его внимания… Ему просто жаль такого больного и ужасного человека, как я. Я настолько пропитался этой отвратительной жалостью в его глазах, что он, наверное, чувствует её даже за сотни километров».       Его и без того паршивое настроение в этот момент упало ниже плинтуса. Ещё чуть-чуть – и он бы заплакал, чего врач настоятельно не рекомендовал делать в ближайшее время. Но, к возможному счастью, его мысли перебил Куджо:       – Захотелось мне, вот и приехал. Дед сказал, что ты беспокоишься о нас.       – Вы и так прекрасно справляетесь. Зачем о вас беспокоиться? У вас теперь нет слабого звена.       – Хватит изображать из себя злостную суку. Ты не такой ужасный, каким себя считаешь! И ещё… мне кричать на тебя отсюда неудобно. Может, ты сможешь уговорить медсестру впустить меня на пару минут?       – Она тебя не пустит в любом случае, это запрещено.       – Тогда давай я к тебе через окно перелезу.       – Это второй этаж, ты с дуба рухнул?!       – А что тогда делать? Медсестру вырубить?       – Только давай без кулаков, ладно?       – Ну я же взлететь к тебе не смогу.       Нориаки на секунду задумался.       – Слушай… может, я тебя подниму сюда?       – Боюсь, ты надорвёшься.       – А других путей больше нет. Давай хотя бы попытаемся.       – Ладно. Только осторожно.       Хорошо распахнув окно своими многочисленными лентами Hierophant Green, Какёин направил их к Куджо. Обвив его руки и ноги, ленты попытались поднять его на второй этаж, но из-за слабости у них это не получилось.       – Джотаро, ты тяжёлый, чёрт возьми!       – Сейчас что-нибудь придумаю… Так… Сожми ленты как можно сильнее и не отпускай. На счёт три ты меня поднимаешь, но сильно не надрывайся, понял?       – Да, я понял.       Нориаки сделал всё так, как сказал Куджо. И вдруг он почувствовал своими лентами дрожь и быстрое сердцебиение Джотаро. На миг ему показалось, что тот боится лезть к нему не из-за высоты или страха упасть, а из-за самой встречи, которая ожидала их через несколько секунд.       – Раз… два… три!       Джотаро оттолкнулся от земли ногами, помогая себе невероятной силой Star Platinum. Он ухватился за открытое окно, а Hierophant Green медленно и мягко поставил его на подоконник. Джотаро спрыгнул внутрь и сразу же попытался обнять Нориаки.       Но Какёин отстранился и сделал несколько шагов назад, в итоге ударившись спиной о стену.       – Какёин… ты… прости меня за те слова в пустыне. – попросил Куджо, отвернувшись к окну.       – Нет… После них я и вправду чуть не погиб…       – Но ведь не погиб же…       – Но ведь мог…       После этих слов Джотаро ничего не ответил. Он подошёл к нему и вдруг просто поник на его плече. Почувствовав, как тяжело Куджо держит в себе вину, Какёин тихо сказал:       – Я пошутил… Конечно же прощаю…       Он обнял его и прижался сильнее, уткнувшись носом в гакуран Джотаро. Пять минут крепких объятий растянулись почти в вечность.       Сердца, от которых исходило приятное, живое тепло, быстро бились в унисон, заглушая всё остальное вокруг. Мир будто исчез: ни больничных стен, ни ночного города за окном, ни предстоящей дороги обратно. Остались только они двое и это редкое, хрупкое спокойствие.       Нориаки, стенд которого всё ещё оставался привязанным к Куджо, чувствовал каждое малейшее движение его тела. Ленты Hierophant Green передавали ему всё: напряжение мышц, быстрое течение крови по венам, дрожь в руках. Даже не видя его, он физически чувствовал – это точно Джотаро.       Он чувствовал даже крошечные судороги, которые за эти пять минут несколько раз пробежали по его телу – едва заметные, но выдающие то напряжение, которое тот так долго держал в себе.       Словно только сейчас позволил себе расслабиться.       Джотаро же осторожно перебирал пальцами пряди волос на затылке Какёина, медленно, почти рассеянно. Будто убеждался, что тот действительно здесь. Живой. Тёплый. Настоящий. Наконец Куджо тихо спросил:       – Как твои глаза? Что говорят врачи?       Нориаки чуть вздохнул.       – Как обычно. «Вы молодец, быстро поправляетесь, скоро вас выпишем». – Он слегка усмехнулся. – А насчёт своих ощущений… могу сказать, что это неприятно.       Он чуть крепче сжал ткань гакурана в пальцах.       – Неприятно, когда ты сидишь в этой повязке и ничего не можешь сделать. Конечно, её снимают пару раз в день – для перевязки и проверки самих глаз… но всё остальное время я провожу в ней… Раздражает.       Тишина повисла между ними мягкой паузой.       – Ты вообще каким образом тут очутился? – наконец спросил он. – Вы ведь должны быть в другом городе.       – Все уже там, – тихо ответил Джотаро. – Спрятались по номерам в отеле. Я же решил от них свалить… сюда.       – Ну и зачем?       – Чтобы извиниться.       – И всё?       – Как дела спросить. И ещё дед передавал тебе привет.       Нориаки едва заметно улыбнулся.       – Когда ты должен вернуться?       – К семи должен быть в отеле.       – И сколько сейчас времени?       Джотаро слегка повернул голову к окну, где бледный лунный свет падал на стену с часами.       – Половина четвёртого… У меня есть ещё как минимум час.       Он немного поколебался, а потом добавил:       – Я привёз плеер с кассетами. На всякий случай.       – Может, послушаем? – Нориаки чуть оживился.       – Конечно.       Они осторожно устроились вдвоём на узкой больничной койке. Пружины тихо скрипнули под их весом. Джотаро достал плеер, вставил кассету и протянул один наушник Нориаки.       Комната снова погрузилась в тишину, которую вскоре наполнила мягкая музыка. В основном они слушали Стинга – песни, которого очень нравились Нориаки. И, похоже, начали нравиться и Джотаро.       Музыка была спокойной, не такой тяжёлой, как рок, который он обычно слышал. Мелодия текла ровно и тихо, а глубокий мужской голос будто успокаивал натянутые нервы. Постепенно напряжение уходило.

«He looked beneath his shirt today

There was a wound in his flesh so deep and wide

From the wound a lovely flower grew

From somewhere deep inside»

      Нориаки слушал музыку, ощущая рядом тёплое плечо Джотаро и его ровное дыхание. А Джотаро, сам того не замечая, иногда снова начинал перебирать его волосы пальцами – медленно, почти задумчиво.

«Every day another miracle

Only death will tear us apart

To sacrifice a life for yours

I'd be the blood of the Lazarus heart»

***

      – Джотаро… – тихо, почти на выдохе произнёс Нориаки, лежа на его плече. – Что ты будешь делать, когда всё это закончится?       – Что именно закончится?       – Борьба с Дио. Борьба за жизнь твоей матери… Это ведь не может продолжаться вечно.       – Не может, – коротко ответил Джотаро после паузы. – В любом случае мне придётся закончить школу. Потом, наверное, поступлю на океанолога. А дальше… как получится.       – На океанолога? – в голосе Нориаки прозвучало искреннее удивление.       – Да. На океанолога. А что здесь такого?       – Просто ты никогда не говорил об этом… – Какёин чуть улыбнулся. – Не слишком ли это сложно? И почему именно океан?       Джотаро ненадолго задумался.       – С учёбой как-нибудь разберусь. А океан… – он чуть пожал плечами. – В детстве мы с мамой часто ходили на пляж. На берегу постоянно лежали красивые ракушки, морские звёзды, камни. Я подолгу их рассматривал. Тогда и захотелось узнать, откуда всё это берётся. И почему море вообще такое… – он на секунду запнулся, будто подбирая слово. – Огромное.       – Понятно… Значит, всё началось с ракушек. – Нориаки тихо усмехнулся.       – Ага.       Некоторое время они молчали.       – А ты? – спросил Джотаро. – Чем собираешься заниматься?       Нориаки чуть медленнее вдохнул.       – Не знаю… – честно ответил он. – Школу, конечно, надо закончить. Но… душа тянется к чему-то большему. Хочется увидеть мир. Не просто путешествовать… а понять его. Людей, города, то, как всё устроено.       Джотаро молча слушал.       – Иногда мне кажется, что в каждом месте есть своя жизнь, свои истории. Свои взгляды на то, как всё должно быть. И если задержаться там подольше… можно начать видеть это изнутри.       Он тихо вздохнул.       – Например, Европа… – он произнёс это слово задумчиво. – Мне всегда казалось, что там всё совсем иначе. Другая атмосфера. Другая история. Там многое произошло… и многое ещё происходит.       Джотаро слегка повернул голову в его сторону.       – Хочешь туда?       – Возможно, – тихо сказал Нориаки. – Мне интересно, как живут люди после того, как всё вокруг рушится…, и они всё равно находят силы строить заново.       Он на мгновение замолчал, будто уже представляя себе незнакомые улицы.       – Я бы хотел какое-то время пожить в таком месте. Смотреть, слушать, учиться понимать людей… Может быть, даже помогать им, если получится.       – Помогать? – коротко переспросил Джотаро.       – Да, – ответил Нориаки. – Иногда достаточно просто быть рядом. Или показать человеку, что его жизнь может быть немного другой.       Он снова опустил голову на плечо Джотаро.       – Но это всё пока только мысли, – тихо добавил он. – Кто знает, как всё сложится на самом деле.       Джотаро посмотрел на тёмное небо над пустыней.       – Главное – сначала закончить то, что начали.       – Да, – согласился Нориаки. – Сначала это.

***

      Ночь постепенно угасала, окрашивая палату в мягкие серо-голубые тона. Лёгкий ветер за окном играл занавесками, а тишину нарушал лишь слабый гул приборов и дыхание спящего Нориаки. Он лежал на плече Джотаро, пока у того глаза были полузакрыты, а мысли путались в хаотичных обрывках. Каждое мгновение, проведённое рядом с Какёином, оставляло в нём странное ощущение тепла и тревоги одновременно – будто сердце хотело вырваться наружу.       И вдруг в палату вошёл шум – резкий, почти обрушившийся на него с грохотом.       Это была медсестра, что не пустила Куджо к Какеину. Ей показалось странным, что машина, на которой приехал Джотаро, стояла прямо у окон его палаты, а её владельца нигде не было. Видимо решила проверить свою догадку. Она оказалась верной. Ее лицо тут же стало невозмутимым, казалось, что она сейчас взорвется от гнева.       – Ты как здесь оказался?! А ну быстро пошел отсюда! Охрана!       – Джотаро… – сонно пробормотал Нориаки, попытавшись снять повязку с глаз.       – Если я не сдохну, то ещё обязательно свидимся! – выкрикнул Куджо и в прыжке выскочил из окна второго этажа.       Медсестра, с ужасом подбежав к окну, выглянула наружу – на улице уже никого не было. Она ударила кулаком по подоконнику, выпалив ругательство на неизвестном языке, и, захлопнув дверь со всей силы, ушла прочь.       Нориаки же, ничего не поняв, рухнул на подушку и прикрыл лицо руками. В нос ударил резкий запах сигарет. Он вдохнул глубже и тут же вспомнил – Джотаро… От него страшно тянуло сигаретным дымом. Это был крепкий, резкий запах, совсем не такой лёгкий и терпкий, к которому Какеин успел привыкнуть до попадания в больницу.       «Он невыносим… Но и я не лучше. Я запутался во всём. Почему же он приехал ко мне? Может, у него тоже что-то есть… такое… Когда же эта борьба закончится? Когда же я смогу снова увидеть его… глаза?» – думал он, едва успев перевести дыхание, как в палату ворвались лечащий врач и пара медсестёр.       Они тут же засыпали его вопросами: не причинил ли этот молодой человек ему вреда, как он себя чувствует, и всё в таком духе. Осмотр длился бесконечно, отнимая у Нориаки остатки сил.       К семи утра он, наконец, сдался и погрузился в сон, уставший, измученный и взволнованный.       Тем временем Джотаро, после всего произошедшего, уже возвращался в отель. Он лёг в своей кровати, и мысли, как обычно, были только о Нориаки:       «Я всё равно не отступлю. Как бы тяжело ни было. Осталось совсем немного…» – подумал Джотаро, закрывая глаза. «Потерпи ещё немного, Нориаки.»

***

      Прошла неделя с их последней встречи. Каждый день, если удавалось, они созванивались и разговаривали друг с другом по часу, а иногда даже по два. Эти разговоры стали для них почти необходимостью: короткой передышкой среди всего происходящего.       Иногда они почти не говорили о важном – просто молчали, слушая дыхание друг друга на линии. Но даже этого было достаточно, чтобы чувствовать: всё ещё не потеряно.       Какёин за эту неделю заметно пошёл на поправку. Повязку стали снимать гораздо чаще, хотя перед глазами всё ещё оставалась мутная пелена. Из-за неё он почти ничего не мог разглядеть: мир казался размытым, будто всё вокруг медленно плыло.       Врачи говорили, что зрение просто привыкает к свету после долгой темноты под повязкой, и это временно. И на этот раз Нориаки действительно хотелось им верить.       Джотаро же за эту неделю успел изрядно измотаться. Каждый день ждать скорой выписки Какёина становилось всё труднее. Раньше это ожидание казалось бесконечным, а теперь, когда до встречи оставалось совсем немного, время тянулось ещё медленнее. Ему хотелось, чтобы всё наконец закончилось. Хотелось просто увидеть Нориаки рядом.       Оставалась последняя ночь. Всего одна ночь перед тем, как Какёин должен приехать и присоединиться к ним. Куджо с трудом заставил себя уснуть: ему нужно было восстановить силы. Завтра их ждала последняя, решающая битва.       Завтра всё должно было закончиться. И, возможно, начаться заново.

***

      Утренняя прохлада разбудила Джотаро. Он медленно открыл глаза и увидел свою комнату. У письменного стола стояла его мать. Холли аккуратно складывала учебные принадлежности по коробкам и шкафчикам, иногда выбрасывая в урну исписанные листы. Увидев, что он проснулся, она мягко улыбнулась.       – Доброе утро, Джотаро. Завтрак уже готов.       Её голос звучал спокойно, как будто ничего плохого никогда не происходило. Как обычно ничего не поев, Куджо направился в школу.       На улице было странно тихо. Слишком тихо. Ни одноклассниц, ни случайных прохожих – только неподвижный воздух и пустая дорога. Даже ветер будто исчез. Когда он дошёл до знакомой лестницы с аркой, там уже кто-то стоял.       Нориаки. Будто ждал его. Он стоял неподвижно, слегка наклонив голову. Его губы едва заметно двигались, словно он что-то тихо шептал самому себе. Затем он медленно поднял руку и подозвал Джотаро ближе.       – Подойди, – тихо сказал он. – Мне нужно кое-что сказать.       Голос прозвучал странно глухо. Джотаро сделал шаг – звук его обуви по ступеням отозвался в пустоте слишком громким эхом. Ещё шаг. Когда между ними осталось всего несколько сантиметров, Нориаки слегка улыбнулся.       – Ещё ближе.       Он подошел вплотную, сделав всего один шаг вперед. Какёин взял его руку и медленно приложил её к своей груди. Его ладонь была холодной. Другой рукой он обхватил Джотаро за шею и наклонил его к своим губам. Дыхание было почти неслышным.       – Это всё бесполезно.       Сначала Джотаро не понял, но в следующую секунду мир вокруг начал меняться.       Свет утреннего солнца померк. Небо потемнело, будто его затянуло густыми облаками. Лестница исчезла, арка растворилась, а вместо них вокруг раскинулась бесконечная пустыня.       Песок медленно двигался под ногами, словно дышал. В воздухе натянулись тонкие ленты Hierophant Green. Их было сотни. Тысячи. Они тянулись между камнями, уходили в темноту, переплетались, как паутина.       Джотаро посмотрел на Нориаки, и только тогда заметил – там, где была его рука, под пальцами ощущалась пустота.       Какёин стоял спокойно, но в его животе зияла дыра, будто совсем этого не замечал. Послышалась легкая насмешка.       – Ты бесполезный.       Голос раздался снова, но теперь он звучал сразу со всех сторон. Эхо прокатилось по пустыне. Ленты стенда начали медленно шевелиться, словно реагируя на каждое слово.       – Всё бесполезно.       Слова повторялись снова и снова.       «Бесполезно. Бесполезно. Бесполезно.»       Звёзды вдруг вспыхнули над головой – холодные и далёкие. Те самые звёзды, которые однажды создал Hierophant Green в ночи. Только теперь они медленно гасли, одна за другой. Нориаки слегка наклонил голову, всё так же спокойно глядя на Джотаро.       – Всё-таки ты не успел.       Ленты начали тянуться к нему, обвивая руки и ноги.       – Ты опоздал.       Дыхание Куджо резко сбилось – он попытался шагнуть назад, но ноги словно увязли в песке. Звёзды продолжали гаснуть – последняя вспыхнула и исчезла. А мир провалился в темноту.       – Нориаки!       Джотаро резко проснулся. Комната была тёмной. Тело покрывал холодный пот, дыхание сбилось. Несколько секунд он просто сидел, пытаясь понять, где находится. Сердце всё ещё колотилось так же быстро, как во сне. Он провёл рукой по лицу.       Мысль пришла почти сразу.       «Чёрт… Нужно срочно ехать к нему.»