Завоевать тебя любой ценой!

      На улице холодало с каждым днём, напоминая о том, что осень полностью вступила в свои права. Прошла уже целая неделя с того запоминающегося дня знаний, а я всё так и не приехала к отцу. К слову, сильных разборок по поводу драки не было. Мы оба сошлись на том, что будем ненавидеть друг друга молча, не втягивая в это посторонних. Только от Настюхи мне все равно досталось. Она очень долго кричала о том, что мы придурки, которые просто решили помериться тем, у кого тестостерона больше. Я конечно не особо разбиралась в биологии, но как мне помнится у девушек нет такого тестостерона. Хотя у меня может и есть. Но во время разбора полетов даже не поняла на чьей стороне была Настя, ведь обвиняла в идиотизме нас двоих.       А вот к отцу я не пошла по понятным, по крайней мере мне, причинам. У меня было «разукрашенно» всё лицо. Естественно, ехать к нему в таком состоянии — то же самое, что добровольно пойти на эшафот. Другими словами — суицид. Да, он звонил пару раз, но я достаточно живу на этом свете, чтобы придумать миллион отмазок на любую тему. И этот раз не стал исключением.       Я шла со школы домой, полностью погруженная в переписку, отчаянно споря с Кирсановой по поводу того, что я не пойду в магазин за хлебом, потому что ближайший маркет в пяти километрах от школы. Не замечая ничего вокруг, кроме поглащающего чувства негодования, врезаюсь в кого-то. Поднимаю глаза, передо мной стоит двухметровый шкаф. — Ярослава? — спрашивает он громким басом от чего непроизвольно морщусь. — Допустим. Ты прекрасно прошёл первый тур, следующий с машинами, но это уже к Сафронову. — Увы и ах, но сдержаться от язвительного комментария я не смогла. Мужик не оценил шутки, а потому, так спокойно, словно делает это чаще, чем ходит в туалет, прописал мне хороший удар в живот. — Тоже считаю, что язык мой — враг мой. С трудом Прокомментировала я, сгинаясь пополам от боли. Он схватил меня за ворот рубашки и потащил за собой. Вот тут мне и пришлось продемонстрировать свой характер. Резко сбрасываю его руку и отхожу в сторону, спрашивая: — Что ты от меня хочешь? — Игнат Ярославович сказал, чтобы вас забрали и привезли лично ему в руки. — А тогда какого хрена ты меня ударил? — возмутилась. — Игнат Ярославович разрешил мне это сделать. — дернув плечом, небрежно ответил этот громила.       Пока он стоял и смотрел на меня, я придумывала план побега. Дело даже не в том, что отец послал его за мной, не дожидаясь моего личного визита, а в том, что разрешил этому мудаку меня ударить! Незаметно достаю из кармана портфеля свой недоеденный бутерброд и быстро кидаю в мужика. Пока тот офигивает от моей сообразительности, бегу в сторону выхода. Около ворот оборачиваюсь, чтобы посмотреть как обстоят дела. Поворачиваю голову обратно и тут же получаю кулаком по лицу. — Блять, да за что? — пытаюсь зажать нос, чтобы кровь не залила рубашку. — Нас предупреждали о вашем нраве. —ответил подошедший шкаф.       После они посчитали, что комментарии излишне. Тот, который ударил по лицу, взял меня под руку и потащил к чёрной Бехе.       И черт, на меня смотрело куча народа, даже кто-то из учителей. Хоть кто-то же мог пойти и заступиться, но нет, здесь одни трусы! Им бы лишь защитить свою задницу. А если бы это были не громилы отца, а какие-нибудь бандиты? Да, пока меня куда-то везли, я, всё ещё зажимала пальцами нос и размышляла о трусости жалких людишек.       Спустя минут двадцать езды, дверцу машины, наконец, открыли и меня выпустили на свободу. —Дневной Свет, я так по тебе скучала! — с небольшим переигрыванием воскликнула я и с завистью посмотрела на маленького мальчика, который беззаботно собирал какие-то листочки. Меня свободно взяли под локоть, даже не стараясь сделать мне больно, но я точно чувствовала, что если хоть чуть-чуть дернусь, то его пальцы с легкостью сломают мне кость.       Мы подошли к огромному красивому офисному зданию. На входе, как во всех крутых американских фильмах, стояли двое здоровых парней, оценивающим взглядом проходясь по мне. Ну конечно, небось весь этот клоповник уже узнал, что к их любимому начальнику прилетела его чересчур проблемная дочь. Но судя по взглядам всех рабочих, которых мы встречали по пути, они явно ожидали увидеть жгучую женственную красотку, а не какую-то мужиковатую, по их мнению, девку.       Войдя в лифт, мужик, держащий меня за локоть, нажал на кнопку и двери закрылись. Некоторое время мы ехали в абсолютной тишине. — Игнат Ярославович находится в кабинете прямо напротив. — сказал тот и вытолкнул из открывшегося лифта. — Вот же быдло. — тихо сказала я, оглянувшись назад. Отряхнувшись от невидимой пыли, поправила полы пиджака и пошла в сторону кабинета. Я уже было хотела открыть дверь, чтобы с порога предъявить ему о том, что он не умеет выбирать себе помощников, но так и не коснулась ручки, понимая, что это слишком жалкий поступок обиженной девочки. Ну не буду же я, в конце концов, жаловаться. Усмехнувшись своему детскому порыву, всё же открываю дверь. Отец сидел за рабочим столом, читая какие-то бумажки, абсолютно не замечая гостя. Для приличия я кашлянула в кулак, дабы привлечь внимание столь занятого человека. Подняв на меня свои ярко-карие глаза, он улыбнулся, но тут же свёл брови к переносице. И всё-таки мама была права, я очень на него похожа, даже этот жест был моей привычкой. — Что с лицом? — строгим, отцовским голосом спросил мужчина. Подойдя ко мне ближе, он взял меня за подбородок, внимательно осматривая. — Это мои ребята? — не меняя тон, продолжил свой допрос. — Пап, всё нормально, правда. Просто кое с кем не поладила. Но это только мои дела. Специально сделала акцент на слове «мои», чтобы отец понял, что я не собираюсь с ним это обсуждать. Видимо прочитав мои мысли, добавил: — Мы всё равно это потом обсудим. Пришлось кивнуть, дабы не вызвать конфликт на пустом месте. — Так зачем ты захотел меня увидеть? Спрашиваю, пока этот большой начальник душевно меня обнимает. — Ярослава, вообще-то ты моя дочь, и я тебя давно не видел. Отец приобнял меня за плечи, мягко направляя за собой в сторону его кресла. — Присаживайся. — с ухмылкой сказал он, видя, как в моих глазах загорелся огонь. Чуть ли не с судорогой в ногах медленно усаживаюсь за кресло, наблюдая в панорамном окне всю столицу. — Пап, ты же можешь меня устроить к себе, хотя бы помощником? Я пыталась говорить спокойно, не выдавая тот самый детский восторг. Но судя по тому, как он громко засмеялся, вряд ли мне удалось это выполнить так блистательно, как хотелось. Отсмеявшись, наконец, заявляет: — Я, конечно, рад, что ты так воодушевлена бизнесом, но чтобы стать хотя бы помощником, тебе нужно очень хорошо поработать. Первое время будешь разгребать бумажки, а потом посмотрим. Мне безумно хотелось возразить, сказать, что я способна на гораздо большее, чем разбор бумаг, но вовремя прикусила губу, чтобы не выглядеть, как капризный ребенок.       Мы еще долго разговаривали на разные темы, начиная с вопросов о моем переезде, заканчивая детскими воспоминаниями. И я бы и дальше разговаривала с отцом, забыв про все свои дела и проблемы, если бы случайно не заметила, что в тех самых панорамных окнах уже отражалась глубокая темень. Попрощавшись со своим будущим начальником, поспешила домой. Заприметив слева, около лифта, лестницу, решила, что лучше разомну ноги. Только я приготовилась к вечернему марафону, как услышала чьи-то шаги. Конечно, позволить себе нестись по лестнице, как оглашенная, при своих будущих коллегах (а может и подчиненных, кто знает.) просто не могла. Поэтому, притормозив, начала спокойно спускаться на встречу шагам.       Ахуеть.       Именно такая некрасивая, ужасная, нецензурная брань пронеслась в моей голове, потому что увидеть здесь Екатерину я не то, что не ожидала, я даже не мечтала об этом. — Прошу прощения, но мне кажется, что мы с вами знакомы. — говорю, схватив её за локоть. Она поднимает на меня свои прекрасные глаза. Спустя секунду брови девушки приподнимаются и буквально тут же сдвигаются к переносице. — Мило хмуришься — отмечаю я, пока она всё ещё пристально меня осматривает. — Нам не о чём разговаривать— раздражительно произносит, не обращая внимание на столь шикарный комплимент. Кидает взгляд на мою, крепко держащую её локоть, кисть. — А по-моему, ты в тот раз сбежала, даже не оставив свой номер. Пришлось подойти к ней ближе и повернуть лицо девушки на себя, дабы Екатерина смотрела прямо на меня, а не на мои руки. — Что с твоим лицом? — спросила моя таинственная незнакомка, аккуратно дотронувшись до щеки, на которой красовался синяк. Я даже слегка удивилась такой перемене настроения. Улыбнувшись этому странному порыву, кладу свою ладонь поверх её и чуть сжимаю. — Всё хорошо. Просто неудачно вписалась в стену. Я улыбнулась, пытаясь показать, что это вовсе не больно, но рефлекс сработал быстрее и моя губа больно защипала, от чего его я непроизвольно зашипела. — Целоваться больно? — на полном серьёзе спрашивает Катя. — Что? Пока мой, почти отказывающий, мозг старался обработать только что поступившую в него информацию, девушка грубо схватила меня за галстук и притянула к себе. — Сейчас проверим. — томно сказала она, накрывая свои губы моими.