Завоевать тебя любой ценой!

      Мы ехали в абсолютной тишине, вот только она вовсе не была давящей. Я открыто пялилась на прекрасный профиль девушки, которая уверенно вела свою, судя по всему, новую «Ауди». Да, машина безусловно была хороша, но даже при всей моей любви к автомобилям, Катя была, вне всяких сомнений, красивее. Даже не знаю, считается ли оскорбительным для человека, что его сравнивают с какой-то железякой? Впрочем, неважно. Главное, что сейчас мы едем к ней уж точно не для того, чтобы обсуждать машины, во всяком случае, я на это надеюсь.       Опускаю взгляд чуть ниже шеи и понимаю, что больше не в силах сдерживать свое желание рядом с этой женщиной. Вновь смотрю на эти манящие, накрашенные тёмно-красным, губы и замечаю, что мне начинают что-то говорить, а потому стараюсь резко «выкинуть» из головы те самые мысли, где Екатерина Алексеевна волшебным образом «превращается» в обычную девушку, молящую не останавливаться. Слегка встряхнув головой, обращаюсь к учительнице: — Что, прости?       Будто бы прочитав мои мысли, эта коварная женщина ухмыляется и на секунду отвлекшись от дороги, поворачивается ко мне, повторяя: — Говорю, надо бы купить вина, а то у меня совсем нечего выпить. — Катя лёгким и отточенным движением поворачивает руль, припарковываясь.       Наблюдать за ней в такие моменты — сплошное удовольствие. Этот сосредоточенный, но в то же время расслабленный взгляд заставляет меня ощутить то самое чувство внизу живота, которое сподвигает многих девушек на необдуманные поступки. Что ж, моего терпения остаётся всё меньше, а желание взять её практически в центре Москвы — всё больше. Нежно касаюсь подбородка девушки, а затем резко поворачиваю к себе, требовательно целуя. Мои последние здравые клетки окончательно меня покидают, как только чувствую язык Кати на своей шее. Слегка отстранившись, спокойными, неторопливыми движениями начинаю расстёгивать чужое пальто, пока нежные руки свободно блуждают по моей спине.       Звонок.       Сука! Такой момент прерывает чёртов телефон! Мы отстранились друг от друга, стараясь перевести дыхание.       Разозлившись, выхожу из машины, хлопнув дверцей. Дожидаясь её на улице, пока она наконец наговорится и мы отправимся в магазин.       Облокотившись о бетонную стену, скрещиваю руки на груди, наблюдая за тем, как она неспеша выходит из своей чёрной «Ауди». Подойдя ближе, Екатерина наклоняется к моему уху и томно шепчет: — Не психуй. Глядишь, что и перепадёт.       Затем отстраняется и, как ни в чём не бывало, заходит в супермаркет. — Вот же сучка. — ухмыляюсь, направляясь следом.       Что за ерунда? Я пошла практически следом за ней, но вот уже минут десять виляю по магазину и не могу её нигде отыскать. Или это она так оригинально свалила? Да нет, глупости. Вот надо было учить географию, глядишь, не потерялась бы сейчас среди стеллажей. А ведь у меня по ней всегда пять стояло… Незаслуженная оценка, получается. Так, ну о своём профессионализме в географии я подумаю как-нибудь потом, а пока, надо найти Катю.       Только собираюсь «врубать» свою великолепную интуицию, как вдруг на мою талию ложится рука, сопровождая это приятным, а что самое главное — знакомым голосом: — Только не говори мне, что ты успела здесь потеряться? Оборачиваюсь, выгибая бровь: — В каком смысле? Я вообще-то думала, что мы играем с тобой в «Hide and seek». — произношу это с английским акцентом, а затем продолжаю: — Кстати, ты проиграла.       Удивлённо на меня посмотрев, девушка всё же не произносит ни слова, видимо посчитав, что и так понятно, что она не согласна с этим мнением. — Ты должна была прятаться, я же во́да. А ты сама ко мне вышла. — поясняю. Миленько, но в то же время нахально улыбнувшись. — С чего это ты во́да? — Екатерина подходит к кассе, высматривая себе жвачку. — Потому что я предложила. — беру мятную жвачку и передаю в руки учительнице, продолжая: — Вот эту.

***

      Приехав к ней домой я уж точно не ожидала, что лифт решит сломаться именно сегодня и мне придется тащить пакет с алкоголем и едой вручную аж на шестнадцатый этаж! Жалуясь на то, что всё это эксплуатация детского труда и что, вообще, как я буду что-то делать, если у меня откажут руки после этих мешков?! Услышав в ответ что-то вроде: «ты же спортсменка» я подумала, что это был прямой вызов, а потому, как ненормальная стартанула вверх по лестнице, обгоняя всех и вся. Когда я всё же добежала до её квартиры, устало опустила пакеты на пол, а затем присела следом, пытаясь не умереть прямо здесь и сейчас. Блин, умереть в подъезде это ужасно стрёмно! Уж лучше где-нибудь на Мальдивах, лет так через восемьдесят. Хотя… с такими прокуренными лёгкими… остаётся лишь мечтать.       За всё это время Катя уже успела подойти и открыть железную дверь, не обращая никакого внимания на то, как безуспешно я пыталась встать с пола. Представив, как это выглядит со стороны, мне становится дико смешно, из-за чего попытки встать с пола стали практически невозможными. Нет, ну в почти семнадцать лет не встать с пола это, конечно, о чем-то говорит. Задыхаясь от смеха, я почувствовала как меня берут под руку и поднимают. Отсмеявшись, я вваливаюсь в чужую квартиру, первым делом садясь на мягкий кожаный стул в прихожей.       Зайдя следом за мной, учительница закрыла дверь, а затем посмотрев мне в глаза, спросила: — Слав, что это только что было? — увидев, как я снова начинаю расплываться в улыбке, мы обе начинаем громко смеяться.       Через некоторое время мы всё же успокаиваемся. — Фух… — вздыхает женщина. — Так смеяться нельзя.       Встаю со стула и беру пакеты, лежащие на полу. И уже на кухне заявляю: — Можно. Ещё как можно, если смешно.       Зайдя за мной следом, Катя сказала, что пойдет в душ, я же пока могу доставать учебник. На мой немой вопрос она ответила, что не шутила, когда говорила, что подтянет мои знания в алгебре.       Опешив от этой ситуации, я застыла с вином в одной руке и с пакетом в другой, пытаясь сообразить. Это она так пошутила, или я реально сюда ехала для того, чтобы разбирать какие-то логарифмы? Понадеявшись, что всё это просто не самая удачная шутка, нахожу на полках бокалы и разливаю туда, алого цвета, напиток. Может это такая стадия алкоголизма, но я не удержалась от того, чтобы не попробовать до того, как Екатерина выйдет из душа. Оценивающе посмотрев на бокалы с разным количеством спиртного, решаю, что стоит себе немного долить, чтобы всё выглядело красиво и, как сейчас модно говорить, эстетично. Ладно, это все мой перфекционизм. Или алкоголизм. Ещё не выяснила до конца.       Сняв всю лишнюю верхнюю одежду, остаюсь в одной рубашке, расстегивая пару верхних пуговиц. Ибо вино всегда действовало на меня так, что мне сразу же становилось жарко. Просидев так ещё пару минут, решаю, что надо бы закатать рукава, как вдруг из душа выходит эта симпатичная и что уж греха таить, очень сексуальная женщина. У меня буквально пропадает дар речи, ведь эти, слегка влажные, волосы ниспадали на стройные плечи, поверх которых был накинут лёгкий шелковый халатик, открывающий вид на длинные ноги.       Все мои девушки были хороши собой, это факт. Но никто и близко рядом с ней не стоял. — Так и будешь пялиться или, быть может, предложишь даме бокальчик вина? — кивок в сторону стола. — Ну разумеется. Как такой даме и не дать… бокальчик вина? — пошло ухмыляюсь я, протягивая ей то, что она так сильно хочет. После меня, конечно. Потому что она может сколько угодно это отрицать, но я же вижу, что я ей нравлюсь. Очень нравлюсь.       Сделав глоток, переводит взгляд на меня и спрашивает: — Так ты достала учебник?       Заглядываю в её ярко-зелёные глаза, которые, я уверена, не раз пленили многих парней, собственно, как и девушек. Пытаюсь понять, шутит ли она. Судя по всему, учительница явно устала ждать, поэтому прошла мимо меня в сторону зала, соблазнительно покачивая бедрами в этом коротеньком, блять, халате. Тяжело выдохнув, касаюсь переносицы, пытаясь сосредоточиться. Как только момент самонастроя заканчивается, уверенно прохожу в зал, садясь на мягкий диван. С интересом наблюдаю за тем, как Катя, поджав под себя ногу, что-то вычитывает в своём ежедневнике, слегка касаясь карандашом своих губ.       Всё же удостоив через некоторое время меня своим взглядом, меняет позу, закидывая ногу на ногу, резко превращаясь снова в ту неприступную, строгую предподавательницу. — Иди сюда, будем решать. Хмыкнув, отвечаю: — Вы не перестаёте меня удивлять, Екатерина Алексеевна. — И лучше иди сюда ты. — заверив, что на диване больше места и всяко удобнее, учительница пересаживается ко мне, придвигая кофейный столик.       Оказалось, что логарифмы это максимально простая тема всего лишь с парочкой формул. Поняв всё буквально за пару минут, отмечаю про себя, что моя миссия в «максимальной сосредоточенности» закончилась и я, наконец, могу просто насладиться красотой этой девушки. В то время, как мне пытались ещё что-то объяснить, я была сконцентрирована лишь на чувственных губах и на таких нежных руках, что прямо сейчас выводили какие-то формулы. Повернувшись ко мне лицом, она видимо догадалась, что нихрена я её не слушаю.       Щёлкнув пальцами перед моим лицом, Екатерина начинает мне выговаривать: — Ты меня хоть до этого слушала? У тебя два, между прочим, выходит! Ты хоть знаешь об этом? С каждым словом её голос становился всё громче, а моё желание всё сильнее.       Потому что как можно не хотеть красивую женщину, которая, вдобавок, на тебя орёт? Уж не знаю, что это у меня за фетиши такие, но сейчас это особо и не важно.       Важно лишь то, что я одним движением поднимаю Екатерину с места, вдавливая в ближайшую стену. Всё, что я сейчас хотела — это грубо взять эту, такую «неприступную» барышню. И я уверена, она хотела этого не меньше.       Она вновь начала на меня кричать, пытаясь высвободиться из моей хватки, но не тут-то было. — Да ты нимфо… — не успевает договорить женщина, как я затыкаю её одним поцелуем.       Мои руки сильно сдавливают её кисти, и я просто уверена, что чуть позже на них будут синяки, но сейчас меня это совсем не волновало. Я отстраняюсь, чтобы развязать пояс её халата, как вдруг получаю сильную пощечину. Погладив щеку, чувствую, как она начинает гореть от удара ладони. Перевожу взгляд на девушку, заглядывая ей в глаза и понимаю, что всё это завело меня так, что остановиться я уже не в силе.       Наверное моя лирическая пауза была слишком долгой, от чего Катя не выдерживает и первая меня притягивает к себе, зарываясь в мои короткие волосы, с силой сжимая их. Вновь целую её, без малейшего намёка на нежность. Не прерываясь ни на секунду, рывком развязываю её халатик, под которым, само собой, ничего нет. Мои губы лихорадочно касаются её шеи, ключиц, в то время, как руки беззастенчиво блуждали по соблазнительному телу, давно скинув с хрупких плечей ненужную ткань. Каждое прикосновение моих рук заставляют её прикрывать глаза, изо всех сил сдерживая стоны.       Взяв себя в руки, она довольно-таки сильно толкает меня назад, сказав что-то в духе: «так не пойдёт.»       Одним лёгким движением, пуговицы на моей рубашке с треском отлетают, без шанса на спасение. Тут же стягиваю несчастную ткань с плеч, откидывая её куда-то в сторону. Не успеваю заметить, как сама оказываюсь прижатой к стене; как мой любимый ремень звенит пряжкой; как мои брюки оказываются уже где угодно, но точно не на мне. Перехватываю инициативу и у стены вновь она. Прохожусь языком по её губам, заставляя приоткрыть рот, углубляя поцелуй. Резким движением поворачиваю девушку к себе спиной. Подхожу вплотную. Наши тела соприкасаются. Я чувствую, как бьются наши сердца.       Кладу ладонь на её талию, постепенно опуская её всё ниже, касаясь заветной точки.       С губ Екатерины срывается стон, в то время, как бёдра девушки подаются назад и мне достаточно всего лишь этого жеста, чтобы понять, чего она сейчас хочет. Немедля, грубо вхожу в неё. Удовлетворённо застонав, Катя начинает двигаться навстречу моим пальцам. Через пару минут мои грубые толчки становятся всё быстрее, а её стоны всё громче. Ни капли не смущаясь того, что нас могли бы услышать соседи, женщина громко вскрикнула и замерла, пытаясь полностью насладиться моментом.       Облокотившись на моё, заранее заботливо предоставленное плечо, она пыталась отдышаться. Сама перевожу дух, прижимаясь к ней ещё сильнее.       Простояв так еще пару минут, наконец отходим друг от друга. — В зале около стены? Неплохо. — усмехается Екатерина, пытаясь отыскать свой халат. — Скажи спасибо, что не в супермаркете на кассе. — ухмыляюсь я, надев только рубашку, точнее то, что от неё осталось.       Засмеявшись, девушка подходит ближе, заглядывая мне в глаза из-под своих пышных ресниц: — Да вы маньяк, Ярослава. — И это далеко не все мои положительные качества. — усмехаюсь прежде, чем успеваю увернуться от щелбана. — Так и быть, пойду сделаю тебе кофе, заслужила. — насмешливо говорит женщина, уходя на кухню.       А я стою и не могу понять: почему вообще остаюсь на какое-то там кофе? Предложи мне такое раньше, меня бы уже след простыл. Что происходит?       Что она со мной делает?