Завоевать тебя любой ценой!

      Вполуха слушая нытьё Димы про то, как он любит Настю, но как же она талантливо трахает ему мозг, я с присущем мне упорством продолжала ходить по чересчур быстро изматывающим меня магазинам, выбирая подарок для Екатерины. У нас не было никакой даты или чего-то подобного, мне просто захотелось сделать ей приятный сюрприз. Эта девушка, как ни странно, единственная делала меня счастливой, не делая при этом абсолютно ничего. Просто зная, что Катя живёт со мной на одной Земле, дышит одним воздухом, всё это заставляло моё сердце сбиваться с привычного ритма, ощущая, как по всему телу разливается приятное тепло от осознания, что это все наяву. — Мда. Я стала слишком сентиментальной, кошмар. — недовольно цокнув языков, произношу эту фразу вслух, совсем забыв, что уже час делаю вид, что слушаю свою любимую долговязую тряпку. — Что? — Парень резко замолкает и поворачивается всем корпусом ко мне, — ты меня вообще слушала? — Всплеснув руками, он зло сдвигает брови к переносице, обиженно поджимая губы. — Димон, в этом вся и проблема. Ты вон как твоя дешёвая футболка с надписью «лошара» — показав кавычки, продолжаю: — Тоже ткань, тряпка, понимаешь? — Усмехнувшись, вновь забиваю на товарища, захожу в очередной магазин, стараясь найти хоть что-то оригинальное и стоящее.       Видимо Дмитрий наконец разозлился и вспомнил, что не бесхребетный парень в странной футболке, потому как буквально через мгновение меня грубо хватают за локоть и рывком разворачивают к себе.       Всё также удерживая, он, не обращая внимание на мою приподнятую в недовольстве бровь и подозрительные взгляды прохожих, начинает свою триаду: — А ты не охренела? Во-первых, там написано «Like», во-вторых, ты что, думаешь я орать и злиться не умею? — С каждым словом его голос становился всё громче, а пальцы всё сильнее сдавливали мою руку. — Успокоился! Не нужно меня раздражать, ты тоже знаешь, на что я способна, мальчик. — Ядовито высказав своё мнение, резко выдергиваю свой локоть из «медвежьей» хватки, не забыв толкнуть парня в грудь.       Слегка пошатнувшись, Дима, однако, не меняя положения, продолжает на меня смотреть и, не меняя тембра голоса, продолжает выливать свой скудный запас слов на меня: — Ты уже реально заебала меня. Всё время от тебя выслушиваю, чтобы что, меня тряпкой назвали? Пошла ты!       Неопределённо махнув куда-то в сторону рукой, парень разворачивается на сто восемьдесят, видимо, с целью покинуть торговый центр. Понимая, что перегнула, нагоняю его уже возле лестницы, ведущей на первый этаж, останавливаю рукой, что была небрежно брошена ему на плечо.       Дмитрий, конечно, остановился, но, как и присуще всем обиженным мальчикам, даже не посмотрел в мою сторону, продолжая стоять как изваяние, напротив магазина с женским нижним бельем, наверное желая услышать в свой адрес тысячу извинений, ведь его чуткое мужское эго не смогло справиться с таким ударом по самолюбию. — Я, конечно, слегка перегнула, но в этом и смысл, братишка, начни себя вести как настоящий мужик. Покажи уже Насте, что с тобой так нельзя, вот и всё. — Похлопав товарища по спине, вместе с ним поворачиваюсь в сторону магазина с бельем, уже прикидывая, какой подарок я всё-таки искала для Кати.

***

      Уже подъезжая к школе на своём черном «звере», услышала, как в кармане джинс зазвонил телефон, просто оглушая меня новым звонком. — Да, Кать, слушаю. Если что, я за рулём, — предупреждаю я, зажимая телефон между плечом и ухом. И, прежде, чем урод на белой «шкоде» наконец-таки перестроится, а Катя что-то скажет, продолжаю свой монолог — Ещё напомни мне, пожалуйста, поменять фонк на рингтоне на что-нибудь более миленькое — усмехаюсь в трубку, слыша, как девушка фыркает на мою реплику. — Обязательно. Леманн, ты в курсе, что у тебя уже как двадцать минут идёт английский язык?       Я слышала лишь тон её голоса, но была уверена, что она улыбается и от этого сама не могла сдержать улыбку. Именно поэтому смею предположить, что выглядела как самый странный человек, паркующий машину в бездвадцати девять возле школы, улыбаясь во все свои «тридцать два» зная, что впереди ещё семь уроков и наказание за опоздание на английский. — Yes of course, my girl. — шепчу куда-то в микрофон моего смартфона, уже поднимаясь по лестнице.       Ничего мне не ответив, сбрасывает звонок. Уже готовясь рвать и метать, мне приходит сообщение.       «Я в двести седьмом, жду вас, Леманн, будем разговаривать насчёт ваших постоянных опозданий». — Прочитав, что данное письмецо от «Катя.класс.рук», уголочек губы без моего на то ведома поднимается вверх в предвкушении чего-то интересного.       Поднимаюсь по потрёпанной лестнице, собирая всю потрескавшуюся краску от перил на ладоне. Заприметив открытую дверь в учительской, через которую мне нужно было проскочить, приостанавливаюсь, осматривая территорию. Повертев своей длинной тушкой, отмечаю, что никого в поле моей видимости нет и спокойно прохожу это препятствие. — За ловкость, внимание и фартовость ставим Славочке пять. — тихо шепчу я, уже приближаясь к нужному кабинету.       Мысленно аплодируя себе такой классной, открываю дверь без стука. Екатерина Алексеевна сидела за первой партой, её белоснежная блузка была растегнута ровно на одну пуговицу, но и этого хватило мне, чтобы увидеть хотя бы немного такой нежной, слегка смуглой кожи. Нагло что-то черка́я красной ручкой в тетради ученика, Катя небрежно поправляет упавшую прядь длинных волос на лицо, закидывая ногу на ногу, казалось бы вообще не замечая, что я зашла в этот кабинет, но то, как она, всего лишь на секунду, закусила губу, пряча улыбку за работой, не оставило мне сомнений, что мою персону, само собой, заметили. — Как-то вы много работаете, Екатерина Алексеевна, так молоды, а уже гробите свое здоровье на этих неблагодарных детей! — эмоционально и вполне себе приторно ласково воскликаю я, наигранно прижимая руки к сердцу. — Ну что вы, Славочка, я же всех вас — сделав театральную паузу, она, отзеркалив мой тон и оскалившись в ухмылке, добавила — люблю. — Вы у нас такая милая. Как же нам с вами повезло, конечно. — Иронично прищурившись, сажусь на соседний стул, беспардонно забирая тетрадку из чужих рук. — Будете много язвить, Ярослава, будете отвечать мне каждый урок по всем теоремам, что мы прошли. — Хищно оскалившись, тем не менее нежно берет меня за подбородок, притягивая к себе. — Как скажете, — резко, но аккуратно прижимаю девушку к себе за шею, шепчу ей на ухо — Екатерина Алексеевна. — Слава… — Шумно выходнув, хватает меня за руку, крепко сжимая её.       Прозвенел звонок на перемену и уже через мгновение за дверью начал твориться настоящий хаос из пятиклассников и остальных, кто уже был в старшей школе, но всё ещё не прогуливал, а потому создавал такую шумную атмосферу. — У тебя окно сейчас будет, да? — Спрашиваю, отстраняясь, боясь, что кто-то может зайти. — У меня да, а вот у тебя урок, — встав со стула, направляется в сторону двери, откуда уже кто-то из мальчиков выяснял кто же из них всё-таки нравится Маше из шестого «Г», — литература, вроде бы. — Даа? А что же ты закрываешь эту дверь на замок, а не открываешь? — По-кошачьи подкравшись, обнимаю девушку со спины, сцепляя руки в замок на её талии.       Повернувшись ко мне лицом, она, не отрывая взгляда от моих губ, проводит по ним большим пальцем. Чувствуя, как учащенно дышит Катя, сама не обращаю внимания на то, что мое сердце сейчас, судя по всему, бежит какой-то марафон.       Притягиваю девушку к себе за талию, накрывая чужие губы своими. Слегка отстранившись, смотрю в этот нетерпеливый взгляд и провожу языком по её верхней губе, пристально следя за реакцией. Чуть приоткрыв рот, мой язык проникает глубже, от чего глухой стон проносится по всему кабинету, тихим эхом отскакивая от стен.       Испугавшись, что нас кто-то может услышать, отстраняется: — Нет, мы не будем делать ничего такого в школе, когда полно народу!       Приподнимаю бровь в надежде услышать, что это глупая шутка, но тут же решаю прибегнуть к другой тактике. — А если так? — Вновь прижимаю девушку к себе, начиная покрывать всю, свободную от одежды, шею поцелями. — Ладно, будем. — Запрокинув голову назад, она зарывается пальцами в мои волосы.       Победно ухмыльнувшись, одним движением убираю со стола всё лишнее, не заботясь о том, насколько громко это было и слышала ли нас старушка, ведущая русский язык снизу. Присев на край стола, Екатерина поправила задравшуюся юбку-карандаш и с вызовом посмотрела на меня.       Не могу себя больше сдерживать, а потому первая её целую, одновременно с этим задираю эту узкую юбку как можно выше. Судорожный вздох заставил меня сжать её бедра и рывком стянуть колготки, оставляя на них стрелки и затяжки, просто зверея от пьянящего чувства, которое я испытывала только с ней.       Наглым образом протиснув своё колено между её ног, нависаю над ней, опираясь руками об парту по обе стороны от нее. Заранее закрываю девушке рот ладонью, и, отодвинув насквозь промокшую ткань белья, тут же вхожу в неё. Видимо изо всех сил сдерживая стоны, с каждым последующим толчком она лишь сильнее сжимала зубами ребро моей ладони. Получая от этого странное удовольствие, похожее больше на мазохизм, ускоряю темп, входя всё грубее. Катя, вся такая сосредоточенная на моих движениях, извиваясь и прижимаясь ко мне всё больше и больше, резко останавливается, громко вскрикнув, вдруг вздрагивает, словно по телу только что прошел разряд тока и устало опускает голову на моё плечо. Тяжело дыша, чуть позже отхожу и сажусь на ближайший стул, рассматривая руку, на которой красовался след от зубов. — Как же мне хорошо с тобой. — Говорю я, когда она садится ко мне на колени в перекошеной блузке и без юбки. — А ещё ты очень красивая, когда не стерва, — делаю вид, что задумалась, — хотя нет, всегда красивая, а то стерва то ты тоже всегда. — Беззлобно усмехаясь, уворчачиваюсь от шутливого подзатыльника. — Ты сейчас договоришься. — Угрожает она мне с улыбкой, обвивая шею руками. — А еще это безумие. Заниматься сексом в кабинете средь бела дня это сильно. Как ты меня только уломала? — В притворстве удивлённо приподнимает брови. — Это кто ещё кого уламывал. — ёрничаю я, получая невесомый шелбан по лбу. — Мне так хорошо с тобой, ты не представляешь. — Говорит мне куда-то в шею, сильнее прижимаясь ко мне. — Вообще-то представляю, — надменно приподнимаю подбородок, не переставая улыбаться, — а вот ты не представляешь какой у меня сейчас будет жаркий секс с бабкой по русскому, правда в одностороннем порядке и без согласия, честно говоря. А то на литературе меня не было, а на русский то придется идти.

***

      Выискивая что-то в своём холодильнике, я вновь прокручивала в голове то, что снова опаздываю в школу. В этот раз на физику. Закрывая дверцу, не забыв взять оттуда свой любимый йогурт, размышляю над тем, что Николь, скорее всего, не знает про мои отношения с Катей, ведь продолжает свои странные игры от которых мне, к слову, ни горячо, ни холодно. Это значит, что Екатерина почему-то не захотела с ней этим делиться, хотя они, если у меня нет старческого маразма, подруги. — Ну и почему? — произношу вслух, задёргивая на кухне штору. Заприметив пачку сигарет на микроволновке, резво её хватаю, тут же вытаскивая несколько штук. В поисках своей любимой зажигалки с портретом Сергея Бодрова*, быстро прохожусь по всему дому, залезая в каждый ящик, что находился в квартире. — Может это знак, пора переставать курить и вставать на лыжи? — Усмехаюсь я, продолжая поиски, но уже шарясь по своим курткам. — Ура! — Найдя нужный мне предмет в кожанке, не задумываюсь над тем, что там забыла моя зажигалка в январе, притворно вздыхаю, поднося огонь к краю сигареты, — вот видит Бог, хотела бросить я эту никотиновую зависимость, но оно вон как.       Затягиваясь сигаретой прям в зале, быстренько покидаю место преступления, надеясь, что за это время комната не успеет провонять сигаретным дымом.       Докурив на кухне ещё несколько штук, резко вспоминаю, что через двадцать минут уже начнется урок, а мне ещё ехать по пробкам. Не размениваясь на ненужные вещи, довольно-таки шустро одеваюсь и в таком же зажигательном темпе покидаю квартиру, на удивление, даже не забыв рюкзак, как это бывает обычно.       Приехав за каких-то пятнадцать минут, выхожу из машины, закуривую на ходу, одновременно с этим ставлю машину на сигналку. Повсюду сновали люди. Множество младшеклассников, идущих с мамами и папами, что-то задорно рассказывающих своим родителям. И это в восемь утра! «Назвать бы их больными ублюдками, да дети же. Поэтому просто конченые.» Улыбаясь своим мыслям, замечаю подростков, которые, к слову, шли уже далеко не с таким энтузиазмом и… директора.       Тут же выкинув сигарету куда-то в снег, здороваюсь с мамой Насти, очень надеясь, что у нее всё-таки близорукость, а не дальнозоркость.       На улице была исконно русская погода. Снег, холод и, конечно же, ветер, что сносил несчастных детей с ног. Они наверно поэтому с родителями и ходят, чтобы их просто не снесло ветром или их маленькие тушки потом не нашли весной, когда снег растает.       Заходя в тёплое помещение, с удовольствием начинаю дышать на свои красные от холода руки, пытаясь согреться. Шум увеличился в разы и, чтобы не мучить свои ушные раковины этими ультразвуками мальцов с меняющимися голосами, пробегаю мимо уборщицы без переобувки, воспользовавшись тем, как она отчитывает какого-то ребёнка за то, что тот пришёл без сменки.       Увидев на третьем этаже одноклассников, пытающихся хоть что-то выучить, сидя на подоконнике, здороваюсь со всеми, подключаясь к ребятам. — А что за суета? Наконец таки пишем петицию, чтобы Николь Юрьевну уволили? — Усмехаюсь, присаживаясь на подоконник к Насте.       Рассмеявшись, ребята наперебой начинают рассказывать о каком-то зачёте по физике.       Забив на это, начинаю терроризировать вопросами Анастасию, которая, видимо, пыталась что-то выучить, судорожно повторяя одну и ту же формулу. — Где твой молодой человек? — Не без издёвки в голосе спросила я, кладя подбородок на плечо девушки. — Бля, мне пизда, я нихуя не учил. — Восклицает Шевченко Егор, картинно хватаясь за голову.       Повернув голову, решаю помочь парню: — Не переживай, я тоже ничего не учила. Зато какое у нас преимущество есть! — Поднимаю вверх указательный палец.       Всерьёз мне поверив, искренне интересуется. — Ну как какое. Вот тебе шестнадцать есть? Есть! Знаешь сколько желающих на бирже труда, чтобы мы батрачили в каких-нибудь Макдональдсах? — Увидев разочарованное лицо парня, не могу сдержать громкий смех. — Да пошла ты, Слав! — обиженно произносит Егор, вновь беря в руки учебник.       Теперь уже не выдержал весь класс. Начав громко смеяться, никто не заметил, как пришла Николь Юрьевна и открыла кабинет, не забыв испортить нам настроение. — Чего смеемся, ребята? Забыли про зачёт? Я вам напомню. — Гаденько улыбнувшись, пропускает всех в кабинет, заходя следом за нами.       В двести десятом воцарилась абсолютная тишина, за исключением некоторых, которые тихо материли одноклассников за то, что не успели сесть за последние парты.       Благо, мы с Анастасией успели кинуть портфели на последние парты и теперь не переживали по этому поводу. Хотя какая разница где сидеть? Всё равно нас будут выгонять и слушать по пять человек. — Дима дома остался, сказал, что лучше потом с ней лично переговорит и ответит. Сестра всё-таки. — Тихо говорит Настя, доставая из кармана толстовки какую-то шпаргалку. — Вот сученыш с привелегиями. — Также тихо выговориваю своё недовольство подруге, отмечая, что за окном всё ещё темно. — Настроение дерьмо. — Продолжаю я, уже заинтересовавшись стройными ногами Николь в капроновых колготках.       Согласившись со мной, Кирсанова вновь принимает попытки что-то выучить со своей шпорой. Я же, не отрываясь от объекта, перевожу взгляд чуть повыше, на чёрную блузку с неплохим таким вырезом. С последней парты, конечно, обзор не очень, но ничего, мы сейчас это исправим.       На вопрос кто будет в первой пятерке, смело поднимаю руку и иду тянуть билет. — Отлично, вы впятером идёте ко мне, а остальных, попрошу, на выход. — Говорит Николь Юрьевна, указывая аккуратным маникюром на дверь.       Пока другие, переговариваясь о чем-то, покидали кабинет, я, Егор, Никита, Маша и Даша встали возле стола с множеством бумажек, ожидая экзекуцию…ой, то есть, когда начнём тянуть билеты.       Скрестив руки на груди, Николь сказала вытянуть нам былеты по одному и сказать ей номер.       Само собой, я ничего не учила и понятия не имею о чём там будет речь, но лучше ответить первым и пойти домой, чем просто так просидеть кучу часов. А так, глядишь, за смелость и отвагу хоть троечку мне по этой физике «нарисуют». — Давайте, Ярослава, тяните уже билет. — Нетерпеливо бросает Николь Юрьевна. — Хорошо. Вышел немец из тумана, — начинаю по очереди считать порезанные листочки, — вынул ножик из кармана, буду резать, — замечаю недовольный взгляд учительницы, однако всё же продолжаю считать, — буду бить, всё равно тебе водить. — Этот! — указываю на центральный билет из двадцати лежащих.       Посмотрев мне прямо в глаза, Николь, не говоря мне ни слова, переворачивает лист и говорит: — Десятый билет. Повезло. У тебя пятнадцать минут, иди готовься. Так, Макарова, тяни быстрее, время не резиновое. — Начинает насиловать мозг теперь уже Маше, а я сажусь за последнюю парту, попутно читая вопросы в билете. — Работа и мощность в цепи постоянного тока. Понятие об ЭДС источника тока. Закон Ома для полной цепи. Лабораторная работа «Измерение коэффициента трения скольжения». — шепчу я, уже покрываясь холодным потом.       Чего нахер?!       Ничего умнее в моей голове после прочтения не появилось. — Это точно повезло? Тут пока тянет на: «тебе конец, можешь даже не пытаться». — Громко восклицаю на весть кабинет. — Ярослава, сейчас мое терпение закончится и вы будете мне рассказывать все давадцать билетов. Так что да, повезло! — Потирая виски, продолжает зло посматривать на Никиту, что никак не мог выбрать билет.       Решив, что учительница вообще не в настроении, прихожу к выводу, что пока эти идиоты боятся тянуть билет, у меня есть возможность хоть что-то списать, ведь она не смотрит.       Как я и думала, пока они все тянули билеты, я успела хоть что-то списать и уже почти уверенно шла к столу Николь Юрьевны, всё время проговаривая: — Электрический ток снабжает нас энергией. Она возникает за счёт работы электрического поля по передвижению свободных зарядов в участок цепипроводнике. — Почти не подглядывая в листочек, сажусь напротив учительницы. — Давай. Жги. — Усмехается девушка, а взгляд, тем временем, падает на мои губы. Ни капли не стесняясь, медленно переводит его мне прямо в глаза. — Вам понравится, обещаю. — Отзеркаливаю усмешку и приступаю к заученному рассказу.       Мучили меня минут так тридцать, не меньше, но это всё не имеет значения, ведь у меня зачёт! — Да, сучка, как же я хороша! У кого зачёт по физике? У меня зачёт по физике. — Довольная, как кот, которому перепало что-то вкусненькое со стола на празднике, выхожу из кабинета пританцовывая, лицезрея недовольные и поникшие «мины» одноклассников. — Ну что? Валила? — Много спрашивала? — Трудно?       На меня тут же набросились с вопросами, как это всегда бывает на зачёте или экзамене. — Народ, это не так трудно, как кажется. И это, — на секунду остановившись, — списать возможно. Самое главное — не очкуйте.       Перехожу в другое крыло, где у нас были нечётные кабинеты, паралельно с этим набираю Кате у которой сегодня выходной и начинаю жаловаться на расположение кабинетов и злую Николь Юрьевну. — Слав, ну ты хоть сдала? — С интересом спрашивает девушка. — Конечно, я ведь у тебя такое сокровище. Как мне зачёт не поставить? — С моих губ слетает усмешка. — Точно, как я могла забыть. Ты скоро будешь? Стейки уже в процессе. — Судя по звуку из трубки, Катя включила воду в кране. — Заскочу быстро в магазин и у тебя. — Одной рукой надевая куртку, принимаюсь её застёгивать. — И что же ты купишь к стейкам? Дай угадаю! Книгу ЕГЭ по профильной математике?       Рассмеявшись, делаю серьезный голос. — Вот умеете вы испортить настроение, Екатерина. Ну какое ЕГЭ математика? ЕГЭ физика! Я, вообще-то, у вас непревзойденный физик с сегодняшнего дня. Вы не знали? — Таким же тоном продолжаю я, стараясь не рассмеяться в голос и не замёрзнуть от холода на улице. Постоянно меняя руку, кладу телефон то в правую, то в левую руку, стараясь хоть как-то согреть руки. — Ахахахах, Слав, ты теперь всё время будешь хвастаться своей тройкой по физике? — На другом конце трубки слышу громкий смех и доброе подтрунивание.       Наконец открываю дверь автомобиля, радуясь, что смогу согреться и включить любимую музыку. — Само собой! И я всё ещё не слышу оды радости, Екатерина Алексеевна. Вам ведь так со мной повезло!