Сделка с Дьяволом

Оказалось, что быть ребёнком второй раз не так уж весело, ведь на многие вещи уже смотришь совсем другими глазами. Лили было не интересно, когда родители Эвы водили её и Джулиана в парк развлечений и ей приходилось кататься на детских каруселях, изображая при этом радость. Она обходила стороной других детей, ведь о чем им было говорить? Ей было интересно только с Джулианом, который был умнее и серьезнее своих сверстников, любил читать научную фантастику и не навязывал своё общество, если видел, что девочке не хочется разговаривать. Когда ей исполнилось семь лет, Оливия и Дерек записали ее в школу, но и там она так и не смогла с кем-нибудь сблизиться. Ей было скучно среди первоклассников, которых интересовали только игрушки и мультики, поэтому Лили старалась держаться особняком, но иногда ей приходилось вливаться в какую-нибудь компанию ребят, чтобы не вызывать подозрения у окружающих. На уроках она старалась не выделяться, но даже при этом она умудрялась быть лучшей ученицей в классе, ведь все те темы, что они проходили на занятиях, она уже давным давно знала. Она на автомате отвечала учителям, в кратчайшие сроки справлялась с домашними заданиями и практически не слушала то, что обсуждалось на уроках. Оливия и Дерек гордились ей, хвалили за усидчивость и кроткий нрав, но вся соль была в том, что Лили до чёртиков не хватало хоть какого-нибудь движения. Ей казалось, что она застряла на одном месте, отрезанная от магического мира, и что зря теряет драгоценное время. Не было ни дня, чтобы девушка не вспомнила о Джеймсе, не говоря уже о Гарри. Скорбь тяжёлым камнем лежала на ее душе, и все, что ей оставалось делать — прокручивать в мыслях их школьные годы и те моменты, что были после выпуска из Хогвартса. Ей не хватало его так сильно, что по ночам она просыпалась от особо ярких снов с его участием, чувствуя зияющую дыру в груди. В такие моменты она утыкалась лицом в подушку и мысленно умирала от одиночества, в котором она осталась после его смерти. Мысли о Гарри были самыми тяжелыми, ведь она даже не знала, что с ним сейчас происходит. Магический мир был так далёк от неё, что она даже ни разу не слышала его имени из чужих уст. Лили успокаивала себя мыслью, что он сейчас живет вместе с Сириусом и что тот хоть частично восполняет ему потерю родительского внимания и заботы. Она буквально считала дни до того момента, когда отправится в Хогвартс и увидит своего сына. Представляла эту встречу перед сном, засыпая с грустной улыбкой и слезами. Шли годы, и девушка была все ближе к тому моменту, когда получит заветное письмо из Хогвартса. В этот раз она ждала его даже больше, чем в прошлой жизни, ведь это означало возвращение в тот мир, который принадлежал ей. Это сулило встречу со старыми знакомыми, которые даже не узнают ее, погружение в школьный режим Хогвартса, возвращение к магии и волшебной палочке. Магия, кстати говоря, проснулась в ней только ближе к девяти годам. Это было совсем не так, как в прошлой ее жизни, ведь в этот раз она почувствовала ее возвращение и была готова к неожиданным всплескам волшебства. Лили была предельно осторожной, но все же не упускала возможности что-нибудь наколдовать, зная, что Министерство не отслеживает тех, кто ещё не поступил в Хогвартс. К сожалению, пока это были лишь кратковременные вспышки, которые плохо подчинялись, к тому же у неё не было волшебной палочки, чтобы направлять магию. Но это уже радовало ее, ведь так она чувствовала свою принадлежность к магическому миру. Единственное, о чем она переживала — реакция новой семьи на ее магические способности. Лили не понаслышке знала, как магглы могут бояться магии, ведь таким примером была ее родная сестра и ее муж. Она от всей души желала, чтобы Оливия, Дерек и Джулиан хорошо приняли её дар, ведь ещё не хватало, чтобы они запретили ей поехать учиться в Хогвартс. Лили знала, что в таком случае просто сбежала бы от них, ведь Гарри был для неё важнее любой привязанности к этим людям. А привязанность, стоит заметить, была уже очень крепкой. Она полюбила их как родных, чувствуя угрызения совести за то, что пользуется их заботой и любовью, ведь она по сути не являлась им родной. Лили всего лишь заняла тело их погибшего ребёнка, изображая из себя Эванну Грин. Но даже несмотря на это, ей нравилось находиться именно здесь. Оливия поощряла ее любовь к чтению и позволяла брать свои книги, которые были слишком серьезными для десятилетнего ребёнка. Дерек учил ее водить машину за городом, а Джулиан, которому уже исполнилось восемнадцать лет, тайком от родителей катал ее на своём мотоцикле. Однажды они уехали так далеко, что Лили заметила, как просторы Хэмпшира остались позади, впуская их в знакомое графство Суррей. Именно здесь, в небольшом городке Литтл Уингинг, проживала ее родная сестра с мужем. Насколько Лили знала, у Петуньи тоже был сын примерно того же возраста, что и Гарри, но ей так и не довелось познакомиться с племянником. Да и девушка сомневалась, что тот вообще знал о её существовании, ведь Петунья была крайне чопорной и вычеркнула ее из своей жизни, когда Лили было всего восемнадцать лет. Иногда девушка задавалась вопросом: знала ли Петунья о том, что она умерла? Может, она до сих пор не знала об этом, продолжая старательно игнорировать ее существование, как когда-то игнорировала ее магические способности и рассказы о Хогвартсе. — Давай проедем чуть дальше, — попросила Лили Джулиана, пытаясь перекричать шум ветра в ушах. Парень кивнул ей и устремил свой мотоцикл дальше, пересекая улицу за улицей с такой скоростью, что девушка почти пропустила нужный указатель. Литтл Уингинг практически не изменился с тех пор, как она была здесь в последний раз с Джеймсом. В тот день Петунья познакомила их с Верноном Дурслем, но Джеймс, разумеется, испортил всю встречу насмешками. Стоит заметить, что Лили была согласна с его язвительными комментариями, ведь муж Петуньи, который тогда ещё был простым женихом, не отличался особым умом и с высокомерием отзывался о волшебниках, сравнивая их с жалкими фокусниками. В тот вечер они поругались с Петуньей, и она из-за этого сняла Лили с поста подружки невесты на их с Дурслем свадьбе. — Давай прогуляемся? — крикнула Лили Джулиану, когда они оказались на Тисовой улице, где, возможно, до сих пор жила ее сестра со своей семьей. Ей было любопытно посмотреть на неё издалека и впервые увидеть племянника. Джулиан заглушил мотор, и они пошли по краю проезжей части. Парень что-то рассказывал ей о моделях мотоциклов, а Лили практически не слушала его, ведь ее мысли были заняты совсем другим. Пусть у них с сестрой и были натянутые отношения, ей не терпелось посмотреть на неё хоть одним глазком. От волнения, а может, и от палящего летнего солнца у неё без конца потели ладони, и девушка то и дело вытирала их о джинсовые шорты. Вдруг ее внимание привлекли два мальчика, которые шли почти у самого дома Петуньи. Один из них был в два раза крупнее другого и постоянно подталкивал того плечом, что-то при этом громко рассказывая. Их голоса утопали в шуме газонокосилки, которой стригла траву пожилая женщина, вокруг которой вальяжно расхаживали коты. Но Лили лишь краем глаза заметила это, ведь всё её внимание было сосредоточено на мальчиках, будто какая-то невидимая сила притягивала её взгляд. Вдруг тот мальчик, что был крупнее, толкнул худенького мальчика, и он упал прямо на асфальт. Широкая, совсем не по его размерам, рубашка взметнулась при падении, открывая вид на щуплую спину, а острые коленки с силой проехались по асфальту. — Эва! — услышала она позади крик Джулиана, но сама девушка уже бежала вперёд, чтобы помочь мальчику. Она терпеть не могла таких задир, пусть её муж когда-то и был таким, и ей было не страшно, что парень покрупнее может и ей навалять в случае чего. Она подбежала к мальчикам со спины, чувствуя, как ее светло-русые кудри липнут к вспотевшему от бега и жары лбу. Лили отвела волосы назад, попутно вытирая ладонью влажный лоб, и резко затормозила, чувствуя, как сердце совершило опасный кульбит, а воздух из лёгких выбило так, будто она со всей силы упала на асфальт. Мальчик, тот, что был щуплым, сидел на асфальте, озадаченно рассматривая свои поцарапанные ладони и колени. Он поднял на неё взгляд изумрудно-зелёных глаз, и Лили едва не потеряла сознание от переизбытка эмоций. — Не может быть… — пораженно шепнула она, на автомате протягивая руку мальчику, который был маленькой копией Джеймса Поттера. Вот только глаза были не его. А её. — Спасибо, — тихо ответил мальчик, и Лили почувствовала, как в этот момент сзади подошёл Джулиан, волоча за собой мотоцикл. Другой мальчик, который был до безобразия похож на Вернона Дурсля, попятился к дому Петуньи, почувствовав угрозу в восемнадцатилетнем парне с железным конем. — Эй, парень, — сказал Джулиан, и Лили сморгнула пелену шока, чувствуя, как звуки вновь обретают четкость, — сильно ушибся? — Не сильно, за пару дней заживет, — отмахнулся мальчик, потупив взгляд вниз. — Пару дней? — Джулиан недовольно фыркнул и грозно зыркнул в сторону задиры, который уже скрылся за забором перед домом Дурслей. — Такое будет держаться не меньше недели! — Обычно все заживает за пару дней, — настаивал на своём мальчик, и Лили поняла, в чем был секрет столь быстрого заживления. У волшебников всегда так быстро затягивались небольшие раны, особенно у детей. На них заживает все быстро, как на собаках, и она не раз в этом убеждалась, что в этой жизни, что в прошлой. — Обычно? — не удержалась от вопроса Лили, подбирая с земли очки в круглой оправе. — Это твои? — Мои, спасибо, — он неуверенно протянул руку за своими очками, и на крошечный миг их пальцы соприкоснулись. Девушка почувствовала, как по коже побежали мурашки, и, судя по ответному взгляду мальчика, он тоже почувствовал это. — Как тебя зовут? — не отдавая себе отчёта о том, что говорит, спросила девушка, пытаясь впитать в себя каждую черточку детского личика, начиная от шрама, который зигзагом молнии выглядывал из-под растрёпанных волос, заканчивая острым подбородком. — Гарри, — он оглянулся на дом, и Лили, проследив за его взглядом, увидела в окне за занавесками недовольное лицо своей сестры. — Спасибо за помощь, но мне пора возвращаться домой. Домой. Это слово больно резануло слух, и её невольно передернуло от этого. Ее сын, а у девушки не было никаких сомнений в том, что это действительно был ее Гарри, жил в семье Дурслей? Но почему? Почему он не остался с кем-нибудь из знакомых? С Сириусом, например. Почему его отдали её сестре, которая на дух не переносила волшебство и самих Поттеров? За этими мыслями Лили даже не заметила, как Гарри надел очки и отправился в дом, опомнившись лишь тогда, когда протяжно скрипнула калитка забора. — Эй, ты что, запала на этого парнишку? — усмехнулся Джулиан, и Лили перевела на него озадаченный взгляд. — Что? — спросила она, вскинув в удивлении брови. — Ты так смотрела на него, будто хотела забрать с собой, — парень пожал плечами, и Лили поняла, что действительно выглядела странно. Для неё столь пристальное внимание, озадаченность и беспокойство были понятны, ведь она впервые за восемь, почти девять, лет увидела своего сына. — Не неси чепуху, — нахмурилась она, пытаясь вернуть непринужденный вид своему выражению лица. — Поехали лучше домой. — Ты же хотела погулять, — напомнил он ей, но Лили бросила на него такой хмурый взгляд, что у него отпало любое желание развивать эту тему. После этой встречи Лили окончательно ушла в свои беспокойные мысли, думая лишь о том, что её Гарри жив. Да, он носил обноски своего кузена, да, он почему-то жил в доме её сестры, но он был жив. Гарри был безумно похож на своего отца, и от этой мысли едва не останавливалось сердце. Она не представляла, как будет постоянно видеть его в Хогвартсе, сразу вспоминая покойного мужа. Их внешнее сходство было поразительным, но Лили успела подметить, что характером он был больше похож на неё саму, чем на взбалмошного отца. Джеймс никогда бы не позволил над собой издеваться, он скорее бы сам задирал всех, даже если противник был бы в два раза крупнее его самого. Знание того, что Гарри живет всего в двух часах езды от неё самой, совсем лишило ее спокойствия. Лили медленно сходила с ума от острого желания вызвать такси и поехать в Литл Уингинг, чтобы хоть краем глаза издалека присматривать за своим сыном. С каждым днём это желание росло все больше в ней, но её либо останавливали домашние дела, либо внутренний голос, который напоминал об обещании Люциферу, что она не станет искать встреч с Гарри. Время шло, и с сентября вновь началась учеба в школе. На следующий год её планировали отправить учиться в частную школу для девочек, но Лили знала, что этого не будет. Ее ждал старый добрый Хогвартс и Гарри, с которым она будет видеться каждый день с сентября по июнь включительно. Девушка отсчитывала каждый день до этого момента, не замечая, как летит время. Двадцатого октября ей исполнилось одиннадцать лет, и в честь этого Оливия и Дерек подарили ей гитару. Лили уже умела играть на ней, ведь когда-то ее этому научил родной отец. Она проводила свободное от уроков и домашних заданий время за гитарой, параллельно думая о том, как совсем скоро все изменится. В июне девяносто первого года, когда до получения письма из Хогвартса оставались считанные дни, Лили подумала о том, что надо бы подготовить Оливию, Дерека и Джулиана к тому, что она отличается от них. Ей было страшно показать им хоть что-то волшебное, но это было необходимо, чтобы они поверили ей, когда придёт письмо с приглашением обучаться в Хогвартсе. Специально для этого девушка составила целый план, исполнение которого оттягивала все дальше и дальше, ведь ей было страшно из-за их реакции. Вдруг они подумают, что она просто сумасшедшая? Но когда июль перевалил за середину, Лили поняла, что уже опасно оттягивать время. Она подобрала идеальный момент, когда все были в сборе на заднем дворе их дома, призвала все те крупицы магии, что были в ней, и начала представление. Оливия в этот момент как раз возилась с цветами в клумбах, пока Дерек и Джулиан разжигали огонь в мангале, чтобы пожарить мясо. Лили вызвалась помочь женщине, сообщив, что обработает те цветы, что как раз начали увядать. Она села на корточки, чувствуя, как от волнения и адреналина чуть подрагивают руки, но всё же решилась на следующий шаг. Девушка приложила кончики пальцев на увядшие стебли цветов, прикрыла глаза и направила всю энергию в руки, чувствуя, как под кожей забурлила магия. Стебли задрожали, и Лили открыла глаза, чтобы убедиться в том, что всё идёт по плану. — Эва! — изумленно воскликнул Джулиан, который успел заметить цветочные метаморфозы, ведь теперь вместо хиленьких пожелтевших стебельков перед ней были зеленые упругие стебли, из которых раскрывались разноцветные благоухающие бутоны. На оклик Джулиана обернулись и Дерек с Оливией, но если мужчина так и не понял изумления в голосе сына, то женщина уж точно поняла, в чем было дело. — Как ты это сделала? — осторожно спросила Оливия, не в силах даже сдвинуться с места из-за шока. — Они выросли прямо на моих глазах! — воскликнул Джулиан, не давая ей и доли секунды, чтобы ответить. — Клянусь, мам, они буквально расцвели от её прикосновения! — Эва? — Оливия переводила настороженный взгляд с одного ребёнка на другого, при этом успевая с опаской покоситься на клумбу. — Все так и было, — на выдохе сказала Лили, чувствуя, как сердце замирает от страха и радости одновременно. — Дорогая, но как так вышло? — изумлённо спросила женщина, со страхом поглядывая на цветы, будто в них была заложена взрывчатка. — Я не знаю, — Лили постаралась придать своему голосу как можно больше удивления, чтобы никто не догадался о том, что всё это было заранее спланировано до мелочей. Почему-то Лили рассчитывала на более бурную реакцию от них, но Оливия быстренько замяла дело, сказав, что недавно удобряла эти цветы и что они были не такие уж увядшие. Лили подозревала, что всё дело было в том, что женщина не хотела, чтобы девочка боялась того, что сделала. Она как будто была готова к тому, что её дочь окажется особенной, после того, как чудом воскресла из мёртвых в два года. Лили так и не поняла, было это хорошо или плохо, поэтому просто решила дождаться письма из Хогвартса. Девушка помнила, как это произошло в прошлый раз, поэтому была готова к тому, что ближе к концу июля обнаружит под дверью заветное письмо. Так как она и в этот раз была магглорожденной, из Хогвартса должны были прислать кого-нибудь из преподавателей, чтобы помочь попасть девочке в Косой переулок, обменять маггловские деньги на волшебные и купить все необходимое к школе. В прошлый раз ей со всем помогала разбираться Минерва Макгонагалл, и Лили со здоровым любопытством думала о том, кто за ней придёт в этот раз. В субботу утром Лили проснулась с волнительным предчувствием, и, зная себя, она была уверена, что сегодня произойдёт что-то знаковое. Она надеялась, что письмо придёт именно этим утром, поэтому практически всё время была на первом этаже, чтобы в случае чего первой увидеть сову с письмом. От волнения у неё всё валилось из рук, но она продолжала занимать себя хоть чем-нибудь, чтобы окончательно не сойти с ума. — Эва, можешь сходить в магазин? — крикнула ей из кухни Оливия, а Лили едва не разбила вазу, с которой в этот момент вытирала пыль. — У меня мука закончилась, а больше сходить некому. Сходить и правда было некому, ведь Дерек и Джулиан на весь день уехали в Лондон, чтобы решить вопросы с поступлением в университет, а у Оливии в этот момент что-то активно шкварчало на плите. Лили переоделась и взяла у женщины деньги, получив несколько наставлений о том, что не следует разговаривать с незнакомыми людьми и о том, что нужно аккуратно вести себя на дороге. Она вышла из дома, подставляя лицо под яркие лучи солнца, чувствуя, что волнение достигает максимальной отметки. Перед Лили открывалась пустая узкая улица, тянущаяся змейкой вниз, и она решила ускорить шаг, чтобы ненароком не пропустить долгожданное письмо. Но ее ждал другой сюрприз. Девушка замерла на месте, чувствуя, как сердце от страха ухнуло в пятки, а кончики пальцев вмиг стали ледяными, несмотря на июльскую жару. Взгляд словно намертво приковался к силуэту у соседского забора, на который спиной оперся мужчина. Он приспустил на нос чёрные солнцезащитные очки, когда заметил девушку, а на его губах расцвела усмешка. — Вот мы и снова встретились, дорогуша, — сказал Люцифер, сверкнув взглядом серых глаз, которые не предвещали ничего хорошего. Дьявол!