Сделка с Дьяволом

Лили сделала несколько осторожных шагов вперёд, чувствуя, как от волнения и страха под кожей прошёлся холодок. Она знала, что если Люцифер спустился (или все же поднялся?) на Землю из ада, то произошло что-то очень серьезное, а у них могла быть только одна общая проблема. Волдеморт. — Надеюсь, что это простой визит вежливости и ты хотел узнать о том, как мои дела, — Лили нервно усмехнулась, скрещивая на груди руки. — Здравствуй, Люцифер. — Конечно, — он закатил глаза и сделал пару шагов в ее сторону. — В аду, знаешь ли, стало скучно, и я решил навестить смертных на Земле. Он с интересом разглядывал девушку перед ним, пытаясь понять, что же изменилось в её душе за прошедшие годы. — Он вернулся, да? — с тоской в голосе спросила Лили, на что дьявол ответил ей лёгким кивком. — Дерьмо! — Как некрасиво ругаться такими бранными словами столь юной особе! За такое можно и в ад попасть! — он наигранно возмутился, на что Лили закатила глаза. — Мне тридцать один год, — язвительно напомнила ему девушка, и это выглядело крайне комично, если учесть, что она была в теле одиннадцатилетнего ребёнка. — Ладно, — он пожал плечами и кивнул в сторону дороги, приглашая пройтись. — Ладно, — вторила ему девушка, поравнявшись с ним. Ей было смешно от мысли, что она вот так запросто шла с самим дьяволом по маггловской улице субботним утром. Он — на вид простой, но довольно-таки брутальный мужчина лет тридцати с щетиной и в косухе, и она — милая одиннадцатилетняя девочка со светло-русыми пушистыми кудрями и большими наивно-невинными серо-голубыми глазами. Два противоречивых и лживых образа, за которыми скрывалось очень много тайн. — Как живётся в новом теле? — вежливо поинтересовался Люцифер, и Лили бросила на него недоумевающий взгляд. — Прекрасно, — фыркнула она, чувствуя, как от нетерпения начинает бурлить кровь. — Так что с ним? С Волдемортом, я имею в виду. — Вот так сразу к делу? — от его притворного возмущения девушке хотелось огреть дьявола чем-нибудь тяжёлым, ведь ей хотелось как можно скорее обсудить с ним то, зачем он пришёл, и вернуться домой, чтобы не проворонить письмо из Хогвартса. — Даже не поинтересуешься, как у меня дела? Не спросишь, что новенького в аду? — Котлы новые завезли? — съязвила девушка, бросив на него быстрый колкий взгляд. — А с тобой может быть весело, — одобрительно хмыкнул Люцифер. — Надо почаще тебя навещать. — Так что с Темным Лордом? — нетерпеливо напомнила ему Лили, думая о том, что для полного счастья ей не хватало только частых встреч с дьяволом. — Ах да. Том, — он усмехнулся, бросив на девушку лукавый взгляд, догадываясь, что она просто пытается побыстрее отделаться от него. — Насколько мне известно, он нашёл себе союзника, который пытается вернуть ему тело. — Очень вовремя, — Лили выразила вслух свои мысли, даже позабыв о том, что идёт сейчас по улице не с простым знакомым, а с покровителем ада. — Есть ещё информация? — К сожалению, я не имею полного доступа к его душе, — сказал Люцифер, тяжело вздохнув. — Мне остался лишь крохотный кусочек, из которого не выжмешь много информации. — Почему лишь «крохотный кусочек»? — удивилась Лили, бросив на него заинтересованный взгляд. — Потому что в нем осталась лишь одна восьмая часть души, — пояснил Люцифер с таким видом, будто разжёвывая ей банальные вещи вроде алфавита. — Да и то к ней есть только ограниченный доступ. — Почему? — вновь спросила девушка, чувствуя, что ей вовсе не так уж страшно и неловко разговаривать с ним. Всего на миг у неё в голове мелькнула мысль о том, что ей было даже приятно общаться с тем, перед кем не нужно было изображать кого-то другого. Люцифер видел насквозь ее душу, поэтому не было смысла притворяться маленькой невинной девочкой. — Это уже мои с Томом дела, дорогуша. — Но есть же ещё что-то, что мне нужно знать? — Том охотится за чем-то очень мощным, — доверительно сказал он ей, и Лили закатила глаза, подумав о том, что дьявол иногда ведёт себя слишком по-детски. — Некая субстанция, которая содержит в себе достаточно силы, чтобы вернуть ему оболочку. — И что это за субстанция такая? — Лили выжидающие вздёрнула бровь, чувствуя себя глупо из-за того, что ей приходилось вытаскивать из него клещами каждую деталь. — Понятия не имею, — Люцифер поджал тонкие губы и невозмутимо повёл правым плечом. — Я надеялся, что это выяснишь ты, Лилиан. — Лили, — напомнила она ему, сразу вспоминая то, как он постоянно забывал имя её сына в прошлую их встречу. — Точно, — он нахально подмигнул ей, а Лили возмущённо фыркнула. — Тогда на этом завершим нашу встречу, дорогая Лили. Я навещу тебя чуть позже. — Подожди! — воскликнула она чуть громче, чем следовало, из-за чего на них с любопытством покосилась женщина, которая в этот момент возилась с цветами перед своим домом. — Это разве всё? — уже тише добавила Лили, понимая, что она получила совсем крошечный мизер информации. — А что ещё? — Не хочешь мне сказать, что за союзник появился у Тёмного Лорда? — начала перечислять она, загибая пальцы на правой руке. — Что нибудь о крестражах? О том, как их уничтожить? Что делать, если я выясню, за какой субстанцией охотится Волдеморт? Она взмахнула этой же рукой, показывая ему оставшийся незагнутым большой палец. У неё было столько вопросов, что не хватило бы и двух рук, чтобы выделить на каждую тему хоть по одному пальцу. — Слишком много вопросов, на которые я не знаю ответы, — он растянул губы в извиняющейся улыбке, помахал рукой и исчез. Просто исчез, оставляя ее с новой информацией, которая вводила в заблуждение ещё больше. — Дьявол! — пробурчала себе под нос Лили, оглядевшись по сторонам. К счастью, никто и не заметил, что мужчина, а точнее, это исчадие ада, исчезло прямо посреди дороги. Девушка предполагала, что даже если кто-то бы и обратил на это внимание, самому Люциферу было бы все равно. Он казался ей слишком легкомысленным даже в таких серьёзных делах, как уничтожение крестражей. Из магазина Лили вернулась слишком задумчивой, позабыв даже о том, с каким рвением она ждала письмо из Хогвартса. Все её мысли были о разговоре с Люцифером, поэтому девушка даже не обратила внимание на то, с каким волнением её встретила Оливия. — Эва, присядь, пожалуйста, — сказала ей женщина, и Лили только тогда заметила изменения в настроении Оливии. Она аккуратно поставила муку на обеденный стол и села на стул, чувствуя, что сейчас речь пойдёт о чём-то серьезном. Может, она увидела их с Люцифером из окна? — Что такое? — осторожно спросила Лили, мысленно придумывая различные отмазки, если дело всё же было в дьяволе. За те девять лет, что она провела под крышей этого дома, девушка научилась врать настолько искусно, что порой сама верила в свою ложь. — Пока тебя не было, на твоё имя пришло письмо, — начала Оливия, а Лили почувствовала странную смесь облегчения и ужаса, ведь она всё же была рада, что дело было не в Люцифере, но в то же время ей было страшно говорить с ней о Хогвартсе. — Письмо? — переспросила девушка, чувствуя, как от волнения к её щекам прилила горячая кровь, и не оставалось ни капли сомнения, что она в этот момент густо покраснела. Оливия положила до боли знакомое письмо на стол вместо ответа, и Лили с жадностью вчитывалась в каждую строчку, написанную изумрудными чернилами. Она взяла его в руки, чувствуя кончиками пальцев шероховатую поверхность пергамента и выпуклость сургуча на обратной стороне конверта, на котором стояла печать. Лили бросила на женщину беглый вопросительный взгляд, после чего бережно открыла конверт и достала из него пергамент, который на ощупь был чуть мягче, чем сам конверт. Вот оно — долгожданное письмо, которым она грезила уже очень давно. Лили в этом не признавалась даже самой себе, но ей было страшно, что её вовсе не возьмут в Хогвартс, ведь письмо шло подозрительно долго. С каждым днём в ней всё больше росла неуверенность, а весточка пришла именно в тот момент, когда она была готова меньше всего, потому что мысли были заняты совсем другим. — Что там написано? — спросила Оливия, а в её голосе чётко звучала гремучая смесь из любопытства, страха и волнения. Лили перевела на неё озадаченный взгляд, и на мгновение в её голове мелькнула мысль о том, что ей даже не пришлось разыгрывать смятение. Конечно, Оливия не могла предположить, что замешательство девушки вызвано отнюдь не удивлением после прочтения содержимого письма, а судорожными попытками придумать хоть что-то стоящее для объяснения. Поэтому Лили вместо ответа положила на стол перед женщиной пергамент, исписанный с двух сторон изумрудными чернилами, чтобы она сама всё прочла. Ведь какие могут быть объяснения, если Лили, а точнее Эва, сама впервые узнала о школе Чародейства и Волшебства Хогвартс? — Это… — Оливия нахмурилась, пытаясь подобрать верное слово, чтобы описать всю вырисовывавшуюся ситуацию. — Это может быть правдой? — женщина запустила пятерню в светло-русые волосы, растрепав их. — Господи, моя дочь — волшебница? Лили замерла, понимая, что никакого ответа от одиннадцатилетней девочки Оливия и не ожидала, а её вопрос был направлен в пустоту. — Конечно, волшебница, — продолжила женщина, посмотрев на Лили с опаской и благоговением одновременно. — Это бы многое объяснило, правда? И ремиссию, и то, что ты в два года… Она не договорила, запнувшись на середине предложения, и Лили подозревала, что это было из-за того, что самой «Эве» ничего не говорили о случившемся девять лет назад. Девочке сказали лишь о том, что у неё в детстве была опухоль мозга, но врачи смогли «убрать» её. Конечно, им было невдомёк, что она прекрасно всё помнила, поэтому Лили поддерживала их ложь, чтобы не раскрыть свою. Ее стабильно раз в год возили в больницу на осмотр, но каждый раз их радовали тем, что девочка совершенно здорова. Ещё бы. — Что было в два года? — Лили постаралась придать своему лицу как можно более озадаченное выражение, чтобы не вызвать сомнения, а в глазах Оливии сверкнул страх разоблачения. — Ничего особенного, — уклончиво ответила женщина, а Лили едва не фыркнула от возмущения. «Ничего особенного, как же!» — подумала она, но не стала озвучивать свои мысли, сделав вид, что ее удовлетворил ответ Оливии. — Боже, я не могу поверить, — она нервно улыбнулась девочке, и Лили невольно скопировала это, не зная, как себя вести. В прошлый раз, когда она получила письмо из Хогвартса, всё было настолько естественно, что она не задумывалась над тем, как отреагируют ее родители. Возможно, разница была в том, что тогда ей было всего одиннадцать лет, а не тридцать один год, как сейчас. Тогда девушка ещё верила в добрую сказку о волшебстве, которую ей подарил Северус, но сейчас же Лили знала, сколько Тьмы скрывалось за тем Светом. Волшебный мир был настолько же ужасен, насколько прекрасен. Оливия в тот день так и не смогла прийти в норму, а её радостное возбуждение омрачалось лишь страхом перед неизвестностью. Лили изображала радость и покорно слушала все восклицания женщины, которая эмоционально выплескивала все свои мысли вслух. Девушка была уверена, что та наизусть выучила весь текст письма, как это когда-то давно сделала сама Лили. Вечером, когда приехали Дерек и Джулиан, девушку ждал второй этап представления под названием «Я уеду жить в Хогвартс!», и если бы не Оливия, которая взяла все объяснения на себя, ей было бы совсем не сладко. Но даже с такой помощью она еле дожила до десяти вечера, чувствуя непомерную усталость после насыщенного дня. Но это была приятная усталость, от которой на лице появлялась лёгкая полуулыбка, а веки опускались сами по себе, будто наливаясь свинцом. Лили была рада, что семейство Грин приняло новость с такой легкостью, ведь она очень переживала о том, что они будут негативно настроены. Теперь, когда рубеж с письмом был пройден, Лили оставалось лишь дождаться преподавателя, который помог бы ей попасть в Косой переулок и закупиться всем необходимым, пережить август и… И всё. Учеба в Хогвартсе маячила перед самым носом, поддразнивая её, и Лили не верила, что в самом деле дождалась этого момента. Совсем скоро она вновь почувствует себя по-настоящему живой, ведь будет находиться среди себе подобных. Рядом с ней будет Гарри, с которым она надеялась побыстрее завязать тёплые отношения, у неё будет новая волшебная палочка, будет свобода. Да, свобода будет ограниченной сводами правил школы, но у Лили был потрясающий учитель в лице Джеймса Поттера, который знал тысячу и один способ остаться незамеченным. Утром тридцать первого июля девушка проснулась задолго до трели будильника, ведь на сегодня был назначен поход в Косой переулок. Также сегодня праздновал свой одиннадцатый день рождения её Гарри, и предвкушение нового дня омрачалось лишь тем, что она не сможет провести его рядом с сыном. От этого душа ныла с такой силой, что хотелось плакать и рычать, но она старалась держать всё внутри себя. Лили остановилась напротив зеркала в своей комнате, вглядываясь в отражение, из которого на неё не мигая смотрели серо-голубые глаза. Они чуть блестели от подступающих слез, но девушка не позволила пролиться хоть одной из них, улыбаясь назло плохим мыслям. «Я сильная! Я не стану плакать из-за того, что не смогу провести этот день вместе с Гарри!» — мысленно твердила она себе, улыбаясь ещё шире. Ее взгляд скользнул вниз по отражению лица в зеркале, цепляясь за «дыру» в улыбке, ведь совсем недавно у неё выпал молочный зуб, а новый ещё не до конца вырос. Красные искусанные губы сомкнулись, из-за чего ямочки на щеках стали ещё глубже, а дефект улыбки не бросался в глаза. Глаза Лили ошарашенно округлились, когда мозг переварил информацию, и она вновь посмотрела на свои щёки, на которых и в самом деле виднелись ямочки. Ямочки! Девушка могла поспорить, что их ещё вчера не было, как и позавчера, и год назад, и пять. Их просто никогда не было у Эванны Грин, но были у самой Лили. Эта маленькая деталь ее родной внешности махом прогнала все плохие мысли, и девушка почувствовала, как улучшается её настроение. Она вновь широко улыбнулась своему отражению, только теперь эта улыбка была не назло самой себе. От неё веяло теплом и радостью, и даже отсутствие зуба не портило ее. Вдруг на весь дом раздалась трель дверного звонка, и Лили даже затаила дыхание от волнения. Она ещё раз оглядела себя в зеркале, проверяя, не помялась ли юбка нежно-голубого летнего платья, не выбились ли пряди волос из косичек. Убедившись, что все хорошо, Лили вышла из своей комнаты, и как раз в этот момент её позвала Оливия: — Эва, пора! — раздался голос женщины, после чего послышался щелчок дверного замка. Лили с лёгким топотом сбежала вниз по лестнице, чувствуя радостное предвкушение. Совсем скоро она окунётся в волшебный мир Косого переулка, и это окрыляющее чувство не испортит ни одна проблема. С этими мыслями она грациозно спрыгнула с последней ступеньки, повернула лицо к входной двери, которую Оливия уже раскрыла настежь, пропуская в дом фигуру в чёрной одежде. На фоне ослепительно-яркого солнечного света, который лучами озарял коридор через открытую дверь, этот силуэт казался слишком мрачным, почти траурным. Лили сделала несколько шагов вперёд, чтобы как можно лучше рассмотреть прибывшего из школы преподавателя, после чего замерла. Взгляд чёрных глаз впивался в светлый образ девочки, обдавая холодом и безразличием. Тонкие губы были неодобрительно сжаты, а чёрные волосы обрамляли болезненно бледное лицо со впалыми щекам. Лили прекрасно помнила каждую из этих деталей внешности, ведь они никуда не пропали за прошедшие годы. Она помнила этого человека ещё совсем ребёнком, который открыл для неё мир волшебства. Скулящая в душе ностальгия подняла свою голову, и Лили едва сдержала себя от того, чтобы не позвать человека по имени. А имя его было — Северус Снейп.