Сделка с Дьяволом

Платформа девять и три четверти встретила Лили неугомонным шумом, который исходил от прощающихся студентов и их родителей; всюду виднелись пестрые мантии, от которых девушка уже успела отвыкнуть, груженые тележки, клетки с ухающими совами. Все это навевало воспоминания, в которых она впервые оказалась перед Хогвартс-экспрессом, от которого исходили клубы дыма, заполняя всю платформу. Лили улыбнулась, чувствуя, как душа наполняется радостью, будто она действительно была одиннадцатилетней девочкой и видела это всё в первый раз. — Вот это да… — послышался восторженный голос рядом с ней, и девушка повернула голову в сторону, замечая Гарри, который продолжал осматривать платформу. — Невероятно, правда? — робко поинтересовалась Лили, а Гарри вздрогнул от неожиданности, ведь за осмотром платформы он совсем забыл, что рядом с ним кто-то стоял. — Да, — он легко улыбнулся, вглядываясь в лицо девушки. — У меня такое чувство, что я тебя где-то видел. Как тебя зовут? — Эванна Грин, — ответила Лили, почувствовав, что её дыхание напрочь сбилось от волнения, а ладони, которые крепко сжимали ручку тележки, снова вспотели. — Но все зовут меня Эва. И да, мы действительно виделись прошлым летом в Литтл Уингинге. Я ещё была со старшим братом и с мотоциклом. Гарри посмотрел на неё со смесью замешательства и удивления, а Лили хотелось провалиться сквозь землю от стыда, ведь она совсем не понимала, что несёт. — Да, кажется, помню, — наконец ответил он, растягивая губы в смущённой улыбке. — Я тогда упал, а ты подала мне руку. — Точно! — просияла Лили. — Кажется, ты тогда сказал, что тебя зовут Гарри? — А у тебя хорошая память! — подметил мальчик, толкая тележку к вагону, а девушка с усмешкой подумала о том, что имя своего единственного сына она не забыла бы даже после Обливиэйта. — Думаю, нам стоит поторопиться и найти свободные места. — Можно мне с тобой? — с надеждой спросила Лили, боясь того, что Гарри захочет поехать в одиночестве. — Просто я из семьи магглов, ещё никого не знаю. А ты вроде как… — Разумеется! — перебил её Гарри, понимая, к чему она ведёт. — Пошли, кажется, в том вагоне ещё есть свободные места! Лили поспешила за ним, чувствуя счастье, которое жаром растекалось по венам, окрыляя и подталкивая вперёд. Она так долго ждала этого момента, что теперь всё казалось волшебным сном, готовым оборваться в любой момент самым ужасным пробуждением. Девушка без сожалений оставляла за чертой платформы Дерека и Оливию, которые не стали проходить вместе с ней через барьер, и готова была пойти хоть на край света за этим удивительным мальчиком. Многие купе уже были заняты, когда они протискивались по узким коридорам вагонов, но всё же им удалось найти одно. Они сложили на полку свои вещи и устало плюхнулись на сидения, обмениваясь уставшими, но радостными взглядами. — Значит, ты умеешь играть на гитаре? — спросил ее Гарри, кивая головой в сторону громоздкого чехла с самим инструментом, который Лили бережно поставила в угол их купе. Она проследила за его взглядом и усмехнулась, вспоминая, как всего три часа назад отвоевывала у Оливии гитару, которую женщина настоятельно рекомендовала оставить дома. — Да, — ответила девушка, растягивая губы в улыбке, — и весьма недурно. А у тебя есть какие-нибудь увлечения? Гарри тут же сник, и Лили поняла, что допустила небольшую промашку. Она догадывалась, что Петунья, скорее всего, не поощряла никакие увлечения своего племянника, поэтому мальчик попросту не мог узнать, в чем он хорош. — У меня нет никаких талантов, — с грустной полуулыбкой ответил он. — Я был очень удивлён, когда узнал, что я волшебник. Думал, что это какая-то ошибка, ведь я — Гарри. Просто Гарри. Лили с глубокой тоской посмотрела на мальчика, чувствуя, как сердце уходит в пятки от того, насколько он чувствовал себя одиноким и покинутым. Это было видно по взгляду, который выражал печаль, по понурым плечам, на которых мешком болталась одежда. Девушка не могла не думать о том, каким бы был сейчас ее мальчик, если бы все эти годы она была бы рядом с ним, окружая его своей любовью и заботой. — Уверена, что ты себя недооцениваешь, Гарри, — сквозь ком в горле сказала она, заставив окаменевшие мышцы лица изобразить улыбку. В глазах мальчика мелькнуло удивление, и Лили знала, чем оно было вызвано. Девушка сомневалась в том, что за те девять лет, что он жил с Дурслями, Гарри услышал хоть несколько слов поддержки. Было странно, но она будто чувствовала на себе все его эмоции, считывала их по взмаху чёрных ресниц, по дёрнувшимся уголкам губ, по глубине зелёных глаз. Лили словно читала книгу, которая затягивала неповторимым сюжетом, заставляя сердце замирать в самые душещипательные моменты. И чуть позже она поняла, в чём была причина такой проницательности. Связь. Их связь, которая появилась из-за древнего заклинания Защиты, позволяла девушке заглядывать в его душу, которая была связана тонкой, но прочной невидимой нитью с её собственной душой. По этой самой нити передавались все его эмоции, и чем ближе она к нему была, тем яснее их чувствовала. Ее размышления на эту тему прервал звук отъезжающей в сторону двери купе, и, обернувшись, Лили увидела на его пороге младшего сына Артура и Молли Уизли. Всего на миг её затопила злость из-за того, что кто-то нарушил их с Гарри уединение, но в следующий момент она заставила себя откинуть эти мысли в сторону, думая о том, что её собственничество до добра не доведёт. — Все купе заняты, — с извиняющимся выражением лица сказал мальчик, оглядев обоих Поттеров поочерёдно. — Вы не против, если я подсяду к вам? А то мои братья мне житья не дадут с их приколами! — Конечно! — великодушно разрешил Гарри, а Лили плотнее сжала челюсти и заставила себя улыбнуться, надеясь, что эта самая улыбка не похожа на оскал. Парень закрыл за собой дверь купе, уместил с помощью ребят свои вещи на полку и плюхнулся рядом с Гарри. — Я, кстати, Рон, — представился мальчик, просияв небесно-голубыми глазами. — Рон Уизли. А вы? — Эва Грин, — с натянутой улыбкой отозвалась Лили. — Гарри Поттер, — следом за ней ответил черноволосый мальчик, и глаза Рона, которые ещё пару секунд назад по-доброму смотрели на них, едва не выкатились из орбит. — Тот самый? — он пораженно хлопнул ртом, будто пытаясь сказать что-то ещё, но спутанные мысли так и не обрели голос. — В каком это смысле «тот самый»? — удивлённо переспросила Лили, делая вид, что не знает, чем знаменит её сын. Но дело было в том, что она всё же знала об этом, так как его имя упоминалось в книге «Современная история магии», которую она приобрела в Косом переулке, когда покупала учебники к школе. Ей было любопытно, что происходило в волшебном мире, пока она была от него отрезана, поэтому с жадностью прочла её от корки до корки. И, разумеется, там говорилось о той ночи, которая разделила её существование на «до» и «после». Конечно, там не было никаких подробностей, которые она помнила, но в ней было сказано, что Гарри — единственный волшебник, который пережил Аваду Кедавру и в годовалом возрасте уничтожил одного из самых ужасающих волшебников за всю историю магического сообщества. — Ах да, ты ведь из семьи магглов, — опомнился Рон, оправдывая этим незнание девушки, ведь о великом Гарри Поттере слышали абсолютно все дети, которые родились в семьях волшебников. — О тебе ходят легенды, — сказал он, вновь поворачиваясь к ее сыну. — О тебе, о том, как уничтожил Сам-Знаешь-Кого, когда был совсем ребёнком, о шраме. Гарри смущенно отвёл взгляд, чувствуя себя неловко из-за того, что все были в курсе его единственной встречи с Волдемортом, о которой он сам ничего не помнил. Ему не нравилось, что каждый считал его героем, когда сам мальчик ощущал себя посредственным. — Кто такой «Сам-Знаешь-Кто»? — привлекла к себе внимание Лили. — Разве у него нет имени? Рон открыл было рот, чтобы ответить, но его перебил Гарри, который резко вскинул голову в сторону девушки и воззрился на неё с глубокой яростью. — Волдеморт! — сквозь плотно сжатые зубы ответил он, а Рон сдавленно охнул, услышав имя Тёмного Лорда. — И он не более, чем убийца! Он… он убил моих родителей… Лили на выдохе задержала дыхание, поражённая сквозившим в его словах отчаянием. Её щеки предательски полыхнули огнём, ведь одно дело знать, как все было, и совсем другое — слышать это от собственного сына. Видеть в нем ярость, которая хоть и была направлена на Тёмного Лорда, а не на неё. Чувствовать тупую боль в районе груди, вспоминая Джеймса. — Прости, я разозлился вовсе не на тебя! — тут же изменился в лице Гарри, приняв смену ее настроения на свой счёт. — Я… — Все хорошо, Гарри, — перебила его Лили, одарив понимающей улыбкой. — Я всего лишь сожалею о том, что ты так рано лишился своих родителей. Было видно, что Рон задумался над ее словами, посмотрев на Гарри совсем другими глазами. Изначально он считал его везунчиком, раз все знают о нем и вносят его имя в исторические книги, но теперь… теперь он понимал, что парень был не так уж и счастлив, ведь он остался в младенчестве круглой сиротой. Рон никогда не думал об этом аспекте события, которое произошло ночью тридцать первого октября девять лет назад. К счастью, они больше не возвращались к больной теме. Гарри с интересом расспрашивал Рона о волшебном мире, да и сама Лили тоже иногда задавала вопросы, чтобы поддерживать свою легенду о магглорожденной девочке. Ближе к часу дня к ним в купе заглянула пухленькая женщина с ямочкой на подбородке, которая развозила сладости в Хогвартс-экспрессе ещё со времён учебы Лили. Гарри купил всего понемногу, и девушка с усмешкой подумала о том, что с такими темпами семейный сейф Поттеров в Гринготтсе скоро опустеет. До самого конца поездки они так и просидели втроём, а дверь их купе открывалась лишь трижды: заходила та самая магглорожденная девочка с пышными волосами, которая искала жабу незнакомого мальчика, сын Малфоев, который до отвращения был похож на Люциуса и внешностью, и заносчивым характером. В третий раз опять зашла та девочка, задержавшись немного дольше, чем в первый раз. — Я была у машиниста, поговорила с ним, и он сказал, что мы прибудем в Хогсмид совсем скоро, — сказала она им, и Лили отметила, что на ней уже была школьная мантия. — Советую вам переодеться! — Спасибо за совет, — язвительно отозвался Рон, которому эта девочка не понравилась с первого взгляда. — Но мы сами разберёмся. — Кстати, вы уже читали наши учебники за первый курс? — девочку, казалось, вообще не беспокоило, что все трое были не особо рады её визитам, за которые она говорила слишком много и слишком надменно. — Лично я прочла все, надеюсь, этого хватит, чтобы учиться лучше всех. Троица переглянулась между собой, и Лили отметила, что на лицах Гарри и Рона появилось замешательство. Парни явно не открывали летом учебники и уж тем более не учили всё наизусть. Девушка же, в отличие от них, все же прочла многие интересные ей параграфы, но это скорее было из-за того, чтобы вспомнить атмосферу волшебства, а не чтобы уделать всех на уроках. — Кстати, меня зовут Гермиона Грейнджер, а вас? — продолжила девочка, гордо вскинув подбородок. Ребята поочерёдно представились, и, на удивление, глаза девочки округлились на имени Гарри. — Ты действительно Гарри Поттер? — взгляд девочки стал очень внимательным. — Можешь не сомневаться, я всё о тебе знаю. Я купила несколько книг, которых не было в списке, просто для дополнительного чтения, и твоё имя упоминается и в «Современной истории магии», и в «Развитии и упадке Темных искусств», и в «Величайших событиях волшебного мира в двадцатом веке». — Да? — только и вымолвил Гарри. Лили видела, что он был слишком ошеломлён тем, что девочка из семьи магглов столько про него прочитала. — Господи, неужели ты не знал? — удивилась Гермиона. — Если бы я была на твоём месте, я бы прочитала о себе все, что можно найти в книгах. Да, вы не знаете, на какой факультет попадете? Я уже кое-что разузнала, и хочется верить, что я буду в Гриффиндоре. Похоже, это лучший вариант. Я слышала, что сам Дамблдор когда-то учился на этом факультете. Кстати, думаю, что попасть в Когтевран тоже было бы неплохо. Ладно, я пойду, мне ещё нужно зайти в своё купе до прибытия. И с этими словами девочка ушла, оставив троицу в напряжённом молчании. — Не знаю, на какой факультет я попаду, но надеюсь, мы с ней будем на разных, — сказал Рон через несколько мгновений после того, как закрылась дверь купе. Гарри усмехнулся, соглашаясь с мальчиком, а Лили подумала о том, что ей будет всё равно, на каком факультете она будет учиться, главное, чтобы там был её сын. В Хогсмиде их встретил Хагрид, который был настоящим великаном по сравнению с мелкими одиннадцатилетками. Все будущие первокурсники смотрели на него разинув рот, и по толпе гуляли такие фразы, как «Вот это размерчик!» или «Сколько же в нем футов?». Поскальзываясь и спотыкаясь, они последовали за Хагридом по узкой дорожке, резко уходящей вниз. Все разговоры стихли, и они шли почти в полной тишине. — Еще несколько секунд, и вы увидите Хогвартс! — крикнул Хагрид, не оборачиваясь. — Так, осторожно! Все сюда! — О-о-о! — вырвался дружный восхищенный возглас, и Лили даже не заметила, как ее собственный счастливый вздох затерялся в общем гомоне. Они стояли на берегу большого Чёрного озера, а на другой его стороне, на вершине высокой скалы, стоял гигантский замок с башенками и бойницами, а его огромные окна отражали свет усыпавших небо звезд. Настоящее волшебство! Самое лучшее место во всем магическом мире!  — По четыре человека в одну лодку, не больше, — скомандовал Хагрид, указывая на целую флотилию маленьких лодочек, качающихся у берега. Лили, которая пыталась усмотреть и за Гарри, и за башнями Хогвартса (будто они куда-то могли деться), прошла к одной из лодок вместе с мальчиками, и замкнула их квартет Гермиона Грейнджер. — Да ладно? — тихо проскулил Рон, когда заметил её, но девочка была слишком занята тем, что рассказывала Гарри о Чёрном Озере, в котором водились русалки и даже огромный кальмар. — Все это я прочитала в «Истории Хогвартса»! — завершила она свой рассказ, мудрено выставив перед собой указательный палец, но Гарри, которому был посвящен детальный пересказ главы о Чёрном озере, завороженно смотрел перед собой и не обращал на её слова должного внимания. — У тебя хорошая память, — подметила Лили, чтобы девочка не сильно расстроилась из-за халатного отношения мальчиков. Ей даже понравилось, что в их компании была такая начитанная и умная девочка, которую действительно интересовал волшебный мир. Когда-то и Лили была такой, только вместо Гарри и Рона, которые откровенно скучали во время таких речей, её внимательно слушал Северус, изредка дополняя её пересказ новыми подробностями, о которых он узнавал от своей матери. Поэтому ей было жаль Гермиону, ведь она понимала стремление девочки быть лучшей среди тех, кто с младенчества рос в волшебном мире. В замок все заходили с большим воодушевлением, и это было заметно по приглушённым разговорам. Гермиона, поняв, что нашла благодарные свободные уши, сбивчиво рассказывала Лили о том, что ещё прочитала в «Истории Хогвартса». Девушка не возражала, но и особо не вникала в ее длинный монолог, думая лишь о том, как пройдёт распределение. Хагрид привёл их к профессору Макгонагалл, и Лили едва сдержала тяжёлый вздох, заметив, как женщина успела состариться за те годы, что они не виделись. Когда-то давно Лили была её любимой ученицей, и декан Гриффиндора даже назначила ее на седьмом курсе старостой школы, что было просто немыслимо для обычной девочки из семьи магглов. Теперь Лили с тоской думала о том, что ей вновь придётся заслуживать уважение этой сильной духом женщины, и всё это надо было не из-за места старосты, а для своего душевного спокойствия. Когда их завели в Большой Зал, всеобщий восторг достиг своей максимальной точки, стоило будущим первокурсникам увидеть зачарованный потолок с иллюзией бескрайнего чёрного неба, на котором пыльцой рассыпались звезды. Над этим самым потолком витали свечи, про которые ей тихо нашёптывала Гермиона. Далее их выстроили в одну шеренгу перед трёхногим табуретом, на котором возвышалась Распределяющая шляпа, и если бы Лили не знала, как именно будет проходить распределение на факультеты, то она бы сейчас волновалась вместе со всеми. Но её мысли были далеки от беспокойств «сверстников», ведь пока они думали о том, какое испытание их ждёт, девушка боялась попасть с Гарри на разные факультеты. По традиции, сначала Распределяющая шляпа затянула привычную песнь о четырёх факультетах, которыми славился Хогвартс. Как только она закончилась, весь зал единодушно зааплодировал, и от этого звука, который набатом звучал в голове Лили, становилось лишь всё беспокойней. — Значит, каждому из нас нужно будет всего лишь ее примерить? — послышался рядом с ней взбудораженный голос Рона. — Я убью этого вруна Фреда, ведь он мне заливал, что нам придется бороться с троллем! Лили бы фыркнула, если не чувствовала этого странного напряжения, которое будто парализовало ее. Она с безучастным видом наблюдала за тем, как профессор Макгонагалл начала вызывать к Шляпе первогодок, и с каждой фамилией её живот всё крепче стягивало тисками. — Гермиона Грейнджер, — громко объявила она, и Лили почувствовала, как страх опоясывает уже не только её желудок, но и всё тело, ведь следующей, судя по всему, предстояло пойти к Шляпе ей. — Гриффиндор! — после недолгого молчания воскликнула Распределяющая шляпа, а следом раздались аплодисменты, которые тесно сплетались с шумом в ее ушах. — Эванна Грин! — продолжила профессор Макгонагалл, когда счастливая Гермиона села за стол Гриффиндора. Девушка поймала ободряющий взгляд Гарри, который будто обещал, что всё будет как надо, и это придало ей сил. Она прошла на ватных ногах к табурету, повернулась лицом ко всему залу, замечая на себе сотни взглядов, и села на деревянную поверхность. На голову ей плюхнулась Шляпа, край которой закрывал даже глаза, и Лили крепко зажмурилась, ожидая вердикта. — Хм-м, — задумчиво протянула Шляпа, и девушка сжалась ещё сильнее, мысленно умоляя всё и всех, чтобы они с Гарри оказались на одном факультете. — Я вижу блестящий ум, желание быть первой во всём, безграничную храбрость… Вижу тьму, которая следует за тобой по пятам, Лили. Девушка едва не задохнулась от шока, когда Шляпа назвала её настоящим именем, и сильнее впилась ногтями в деревянную поверхность табурета. — Я в растерянности, честно говоря, — продолжила Шляпа. — Я вижу все четыре факультета, которые с радостью примут тебя, но не вижу в твоих мыслях ни единого выбора. Неужели ты сама не знаешь, куда хочешь попасть? «Без разницы, лишь бы Гарри был там же. Лишь бы Гарри был там же!» — на грани нервного срыва думала она, совершенно не беспокоясь о том, как долго Шляпа держит ее здесь. — Я вижу твою жертвенность. Вижу, что ты готова отдать жизнь за него, как однажды уже сделала, — задумчиво говорила Шляпа, будто размышляя вслух. — А значит… ГРИФФИНДОР! Громкий голос Шляпы раздался вместе с аплодисментами, и Лили пошла за гриффиндорский стол под прицелом множества взглядов. Она на автомате села на скамью рядом с Гермионой, которая вновь начала что-то увлечённо ей рассказывать о факультетах. Взгляд девушки был устремлён строго в затылок Гарри, который, она чувствовала, очень переживал. Наконец очередь дошла и до него, и Гарри неуверенно двинулся к табурету, сопровождаемый шёпотом, в котором ясно звучало его имя. Лили задержала дыхание и, казалось, не дышала все то время, что мальчик сидел со Шляпой на голове. Волнение достигло максимальной отметки, а всё ее тело превратилось в оголенный нерв, который реагировал на каждый звук. А Шляпа все задумчиво молчала, и девушка подумала о том, что выглядела точно так же всего несколько минут назад, сидя перед всеми. Лили до боли закусила нижнюю губу, чувствуя во рту металлический привкус крови, и в этот же момент Шляпа открыла свой зачарованный рот, чтобы объявить вердикт. — ГРИФФИНДОР! — воскликнула она на весь Большой Зал, и в тот же миг с её стола послышались бурные аплодисменты. Лили встала вместе со всеми, едва различая очертания студентов из-за подступивших слёз, которые после колоссального перенапряжения полились градом по ее щекам. Каждый хлопал и встречал Гарри на факультет Гриффиндор, а всё, что могла делать девушка — стоять на месте и заливаться слезами счастья. Гриффиндор! Неужели они и в с самом деле будут учиться на одном факультете, проводить вечера перед камином в общей гостиной Гриффиндора, сидеть на одних и тех же уроках? Лили едва не задыхалась от восторга, стыдливо вытирая мокрые щёки. Сквозь пелену слез виднелся силуэт Гарри, который всё ближе подходил к ней, а на его лице расцветала смущённая улыбка. Заметив покрасневшие глаза новой знакомой, мальчик с удивлением и жалостью посмотрел на неё. — Все хорошо, Эва? — обеспокоенно спросил он, не обращая внимания на то, как гриффиндорцы во главе с Фредом и Джорджем Уизли скандируют его имя. — Я просто счастлива быть здесь, — почти не соврала она, упустив несколько важных деталей. И ведь на самом деле она была очень рада вновь оказаться в Хогвартсе, в котором когда-то прошли её самые счастливые годы. У Лили кружило голову от перспективы их совместного обучения, но она даже представить себе не могла, что именно поджидает ребят впереди. Будущее казалось туманным и расплывчатым, но разве это имело хоть какое-нибудь значение, когда она была так счастлива в этот момент, сидя на скамье в Большом Зале Хогвартса рядом со своим сыном?