Сделка с Дьяволом

После праздничного пира, который прошёл в шумной и веселой атмосфере, староста факультета Гриффиндор повёл первокурсников в общую гостиную. Лили с замиранием сердца поднималась по знакомым ступеням, попутно разглядывая многочисленные портреты, а рядом с ней шли Гарри, Рон и Гермиона, которая не переставала цитировать «Историю Хогвартса». Когда они вошли в гостиную Гриффиндора, послышался дружный восхищенный вздох, а у Лили едва не навернулись слезы на глаза. Все это было похоже на чудесный сон, и девушка не желала просыпаться. Ей казалось, что она вовсе никогда не покидала стен Хогвартса, ведь все здесь осталось прежним: те же ковры на полу, те же портреты на стенах, те же лестницы в спальни. Даже обивка дивана была такой же, как в ее школьные годы. Каждый дюйм гостиной напоминал о тех временах, когда она училась здесь: на диване перед камином они часто сидели с Джеймсом на седьмом курсе, на ступеньках в комнаты девочек, прямо посреди ночи, она плакала из-за первой их ссоры, на подоконнике они сидели вместе с Алисой и обсуждали парней. Только теперь все изменилось: не было ни Алисы, ни Джеймса, ни духа семидесятых годов. Но теперь рядом был Гарри, и хоть Лили предпочла бы быть обычной матерью для своего ребёнка, отправляющей письма в Хогвартс дважды в неделю, теперь она сможет постоянно быть рядом со своим сыном. От этой мысли хотелось и плакать от того, что их судьба сложилась так печально, и радоваться, ведь ей предоставлена уникальная возможность пережить заново школьные годы. В спальне девочек, куда поселили Лили и ещё троих однокурсниц, включая Гермиону, стояло четыре кровати с бордовыми пологами, в изголовье которых по дереву был вырезан лев. В камине мирно трещали поленья, а вся комната была заполнена приятным теплом и запахом свежесрубленного дерева, от чего девушка с наслаждением вдыхала этот аромат. Лили настолько устала, что даже не стала ни с кем разговаривать. Она переоделась в пижаму, расплела косы, умылась и легла в чистую накрахмаленную постель, задёрнув полог, чтобы побыть в небольшом уединении. Сквозь шторы полога совершенно не проникал свет из комнаты, поэтому девушка уставилась в черноту потолка кровати уставшим взглядом, краем уха слушая беседу девочек, которые как раз знакомились сейчас. С каждым мгновением их голоса становились все тише и тише, будто кто-то увозил Лили подальше от них, и через минуту она погрузилась в долгожданный сон. Проснулась она на рассвете, когда солнце только-только выглядывало из-за горизонта, наполняя комнату робкими серо-розовыми оттенками. Лили понимала, что до завтрака ещё достаточно времени, но и спать уже больше не могла, поэтому она взяла с собой ванные принадлежности и отправилась в душ, пока девочки мирно посапывали в своих постелях. Горячие струи воды хлестали прямо в лицо, которое девушка с наслаждением задрала вверх, позволяя каплям стекать по лбу, векам, длинным ресницам, теряться в полуоткрытых губах, чтобы потом скатиться по шее. Было приятно просто стоять с закрытыми глазами и чувствовать жар, исходящий от горячей воды, вдыхать густой пар с запахом яблочного шампуня, никуда не спешить и думать о будущем. Позади остался один из этапов её плана, который должен был обернуться выигрышем в войне против Волдеморта и дать начало тёплым отношениям между ней и Гарри. И последний пункт, разумеется, стоял у неё на первом месте, несмотря на все условия сделки с Люцифером. Ведь это её сын. На ней была стандартная школьная роба с красно-желтым галстуком и эмблемой Гриффиндора на мантии. Смотря на себя в зеркало, Лили с ностальгией вспоминала себя на первом курсе, но в глаза било резкое различие, ведь выглядела она совершенно иначе. Было странно, но девушка так до сих пор и не привыкла к внешности Эвы, пытаясь выискать какие-нибудь свои черты на чужом лице. Она могла подолгу стоять перед зеркалом и видеть в отражении не себя, а другого человека. — Эва, ты идёшь на завтрак? — спросила ее Гермиона, появляясь в отражении зеркала позади неё. Девушка сморгнула пелену наваждения, возвращаясь в реальный мир, и энергично кивнула. Лили до последнего хотела дождаться Гарри, который ещё не вышел из спальни мальчиков, но это могло вызвать подозрения, поэтому она пошла в Большой Зал вместе с Гермионой, решив, что дождётся его там. На завтраке было не так много студентов, поэтому девушки сели на первые попавшиеся на глаза места и принялись за еду. Гарри и Рон появились под самый конец завтрака, когда в Большой Зал залетели совы, и Лили с улыбкой наблюдала за удивленными лицами первокурсников. Мальчики сели справа от неё, и девушка отметила недовольный взгляд Рона, когда он заметил рядом с ней Гермиону. — Я обожаю Хогвартс! — воскликнул Рон, накладывая в свою тарелку всего понемногу. — Особенно еду! Она просто великолепна! — Её, между прочим, готовят для нас школьные эльфы, — подметила Гермиона, после чего пустилась в подробные описания самих эльфов, из-за чего Рон скривил лицо. Первый учебный день начался очень хорошо. Они побывали в теплицах профессора Спраут на Травологии, пытались превратить спичку в иглу на Трансфигурации у профессора Макгонагалл. Лили чувствовала себя идиоткой из-за того, что с лёгкостью могла сделать это, но всё же намеренно произносила заклинание немного иначе, чтобы не привлекать внимание. Но когда под конец урока у Гермионы получилось превратить кончик спички в иглу, за что суровая профессор Макгонагалл наградила ее не только пятью очками, но и тёплой улыбкой, девушка решилась на первое настоящие заклинание новой палочкой, и её спичка приняла облик серебряной иглы. Все это произошло, когда многие складывали учебники в сумку, поэтому содеянное обнаружилось не сразу. — Смотрите! У Эвы получилось! — воскликнул Рон, который сидел вместе с Гарри позади них, и в его голосе одновременно звучали и восторг, и зависть. — Получилось? — с недоверием в голосе спросила Минерва Макгонагалл, которая уже успела дойти до преподавательского стола, поэтому не могла видеть маленькую иглу в руке девушки. Она решительно направилась в ее сторону, остановилась около стола, за которым сидели Лили и Гермиона, и приспустила очки на кончик носа. — Превосходно! Напомните мне вашу фамилию? — Грин, мэм. Эванна Грин, — ответила Лили, с радостью отмечая то, как многие смотрят на неё с неприкрытой завистью. — Чудесно, мисс Грин! Просто превосходно! — профессор Макгонагалл с гордостью посмотрела на неё, вновь наполняя душу девушки грустной ностальгией, ведь когда-то давно она точно также гордилась и самой Лили. — Десять очков Гриффиндору! Девушка готова была поклясться, что слышала, как заскрежетали от зависти зубы Гермионы, и, посмотрев на ее грустное лицо, Лили уже не была так рада своим действиям. — Хочешь, я потом помогу тебе с твоей спичкой? — предложила Лили девочке, и, видимо, стремление к совершенству в Гермионе было сильнее зависти, раз она тут же согласилась на помощь. Следующим уроком было сдвоенное Зельеварение со Слизерином, и, несмотря на то, что когда-то это был один из любимейших предметов в Хогвартсе, Лили чувствовала острое беспокойство. Ещё вчера на праздничном ужине она узнала, что Северус является профессором Зельеварения и деканом факультета Слизерин, а это не могло предвещать что-то хорошее для гриффиндорцев, особенно если учесть то, какие слухи о нем ходили среди старших курсов. Девушка не представляла старого друга в роли преподавателя, но знала, что он, как и сама Лили, был очень хорош в Зельях. Ей сразу вспоминались те времена, когда они вместе корпели над домашними заданиями, изучали те зелья, которые не были предусмотрены школьной программой, читали о редких ингредиентах. Девушка знала, что у неё не возникнут проблемы с самим предметом, но вот с преподавателем… — Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — вместо приветствия послышался голос Северуса, когда он влетел в кабинет подобно большой летучей мыши. Первокурсники приосанились, а все разговоры резко смолкли, из-за чего в помещении воцарилась оглушающая тишина, в которой эхом отдавался от стен и потолка голос преподавателя. — Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки. Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… я могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но всё это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки. «Стадо болванов» было явно недовольно тем, как их назвали, но никто не решался сказать хоть одно слово против. Лили обескураженно наблюдала за Северусом, грозный вид которого действовал на студентов не хуже заклинания немоты, и она видела, с каким страхом в глазах за ним наблюдали первокурсники. Гермиона, которая снова сидела рядом с ней, нервно заёрзала на своём стуле, видимо, решив тут же доказать профессору, что ее никак нельзя было отнести к «стаду болванов». Тем временем профессор Снейп начал зачитывать список студентов, называя каждого по фамилии, и, что было весьма ожидаемо, он споткнулся на имени Гарри. — А-а, Поттер, — язвительно протянул он, бросив на Гарри внимательный, но неприязненный взгляд, и Лили невольно сжала кулаки под столом, стараясь оставаться спокойной. — Наша новая знаменитость. Давайте проверим, настолько ли вы умны, насколько популярны. Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни? Лили с жалостью посмотрела на Гарри, который стушевался под взглядом Северуса. Судя по его виду, он не знал, что это за ингредиенты такие и что получится, если их смешать. И это было вполне ожидаемо, ведь с Напитком Живой Смерти им предстояло подробно ознакомиться только на шестом курсе. Не на первом. — Я не знаю, сэр, — понуро ответил Гарри, а губы Снейпа растянулись в презрительной усмешке. — Похоже, вам и в голову не пришло почитать учебники, прежде чем приехать в школу, так, Поттер? Лили плотно сжала челюсти, стараясь сохранять видимое спокойствие, ведь даже если Гарри и читал учебники, то он был не обязан учить наизусть книгу «Тысячу волшебных растений и грибов», в которой в общих чертах рассказывалось о настойке полыни и измельченном корне асфоделя. Девушка видела, что Гермиона вытянула руку вверх, желая ответить вместо Гарри, но Снейп игнорировал её. — Хорошо, Поттер, а в чём разница между волчьей отравой и клобуком монаха? Рука Гермионы взметнулась ещё выше, плечи Гарри опустились ниже, а зубы Лили стиснулись ещё плотнее.  — Я не знаю, — тихо произнес Гарри. Усмешка Северуса стала ещё презрительней, и он явно наслаждался моментом триумфа над сыном ненавистного ему Джеймса Поттера, ведь мальчик был очень внешне похож на своего отца. Лили видела, каким взглядом он на него смотрел, будто мстил Джеймсу за все годы насмешек. Но ведь это и её сын. Как он мог так жестоко поступить с ней, словно перечёркивая своими едкими словами всё то, что было хорошее раньше в их дружбе. Неужели память о ней была настолько незначительной, раз он поддался такой мелкой мести из-за внешнего сходства Джеймса и Гарри? — Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать? Гарри в очередной раз тяжело вздохнул, так как не знал ответа на этот вопрос, и вместе с ненавистью, которая зажглась в глазах её сына, лопнуло терпение Лили. — Простите, профессор, — девушка встала из-за стола, привлекая внимание Северуса, — а вы каждый вводный урок первокурсников начинаете с таких вопросов, или это только нам так повезло? Кажется, её слова смогли неплохо так озадачить профессора, ведь его брови обескураженно поднялись вверх, а во взгляде мелькнула тень удивления. Лили готова была поклясться, что шокировала своим выпадом не только Северуса, но и многих других, находящихся в этом кабинете. Ребята задержали дыхание вместе с ней, будто готовясь принять весь гнев Северуса на себя. — Что вы себе позволяете, мисс… — Мисс Эванс… — она на миг мысленно споткнулась, когда озвучила свою старую фамилию, но тут же поспешила исправиться, пытаясь скрыть свою промашку за лёгким покашливанием. — Эванна Грин. — Мисс Грин, — он, казалось, не заметил секундной заминки, а может быть, просто умело замаскировал настоящие эмоции, ведь ей было трудно понять, что сейчас творилось в его голове. — За ваше нахальное поведение я вычитаю пять очков с Гриффиндора, как и за скудные ответы Поттера. Итого: минус десять очков с Гриффиндора. Сядьте, Грин, пока к этой сумме не прибавились ещё очки. Лили с ненавистью во взгляде посмотрела на него, чувствуя, как закипает кровь от ярости. Ей хотелось остаться после урока и выплюнуть ему в лицо правду о том, кем она является, чтобы посмотреть, как сойдёт надменная усмешка, а после этого всыпать ему за то, как он непрофессионально ведёт себя на уроках. Но вместо этого она растянула губы в мстительной улыбке и как на духу выпалила: — Из корня асфоделя и полыни приготавливают усыпляющее зелье, настолько сильное, что его называют Напитком Живой Смерти, — её ясный голос разносился эхом по кабинету, а Северус, который в этот момент развернулся к доске, замер с вытянутой палочкой в правой руке. — Безоар — это камень, который извлекают из желудка козы, и он является противоядием от большинства ядов. А волчья отрава и клобук монаха — это одно и то же растение, также известное как аконит, — она глубоко вздохнула, чувствуя, как горят её щеки от адреналина, а в серо-голубых глазах полыхал торжествующий огонь. — Надеюсь, что я верно ответила на те вопросы, что вы задавали Гарри, и, соответственно, вычитать очки с него будет крайне… — она хотела сказать «глупо», но решила, что эпатировать его таким образом будет слишком опасно, — неуместно. Снейп с удивлением и злостью во взгляде пригвоздил её к месту, на котором она стояла, но Лили постаралась не выдать ни одной эмоцией, что испугалась его. Наоборот, она задрала свой подбородок ещё выше, а её глаза не мигая с вызовом смотрели в ответ. — Минус ещё десять очков с Гриффиндора, Грин, — медленно процедил он, а от его голоса, который был полон желчи, кровь в жилах стыла. — Сядьте на своё место, и чтобы до самого конца урока я больше не слышал вас. Иначе Гриффиндор потеряет все свои очки, заработанные за сегодня. Лили тихонько хмыкнула себе под нос и демонстративно села, не сводя с него яростного взгляда. Северус резко развернулся к доске и принялся выводить на ней с помощью магии тему сегодняшнего урока. Девушка чувствовала, как от переполняющих эмоций её руки мелко подрагивают, будто заряд электричества исходил прямо из желудка. Она ещё долго не могла успокоиться, но, к счастью для них обоих, Снейп больше не пытался задеть ни её, ни Гарри. Он нарочито игнорировал их присутствие, не бросая на них даже и мимолетного взгляда, сосредоточившись на теме урока. Лили почувствовала облегчение, когда пришло время собирать вещи и выходить в коридор. Она быстренько сложила все в сумку и пулей вылетела из кабинета, почувствовав затылком тяжёлый взгляд преподавателя. — Эва! Эва, постой! — послышался ей вдогонку голос Гарри, и она остановилась, понимая, что добежала уже до первого этажа. Она обернулась, замечая, как к ней приближаются Гарри с Роном, на лицах которых были улыбки. — Что такое, Гарри? — спросила она, поправив на плече сумку. — Я просто хотел сказать, что ты была великолепна! — его зеленые глаза лучились весельем и восхищением одновременно, и девушка почувствовала, как от этого взгляда её затапливает тепло. — Это было нереально! — воскликнул Рон, улыбаясь во весь рот, и Лили не смогла не просиять в ответ. — Эванс, это просто… — Что? — перебила она его, почувствовав, как улыбка слетает с лица, а глаза округляются в удивлении. — Как ты меня назвал? — Ну… Эванс? — он в замешательстве глянул на Гарри, но тот тоже был удивлён. — Ой, да ладно! Эва, Эванс. Ты же сама так сказала на уроке, вот я и запомнил. Тебя так никто никогда не называл? — Эй, Эванс, пошли со мной на свидание? — Эванс, помоги мне с Трансфигурацией, я же знаю, что ты ещё на той неделе сделала домашку. — Эванс, ты просто потрясающая, я тебе говорил? — Эванс, я обещаю, что ты скоро будешь носить мою фамилию. — Эванс, я так, блять, люблю тебя! Голос Джеймса зазвучал в ее голове, а в носу неприятно защипало от накативших воспоминаний. Она отчётливо видела перед собой картинки из прошлого, где он вёл себя как полная задница, доставая ее вечным «Эванс». Даже будучи в отношениях, он любил её так называть, и теперь, спустя столько лет в теле Эвы, ей было очень жутко слышать свою фамилию из чужих уст. — Никто, — ответила она спустя несколько долгих мгновений, за которые перед глазами пронеслась целая школьная эпоха. — Значит, привыкай, — как ни в чем не бывало сказал ей Рон, пожимая плечами. — Или тебе не нравится? Нравилось ли ей? Черт, да она едва не задохнулась от накативших воспоминаний, когда он обратился к ней по старой фамилии. Лили готова была поспорить, что на ее спине до сих пор были мурашки, а волосы стояли дыбом. — Нравится, — коротко ответила она, чувствуя вместе с этими пугающими эмоциями радость, ведь на короткий миг она почувствовала себя прежней Лили. — Вот и замётано, — Рон подмигнул ей, и они пошли на обед. Эванс. Столько противоречивых эмоций она испытала лишь от одного слова. Всего пять букв заставили ее сжаться до маленького клубка нервов, чтобы потом взорваться яркой вспышкой из эмоций и воспоминаний. Сгореть за пару секунд, не оставляя после себя даже пепла. Эванс. Возможно, ей это даже нравилось. Словно ее мазохизм перешел в новую форму, заставляя желать этих эмоций вновь и вновь. Эванс. Да, ей определенно это понравилось.