Сделка с Дьяволом

Лили с самого детства считала, что знания — это сила. Она старательно училась в маггловской школе, радуя родителей отличными результатами, зачитывалась книгами в Хогвартсе с первого же курса, чтобы влиться в новую обстановку. Ей было интересно открывать для себя безграничный мир информации, совершенствуя этим свои навыки и расширяя багаж знаний. Это не раз помогало ей в жизни, а однажды даже спасло, ведь вряд ли бы они с Гарри выжили, если бы она не прочла то самое заклинание, которое связало ее с дьяволом. Именно поэтому Лили решила разузнать всё о Философском камне, чтобы понять, с чем она имеет дело. К ее великому сожалению, в школьной библиотеке практически не было информации о самом камне, и ей удалось узнать лишь несколько фактов. Первое: он превращает любой металл в золото. Второе: из него изготавливают Эликсир жизни. Другой информации о камне не было в школьной библиотеке, да и Лили сомневалась, что прочла бы ещё хоть что-нибудь важное для себя. Здесь и так всё было ясно — Волдеморту нужен был Эликсир жизни, чтобы вернуть своё тело и силу. Ей страшно было даже подумать о том, что произойдёт, если ему удастся это сделать, и тут напрашивался лишь один вывод. Ей нужно было заполучить камень раньше, чем Северус сумеет выкрасть его для Темного Лорда. А осуществить это было очень проблематично по ряду следующих причин. Во-первых, вход в помещение, где находился Философский камень, охранялся трехголовым псом, и Лили даже не представляла, как сможет незаметно подобраться к люку, ведь животное находилось прямо над ним. Она сомневалась, что прокатит фокус с сырым мясом, которое она непонятно где возьмёт и откинет в сторону, чтобы отвлечь чудище с тремя головами. Во-вторых, Лили была уверена, что под люком находилось немало препятствий, которые смогли бы обезвредить похитителя. Она не считала, что сможет легко справиться хоть с одним из них, ведь ей всегда требовалось немного времени, чтобы адаптироваться и придумать план. Ведь она просто не умела действовать по ситуации. В-третьих, Лили не знала, как ей остаться незамеченной. После происшествия в Хэллоуин тот коридор на третьем этаже постоянно патрулировали преподаватели. Она уже пыталась попасть туда трижды после отбоя, но натыкалась то на Северуса, то на Квирелла. С профессором Зельеварения ей больше не хотелось иметь дело, поэтому девушка быстренько смылась подальше от третьего этажа, пока он не заметил её. В-четвёртых, ей было неизвестно, что делать с камнем, который окажется в ее руках в случае успеха, ведь Люцифер больше не связывался с ней. Она и сама не горела желанием разговаривать с ним после их встречи в Запретном Лесу, но действовать в одиночку оказалось намного сложнее, чем ей казалось ранее. Лили сомневалась в каждом своём решении и тщательно обдумывала даже то, как будет пробираться к коридору на третьем этаже. С такими мыслями прошёл месяц. Декабрь ворвался на территорию Хогвартса с хрустящим под подошвой обуви снегом и с сухим морозным воздухом. Первокурсники не упускали возможности порезвиться на улице во время перемен и после уроков, пока Лили корпела над очередным планом по спасению Философского камня. Было удивительно то, что Северус тоже больше не предпринимал никаких попыток отвлечь внимание преподавателей, чтобы выкрасть субстанцию. Будто они оба выжидали подходящее время, чтобы свершить задуманное. Ближе к Рождеству Лили вновь собралась наведаться к Хагриду, только теперь она решила действовать в одиночку. Ей нужно было узнать, как обойти трехголового пса, которого он одолжил директору для защиты, а также узнать, что ещё её могло поджидать внизу. Но поджидали её не только те проблемы, которыми она окружила себя, пытаясь добраться до камня первой, но и те, которых она совсем не ожидала. Гарри, Рон и Гермиона тоже искали информацию о том, что скрывалось под люком, и это обнаружилось только тогда, когда закончился месяц её отработок. Как оказалось, ребята просто не хотели её отвлекать, ведь помимо двухчасовых ежедневных наказаний, у нее было много домашних заданий, которые нужно было стабильно выполнять, чтобы не схлопотать плохие оценки. На плохие оценки, кстати, ей было все равно, но приходилось создавать видимость примерной студентки, чтобы не вызвать подозрений. — Эва, — начал Гарри, когда ребята выцепили её по пути к хижине Хагрида, — у нас есть к тебе серьёзный разговор. — Мы не хотели тебя нагружать этим, ведь ты и так была постоянно занята, — продолжил Рон. — Но нам нужна твоя помощь, — заключила Гермиона. — Что-то случилось? — настороженно поинтересовалась Лили, оглядев троицу с неприкрытым удивлением. Она и вправду отдалилась от них в последнее время, общаясь с ребятами лишь во время перерывов между уроками, в Большом Зале и перед сном в гостиной Гриффиндора, пока спешно дописывала очередное эссе. Лили изредка вставляла свои комментарии в их разговор, ограничиваясь наблюдением, и то это было лишь в те моменты, когда она не думала о Философском камне. — Нужно поговорить, — уклончиво ответил Гарри, и Лили с тоской подумала о том, что визит к Хагриду придётся отложить. Тогда-то они и рассказали ей о том, что их так и не отпустило любопытство, особенно после того, как Хагрид выболтал им имя Николаса Фламеля. Ребята перерыли множество книг в школьной библиотеке, пытаясь разузнать, что же такое потрясающее изобрёл этот волшебник, но его имя не было упомянуто ни в «Великих волшебниках двадцатого века», ни в «Выдающихся именах нашей эпохи». Гермиона перечислила множество названий книг, в которых могло бы оказаться имя алхимика, но была одна загвоздка, которая заставила Лили подавить коварную усмешку. Фламелю уже перевалило за шестую сотню лет, и в «Великих волшебниках двадцатого века» его имя вряд ли бы упомянулось. А «Нашей эпохой» там даже и не пахло. — И нам не помешала бы твоя помощь, раз ты больше не занята вечерними отработками, — заключила Гермиона. — Если честно, то я не совсем понимаю, зачем вам эта информация, — уклончиво ответила Лили, понимая, что для полного провала ей не хватало ещё того, чтобы за уши оттаскивать трёх первокурсников от свирепого трехголового чудища. — Как это «зачем»? — с недоумением в голосе спросил Рон. — Тебе разве не интересно, за чем охотится Снейп? Лили несдержанно фыркнула, ведь ей уже было прекрасно известно, что там хранится под люком и за чем, собственно, и охотится Снейп. Вот только ребята не могли знать, что им движет и во что может вылиться их нездоровое любопытство. — Не интересно, — она пожала плечами, но тут же спохватилась изменить столь категоричное мнение, ведь ей не хотелось, чтобы ребята вели своё расследование без неё. — Но я помогу вам с Фламелем. — Замечательно! — Гермиона на радостях хлопнула в ладоши, а в её глазах загорелся азарт. — Я составила список того, что что мы уже прочли, и что ещё только предстоит посмотреть. С твоей помощью дело пойдёт гораздо быстрее, ведь Гарри и Рон по большей части лишь делают вид, что читают. — Неправда! — в один голос возразили мальчики, и Гермиона посмотрела на них со снисходительным недоверием. — Ладно, может, немного и правда, — согласился Рон, пожимая плечами. — Но ты же знаешь, эти книги такие нудные… Ребята увели ее обратно в замок, а если говорить точнее, то в библиотеку. Рон и Гермиона тихо переругивались между собой даже за просмотром книг из списка, и Лили могла поспорить, что девушка отвечала ему, даже не отвлекаясь от чтения. Гарри по большей части вёл себя слишком тихо, сосредоточенно делая вид, что действительно вникает в суть исторической книги. Когда они шли в гостиную Гриффиндора, Лили не выдержала и решилась спросить у Гарри, что же его беспокоит, ведь она не могла не заметить, что его мысли были далеки от изобретения Николаса Фламеля. Рон и Гермиона шли чуть впереди, поэтому она смело воспользовалась случаем. — Гарри, у тебя всё хорошо? — тихо поинтересовалась она, чтобы не привлечь лишнее внимание. — Конечно, — тут же ответил он, натянув на лицо дежурную улыбку. Лили недоверчиво вздернула брови, намекая ему на то, что её не устаревает такой ответ. Гарри тяжело вздохнул и оглянулся по сторонам, чтобы убедиться в конфиденциальности разговора, и продолжил. — Я просто переживаю из-за рождественских каникул. Слышала уже новую шутку Малфоя про «несчастную сиротку»? Ее сердце болезненно сжалось на этих словах, и она смогла лишь кивнуть, чувствуя, как начинает пощипывать нос от подступающих слез. Конечно, она слышала, что Драко Малфой говорит о Гарри, ведь у неё срабатывал рефлекс повышенного внимания каждый раз, когда ей приходилось слышать имя своего сына. И, разумеется, она не могла не услышать жестокие подколки слизеринца, который во всеуслышание говорил Крэббу и Гойлу о том, как паршиво проводить в Хогвартсе рождественские каникулы только потому, что у тебя погибли родители. Ни у кого не оставалось сомнений, о ком шла речь, и все взгляды окружающих тут же обращались на Гарри. Лили не представляла, насколько тяжело ему было это слышать, и ей хотелось голыми руками придушить этого белобрысого гадёныша, который без конца портил жизнь её сыну. Но Гарри держался достойно, отвечая Малфою лишь гневными взглядами, а порой — безразличием. Лили чувствовала через их связь, что Гарри и сам был готов ввязаться в драку, но всегда останавливал себя, будто слыша её молитвы. — Тебе нужно меньше обращать внимание на то, что говорит Малфой, — сказала Лили, тяжело вздохнув. — Ты же знаешь, что он только и может, что зря сотрясать воздух. — Но ведь он… — Гарри запнулся, бросив на нее нерешительный взгляд, но всё же продолжил. — Он прав, Эва. Я остаюсь в Хогвартсе на рождественские каникулы только потому, что мне не к кому ехать. Мои тётя и дядя были бы счастливы, если бы я жил в школе на постоянной основе. А мои родители… Ее сердце вновь болезненно сжалось, а губы едва не дрожали от сдерживаемых слез. Ей хотелось крепко обнять сына и сказать, что у него есть она, его мать, которая вовсе не умерла десять лет назад. Хотелось сказать о том, как сильно она его любит и что безмерно гордится тем, каким замечательным он стал спустя годы разлуки. Хотелось убедить его в том, что он никогда не был один, особенно в те моменты, когда все шло под откос. — Я знаю, Гарри, — с непередаваемой тоской сказала Лили, закусив до крови нижнюю губу, чтобы унять дрожь. — Вы все разъедетесь по домам к своим семьям, а я останусь в Хогвартсе на все каникулы один, — он грустно улыбнулся ей, и Лили поняла, что просто не сможет сесть в поезд до Лондона, как бы ее ни ждали Оливия, Дерек и Джулиан. — Я останусь с тобой, — решительно заявила Лили, чувствуя, как теплеет на душе. И лишь спустя несколько мгновений она поняла, что это были не её эмоции, а Гарри. «Всё так и должно быть», — сказала она себе, думая о том, что все те дела, которые она планировала решить во время рождественских каникул, можно будет и перенести. Ей хотелось воспользоваться шансом и трансгрессировать в Годрикову впадину, чтобы навестить могилу мужа, хотелось забрать сбережения, которые до сих должны были таиться в шкатулке, запечатанной заклинанием. Она надеялась купить новых книг в Косом переулке, узнать ещё больше о Философском камне, но… Но разве это имело хоть какое-то значение, когда её сын так отчаянно нуждался в поддержке? Тем временем до Рождества оставалось все меньше и меньше дней. Хагрид притащил в Большой Зал целую дюжину пушистых пихт, а профессор Макгонагалл и профессор Флитвик украсили их традиционными омелами, сосульками, которые не таяли в помещении, и сияющими разноцветными огоньками. Предвкушение праздника и приближающихся каникул вселяли в студентов радость, которую не могли испортить даже объёмные домашние задания. Но Лили не чувствовала того волнительного азарта, несмотря на то, что в Хогвартсе витала атмосфера счастья и веселья. Она с тоской наблюдала за детьми, жалея о том, что не могла отпустить тяжёлые мысли и хоть на несколько часов почувствовать себя простой двенадцатилетней девочкой. Лили таки наведалась к Хагриду, чтобы узнать о том, что ждало её под люком, который охранял трехголовый пёс. Ей не нравился такой способ добычи информации, но за неимением другого выхода она вновь без приглашения ворвалась в мысли лесничего, надеясь, что поступает так в последний раз. Но её ждало разочарование. Хагрид знал лишь то, что под люком расставлены ловушки, которые придумали профессора Хогвартса, но что именно они из себя представляли, было неизвестно. Зато ей удалось узнать о том, как «нейтрализовать» трёхголового пса по кличке Пушок, а это уже продвигало дело с мертвой точки. Как оказалось, такую громадину можно было усыпить расслабляющей музыкой, и у девушки уже была пара идей на этот счёт. Свою грандиозную вылазку в запретное крыло на третьем этаже она решила совершить во время каникул, когда большинство студентов разъедутся по своим домам, а внимание преподавателей будет не так сильно сконцентрировано на патрулировании. Для первого раза ей было бы достаточно просто оценить обстановку под люком, чтобы решить, как ей действовать дальше. Но Лили не исключала вариант того, что ей удастся забрать камень с первого раза, поэтому основательно готовилась к грядущим испытаниям. В первый день каникул она проснулась гораздо позже обычного, ведь её почти до самого утра держали в напряжении беспокойные мысли. Лили не могла перестать думать о том, как всё удачно провернуть, и её уставшие веки сомкнулись лишь тогда, когда комната девочек озарилась бледно-серым светом. К счастью, она осталась единственной, кто не уехал домой на каникулы, поэтому спальня была в полном её распоряжении. Она вдоволь полежала на своей кровати, не спеша умылась, зная, что никто из девочек не станет её подгонять, написала поздравительное письмо Оливии и Дереку, чтобы оно успело дойти им до завтрашнего дня, и только потом спустилась в общую гостиную. До обеда оставалось ещё полчаса, поэтому Лили присоединилась к Гарри, который сидел перед камином и листал чей-то оставленный журнал о квиддиче. — Я уже подумал, что ты тоже уехала домой, — с облегчённым вздохом сказал Гарри, а его зелёные глаза радостно просияли. — Ты всё это время спала? — Не могла уснуть до самого утра, — честно призналась Лили. — А где все? Она оглядела гостиную, в которой никого не было, кроме нее и Гарри. — Почти все уехали вчера вечером к своим семьям, — в его голосе сквозила легкая грусть, и Лили с отчаянием проклинала тот день, когда Волдеморт лишил Гарри обоих родителей. — Остались только несколько ребят со старших курсов. Во время завтрака нас всех посадили за один стол, и то он был наполовину пуст. — Но знаешь, в этом есть и свои плюсы, — Лили робко улыбнулась ему, думая о том, как бы отвлечь Гарри чем-нибудь веселым. — Можно представить, что мы остались одни в этом замке, и делать всё что захочется! Одевайся, и пойдём на улицу. Я кое-что придумала! Она задорно подмигнула ему, чувствуя, что мыслит в правильном направлении, и пошла обратно в спальню девочек, чтобы надеть тёплую одежду. А уже через десять минут они резвились на квиддичном поле, которое было покрыто толстым слоем кристально-чистого снега. С неба на них падали тысячи пушистых снежинок, оседая на шапках и ресницах, а их визг и смех разносился по всем окрестностям Хогвартса. Лили чувствовала, что Гарри становится намного легче, и от этого её накрывала безудержная волна счастья. Она представляла себе, что никогда и не было той проклятой ночи, которая разделила её жизнь на «до» и «после», не было долгих лет разлуки. Что это просто обычный предпраздничный день, который она проводит со своим ребёнком. Что Джеймс где-то неподалёку разводит огонь, чтобы Лили чуть позже приготовила им перекус на свежем воздухе. И всё было хорошо. Эта прогулка, за время которой они пропустили обед, породила внутри неё счастливый трепет, который согревал её, обещая, что всё наладится. Лили была рада провести наедине со своим сыном столько времени, пусть он и считал, что это простое дружеское веселье. Её сердце замирало каждый раз, когда она слышала его звонкий смех, видела искреннюю улыбку и озорной блеск в его зелёных глазах. Поэтому той ночью она уснула очень быстро, а плохие сновидения её не беспокоили. Следующим утром она проснулась в хорошем настроении, предвкушая ещё один день с Гарри. Лили быстро привела себя в порядок и спустилась в гостиную, чтобы там дождаться сына. Девушка успела прочесть две главы книги, измерить гостиную шагами вдоль и поперёк, и, лишь когда время завтрака перевалило за середину, она начала переживать из-за того, что Гарри всё ещё не спустился из спальни. Взвесив все «за» и «против», она поднялась по лестнице, ведущей в комнаты мальчиков, и робко постучала в дверь. — Эва? — лицо Гарри появилось в узком проеме, и он воровато оглянулся по сторонам, словно за её спиной стояла целая дюжина студентов. Убедившись, что девушка была одна, он приоткрыл дверь шире и жестом пригласил её войти внутрь. — Мне нужно тебе кое-что показать! — Гарри, ты меня пугаешь, — призналась она, с опаской оглядывая комнату, словно под кроватями прятались дикие животные. — Попридержи эти комментарии на потом, потому что я тебе сейчас покажу кое-что действительно пугающее, — таинственно ответил он, и Лили с удивлением посмотрела на сына, пытаясь понять, что же было не так. — Смотри! Он что-то взял с одной из кроватей, а в следующий миг его тело исчезло, оставляя лишь голову, которая парила над полом. Лили взвизгнула от неожиданности и собралась уже кинуться к Гарри, когда на неё снизошло озарение. — Это же мантия-невидимка! — воскликнула она, вспоминая о том, что точно такая же была у Джеймса до того момента, как её одолжил Дамблдор. К сожалению, он так её и не вернул, потому что Джеймс погиб, и мантия так и осталась у директора школы. — Ты знаешь о ней что-то? — взбудораженно спросил Гарри, округлив глаза, а Лили мотнула головой в стороны. — Нет, просто предположила, что это так называется, — пояснила она, и Гарри с легкостью ей поверил. — Откуда она у тебя? — Я нашёл её среди остальных подарков, но так и не понял, кто послал её, — признался Гарри, протягивая ей небольшую записку. Незадолго до своей смерти твой отец оставил эту вещь мне. Пришло время вернуть её его сыну. Используй ее с умом. Желаю тебе очень счастливого Рождества! Подписи не было, но Лили узнала почерк Альбуса Дамблдора. Да ей и так было очевидно, что мантию-невидимку подарил именно директор Хогвартса, ведь она всё это время хранилась у него. — Что скажешь? — осторожно поинтересовался Гарри, выглядя при этом очень взбудораженно. — Думаю, что ты должен прислушаться к совету и использовать мантию с умом, — она поджала губы, не зная, что ещё ей стоит сказать, а потом вспомнила о причине своего прихода. — А ещё, если ты хочешь успеть на завтрак, то нам лучше поспешить. Осталось не больше двадцати минут! Гарри кивнул ей, спрятал мантию под свою подушку, и они пошли в Большой Зал. Плотно позавтракав, они вышли на улицу, чтобы немного прогуляться, потом сыграли в партию волшебных шахмат, которые оставил Рон перед отъездом, побродили по коридорам. Они весь день провели вместе, но мысли каждого из них были заняты совершенно другими вещами. Лили думала о том, что сегодняшней ночью можно было бы навестить Пушка, прихватив с собой подружку-гитару, и совершить марш-бросок до Философского камня. С этими мыслями она ушла в спальню девочек, пожелав Гарри спокойной ночи, и стала ожидать того момента, когда опустеет гостиная. За окном ярко светил полумесяц, освещая комнату призрачным светом, а Лили проверяла, всё ли взяла с собой, что планировала. — Гитара, палочка, сэндвичи, — вслух перечисляла Лили, распихивая мелкие вещи по карманам. Ей было неизвестно, сколько она проторчит внизу, поэтому позаботилась даже о перекусе, на случай, если всё пойдёт не по плану. — Перчатки, безоар, складной нож. Последние два предмета ей пришлось позаимствовать у двух разных людей из таких же разных миров: безоар — у профессора Зельеварения, нож — у Дерека. У неё было много интересного в сундуке, ведь Лили знала, что имея в друзьях дьявола, ей придётся вытворять всякие не очень приятные вещи. Дождавшись полуночи, Лили на цыпочках спустилась вниз, пересекла гостиную и отправилась в объятия приключениям. Биение сердца эхом отдавалось в ушах, и девушка вздрагивала от каждого звука. Сегодня ей казалось, что путь до третьего этажа был слишком долгим и опасным, ведь дважды ей мерещилось, что она слышала чьи-то шаги. Она решила подстраховаться для верности на тот случай, если за ней и в самом деле кто-то следил, и пошла длинным путём. Лили не нравилось, что она напрасно теряла время, но всё же сделала крюк для собственного спокойствия. Проходя мимо пятого этажа, девушка хотела завернуть за угол, но на неё налетело что-то невидимое. Тихо охнув, она сделала несколько шагов назад, замечая, как в полумраке коридора виднеются знакомые ботинки и край потертых брюк. — Гарри! — воскликнула Лили, и в следующий миг перед ней показалось встревоженное лицо сына. — Бежим! Он дернул ее за руку вперёд и накинул на девушку мантию невидимости. Лили уже хотела было поинтересоваться, что произошло, как с той стороны, откуда шёл он, показался Филч. Она в ужасе распахнула глаза, а в следующий миг почувствовала, как Гарри зажал ей рот рукой и потянул к стене. Завхоз упрямо двигался в их сторону, будто мог видеть сквозь мантию невидимости, а в его взгляде горела решительность. — Северус, как хорошо, что я вас так быстро нашёл! — пропыхтел Филч, а у Лили едва сердце не ухнуло в пятки от ужаса. Она перевела свой взгляд в ту сторону, откуда совсем недавно пришла, и увидела профессора Зельеварения, который оглядывал слабо освещённый коридор, словно выискивая кого-то. И Лили даже догадывалась, кого именно он ожидал здесь увидеть. — Студенты шляются по замку после отбоя! Я нашёл это, — Филч протянул вперёд разбитую лампу, и Лили покосилась в сторону сконфуженного Гарри, — в Запретной секции библиотеки! — В Запретной секции, значит? — раздался низкий голос профессора Снейпа, а его взгляд скользнул как раз по тому месту, где прятались Лили и Гарри. — Она не должна была уйти далеко, нужно найти… — Она? — переспросил Филч, а Лили едва не задохнулась от собственной догадки, из-за которой у неё волосы встали дыбом, а кожа покрылась мурашками. — Они, — тут же исправился Северус, но было уже поздно. Значит, Лили не показалось, и за ней действительно была слежка? А что было бы, если бы она направилась прямиком на третий этаж? А если бы не встретила Гарри, который спрятал её под мантией невидимости? Но ещё больше её волновал другой вопрос: зачем Северусу следить за ней? Неужели он всё это время наблюдал за ней, ожидая того, что вновь поймает её в неположенном месте? В чем он её подозревает, раз пошёл на такие радикальные меры? Филч тем временем приближался к ним по узкому коридору, и, хоть они были и невидимы, всё же не бесплотны. До столкновения оставались считанные мгновения, когда Гарри потянул её в сторону приоткрытой двери, и они успели проскользнуть в проем ровно в тот момент, когда завхоз прошёл мимо них. За своими мыслями Лили совершенно забыла об осторожности, и была благодарна тому, что Гарри вовремя среагировал. Ещё не хватало, чтобы они оба показались перед Северусом и Филчем именно в тот момент, когда на них шла охота. Голоса отдалялись от них с каждым мгновением всё дальше, и Лили только тогда решила осмотреть помещение, в котором они оказались. Гарри скинул с них мантию невидимости, так как здесь им ничего не угрожало, и девушка двинулась к большому зеркалу, которое было окружено вдоль стен старыми столами, покрытыми толстым слоем пыли. Зеркало словно манило её к себе, и Лили, совершенно позабыв об осторожности, подошла к нему ближе. Её взгляд метнулся к отражению, и в этот момент из неё вышибло дух, будто она упала с высоты Астрономической башни. Ведь она увидела себя, какой была в прошлой жизни, а рядом с ней стояли Гарри и Джеймс. Её ноги подогнулись, и Лили упала коленями на холодный пол, звучно брякнув гитарой, которая так и болталась за её спиной. Ей не верилось, что всё то, что она только что увидела, было на самом деле. Она не мигая смотрела на гладь зеркала, впитывая в себя каждую черточку лица Джеймса, который грустно улыбался ей, и с недоверием оглядывая повзрослевшую себя. Всё так и должно было сложиться, если бы Волдеморт не пришел в ту ночь к ним. Они были бы втроём. Были бы семьёй. — Эва, что с тобой? — спросил Гарри, но не тот, что был в отражении зеркала, а тот, что стоял за ее спиной. Она обернулась, посмотрев на него блестящими от слёз глазами, и моргнула, чувствуя, как влажные дорожки заструились по щекам, теряясь за воротом рубашки. Она встала на ноги и отошла чуть в сторону, отряхивая с себя грязь и пыль. В голове не было ни одной мысли о том, что ответить Гарри, ведь не могла же она ему сказать, что увидела их маленькую семью. Подняв на него потерянный взгляд, Лили замерла с открытым ртом, ведь её сын со слезами на глазах смотрел прямо в отражение зеркала. — Мама? Папа? — сказал он, подбегая к зеркалу вплотную. На этих словах её сердце на миг болезненно сжалось, ведь её озарило понимание: Гарри увидел в отражении своих родителей. Увидел её настоящую. Слёзы заструились по её щекам с новой силой, а дыхание потерялось в районе глотки, обжигая огнём. Руки потряхивало мелкой дрожью, но ни она, ни Гарри не обращали на это внимания. В её голове с грустной усмешкой пронеслась мысль о том, что это самое необычное Рождество в её жизни. Она впервые за столько лет увидела себя и Джеймса. И Гарри увидел то же самое. «С Рождеством, Лили», — шепнуло подсознание, и девушка подумала о том, что этот момент был настолько же прекрасен, насколько ужасен. И для нее, и для Гарри.