Сделка с Дьяволом

После той ночи всё пошло наперекосяк. Лили не могла избавиться от кошмаров, которые преследовали её каждую ночь, из-за чего она просыпалась в холодном поту и с гулко бьющимся сердцем. Сны были настолько красочными и правдоподобными, что она едва могла различить на следующее утро, где была реальность, а где лишь игра её воображения. Это держало девушку в постоянном напряжении, словно детали из её сна проникали в обычный мир. Будто те тени, которые порождали неописуемый страх в кошмарах, следовали за ней по пятам в Хогвартсе. С Гарри всё было ещё хуже, ведь если Лили ограничилась лишь одной встречей с её самой желаемой мечтой, которая явилась к ней в отражении зачарованного зеркала, то Гарри стал наведываться туда каждую ночь. Она видела, как он покидал гостиную Гриффиндора под мантией-невидимкой, а после шёл в тот же заброшенный кабинет, чтобы в очередной раз посмотреть на своих родителей. Лили последовала за ним лишь однажды, но этого хватило ей сполна, чтобы разорвать себе сердце в клочья. Она слышала сбивчивый голос Гарри, который взахлёб рассказывал своим родителям в отражении о том, как прошло его детство с дядей и тётей, о несносном кузене Дадли и даже о какой-то миссис Фигг и её кошках. Он без конца говорил о том, как ему не хватало их, как ему сложно было без поддержки близких людей, а Лили беззвучно захлебывалась слезами, сидя по ту сторону двери. Такая пытка была слишком зверской для неё, поэтому на вторую ночь она не пошла за ним, проследив лишь тоскливым взглядом за тем, как открывается проём в гостиной. Самого Гарри она не могла видеть, ведь он был под мантией невидимости, но она точно знала, что это именно он нарушает школьные правила. Днём их общение не клеилось, и они по большей части просто молчали, занимаясь разными делами. Лили могла подолгу сидеть с книгой на диване у камина, но так и не вникая в суть текста, а Гарри… Гарри проводил время на подоконнике, заваленном множеством декоративных подушек, и бесцельно смотрел на улицу. Она знала, о чём думает в такие моменты её сын, но не могла с этим ничего поделать. Ей хотелось разбить зеркало вдребезги, чтобы он вернулся к нормальной жизни, но с другой стороны, ей не хотелось лишать Гарри хоть малейшей возможности увидеть своих родителей. Но за несколько дней до начала семестра Лили все же решилась остановить мучения сына, понимая, что после каждой ночной встречи у зеркала Гарри становился все более и более несчастным. Она сполна чувствовала его эмоции, которые накладывались поверх её собственных, и это давило с невообразимой силой, погружая девушку в гремучее отчаяние. Ей даже не хотелось думать о Философском камне, который, она все же надеялась, до сих пор находился под люком. А это ставило под угрозу условия сделки с дьяволом, которые она была обязана выполнять, несмотря на своё желание и самочувствие. Поэтому нужно было завязывать с ночными походами Гарри, чтобы поскорее вернуться в норму. Ровно в полночь Лили вновь последовала за сыном в заброшенный кабинет на пятом этаже, подмечая, что теперь Гарри даже практически не обращал внимание на окружающую обстановку. Ноги сами вели мальчика к зеркалу, где его ждали родители, будто путь до нужного помещения был устлан красной ковровой дорожкой. Лили же была более осторожной, поэтому постоянно оборачивалась, не желая нарваться на кого-нибудь из преподавателей. Особенно на Северуса. Он стал второй причиной, по которой Лили больше не пыталась добраться до Философского камня. Ей казалось, что она натыкалась на профессора Зельеварения всюду, куда бы ни пошла, и ей оставалось лишь благодарить Мерлина за то, что имела возможность вздохнуть с облегчением в гостиной Гриффиндора. Лили не знала, было ли это случайным совпадением, или же Северус действительно следил за ней, но это ужасно напрягало. «А что, если он догадывается, кто я?» — промелькнула в её голове мысль, когда Лили заворачивала за угол, держась на приличном расстоянии от Гарри. Почему-то от этой теории становилось в сто раз хуже, чем если бы он просто подозревал её во всех смертных грехах. Хоть и сам был ничем не лучше. Лили остановилась перед дверью в заброшенный кабинет, собираясь с силами и мыслями, чтобы войти и поговорить с Гарри. Она даже не представляла, что будет говорить ему, ведь все те варианты, о которых она размышляла в течение дня, казались слишком глупыми. Ее ладонь осторожно легла на холодную ручку двери, распространяя озноб по всему телу. Лили уже готова была войти в кабинет, чтобы закончить начатое, но в этот момент до неё донёсся голос, который не принадлежал Гарри. Лили резко убрала ладонь от дверной ручки и задержала от страха дыхание, чувствуя, как шум в ушах почти перекрывает тихий голос за дверью. Поборов панику, она прислонила голову к деревянной поверхности, чтобы расслышать, что именно происходит в кабинете. -… Оно показывает нам ни больше ни меньше как наши самые сокровенные, самые отчаянные желания, — Лили узнала в голосе незнакомца ласковый тон Альбуса Дамблдора, и она не знала, стоит ли ей врываться в кабинет во время его разговора с Гарри. — Ты, никогда не знавший своей семьи, увидел своих родных, стоящих вокруг тебя. Однако зеркало не дает нам ни знаний, ни правды. — Я… я просто никогда не видел их, — послышался голос Гарри, наполненный тихой грустью. — Я приходил к зеркалу лишь за тем, чтобы хоть немного узнать своих родителей. Пусть они и не могли отвечать мне. — Я понимаю, Гарри, — вновь начал говорить Дамблдор, — поэтому я не стану наказывать тебя и твой факультет штрафными очками. Но я распоряжусь, чтобы завтра же зеркало Еиналеж перенесли в другое место, и я надеюсь, что ты больше никогда не наткнёшься на него в будущем. Лили с облегчением вздохнула, чувствуя благодарность к директору Хогвартса за то, что поговорил с Гарри за неё. Она была рада, что Дамблдор не стал наказывать его и решил переместить зеркало в другое место, ведь девушка бы просто не выдержала, если бы её сын продолжил искать встречи с ней и Джеймсом. За день до начала учебного семестра в Хогвартс вернулись Рон и Гермиона, которые повлияли на «выздоровление» Гарри. Лили знала, что ему, так же как и ей, снились кошмары, но вся эта ситуация начала потихоньку отпускать его. Все они вернулись к прежнему режиму, стали изо дня в день посещать уроки, делать домашние задания, но что-то неумолимо изменилось в их общении, что бросалось в глаза не только Лили, но и Рону с Гермионой. Гарри стал намного больше времени проводить с Эвой. Они решили не рассказывать Рону и Гермионе о зеркале, и эта общая тайна сблизила их. Гарри поведал Лили обо всем, что происходило за закрытыми дверями в заброшенном кабинете, подробно описал, как выглядели его родители и что он чувствовал, когда смотрел на них. Она молча слушала его, чувствуя тоску и радость одновременно, ведь подобные признания предназначались именно ей, а не другим ребятам. Раньше Лили очень ревностно относилась к тому, что Гарри проводил больше времени с Роном, чем с ней, а теперь её грела мысль о том, что с ней он был более откровенен. Он словно чувствовал, что ей можно доверить все свои мысли и страхи. Случилось и ещё кое-что: ребята таки нашли информацию о Николасе Фламеле. Им не составило труда сложить все факты и выяснить, что под люком спрятан Философский камень, за которым охотился Снейп. Лили не нравилось то, с каким энтузиазмом они обсуждали это, и ей было страшно, во что могут вылиться их разговоры. Но все вновь изменилось, когда Гарри стал пропадать на тренировках, ведь близилась очередная игра. В этот раз сборной Гриффиндора предстояло обыграть пуффендуйцев, чтобы обойти слизеринцев по количеству очков. Ребята были настроены очень оптимистично, пока всех не оглушила новость о том, что матч будет судить профессор Снейп. — Тебе нельзя играть, Гарри! — воскликнула Гермиона, отложив в сторону учебник по Защите от Темных Искусств. — Ты же помнишь, что было в прошлый раз? — Неспроста это, — подтвердил Рон, — могу поспорить, что он захочет закончить начатое. — Сомневаюсь, что он решится это сделать, — возразила Лили. — В этот раз к нему будет приковано намного больше внимания, и это сразу рассекретит его! — Я то уж точно не обделю его вниманием, — пробурчал Рон, нахмурив брови. — Тебе нужно притвориться больным, — посоветовала Гермиона, а Гарри недовольно скрестил руки на груди. — Скажи, что сломал ногу… — Или сломай её на самом деле, — продолжил Рон, за что был удостоен скептичными взглядами всех участников разговора. — Нет, так дело не пойдёт, — возразил Гарри, скривив лицо лишь от мысли, что ему придётся себе что-то ломать. — Если я не буду играть, то не допустят всю сборную, ведь у нас нет запасного ловца. Я сделаю Снейпу одолжение, если сдамся, а Слизерин вновь выйдет на первое место в турнире. Гарри и в самом деле не стал сдаваться, пропадая на тренировках всё чаще и чаще. Лили допоздна помогала ему с домашними заданиями, пытаясь объяснить ему всё то, что вылетало у него из головы в ближайшие пять минут, и невольно почувствовала себя матерью обычного школьника. Это отнимало у неё много времени и сил, но была в таких посиделках и своя магия. Ей нравилось сидеть с ним в гостиной Гриффиндора перед камином, от которого шло приятное тепло. Гарри часто отвлекался на повседневные разговоры, делился с ней своими переживаниями и от души смеялся над её шутками. И это помогло им выбраться из пучины кошмаров и сбросить налёт хандры. С Философским камнем не было никаких продвижений, как и стычек с Северусом. Лили вела себя прилежно на его уроках, старалась не высовываться без спроса, но он к ней даже не обращался. Будто они оба делали вид, что ничего не произошло, и умело игнорировали друг друга. Зато к Гарри он цеплялся по любому поводу, и Северуса даже не останавливало то, что мальчик сидел за одной партой с Лили. Он уделял ему столько внимания, но при этом совершенно не замечал девочку, которая от всей души проклинала его в такие моменты. Ей даже казалось, что она сама себе придумала слежку, из-за которой боялась приближаться к третьему этажу. В какой-то момент она совершенно забыла о том, что должна была помешать Волдеморту заполучить камень, с головой погрузившись в школьные будни. Вслед за снежным январём пришел дождливый февраль с сильными холодными ветрами, которые продували даже тёплую гостиную Гриффиндора. Игра с Пуффендуем стремительно приближалась, из-за чего Гарри тренировался едва ли не каждый день. Но, несмотря на пасмурную и дождливую погоду на протяжении последних двух недель, в день игры выглянуло солнце. Гарри переживал намного сильнее, чем казалось со стороны, и Лили с тяжелым сердцем рассталась с ним около раздевалки. Она с Роном и Гермионой направилась к трибунам, по пути обсуждая вероятный исход матча, который будет судить Северус. Его Лили увидела издалека, ведь его извечный чёрный облик очень чётко выделялся на фоне ярких курток и мантий студентов. В одной его руке была зажата метла, и девушка с усмешкой подумала о том, что стоило прийти на игру хотя бы для того, чтобы посмотреть, как Северус будет пытаться справиться с ней. Насколько она помнила, ему не очень хорошо это удавалось в школьные годы, ведь он делал больший упор именно на точные науки, а не на «развлечения», как он это называл. Но, к большому сожалению Лили, держался на метле он довольно-таки уверенно. Движения были точными, словно он подпольно занимался полетами с самого детства. В её голову даже закралась мысль о том, что скорее всего Северус не любил квиддич только из-за Джеймса. Возможно, он даже пошёл бы в сборную Слизерина, но не хотел ударить в грязь лицом перед своим главным соперником. Но это было бы забавно. И как бы Лили ни была впечатлена способностью Северуса достойно держаться на метле, почти всё её внимание было приковано к Гарри. Она с замиранием сердца смотрела за тем, как он вместе со всей сборной Гриффиндора вышел из раздевалки, а его напряжение тонкой струйкой передавалось в ее мысли. Но в один миг всё изменилось, и Лили поняла причину столь резкой метаморфозы лишь тогда, когда раздался свист судьи и игра началась. Сегодня на трибунах присутствовал сам Дамблдор, что было редкостью, и, соответственно, никто не посмел бы совать Гарри палки в колеса. Ну или что там в метлы суют волшебники? Проклятья? Как бы то ни было, настроение у него стало боевым, и это не могло не радовать Лили. Она даже не обратила внимание на стычку Рона и Невилла с Драко Малфоем, полностью сосредоточившись на игре и эмоциях Гарри, которые передавались и ей самой. Вдруг метла Гарри спикировала вниз, и Лили даже вскочила на ноги от неожиданности, до онемения сжав пальцы на деревянных перилах. Он стремительно нёсся в сторону Северуса, и ей на короткий миг подумалось, что это очередной трюк профессора. Но все вышло иначе. Гарри резко выпрямил метлу, избежав соприкосновения с землей, и устремился вперёд. Лили увидела изумленное лицо Северуса, в котором мелькнула тень страха, а в следующий миг Гарри вскинул в победном жесте руку, в которой блестел на солнце золотой снитч. — ДА! — воскликнула Лили, чувствуя, как её сердце переполняет гордость за сына и радость от того, что этот матч прошёл без приключений. Вместе с ней взревели остальные гриффиндорцы, и её голос затерялся среди множества других голосов. — Прошло всего три минуты игры! — подметила Гермиона, перекрикивая толпу. — Я могу ошибаться, но, по-моему, Гарри установил новый рекорд школы! — Невероятно! — просияла Лили, чувствуя, что готова была сама вот-вот взлететь без помощи метлы из-за эмоций, которые её разрывали на части. В этот миг ей так отчаянно захотелось, чтобы и Джеймс смог увидеть их сына верхом на метле. Хотелось, чтобы он вместе с ней разделил гордость за Гарри, который в свои одиннадцать лет летал ничем не хуже, чем его отец в семнадцать. Гриффиндорцы неистово ликовали, и Лили едва могла найти Гарри в восторженной толпе, которая обступила его со всех сторон. Всеобщее веселье очень ярко разнилось с угрюмым видом профессора Зельеварения, который спешно покидал поле в своём самом дурном настроении. Лили не знала, чего именно хотел добиться Северус своим внезапным решением судить игру, но, судя по его виду, он потерпел поражение. Девушка вместе с Роном и Гермионой вернулась в замок, а Гарри отправился в раздевалку следом за сборной Гриффиндора. У всех было праздничное настроение, а имя её сына слышалось со всех сторон, куда бы она ни пошла. Лили не могла перестать улыбаться, впервые за долгое время чувствуя такой мощный подъем сил. Ей казалось, что в таком состоянии она готова была и горы свернуть, и Философский камень стащить прямо из-под носа Северуса. От столь бесстрашного порыва её отговорил лишь голос разума, который твердил о том, что Гарри должен был уже вернуться в общую гостиную. Рон и Гермиона тоже были обеспокоены задержкой друга, поэтому Лили вызвалась быстренько сбегать за ним. На улице уже смеркалось, но было на удивление спокойно и безветренно. Девушка быстрым шагом шла к квиддичному полю, издали заприметив одинокую фигуру мальчика около раздевалки. Чем ближе она к нему подходила, тем сильнее ощущала его умиротворение и приятную усталость. — Гарри, мы тебя уже заждались! — крикнула ему Лили, когда до него оставалось не больше десяти футов. Мальчик, заприметив её, широко улыбнулся, из-за чего на её душе развеялись последние тревожные нотки. — Я просто хотел побыть в одиночестве. Смотри, какой красивый закат! Он указал пальцем на запад, где солнце терялось за горизонтом, озаряя небо миллионом тёплых оттенков алого цвета. Над их головами уже сгущались свинцовые тучи, и этот контраст действительно завораживал. — Очень красивый, — подтвердила девушка, вдыхая свежий воздух, от которого приятно кружило голову. — Мне осталось только отнести метлу на место, прогуляешься со мной? — предложил ей Гарри, и Лили просияла в ответ. — Конечно! Они медленно брели в сторону сторожки для мётел, но никто из них так и не заговорил. В этом молчании совершенно не было неловкого напряжения, скорее наоборот — они оба наслаждались умиротворением, находя спокойствие в компании друг друга. Лили с лёгкой улыбкой на губах осматривала окрестности школы, подмечая то, как красиво предзакатный свет укрыл замок, окошки которого отсвечивали красным. Весь мир будто замер в этом прекрасном моменте, который разрушился со словами Гарри: — Эва, это же Снейп! Она обернулась в ту сторону, куда указывал Гарри, и улыбка сама по себе сползла с её лица. Северус шёл быстрым шагом в сторону Запретного Леса, а его лицо закрывал глубокий чёрный капюшон. «Совсем как в прошлый раз…» — подумала Лили, недовольно поджав губы. Ей хотелось проследить за ним, но это было невозможно сделать прямо сейчас, ведь рядом с ней был Гарри. Который, кстати говоря, уже оседлал свою метлу и не сводил с Северуса напряженного взгляда. — Что ты… — начала Лили, удивившись такой разительной перемене в сыне, но он перебил её на полуслове. — Садись позади меня, — решительно сказал Гарри, и Лили тут же поняла, что именно он задумал. — Это сумасшествие! — возмутилась она, но всё же села позади сына. В следующий миг метла рванула вверх, и Лили покрепче вцепилась в Гарри, ведь она не привыкла к таким резвым полетам. Промерзлая земля осталась снизу, а перед ними расстилался густой лес с высоты птичьего полёта. Солнце практически скрылось за горизонтом, погружая окрестности Хогвартса в мрачные тёмные тона, словно кто-то щелкнул переключателем, разбив вдребезги её умиротворение. — Куда он пошёл? — послышался негромкий голос Гарри, который пробивался сквозь шум ветра, свистящего в ушах от скорости полёта. — Не знаю! Опустись к макушкам деревьев, может, удастся что-то разглядеть. Гарри так и поступил, но сквозь густые ветви сложно было разглядеть хоть что-нибудь. Все утопало в темноте, и Лили подумала о том, что они бы даже не смогли разглядеть Северуса в том случае, если бы он надел ярко-розовую мантию. Что уж говорить о чёрной? Гарри летал над лесом кругами, едва не касаясь верхних веток деревьев, как вдруг они услышали голоса, доносившиеся с темной поляны. Чёрная мантия Северуса еле заметно выделялась в сумрачном мраке, но ребята смогли увидеть, что профессор был не один. Рядом с ним стоял Квирелл, которого можно было легко узнать по его причудливому тюрбану на голове. — Н-н-не знаю, п-почему вы ре-ре-решили в-встретиться именно здесь, С-С-Северус? — послышался заикающийся голос профессора Квирелла, и Гарри с Лили встревоженно переглянулись, наблюдая за разговором двух мужчин из-за густых деревьев.  — О, я просто подумал, что это очень личный разговор, — произнес Северус ледяным тоном. — Ведь никто, кроме нас, не должен знать о философском камне — уж по крайней мере школьникам слышать наш разговор совсем ни к чему. Вы уже узнали, как пройти мимо этого трехголового зверя, выращенного Хагридом? Ребята вновь переглянулись, и Лили с сожалением думала о том, что Гарри тоже слышал всё то, что не предназначалось для его ушей. Впрочем, как и для её, но это уже было неважно. — Н-н-но, С-С-Северус… — Вам не нужен такой враг, как я, Квиррелл, — угрожающе произнес Северус, делая шаг к заикающемуся профессору. — Я… Я н-не п-понимаю, о ч-чем в-вы… — Вы прекрасно знаете, о чём я говорю. И я надеюсь, что вы всё же решите, на чьей вы стороне! Северус, взметнув мантией, развернулся и быстрым шагом пошёл к замку, оставив профессора Квирелла с растерянным и напуганным выражением лица. Гарри развернул метлу, и они понеслись прямо над макушками деревьев подальше от этого места, и Лили чувствовала, как ему не терпелось всё обсудить с ней. Он плавно опустил их на землю около сторожки для мётел, и Лили поспешила встать на ноги, чтобы ощутить под ними точку опоры. Гарри молча отнёс свою метлу в специальный небольшой домик, а когда вышел, его взгляд был уже не таким растерянным. — Ты же понимаешь, что это значит? — спросил он, когда они пошли в сторону замка. — Снейп решил запугать Квирелла и переманить его на свою сторону, чтобы с его помощью преодолеть Пушка! Скорее всего, под люком есть специальная защита, которую наложил Квирелл, поэтому он так ему и нужен! Лили тяжело вздохнула, ведь она уже успела об этом подумать ещё над Запретным Лесом, и ей совсем не нравилось, что Гарри был так решительно настроен. — То есть ты хочешь сказать, что камень будет в безопасности до тех пор, пока Квиррелл не сломается под напором Снейпа? — ответила ему Лили, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. —Тогда максимум через неделю камень исчезнет, — мрачно заключил Гарри. И тогда Лили поняла, что всему действительно скоро придет конец. Северус сломает выдержку Квирелла и сможет проникнуть под люк за Философским камнем, и она должна была этому помешать. Ещё ей предстояло как-то обуздать любопытство и решительность Гарри, который мог по глупости наломать дров. И ей нужно было опередить их всех, чтобы всё произошло на ее условиях. Лили обречённо вздохнула и устремила взгляд в небо, на котором не было видно ни одной звезды. Тучи стремительно сгущались.