Сделка с Дьяволом

Что и следовало ожидать, Златопуст Локонс облажался на первом же своём уроке. После теста, который практически все завалили, он представил студентам корнуэльских пикси. Маленьких и вредных созданий самого дьявола, придуманных лишь для того, чтобы сеять хаос. Не иначе. Повезло, что всё это представление разразилось перед самым звоном колокола, оповещающим об окончании урока, и практически никто не успел пострадать. Кроме достоинства Локонса, ведь один из пикси отобрал его волшебную палочку и выкинул ее в окно. Благо, что все это хорошо закончилось, пока пикси ещё чего не натворили. Лили и Гермиона с помощью заклинаний заморозки и левитации отправили маленьких чертят обратно в клетку, на что Локонс им посмел заявить, что непременно поступил бы точно так же, если бы пикси не посмел отобрать его палочку. У него даже хватило наглости на то, чтобы попросить ребят сбегать на улицу за его волшебной палочкой в обмен на автограф. — Идиот, — заключил Рон, когда они поднимались в гостиную Грифиндора. — И в книжках своих он всё сочиняет! — Герой недоделанный, — согласился Гарри, бросив на Гермиону настороженный взгляд. — Надеюсь, ты больше не думаешь, что бесподобный Локонс может нас чему-нибудь научить? — Почему не может? Может! — Гермиона бросила на Гарри лукавый взгляд и растянула губы в улыбке. — Теперь вы будете знать, что корнуэльские пикси настолько сильные, что могут поднять за уши даже двенадцатилетнего подростка! — Невилл уж точно запомнил это! — усмехнулся Рон, и Лили с сочувствием посмотрела на бедного Невилла, которому в очередной раз не повезло. Ей было от всей души жаль мальчика, чья судьба сложилась не лучшим образом. В прошлом году она узнала о том, что Фрэнка и Алису Долгопупс подвергли многочисленным Круциатусам, из-за чего они потеряли рассудок и с тех пор находятся в психиатрическом отделении больницы святого Мунго. Ей не верилось, что с её друзьями могло произойти такое несчастье, ведь то, в каком состоянии они находились сейчас, было хуже самой смерти. А Невилл стал сиротой при живых родителях. Лили приглядывала за ним, чтобы слизеринцы сильно не докучали ему, помогала на уроках и с домашними заданиями, чувствуя лёгкий груз ответственности на своих плечах. Когда-то Алиса была одной из её близких подруг, и девушка не могла допустить того, чтобы её сын остался без должного внимания. Лили была уверена, что та поступила бы точно так же, чего не скажешь о друзьях Джеймса. О них она ничего не слышала с того самого дня, когда Волдеморт заявился в их дом. Ни о Сириусе, который обещал заботиться о Гарри, если с ней и Джеймсом что-либо произойдет. Ни о Римусе, ни о Питере. Никто из них не пытался выйти на связь с Гарри, не говоря уже о том, чтобы забрать его к себе и позволить ребёнку вырасти в том мире, которому он принадлежал. Никто из них не сделал его детство хоть чуточку счастливее. Друзья Джеймса будто испарились, когда он умер. Лили даже думала отследить их минувшим летом, но её обида была выше любопытства. Она сомневалась, что зря потраченное время будет стоить той картины, которую ей пришлось бы увидеть. Бродяга — Сириус, который, скорее всего, и дальше вёл разгульный образ жизни. Скромняга Питер, который всегда боялся принимать самостоятельные решения, и наверняка до сих пор живущий со своей матерью. Римус, который, может, чего и добился в этой жизни, но всё равно решивший не брать на себя чужого ребёнка. Все это не стоило того, чтобы пренебрегать важными вещами и растрачивать время на поиски друзей Джеймса. Лили разочаровалась в них, когда они отреклись от Гарри и предали то, что именовалось словом «Дружба». Но, несмотря на тяжелое детство, Гарри вырос достойным человеком. В меру скромным, благородным, отзывчивым и бесстрашным. Лили гордилась им, ведь он пришел к этому самостоятельно. Её сильный мальчик. Первая учебная неделя прошла насыщенно, ведь помимо ежедневных дел, которые включали в себя посещение уроков и выполнение домашних заданий, ребята проводили вечера на отработках. Лили вместе с Роном драила кубки в Зале наград, а Гарри помогал Локонсу отвечать на письма поклонников. К счастью, её наказание длилось всего три дня, чего не скажешь о мальчиках, у которых совершенно не оставалось времени для отдыха. Поэтому девушка проснулась в субботу с хорошим настроением, зная, что этот день будет принадлежать лишь им. Ребята договорились навестить Хагрида, погулять по окрестностям школы и расслабиться в общей гостиной Гриффиндора, оставив все домашние задания на воскресенье. Но всё с самого начала пошло не по плану. Ранним утром Оливер Вуд забрал Гарри на первую тренировку, чтобы внедрить новую тактику и применить ее в действии. Он написал Рону записку, в которой просил ребят подождать его на трибунах, чтобы они чуть позже навестили Хагрида, как и планировали. Поэтому после завтрака Лили, Рон и Гермиона отправились на поле, прихватив несколько сэндвичей и пару яблок для Гарри, ведь он с самого утра так ничего и не ел. Все они знали, какой стряпнёй бы их угощал Хагрид, поэтому припасли для друга что-то более съедобное. Когда они заняли свои места на трибунах, сборная Гриффиндора только-только вышла на поле. Ребята выглядели замученными и сонными, морщась от яркого солнечного света. Один лишь Вуд был бодр, подгоняя всех мотивирующими речами. Судя по выражению лиц близнецов Уизли, те были близки к тому, чтобы послать капитана сборной в пешее эротическое, но даже это вряд ли бы испортило настроение Оливеру. А вот сборная Слизерина могла. — Это ещё что за… — послышался голос одного из близнецов. — Какого чёрта они забыли на поле? — продолжил Джордж. — Эй, Флинт! — крикнул Оливер. — Сейчас наше время! Лили внимательно вслушивалась в голоса, которые разносились по всему полю, и едва не подпрыгнула на своём же месте, когда Рон толкнул её плечом и сказал: — Что-то там нечисто. Пойдём к ним, может тренировки и не будет? Они втроём покинули свои места на трибуне и быстрым шагом направились к толпе игроков. Оливер уже почти подошёл к слизеринцам, а остальные догоняли его. Из-за болтовни Рона Лили не услышала ту часть диалога, которая шла от Маркуса Флинта, поэтому навострила уши, чтобы быстрее вникнуть в суть конфликта. — Но я забронировал стадион! — крикнул Оливер, и, судя по его размашистым жестам, парень был едва ли не в ярости. — Забронировал! — Ты забронировал, — согласился с ним Флинт, язвительно ухмыляясь, — а у меня письменное разрешение от профессора Снейпа. Вот, читай: «Я, профессор С. Снейп, разрешаю команде Слизерина провести тренировку на поле для квиддича в связи с тем, что им необходимо опробовать нового ловца». — У вас новый ловец? — лицо Оливера вытянулось от удивления, и каждый из присутствующих гриффиндорцев начал осматривать игроков Слизерина. Лили узнала всех ребят, которые играли в прошлом году, но среди них не было новеньких. И вдруг из-за спин шестерых игроков вышел седьмой, чуть ли не на голову ниже остальных. На его бледном, заостренном лице играла самодовольная улыбка, а светлые волосы казались платиновыми из-за ярких солнечных лучей. Драко Малфой. — Остерегайся, Поттер, — с наигранной добротой сказал Флинт, и Лили вмиг ощетинилась, когда прозвучала фамилия Гарри. — Метла Драко будет покруче твоей. Впрочем, как и у всех нас. Слизеринцы показательно выставили вперёд свои мётлы, на каждой из которых красовалась надпись «Нимбус-2001». Гриффиндорцы в неверии уставились на чудо спортивного магического инвентаря, и никто не мог вымолвить и слова от удивления. Выждав ещё несколько секунд, Флинт расплылся в довольной ухмылке и продолжил: — Их нам подарил отец Драко. Ведь лучшая команда должна летать на лучших мётлах! — он брезгливо оглядел мётлы гриффиндорцев, среди которых были старенькие разномастные «Чистометы» и один «Нимбус-2000». — Хотите посмотреть, на что способны настоящие гоночные мётлы? Могу поспорить, что ваши «Кометы» и на четверть не такие мощные, как эти малышки! Даже твой «Нимбус», Поттер, не способен будет угнаться за метлой Драко! Гриффиндорцы едва сдерживали себя, чтобы не ответить чем-нибудь резким, ведь хвастовство Флинта переходило все границы. У Лили чесались руки, чтобы колдануть что-нибудь эдакое, но её сдерживало лишь понимание того, что её за это по головке не погладят. — Зато ни один игрок нашей сборной не покупал себе место в команде, — отчеканила Гермиона, удивив всех своим резким ответом. — Все они попали туда благодаря таланту. Самодовольное лицо Малфоя исказила гримаса ненависти, которая не предвещала ничего хорошего. — Разве кто-нибудь спрашивал твоего мнения, паршивая грязнокровка? — выпалил он, сорвав своим высказыванием чеку с гранаты. Разрушив последнюю преграду, которая сдерживала всех гриффиндорцев. Флинт метнулся прикрыть собой Малфоя от кулаков Фреда и Джорджа. Алисия кричала: «Да как ты смел такое сказать!», а Рон с воплем: «Ты заплатишь за это, Малфой!» — выхватил из кармана волшебную палочку и, просунув ее под руку Флинта, направил прямо в лицо Драко. Но только его заклинание так и не достигло своей цели, ведь Малфой отлетел на пять футов назад, проехавшись задницей по газону, а его метла, которую он самодовольно держал перед собой, оказалась прямо под ним. — Ты! — прошипел Малфой, впиваясь в Лили взглядом, преисполненным лютой ненавистью. В одной его руке находился обломок рукояти метлы, а во второй уже виднелась волшебная палочка. — Ты сломала мою метлу, грязнокровка! Мой отец узнает об этом… — Катись ты к чёрту со своим папашей, Малфой! — разъярённо процедила Лили, медленно надвигаясь на мальчика. Ее ноздри гневно раздувались, а взгляд был направлен только на белобрысого гадёныша, который постоянно приносил лишь одни неприятности её сыну и его друзьям. — И не смей разбрасываться этим поганым словом! — Мой отец сделает так, чтобы тебя исключили! — один лишь вид разъярённой девушки сумел напугать его до такой степени, что он начал отползать назад. Тут же перед ней встали слизеринцы, которых она при большом желании могла раскидать одним заклинанием по всему квиддичному полю. — Прячься и дальше за чужими задницами, Малфой! — воскликнула Лили, выглядывая из-за плеча Флинта. — Но ты ответишь за каждое гнусное словечко, брошенное в мой адрес или адрес моих друзей! — Эва, — на её плечо легла чья-то ладонь, и она резко развернулась, замечая перед собой пару зелёных испуганных глаз. Гарри. Ей вмиг стало стыдно за то, что она сейчас устроила, ведь страх в глазах её сына был из-за неё. Лили напугала его своей выходкой, что было совсем не в духе доброй и безобидной Эвы. Сейчас перед ним стояла разъярённая девушка, во взгляде которой плескалась лютая ненависть, и это настолько меняло её выражение лица, что Гарри с трудом узнавал свою подругу. — Рон, что с тобой? — послышался встревоженный голос Гермионы, и это отвлекло Лили. Она бросила взгляд на друзей, замечая неестественно бледно-зелёное лицо Рона, который едва сдерживал рвотный позыв. Он хотел ответить ей, открыл рот и… оглушительно рыгнул. К ужасу гриффиндорцев, из его рта посыпались слизняки. Слизеринцы начали смеяться, но хватило лишь одного гневного взгляда Лили, чтобы их смешки сошли на нет. Возможно, на их резкую перемену повлиял ещё и тот факт, что девушка все ещё держала вытянутой руку с волшебной палочкой. Все они помнили, как ей легко удалось отбросить Малфоя назад и сломать его метлу. — Проклятье, только этого здесь не хватало… — послышался мучительный стон Оливера Вуда, который настороженно смотрел в сторону замка. Ведь прямо оттуда нёсся чёрный ураган, который был покруче урагана «Камилла», что обрушился на Миссисипи в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году. Этот ураган мог на ходу раздавать проклятья, словно конфеты детям на Хэллоуин, при этом даже не дёрнув бровью. — Гарри, уведите Рона, — сказала Лили, понимая, что совсем скоро разразится скандал. — Куда? — К Хагриду! Давайте, живее! Ещё не хватало, чтобы к поломке метлы приписали то заклинание Рона, которое он хотел пустить в Малфоя, но из-за дефекта палочки, что возник после борьбы с Гремучей ивой, отскочившее в него самого. Увидев своего декана, слизеринцы вздохнули с облегчением, ведь никто бы не посмел их «обидеть» при грозном Северусе Снейпе. А Лили тем временем разрывалась между желанием защитить ребят и защитой собственной шкуры. — Что за сборище? — послышался голос профессора Зельеварения, который стремительно приближался к ним. — Что с твоей метлой, Драко? — Чертовка Грин сломала её, когда наслала на меня проклятье! — воскликнул Малфой, изображая жертву. Но Лили видела, каким мстительным взглядом он одарил её, когда повернул голову в ее сторону. — Она бешеная! Таких нужно ограждать от нормальных волшебников! Лили рванула было вперёд, наплевав даже на присутствие Северуса, но её схватили за руки сразу с обеих сторон. Она обернулась, замечая на себе две пары предупреждающих взглядов близнецов Уизли, которые будто пытались ей мысленно внушить, чтобы она успокоилась. — Грин, значит? — ей показалось, что в голосе Северуса прозвучали мстительные нотки удовольствия, ведь он только и ждал подходящего случая, чтобы вновь унизить её. Лили упрямо посмотрела в ответ, словно пытаясь передать одним лишь взглядом всё то, что о нём думала. А в её мыслях было ничтожно мало хороших вещей о нем. — Малфой сам нарвался, — прозвучал голос одного из близнецов. — Пускай радуется, что обломок метлы не вошёл в его чистокровную задницу! — продолжил второй. — Молчать! — скомандовал Северус, остановившись прямо посередине между двумя враждующими факультетами. — Минус десять очков с Гриффиндора за вашу дерзость, Уизли! А вы, Грин, — он перевёл свой ледяной взгляд чёрных глаз прямо на нее и нахмурился, — объясните, что вы тут устроили! — Я готова повторить это вновь, если ваш Малфой посмеет хоть ещё раз назвать Гермиону или меня «грязнокровкой»! — яростно процедила Лили, вспоминая то, как Северус однажды обозвал её этим гнусным словом. А скольких магглорожденных он ещё так назвал за ее спиной вместе со своими слизеринскими дружками? Лили была так зла, что готова была повторить свой трюк даже на нём, что уж тут говорить о Малфое, которого она могла уделать на раз-два? Лили была готова ко многому: к отработкам, к штрафным очкам, к ругани. Но к чему она не была готова, так это к тому, что Северус бросит на Малфоя осуждающий взгляд. Этот взгляд был гораздо эффективнее любых нравоучительных речей, наказаний и прочего, ведь даже Драко стушевался, хоть ещё совсем недавно лучился самодовольством. — И не хотела я ломать его метлу, — продолжила девушка, чувствуя, как из-за удивления, вызванного реакцией Северуса, начинает стихать ярость внутри неё. — Он сам виноват, что приземлился на неё своей задницей! — Все так и было, профессор! — в унисон сказали близнецы, и Лили почувствовала тепло их ладоней на своих плечах. Они словно поддерживали её не только морально, но и физически. Или они все ещё остерегались, что ей стукнет в голову кого-нибудь размазать по газону под их ногами. — Я проведу с Драко воспитательную беседу, — сказал Северус, но Лили сомневалась в его словах. Малфой с самого первого дня в Хогвартсе был его любимчиком, которому всё сходило с рук. И девушка не думала, что за подобное оскорбление профессор удостоит слизеринца положенной «беседы». — А вами, Грин, — он перевёл на неё тяжёлый взгляд, чуть прищурив глаза, — займётся профессор Макгонагалл. Вы напали на однокурсника и испортили его личную вещь. Надеюсь, что профессор Макгонагалл найдёт достойное наказание для вас, чтобы вы впредь думали головой, прежде чем позволять эмоциям руководить вами. Лили хотелось выплюнуть ему в лицо правду о том, как много сил она прикладывала для того, чтобы сдерживать свои эмоции и что этот порыв стал исключением из правила. Ей много что хотелось сказать ему, но она сдержала себя, понимая, что он в очередной раз пытается вывести её из себя. Будто он вёл свою игру, в которой Лили заранее была в проигрыше. Поэтому, стиснув зубы и натянув на лицо самую невинную улыбку, на которую она была сейчас способна, сказала: — Больше это не повторится, — Лили мысленно усмехнулась, понимая, что всё же не собирается так легко сдаваться, и продолжила: — если Малфой вновь меня не спровоцирует. И, сказав напоследок, что прямо сейчас пойдёт к профессору Макгонагалл, чтобы обсудить своё наказание, Лили направилась в сторону замка. Никто её не стал останавливать, и даже не удостоил её хоть одним словом. Она чувствовала мрачное удовлетворение от того, что все прошло не так уж и плохо, поэтому, сделав небольшой крюк, направилась к хижине Хагрида, чтобы проверить самочувствие Рона. К счастью, последствие его заклинания было кратковременным, и Рон уже через час пришел в норму. Ребята вдоволь нагулялись по окрестностям Хогвартса, наслаждаясь тёплым сентябрьским днём, но ближе к вечеру Лили всё же зашла к профессору Макгонагалл, чтобы рассказать о случившемся. Но женщина не стала сурово наказывать её, выслушав всю историю, и назначила лишь одну отработку. И то это было сложно назвать полноценной отработкой, ведь Лили приятно провела время, помогая Минерве Макгонагалл перебирать проверенные домашние задания. Она сортировала их по факультетам, изредка перекидываясь парочкой слов с профессором Трансфигурации. Из всего этого Лили сделала вывод, что декан Гриффиндора не так уж и была разочарована поступком девушки и скорее поддерживала ее действия, пусть и не могла в этом признаться. В остальном сентябрь прошёл без приключений. Лили старалась не высовываться, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. По субботам ребята гуляли по территории Хогвартса, разговаривая на отвлеченные темы, а по воскресеньям занимались домашними заданиями после того, разумеется, как вдоволь выспятся. С приходом октября начались сильные заморозки, из-за чего температура в замке значительно понизилась. Лили поделилась с ребятами информацией о согревающих чарах, которую якобы недавно вычитала в одной из книг в библиотеке, и это хоть как-то спасало от переохлаждения. Особенно это касалось уроков, которые проходили в подземельях. Так же октябрь принёс не только холода, но и меланхоличное настроение, которое нельзя было исправить с помощью чар. Лили от всей души не любила этот месяц, чувствуя, как скорбь обвивает её намного сильнее обычного. Она пряталась за учебниками, изучала новые аккорды в обнимку с гитарой, поддавалась безудержной тоске и забывала о своей великой цели. С Люцифером ей удалось встретиться лишь однажды, но эта встреча была одной из самых коротких, что когда либо случались. Она лишь сказала ему о том, что так ничего и не добилась со времени их последней встречи, и дьявол вновь исчез. Ближе к Хэллоуину Гарри озадачил ребят тем, что пообещал вместо праздничного пира отправиться на юбилей смерти Почти Безголового Ника. Лили мрачно усмехнулась, подумав, что события складываются очень удачно, поэтому согласилась пойти на вечеринку Ника, чтобы отметить пятисотлетие со дня его смерти и предаться собственной скорби. Однако праздник пошёл совсем не так, как это себе представляли ребята. Из живых были лишь они, а весь остальной зал в подземелье заполонили призраки. На столе стояли разнообразные блюда, но есть их было невозможно, впрочем, как и находиться рядом с ними. Стоило подойти чуть ближе, как в нос бил смрад протухшего мяса, над которым, подумать только, летали мухи. Именно поэтому Гарри предложил остаться на «празднике» ещё немного, чтобы не обидеть Ника, а потом рвануть на пир в Большой Зал. Но это «немного» затянулось настолько, что ребята и вовсе могли остаться без ужина. Рон без конца подначивал Гарри, чтобы поскорее слинять, но Почти Безголовый Ник настоял на том, чтобы его главные гости увидели на празднике великого Гарри Поттера. — Вы как хотите, но я не могу тут больше оставаться, — сказал Рон. — Ещё немного, и я откину ласты от голода. — И присоединишься к сборищу призраков, — мрачно парировала Лили, без особого интереса оглядывая зал, оформленный чёрным бархатом. — Но и в этом есть свои плюсы, ведь ты перестанешь чувствовать голод. — Пойдем отсюда, — согласился Гарри. Они попятились к двери, кивая и улыбаясь налево и направо. Минуту спустя друзья спешно поднимались по лестнице, освещённой чёрными свечами. — Может быть, хоть к десерту успеем, — с надеждой произнес Рон. — Я бы не отказался от пудинга или тыквенного пирога, но… Договорить он не сумел, ведь врезался в Гарри, который шёл прямо перед ним. — Что такое, Гарри? — взволнованно поинтересовалась Лили, наблюдая за тем, как её сын настороженно оглядывается по сторонам. — Голос… вы слышите этот голос? — спросил он, оборачиваясь к друзьям. — Какой голос? — осторожно поинтересовалась Лили, чувствуя, как всё внутри заледенело от страха. Она вслушивалась в тишину коридора, пытаясь уловить хоть малейший звук, но никакого «голоса» так и не услышала. — Я ничего не слышу, — прошептала Гермиона, оглядываясь на стены вокруг них. — И я, — добавил Рон. Но Гарри уже их не слышал, стремительно рванув вперёд. Им троим ничего другого не оставалось, кроме как бежать за другом. — Гарри, что ты… — задыхаясь от бега, начал Рон, когда они остановились на третьем этаже. — Ш-ш-ш! — он встревоженно озирался по сторонам, словно пытаясь найти источник звука. Вдруг его глаза в ужасе расширились, и Гарри воскликнул. — Оно собирается кого-то убить! И вновь куда-то побежал. Лили никак не могла понять, что происходит и какие голоса слышит её сын. Но одно было ясно как день: происходило нечто ужасное. Даже в волшебном мире было странным — слышать неведомые голоса, поэтому Лили беспокоилась о том, что это как-то связано с Волдемортом и опасностью, о которой предупреждал Добби. Гарри вновь замер, осматривая пустой коридор, освещённый факелами, — Откуда здесь взялась вода? — пробурчал Рон и пару раз топнул ногой, разбрызгивая капли по сторонам. — Что это? — воскликнула Гермиона, указывая пальцем на дальнюю стену. Она отличалась от других чем-то броским, и ребята смогли определить различие лишь тогда, когда подошли ближе. На стене между двух окон огромными буквами были начертаны слова, блестящие в свете факелов: «ТАЙНАЯ КОМНАТА СНОВА ОТКРЫТА ТРЕПЕЩИТЕ, ВРАГИ НАСЛЕДНИКА!» — Это ещё что за хрень? — выругался Рон. — Надпись, — пояснила Гермиона, хотя все и так прекрасно понимали, что же это такое. — Я не об этом, — терпеливо пояснил Рон. — Вон — висит под самой надписью. Что это? Они опасливо подошли ближе, чтобы рассмотреть неизвестный предмет. Лили держала наготове волшебную палочку, готовая в любой момент начать атаковать врага, чтобы всех защитить. Но стоило им подойти ближе и рассмотреть тот самый зловещий предмет под жуткой надписью, как ужас плотнее обвил их своими щупальцами, не позволяя даже пошевелиться. Ведь этим предметом была окоченевшая кошка школьного завхоза. — Уходим отсюда, пока нас никто не увидел, — дрогнувшим голосом сказал Рон. Позади них раздался девичий визг, от которого кровь окончательно застыла в жилах, а сердце ухнуло в пятки. Лили обернулась, натыкаясь взглядом на нескольких девочек, которые, скорее всего, как раз возвращались из Большого Зала. Следом за ними тянулась вереница других студентов, которые ещё не представляли, что вот-вот предстанет перед их взором. Но одно было ясно как день. Им не избежать разбирательств.