Сделка с Дьяволом

Всё смешалось в калейдоскоп из ярких картинок, криков, шёпота и воды. Вода. Всюду эта вода, из-за которой ноги промокли насквозь, а тело окоченело едва не до костей. Не спасали согревающие чары, которые распространялись лишь на мантию, и Лили чувствовала этот озноб так же явно, как и ужас. Надпись кровью на стене. Трупик кошки под надписью. И вода, которая залила весь пол в коридоре. — Они убили мою кошку! — послышался отчаянный возглас Филча, который вернул Лили в реальность. Наполняя всё четкостью и разделяя все голоса. — Трепещите, враги наследника! — с ухмылкой на губах сказал Малфой, не сводя с Гарри насмешливого взгляда. И уже тише добавил, чтобы никто из преподавателей его не услышал. — Сначала эта драная кошка, следом — грязнокровки. Крэбб и Гойл мерзко захихикали, и Лили в очередной раз захотелось послать в Малфоя что-нибудь эдакое. Придурок. — Успокойтесь, Аргус, — послышался голос Дамблдора, который только что подошёл к толпе, стоявшей полукругом перед четвёркой второкурсников. По обе стороны от него, словно ангел и демон, находились Минерва Макгонагалл и Северус Снейп. — Моя кошка! Они убили мою кошку! — продолжал стенать Филч, плюхнувшись на колени прямо перед окоченевшей миссис Норрис, наплевав даже на мокрый пол, не то что на взгляды окружающих. — Аргус, пройдемте в мой кабинет, — сказал Дамблдор, взяв на руки тельце кошки. — И вы, — он обвёл взглядом всех четверых второкурсников, которых застали на месте преступления, — тоже следуйте за мной. — Приплыли, — шепнул им Рон, когда они двинулись следом за Дамблдором и другими профессорами. Толпа студентов провожала их не то настороженными взглядами, не то злорадными. Малфой в открытую смеялся над всей этой ситуацией, вызывая ещё больший зуд в ладонях Лили. — Профессор Дамблдор, позвольте! — присоединился Локонс к трём преподавателям, директору и Филчу. — Мой кабинет намного ближе, я с радостью предоставлю вам его для беседы. Кстати, я уверен, что кошку убили Трансмогрифианской пыткой, если бы я был рядом, то… Лили закатила глаза, чувствуя зудящее раздражение лишь от одного вида этого смазливого «профессора». — Кретин, — фыркнула она, совершенно не позаботившись о том, будет ли её слышно другим преподавателям. Но её всё же услышали. Профессор Макгонагалл посмотрела на неё со смесью удивления и одобрения, а вот взгляд Северуса, который мельком скользнул по ней, ей не удалось разгадать. Да и чёрт с ним. Лили была напугана и раздражена одновременно, и ей было совершенно наплевать на эти взгляды, которые обычно вызывали страх. Единственное, что ей сейчас хотелось сделать — повернуть время вспять и не дать всем им оказаться в такой ситуации. Но это было невозможно. — Проходите, располагайтесь, — доброжелательно сказал Локонс, который, единственный из всех присутствующих, не выглядел встревоженным. — Спасибо, Златопуст, — сдержанно отозвался Дамблдор, положив окоченелое тельце кошки на один из учебных столов. — Они убили её, — Филч вновь завёл свою песню, просверлив Гарри ненавидящим взглядом. — Это всё Поттер, директор! Он убил мою миссис Норрис! — Я не убивал её, — тут же откликнулся Гарри, сдвинув брови к переносице. — Как же… — Аргус! — перебил его Дамблдор, склонившись над кошкой. — Мне нужна идеальная тишина, чтобы осмотреть вашу кошку! Филч стушевался, но не перестал сверлить Гарри яростным взглядом. Лили же наблюдала за манипуляциями директора, который нашептывал себе под нос разные заклинания, проводя кончиком палочки по шерсти кошки. Он то хмурился, то тяжело вздыхал, но в итоге все же выдал: — Она жива, Аргус. — Жива? — переспросил Филч, не веря, что это правда. — Но… но она ведь окоченела. — Оцепенела, — поправил Дамблдор. — От чего, я пока не знаю… — Вот кто знает! — Филч указал на Гарри своим дрожащим пальцем, скривив в презрении лицо. — Ученику второго курса такое не под силу, — возразил Дамблдор, — мы имеем дело с искуснейшей чёрной магией… — Это он, это он, — брызжа слюной и краснея, завопил Филч. — Да не трогал я вашу кошку! — вспылил Гарри, крепко сжимая кулаки. Лили чувствовала его злость, которая тонкой струйкой перетекала в её эмоции, разбавляя их новыми красками. — Позвольте мне вставить несколько слов, директор? — послышался голос профессора Зельеварения, о котором уже все успели позабыть. Дамблдор кивнул ему, и Северус, растянув губы в язвительной усмешке, бросил взгляд на четверых второкурсников. — Допустим, что Поттер и его друзья случайно оказались в нужное время и в нужном месте, но разве вас не смутил тот факт, что ни одного из них не было на праздновании в Большом Зале? — Мы были в подземелье на юбилее смерти Почти Безголового Ника! — тут же воскликнул Гарри, а Лили почувствовала, как тонкая нить страха плотнее сжимается на её горле. — Предпочли провести вечер в кругу призраков, Поттер? — парировал Северус. — Без еды и прочего? — Вас это удивляет, сэр? — ответил Гарри вопросом на вопрос. — Почему же вы тогда ушли так рано? Уверен, что празднование прямо сейчас идёт полным ходом! — Мы просто устали и решили вернуться в гостиную Гриффиндора, — вмешалась Гермиона. Лили помалкивала, думая о том, как бы не испортить всё ещё больше. — И даже не стали ужинать? — хмыкнул профессор, прожигая их скептичным взглядом. — Мы не хотели есть, — заявил Рон под жалобный аккомпанемент своего желудка. Ухмылка профессора стала ещё шире, ведь он прекрасно понимал, что они чего-то недоговаривают. — Ой ли? — Довольно, Северус, — вмешался Дамблдор. — никто ни в чём не виноват, пока не доказано обратное! Я думаю, что на сегодня с ребят достаточно приключений… — Моя кошка оцепенела, — завопил Филч, привлекая к себе внимание, — он должен понести наказание! — Вашу кошку мы расколдуем, Аргус, — Дамблдор попытался успокоить Филча, но у завхоза всё ещё был такой вид, будто он прямо сейчас готов был прибить Гарри своим самым грязным веником. — У профессора Спраут есть мандрагоры. Когда они вырастут, приготовим снадобье и оживим Миссис Норрис. — Это снадобье сделаю я, — вклинился Локонс, озарив всех своей идиотской улыбкой, из-за которой его хотелось шмякнуть по голове чем-нибудь тяжелым. — У меня огромный опыт! Я могу с закрытыми глазами приготовить живую воду из мандрагор. — Позвольте мне, — холодно возразил Снейп, смерив Локонса презрительным взглядом. — Насколько я помню, в школе я специалист по зельям. Не хотелось бы вас отвлекать от писем поклонников столь скучным занятием. Локонс, казалось, даже не заметил иронии в словах профессора Снейпа и улыбнулся ещё шире. — Что ж, Северус, думаю, вы правы! — Вот и замечательно, что мы всё решили, — вновь вмешался Дамблдор. — Все могут быть свободны. Ребята, как только это услышали, тут же поспешили покинуть кабинет Локонса, не веря, что так легко отделались от неприятностей. Время было уже далеко за полночь, когда Лили спустилась в общую гостиную. Сон никак не желал приходить к ней, поэтому девушка решила немного почитать на диване перед камином, зная, что все уже давно разбрелись по спальням. Она прошла через всё помещение, зажигая огонь в факелах одним заклинанием, и едва не вскрикнула от неожиданности, увидев в кресле такого же полуночника. — Бог мой, Гарри! — воскликнула Лили, переводя дыхание. — Почему ты ещё не спишь? — Мне не хочется, — он натянуто улыбнулся ей, с интересом рассматривая единорогов на её пижаме. — К тому же у меня так громко урчит живот, что я боюсь всех перебудить. Жаль, что мы из-за меня так и не попали на пир. Лили прислонилась плечом к стене, чувствуя щемящую грусть, от которой разрывало душу. Ей было не по себе лишь от одной мысли, что её ребёнок был голоден, поэтому она пыталась придумать хоть что-нибудь, чтобы исправить ситуацию. — Знаешь, — сказала она, понизив голос до доверительного шепота, — есть у меня одна идея, но ты должен пообещать, что никому не расскажешь об этом! — Даже Рону и Гермионе? — поинтересовался Гарри, но было заметно, как он приободрился. — Если только тебе очень сильно захочется, — смягчила она своё «никому», понимая, насколько дороги были ему школьные друзья. А через пять минут они уже шли по пустынному коридору, скрытые мантией невидимости. — Я всё ещё не понимаю, куда мы идём, — прошептал Гарри, следуя за подругой. — Об этом месте знают немногие, но посещать его не запрещено, — попыталась успокоить его Лили. — Даже после отбоя? — усмехнулся он. — Это уже формальности, — отмахнулась девушка, ведь ей было не привыкать бродить ночью по школе. Оставшийся путь они прошли в тишине, и Гарри вновь задал ей вопрос лишь тогда, когда ребята оказались в подземелье. — Эва, ты уверена, что мы идём в нужном направлении? — Абсолютно! На самом деле Лили не так уж была уверена, что вела их правильной дорогой, ведь в последний раз, когда она находилась в том помещении, ей было не больше семнадцати лет. Об этом месте она узнала от Джеймса, и ей приносила мучительное удовольствие сама мысль, что теперь настал её черёд просвещать их общего сына. Увидев нужную картину, Лили растянула губы в улыбке и ускорила шаг. — Куда мы идём? — в очередной раз спросил Гарри, едва поспевая за девушкой. Они остановились напротив натюрморта с фруктами, и Лили бросила на Гарри лукавый взгляд. — Ты мне не доверяешь? Мальчик удивлённо вскинул брови и тут же мотнул головой. — Разумеется, доверяю! Лили осталась довольна его ответом и поспешила дотронуться до груши. Тут же под её пальцами появилась дверная ручка, которую девушка дёрнула на себя, открывая Гарри одно из самых интересных мест во всём замке. — О-о-о, — восхищенно протянул он, озираясь по сторонам. Прямо перед ними находился целый кухонный городок, в котором даже сейчас работа шла полным ходом. Маленькие эльфы перебегали от тумбы к волшебной духовке или от ящиков с крупами к мойке. Всюду гремели крышки кастрюль, слышался гомон эльфов, а ароматы разносились такие, что у Лили невольно начала выделяться слюна. — Добро пожаловать в хогвартскую кухню! — воскликнула Лили, раскинув руки в широком жесте. Несколько эльфов покосились на них, но так и не отвлеклись от своей работы. — Здесь… здесь так здорово! — восхищенно прошептал Гарри. — Они точно не против, что мы пришли сюда? — Абсолютно! Девушка подошла к одному из эльфов и попросила немного еды для себя и своего друга, объяснив внезапный голод тем, что они не присутствовали на праздничном ужине. Услышав об этом, эльф тут же приготовил им по несколько сэндвичей, налил в кубки тыквенного сока, принёс глубокую тарелку с фруктами и был готов отправиться ещё за чем-нибудь, но Лили его остановила, сказав, что этого будет более чем достаточно. Ребята уселись около двери, прямо на бетонный пол, и положили перед собой всё то, чем с ними благодушно поделились школьные эльфы. Гарри с интересом наблюдал за приготовлением различных блюд, практически не обращая внимания на вкус еды или любопытный взгляд подруги по соседству. Его настолько впечатлила слаженная работа школьных эльфов, что он просто не мог перестать смотреть на них. И Лили не в чем было его упрекнуть, ведь, когда она попала сюда впервые, выглядела ничем не лучше Гарри. — Знаешь, со мной всё время происходит что-то ужасное именно в Хэллоуин, — признался Гарри после долгого молчания. — Каждый год, словно этот день проклят. Лили грустно улыбнулась, опустив взгляд в пол, ведь она прекрасно понимала, о чём он говорил. Этот день действительно был роковым, но, что самое главное, всё плохое происходило именно тогда, когда они были рядом. Все те годы, что Лили жила обычной маггловской жизнью, вдали от Гарри, последний день октября ничем не отличался от вереницы других дней. Но стоило им обоим поступить в Хогвартс, как злой рок стал преследовать их, словно возвращая в тот самый день, который разделил их жизни на «до» и «после». — Как думаешь, этот день проклят? Или это всего лишь совпадение? — спросил Гарри. — Если бы я только знала об этом, Гарри, — отстранённо ответила Лили, чувствуя, как этот момент вновь сближает их души. Как бы она ни старалась держаться на расстоянии. Эта ночь, часть которой они провели в хогвартской кухне среди суетящихся эльфов, стала одной из тех, ради которых хотелось жить. Лили осознавала, что, скорее всего, допускает очередную ошибку, позволяя Гарри снова приблизиться к ней, но в то же время ей хотелось наплевать на всё и насладиться моментом. Сидеть с ним плечом к плечу, доедать виноград и обсуждать великие планы вселенной на их судьбы. На следующее утро, едва разлепив сонные глаза, Лили всё же решила не частить с подобным общением, но и не исключать его полностью. Должна же была найтись та самая золотая середина, которая позволила бы им быть в доверительных отношениях, не пересекая черту. Лили не хотелось, чтобы Гарри считывал её эмоции, а для этого требовалось подстраиваться под самого мальчика либо же избегать его. В ту ночь Гарри признался, что ему часто снятся реалистичные сны о родителях и, в частности, о том самом дне, когда Волдеморт убил их. Лили знала, что таким образом ему передаются её самые яркие кошмары, но ничего не могла с этим поделать. И она надеялась, что со временем найдёт способ, который помог бы ей блокировать связь, чтобы Гарри не мог воспринимать её эмоции. Ведь это опять же ставило всё под удар. После случая с надписью в коридоре Лили решила как можно больше разузнать о Тайной комнате. Гермиона с радостью вызвалась помочь ей, но ни в одной книге, что они уже успели прошерстить, так ничего и не нашли. Поэтому им пришлось пойти на крайнюю меру и разузнать о Тайной комнате у того, кто очень хорошо разбирался в истории. А именно у профессора Бинса. Он был единственным привидением из всего преподавательского состава, и самой интересной частью его урока было то, как он появлялся в кабинете прямо из классной доски. В остальном же профессор Бинс мог усыпить своими монотонными рассказами кого угодно, и студенты из последних сил держались, чтобы не задремать прямо на уроке. Этот урок ничем не отличался от всех предыдущих, и Лили с тоской уставилась в окно, наблюдая за тем, как с неба, затянутого жемчужно-серыми тучами, на землю опускается первый снег. Глаза слипались от недосыпа, вызванного полуночными посиделками у камина с очередной книгой, и девушка от всей души не понимала того человека, кто поставил Историю магии первым уроком. Ещё и в понедельник. Но спустя полчаса с начала урока, когда профессор Бинс завёл особо нудную тему о Международной конвенции волшебников тринадцатого века, произошло то, что взбудоражило всех. Гермиона подняла руку и задала преподавателю вопрос о Тайной комнате. По аудитории тут же прошёлся удивленный шёпот, а Лили даже подавилась очередным зевком, ведь она совершенно позабыла о своей договорённости с Гермионой о том, что на следующем уроке поднимут щекотливую тему. Бинс долго упирался, но всё же поведал историю о Тайной комнате, созданной самим Салазаром Слизерином. В легенде говорилось о том, что в комнате обитает немыслимое чудовище, которое подчинялось лишь истинному наследнику Слизерина. Чудовище, созданное для того, чтобы избавить школу от магглорожденных учеников, которые были не достойны того, чтобы постигать магические науки. — Как думаете, эта комната и в самом деле существует? — спросил Рон, когда они направлялись на следующий урок. — Вопрос в другом: кто смог её открыть? — задумчиво ответил Гарри. — Истинный наследник Салазара Слизерина. Мне в голову приходит только один волшебник, который подходит под описание. — Малфой? — скептично отозвалась Лили, замечая Драко в конце коридора. — Он, может, и имеет в родословной корни самого Слизерина, но только у него кишка тонка, чтобы провернуть всю эту историю с Тайной комнатой. — У тебя есть кто-то другой на примете? — Нет, — честно призналась Лили, совершенно не понимая, кому в голову стукнуло открыть Тайную комнату и натравить на студентов «немыслимое чудовище». Но ребята все так же продолжали строить теории о том, что это проделки Малфоя. Специально для того, чтобы убедиться в его непричастности, Лили выкрала момент и с помощью легилименции проверила его мысли. Как она и предполагала, Малфой лишь создавал видимость того, что о чём-то знает, но на деле же был в таком же неведении, как и остальные. Однако доказать его непричастность она никак не могла, ведь ребята здорово бы удивились, если бы узнали о том, что их подруга способна заглядывать в чужие мысли. У Гермионы родился собственный план, чтобы допросить Малфоя, и он Лили категорически не нравился. — Оборотное зелье? — с истеричным смешком переспросила она. — Профессор Снейп упоминал о нём… — Я помню, Гермиона, — перебила её Лили, ведь об Оборотном зелье она знала очень много. И его состав, и особенности приготовления, и длительность действия. Она и сама хотела его сварить, чтобы иметь на каникулах возможность превращаться в другого человека и вести своё расследование. — Но книга, которая нам нужна, находится в Особой секции, и нам нужно разрешение. — Значит, нужно его получить, — резонно ответила Гермиона, будто в этом не было никакой проблемы. — Ни один преподаватель не подпишет тебе разрешение, нужно быть круглым идиотом, чтобы позволить второкурснику выдать подобную книгу! — не унималась Лили, но с запозданием поняла, что сама же дала подсказку. — Есть у нас один такой на примете. Локонс и впрямь был идиотом, раз подписал это злосчастное разрешение, даже не ознакомившись с текстом. Гермиона навешала ему лапши на уши о том, что ей хочется подробнее разузнать о медленнодействующих ядах, которые он упоминал в одной из своих книг, и Локонс с легкостью повёлся на её неумелую ложь. — Придурок, — заключил Рон, когда они шли в сторону библиотеки, чтобы получить нужную книгу. — Придурок, благодаря которому мы совсем скоро начнём варить Оборотное зелье, — поправила его Гермиона. Лили не нравился такой расклад, но и вмешиваться в их планы ей не хотелось. Она даже нашла один плюс среди сотни минусов, который позволил ей закрыть глаза на то, что шайка второкурсников собиралась варить Оборотное зелье, которое даже не входило в учебный план. Лили планировала контролировать каждый шаг приготовления зелья, чтобы умыкнуть несколько порций для реализации её рождественских планов. Чтобы достать все нужные ингредиенты для зелья, пришлось пробраться в кладовку профессора Снейпа. В его личных запасах было очень много различных ингредиентов, а некоторые были настолько редки, что Лили так и застыла перед полками с восторженным «Вау». Гермионе пришлось несколько раз окликнуть её, чтобы девушка не забывала об истинной цели их незаконного проникновения в кладовую Северуса Снейпа. К счастью, никто их не поймал на месте преступления, и девушки со спокойной душой принялись за зелье. Рон ошивался рядом с ними, а Гарри пропадал на тренировках со сборной Гриффиндора, ведь близилась первая игра против Слизерина. Вуд заставлял их летать над полем в любую погоду, не обращая внимания ни на промозглый ветер, ни на дождь, ни на снег, который все никак не мог укрыть территорию Хогвартса, превращаясь в лужи. Перед самым матчем Лили, Рон и Гермиона заскочили пожелать Гарри удачной игры, после чего пошли в сторону трибун. — Смотрите, это же папаша Малфоя, — Рон указал кивком головы на светловолосого мужчину, который смотрел на всех свысока. Лили сразу его узнала, ведь Люциус не сильно изменился за прошедшие годы, и ей сразу вспомнились те годы господства Лорда Волдеморта, при котором Малфой был его верным слугой. «И как его только смогли оставить на свободе? — думала Лили. — У него же на роже написано, что в нём нет ничего благородного!» — Пришёл на первый матч своего сына, — сказала Гермиона, прищурив глаза. — Как миленько. Надеюсь, Драко свалится со своей новенькой метлы. После того случая со слизеринцами Люциус прислал своему сыну новую метлу. Лили боялась, что ей выдвинут обвинения и заставят возместить ущерб, но Малфой не захотел ввязываться в историю, в которой его ненаглядный отпрыск невежливо отзывался о магглорожденных. Девушка надеялась, что Люциус не создаст проблем на матче, ведь от Малфоев можно было ожидать нечестной игры. Но всё пошло не так с первых же минут игры. Бладжер, словно заколдованный, носился именно за Гарри, пытаясь сбить его с метлы. Близнецы Уизли кружили около него, отбивая мяч битой на другой конец поля, но он снова и снова возвращался к её сыну. Погода тоже внесла свою лепту, потому что мелкий накрапывающий дождь превратился в ливень. Лили едва могла уследить за событиями, разворачивающимися на поле, из-за стены дождя, а её одежда насквозь промокла. Девушка была слишком занята матчем, чтобы наложить на себя водоотталкивающие и согревающие чары, решив, что это было не столь важно в данный момент. Важен был лишь Гарри, который из последних сил пытался отделаться от надоедливого бладжера, что сегодня к нему был особенно неравнодушен. Несмотря на то, что слизеринцы вырвались вперёд по очкам, забив несколько мячей в кольца, Гарри вырвал победу для Гриффиндора. Золотой снитч, который он поймал прямо у самой макушки ничего не подозревающего Драко Малфоя, достался ему огромной ценой, ведь бладжер настиг его в тот же момент и сломал Гарри руку. Пока Лили пробиралась к нему через толпу студентов, Локонс сумел испортить ситуацию так, как не сумел бы даже несмышлёный первокурсник: пытаясь вылечить сломанную кость, он её удалил. Теперь рука Гарри напоминала кусок кожаного желе, которое перекатывалось из стороны в сторону, не имея никакой опоры. Мадам Помфри была в ярости, ведь выращивать новые кости было намного сложнее, чем сращивать перелом. Она не отпустила Гарри из Больничного крыла, но это не помешало гриффиндорцам устроить празднование. Здесь были все из сборной и ещё около десяти студентов с их факультета. Мадам Помфри позволила им всем ненадолго остаться, строго приказав Гарри не покидать постель, но заметив, что мальчик разгуливает по палате, женщина разогнала всех посетителей, не разрешив остаться даже Лили, Рону и Гермионе. Девушка была знакома с азами колдомедицины, поэтому представляла, какая тяжёлая ночь ждала её сына. Дождавшись того момента, когда все уснут, Лили прокралась в комнату мальчиков, взяла мантию невидимости и отправилась в Больничное крыло, понимая, что не сможет спокойно спать, пока Гарри будет терпеть адскую боль. Его эмоции даже сейчас сплетались с её собственными, пусть они и находились в разных концах замка. Но в Больничном крыле её ждал неприятный сюрприз. Дверь была настежь открыта, поэтому приглушённые голоса преподавателей девушка услышала ещё до того, как успела войти внутрь. — Может, он успел снять нападавшего? — сказала профессор Макгонагалл. Лили осторожно заглянула в Больничное крыло, и хоть ее тело было скрыто мантией невидимости, девушка почувствовала себя так, будто находилась под прицелом нескольких прожекторов. Поборов страх, она сделала несколько шагов вперёд, но замерла, заметив на одной из больничных коек окоченевшее тело Коллина Криви. Дамблдор открыл крышку фотоаппарата: из камеры повалил дым, и Лили даже у самого входа почуяла запах горелого пластика. Мадам Помфри отступила на шаг и растерянно прошептала: — Надо же, расплавилась… — Что же это значит, Альбус? — спросила профессор Макгонагалл. — То, что Тайная комната снова открыта. Лили задержала дыхание, чувствуя, как сердце едва не выпрыгивало из груди. Ужас сковал по рукам и ногам, из-за чего девушка едва не обнаружила себя перед профессорами, ведь мантия начала медленно соскальзывать с нее. Снова. Кто-то уже ранее открывал Тайную комнату, и Лили могла поспорить, что это был не кто иной, как Тёмный Лорд. Ей надо было узнать как можно больше информации о его школьных годах, чтобы подтвердить свои догадки, вот только она совершенно не представляла, с чего начать поиски. И тут её осенило, словно Лили сделала несколько шагов назад и увидела всю картину издалека. Добби. Он с самого начала знал, что в Хогвартсе будет опасно, поэтому пытался сделать так, чтобы Гарри не смог вернуться в школу. Но если знал он, знал и тот волшебник, в чьей семье проживал домовой эльф. И чутьё ей подсказывало, что Люциус Малфой имел к этому всему какое-то отношение.