Сделка с Дьяволом

Всё это походило на один из её кошмаров, которые преследовали Лили (а может, и Гарри?) в последние дни. Вся безнадёжность ситуации заключалась в том, что её сына застали на месте преступления, которое он не совершал, и не было ни единого шанса доказать, что он был непричастен. Ведь все факты указывали на его вину. — Что вы теперь скажете, Поттер? — послышался голос позади девушки, и она даже вздрогнула от неожиданности, ведь совершенно позабыла о профессоре Зельеварения. — Это не я, клянусь! — глаза Гарри стали похожи на два больших галеона. — Это не я! — Это не мог быть Гарри! — поддержала его Лили, прикрывая сына своей спиной, будто это могло спасти мальчика от праведного гнева всех, кто сейчас окружал его. А толпа уже образовалась немалая. — Что вы тогда здесь делаете, Поттер? — продолжил Северус. — Да ещё и в одиночку? — Я был в библиотеке вместе с друзьями, — он начал тараторить, пытаясь выйти из-за спины Лили, но она ему мешала. — Эва отошла в уборную, и я решил проследить за тем, чтобы с ней ничего не случилось. Я случайно напоролся на Джастина и сэра Николаса! Я бы не успел! — Уже который раз вас застают на месте преступления, хотите сказать, что это лишь совпадение? — Довольно, Северус! — послышался голос Минервы Макгонагалл, и Лили вздохнула с облегчением. Декан Гриффиндора более непредвзято относилась к подобным происшествиям, и девушка была готова к тому, что в скором времени всё разрешится. — Но это сделал Поттер! — воскликнул пуффендуец из толпы, переводя взволнованный взгляд с оцепеневшего Джастина Финч-Флетчли на Гарри и обратно. — Он знал, что Джастин из семьи магглов! — У меня две подруги из семьи магглов! — огрызнулся на него Гарри, из-за чего пуффендуец опасливо отступил назад. — Почему же я тогда с них не начал? — Не хотите лишиться последних обожателей? — язвительно предположил профессор Снейп. — Не устраивайте балаган, Северус! — возмутилась профессор Макгонагалл. — А вас, Поттер, ждёт разговор с директором. Лили с недоверием посмотрела на декана Гриффиндора и поймала испуганный взгляд Гарри. Плохо дело. — С директором? — дрогнувшим голосом переспросил мальчик. — Да, я вас провожу, — профессор Макгонагалл бросила взгляд на оцепеневшие тела и нахмурилась. — Северус, вы доставите новых… жертв в Больничное крыло? — Разумеется. Гарри направился следом за профессором Макгонагалл, и весь его вид кричал о том, как он растерян и напуган. Лили совершенно не хотелось оставлять его в таком состоянии одного, поэтому девушка рискнула пойти за сыном. Но не успела она сделать хоть несколько шагов, как её остановил злорадный голос профессора Снейпа. — Кажется, вы направлялись в другое место, Грин? Она обернулась к нему, мысленно перечисляя те места, куда бы с радостью послала надоедливого профессора. — Разумеется. Пришлось смириться с тем, что ей не удастся быть рядом с Гарри во время выволочки в кабинете директора. Поэтому, чтобы хоть немного отвлечься, Лили всё же сходила в туалет Плаксы Миртл, пол которого был весь в воде, добавила нужный ингредиент в Оборотное зелье и пошла в общую гостиную. Она не сомневалась в том, что ребята уже были в курсе последних новостей, которые распространялись по Хогвартсу быстрее, чем маггловские вирусы. К счастью, Гарри не долго продержали в кабинете директора, но сам мальчик отказывался вдаваться в подробности разговора. Он выглядел подавленно, пусть и пытался скрыть тяжёлые мысли за мимолетной улыбкой и фразой «Все отлично». Лили видела, что «отлично» там и рядом не валялось, но и сделать с этим ничего не могла. А все тем временем катилось в тартарары. После третьего нападения слухи о наследнике Слизерина обрастали новыми подробностями, и на выходе получался не «Великий Гарри Поттер», а «Убийца Гарри Поттер». Хоть никто никого ещё не убил, а лишь покушался, называли его именно так, и Лили собственными руками хотелось выбить из их голов всю дурь, которую они распространяли по школе. Но не все верили в то, что это именно Гарри стоял за нападениями, и это хоть немного, но всё же обнадёживало. Ребята старались не обращать внимание на чужие разговоры и сосредоточиться на чём-нибудь действительно важном. А важным для них было Оборотное Зелье. Лили разделяла их энтузиазм лишь потому, что в скором времени у нее будет порция Оборотного Зелья. Она не хотела превращаться в одного из слизеринцев, чтобы выведать у Малфоя о Тайной Комнате. У нее намечался свой план. План был чрезвычайно опасен, включал в себя тонну вранья, требовал очень много везения и не гарантировал положительный результат. В лучшем случае она сможет узнать о том, что произошло в Хогвартсе пятьдесят лет назад, а в худшем… Что ж, не стоит даже не думать об этом. Время близилось к Рождеству, а последний этап Оборотного Зелья был назначен на двадцатое декабря. Ребята хотели воспользоваться зельем после того, как школа опустеет на время каникул, и это отлично вписывалось в план Лили. К счастью, Малфой и его компания, как и другие немногочисленные ученики, решили провести каникулы в школе. Точнее, Люциусу пришлось оставить своего сына в Хогвартсе, ведь у него были какие-то неприятности с министерскими рейдами, а Крэбб и Гойл, как всегда, решили бездумно скопировать действия Драко. Чем ближе был день «X», тем больше Лили переживала о деталях своего плана, и это напоминало ей о той истории с Философским камнем. Тогда все пошло совсем не по плану, и девушка надеялась на то, что эффект дежавю вызван лишь схожими страхами в обоих случаях. В тот раз ей и Гарри пришлось пройти немало препятствий, чтобы в одиночку сразиться с Квирреллом и не дать ему завладеть камнем, а в этот раз задание было ещё сложнее. Ей нужно было поговорить с Дамблдором. Рождественским утром ребята старались делать вид, что всё в полном порядке, но все четверо чувствовали зудящее напряжение. Они играли в шахматы в общей гостиной, разговаривали с близнецами, Лили на заказ исполняла праздничные песни на гитаре, и все улыбались. Но, как только начался рождественский пир, уровень напряжения достиг такой отметки, что, если бы в Хогвартс завезли маггловские лампочки, они бы начали светиться без всякого электричества. Лили вошла в Большой Зал, пытаясь держать свою сумку как можно аккуратнее, чтобы не разбить флаконы с зельями: в одних — Оборотное зелье, в других — сильнейшее снотворное. Оба зелья нужны были как для плана ребят, так и для плана Лили, который был намного опаснее, чем у Гарри, Рона и Гермионы. Было решено, что в плане ребят будут задействованы лишь мальчики, которым предстояло превратиться в Крэбба и Гойла, а Гермиона и Лили должны были следить за тем, чтобы всё прошло без дополнительных приключений. — Эва, с тобой все хорошо? — поинтересовался Гарри, когда пир подходил к концу. Ребята выжидали момент, когда слизеринцы покинут Большой Зал, чтобы приступить к активным действиям, но план Лили начинался прямо сейчас. — Да, но… — она поморщилась, надеясь на то, что её актерские навыки были убедительными для первого акта. — Что-то живот совсем разболелся. — Это от нервов, — констатировала Гермиона. — Тебе просто нужно отвлечься. — Я подозреваю, что дело не только в этом, — Лили чувствовала жар, который являлся последствием выпитого Согревающего зелья. — Такое ощущение, что я горю. Гермиона обеспокоенно посмотрела на подругу и дотронулась тыльной стороной руки до её лба. — У тебя жар! — воскликнула девочка, привлекая внимание окружающих. Лили мысленно поставила галочку напротив первого пункта в своём плане и приступила к следующему. — Мне очень не хочется все срывать, но мне нужно в постель. Вы справитесь без меня? — Конечно! — кивнул Гарри. — Пошли, мы проводим тебя до гостиной. — Не стоит, — Лили бросила многозначительный взгляд на слизеринцев. — Он здесь, значит, мне ничего не угрожает. Ребята не хотели так просто отпускать подругу, но её аргументы всё же смогли убедить их в том, что с ней все будет в полном порядке. Лили вышла из Большого Зала, до последнего делая вид, что очень плохо себя чувствует. Но стоило ей пересечь несколько коридоров и убедиться в том, что за ней нет «хвоста», как её выражение лица тут же изменилось. Она спряталась в нише, которую облюбовала несколько дней назад, и стала ждать нужного ей преподавателя. Как оказалось, ожидание было самым неточным пунктом в её плане, ведь оно растянулось почти на тридцать минут. Лили вздрагивала от каждого шороха, понимая, что такими темпами можно и свихнуться, но её держала в тонусе лишь одна мысль о том, что сегодня раскроются новые карты. И вот раздался цокот каблуков, эхом разносившийся по темному коридору, а из-за угла вышел именно тот, кто ей нужен был. Девушку обдало жаром, пусть эффект зелья уже истёк пятнадцать минут назад, а живот свело от напряжения. Она наблюдала за тем, как приближалась фигура преподавателя, и это неумолимо подводило Лили к новому пункту в её плане, после которого уже нельзя было трусливо отступить назад. — Конфундо! — шепнула девушка, направив свою волшебную палочку на преподавателя, запуская тем самым обратный отсчёт. Дезиллюминационные чары давались ей тяжело и держались не дольше пятнадцати секунд, поэтому Лили как можно бесшумнее рванула вперёд. В одной её руке была крепко сжата волшебная палочка, а в другой — флакон с сильнейшим Снотворным зельем. Ей пришлось изловчиться, чтобы влить содержимое пузырька в рот преподавателя, пока не закончилось действие заклинания. Тело обмякло в её руках через несколько секунд, и Лили, не веря, что и вправду это сделала, отлевитировала спящую Минерву Макгонагалл в нишу. Совесть разрывала её на части и вопила так громко, что хотелось тут же всё бросить и поставить крест на своём плане, но отступать уже было некуда. Самая страшная часть осталась позади, и теперь лишь оставалось действовать далее по списку. Она добавила волос Минервы Макгонагалл в Оборотное зелье и сняла с неё парадную мантию. Совесть вновь подала свой противный голос, завопив о том, что профессор может простудиться в холодном коридоре, но Лили постаралась компенсировать это согревающими чарами. И вот спустя пару минут, за которые ей пришлось провести множество махинаций, девушка шла по коридору, зная, что Дамблдор уже покинул Большой Зал и отдыхал в своём кабинете. Пришлось сделать небольшой крюк, чтобы завершить последние приготовления перед важным разговором, и Лили с широко открытыми глазами понеслась в объятия неизвестности. — Профессор Дамблдор! — воскликнула она, как только оказалась в кабинете директора. Старый волшебник вышел из соседней комнаты и встревоженно оглядел свою гостью. — Минерва? Что вас привело ко мне в столь поздний час? Лили чувствовала, как от волнения дрожали кончики пальцев, но всё это гармонично вязалось с новостью, которую ей предстояло озвучить директору. — В коридоре появилась надпись, как в тот день! — девушка постаралась изобразить манеру жестов профессора Макгонагалл, чувствуя, как клокочет адреналин. — Вы должны это увидеть! Дамблдору не нужно было повторять дважды, и уже через пару минут они оказались на третьем этаже. Было настоящим чудом, что никто из студентов и преподавателей не попался им на пути, ведь в её плане не было места посторонним людям. Они остановились напротив стены, освещённой лишь несколькими факелами, и Лили придирчиво осмотрела своё недавнее творение.

Том Марволо Реддл

— Альбус, я не понимаю… что это может значить? — девушка мысленно похвалила себя за хорошее актерское исполнение, ведь тон голоса получился в точности как у самой Минервы Макгонагалл. — Боюсь, что мои самые страшные подозрения оправдались, Минерва, — Дамблдор подошёл ещё ближе к стене, принюхиваясь к кровавой надписи. Кровь была бутафорной, но это не имело значения, ведь куда важнее был текст. — Вы думаете, что… — Лили бросила на него многозначительный взгляд, оставив последнее слово за директором. — К нападениям в Хогвартсе причастен Волдеморт, — заключил Дамблдор. — Неизвестно, через кого он действует, ведь он слишком слаб, чтобы сделать всё в одиночку. Пятьдесят лет назад Том Реддл открыл Тайную комнату, но подставил невиновного человека. Мне не удалось тогда доказать его причастность, но в этот раз… Дамблдор очистил стену заклинанием и попросил профессора Макгонагалл обойти весь замок и убедиться в том, что в этот раз всё прошло без жертв. Лили едва сдерживала свои эмоции, чтобы не выдать себя, и пусть директор уже остался позади, она всё ещё не могла расслабиться. Девушка быстрым шагом направилась к настоящей Минерве Макгонагалл, чтобы приступить к последнему пункту плана. Лили никогда ранее не стирала память, поэтому боялась, что может напортачить. Но ей повезло, что Минерва Макгонагалл находилась в бессознательном состоянии, что значительно облегчало ей работу. Она сделала так, чтобы профессор помнила лишь о том, как вышла из Большого Зала, чтобы даже малейшим намеком не дать понять Дамблдору, что на женщину напали до её прихода к нему в кабинет. Всё должно было выглядеть так, будто кто-то напал на преподавателя во время обхода, ведь… Лили резко замерла, когда услышала шаги в соседнем коридоре. Она уже почти отлеветировала профессора в её покои, но кто-то стремительно рушил все ее планы. Пришлось мягко опустить Минерву на пол, обновить дезиллюминационные чары и спрятаться за ближайшим углом, чтобы не попасться. Ей было интересно знать, кто же шастает по замку, когда близился отбой, поэтому Лили выглянула из своего убежища и едва не фыркнула. «Конечно, кто же это ещё мог быть?» — девушка мысленно усмехнулась и подумала о том, что ей повезло, раз этот человек вмешался в её план только сейчас. Северус замер, увидев на полу тело профессора Макгонагалл, и Лили могла поклясться, что его лицо стало ещё бледнее, чем обычно. Он стремительно пересёк коридор, присев на корточки около женщины, а спустя несколько секунд, которые ему потребовались для того, чтобы распознать крепкий сон, раздался облегчённый выдох. «Неужели он так переживал о том, что профессора Макгонагалл могли подвергнуть оцепенению?» — подумала Лили и едва не пропустила тот момент, когда потребовалось обновить дезиллюминационные чары. Ещё не хватало засветить себя на месте преступления, ведь Северус без того подозревал её во всех смертных грехах. И неважно, что в этот раз именно она была виновата в том, что произошло. Лили поспешила сбежать подальше, пока никто не заметил её. За всеми вечерними приключениями она даже не сразу смогла осознать, что добилась правды от Дамблдора. Волдеморт открыл Тайную комнату пятьдесят лет назад. Она не сомневалась, что в этот раз он тоже был причастен к нападениям и хаосу, вот только оставалось узнать, как же ему удалось это сделать. Дамблдор верно подметил, что Тёмный Лорд был слишком слаб, чтобы сделать это своими силами, поэтому оставался вариант симбиоза. Вот только кто мог стать его временным убежищем? Лили даже подумала на Локонса, ведь он был единственным, кто вошёл в преподавательский состав в этом году. Все остальные профессора уже долгое время занимали свои должности, а некоторые даже её учили в семидесятых годах. Но только Локонс был горазд лишь болтать, а не делать, и это тут же выводило его из числа подозреваемых. Лили сомневалась в том, что Волдеморт был настолько отчаявшимся, чтобы действовать через подобных позеров. Ему не нужно было привлекать к себе внимание, а Локонс только и делал, что кричал о своих выдающихся подвигах. С этими мыслями Лили маялась все рождественские каникулы, радуясь тому, что профессора правильно восприняли нападение на профессора Макгонагалл. Она даже подслушала разговор около учительской, чтобы убедиться в этом, и в тот момент ей даже пришла в голову мысль о том, что Северус невольно помог ей с планом. Было бы подозрительно, если бы Минерва проснулась на следующее утро в своей постели и ничего не помнила о том, как в неё попала, а рисковать с тем, чтобы бросить её одну посреди коридора, Лили бы просто не смогла. Это переходило все грани её совести, пусть они уже давно были расхлябаны из-за множества секретов и махинаций. План мальчиков, как и ожидалось, не имел никакой ценности, ведь им не удалось выведать у Драко Малфоя имя наследника Слизерина. Сам он таковым тоже не являлся, поэтому они были огорчены тем, что зря так долго варили Оборотное зелье. «Очень даже не зря, » — думала Лили, когда слушала их краткий пересказ того, как им было противно в шкурах Крэбба и Гойла. Рождественские каникулы подошли к концу, и школа вновь наполнилась студентами. Вот только многие потеряли бдительность, думая о том, что все опасности остались позади, поэтому позволяли себе бродить по коридорам в одиночестве, задерживаться после восьми вечера и пренебрегать своей безопасностью. Лили же прекрасно помнила о том, что враг всё ещё находился рядом, поэтому не спускала настороженного взгляда с Гарри, Рона и Гермионы. Она чувствовала всей своей душой, что скоро вот-вот грянет оглушительный гром после такого долгого затишья. В конце января ребята по привычке заглянули в туалет Плаксы Миртл, чтобы помочь Рону снять его же заклинание угревых прыщей, которое он хотел наслать на Малфоя. Его палочка была неисправна, вот только никто из его родителей не желал покупать ему новую, ведь старую он сломал, когда угнал машину. Рон говорил, что таким образом они его наказывают, но Лили считала, что это было полным издевательством. Волшебники они или кто? — Миртл опять устроила потоп! — возмутился Рон, оглядывая свои мокрые ботинки. — Давайте найдём другое место, чтобы скрыть твои прыщи? — предложила Гермиона, но не успели они сделать хоть шаг назад, как из кабинки вылетела разгневанная Миртл и начала вопить: — Что, тоже хотите в меня чем-нибудь кинуть? — она прищурила свои призрачные глаза и нависла прямо над ребятами. — Валяйте! Десять очков тому, кто попадёт в ногу! Пятьдесят — кто угодит в голову! — Миртл, постой, — перебил ее Гарри, выставив перед собой руки в примирительном жесте. — Мы не собираемся тебя обижать. Кто в тебя что-то кинул? Малфой? — Боги, Гарри, ты всегда и всюду подозреваешь Малфоя! — фыркнула Лили, ведь в последнее время Гарри во всем видел проделки слизеринца. Даже в плохой погоде был виноват Драко Малфой, не иначе. — Я не видела, кто это сделал, — Мирт чуть подуспокоилась, когда поняла, что никто не собирался над ней издеваться. — Сидела себе на своём любимом унитазе, думала о смерти, и… БАЦ! — она взмахнула руками для зрелищности, задев кончиками пальцев лицо Лили, и девушку передернуло от холода. — Вон оно, кстати. То ли книга, то ли ещё что… Ребята посмотрели в ту сторону, куда им указала Миртл, и сразу увидели чёрную записную книжку. Её листы насквозь промокли, да и весь её вид вызывал у Лили неприязнь. Но было в ней что-то такое манящее, полностью противоречащее её мыслям. Гарри. Это были лишь эмоции Гарри, который уже почти поднял с пола старую записную книжку. — Стой! — воскликнули в один голос трое ребят, которые, в отличие от Гарри, чувствовали зловещий душок, исходивший от записной книжки. Но мальчик уже поднял её, виновато оглянувшись на друзей. — Гарри, на ней могло быть проклятье или что-то в этом роде, — пояснила Лили. — Тебе не следовало поднимать её. — Брось, Эва, со мной все в порядке, — пробурчал он. — Хватит меня опекать, ты не моя мать. Лили еле заметно охнула, чувствуя, как внутри неё что-то с треском оборвалось и полетело к чертям. Конечно, Гарри не подозревал, какую боль нанёс ей этими словами, но ей было очень неприятно услышать это от своего сына. Её настолько зацепило это, что все её мысли были лишь о словах, брошенных без злого умысла, и девушка невольно отстранилась от ребят. Даже записная книжка, которую они изучали, не вызывала в ней больше интерес, и она позволила себе оставить их, чтобы не докучать своим снобизмом. В таком состоянии Лили промаялась до самой ночи, чувствуя волнительное предвкушение через связь с Гарри, и когда она поняла, что уснуть ей всё же не удастся, девушка спустилась в гостиную. И чутьё её не зря привело именно туда, ведь там она застала Гарри. — Почему ты ещё не спишь? — поинтересовалась она, но тут же одернула себя. — Хотя можешь не отвечать, я ведь не твоя мать, чтобы передо мной отчитываться. — Прости, — поспешно сказал Гарри, но Лили не была уверена в том, что он вообще слышал её. — Мне нужно тебе кое-что показать! Девушка перевела свой взгляд на стол, за которым сидел Гарри, и тут же ощетинилась, заметив раскрытую записную книжку. — Только не говори, что ты пренебрёг сном из-за чужих откровений в записной книжке, — пробурчала она, но всё же подошла ближе. — Что там? Личный дневник Филча? — Круче! Гарри открыл первую страницу, указывая на витиеватую надпись, и Лили едва не задохнулась от накативших эмоций. — Т. М. Реддл, — озвучил Гарри, будто не замечая, что его подруга едва не в полуобморочном состоянии. — Представляешь, это дневник не такой, как все, он особенный. Я могу переписываться с Томом, и он как раз собрался поведать мне о Тайной комнате… — Нет! — воскликнула Лили, совершенно не позаботившись о том, что они находятся рядом со спальнями студентов и их кто-то может услышать. — Гарри, не смей! Положи перо! — Что? Но… — Гарри Джеймс Поттер, я тебе клянусь, если ты напишешь ещё хоть слово, я… — Что за шум? Лили и Гарри обернулись на проем лестницы, которая вела в спальни мальчиков. На нижней ступеньке стоял Перси Уизли, осматривая нарушителей порядка с очень умным видом. — Ничего! — тут же отозвался Гарри и рванул к лестнице. Лили обернулась и посмотрела на стол, но дневника уже не было. — Гарри Поттер! Немедленно отдай его мне! — она рванула было за ним, но Перси преградил ей путь. — Отправляйся в свою спальню, Эванна! — приказал ей Перси, выставив перед собой волшебную палочку для убедительности. Лили угрюмо посмотрела в ту сторону, где совсем недавно мелькнула спина Гарри, и едва не топнула ногой от досады. — Сам отправляйся в свою спальню! — прошипела она, думая о том, что ей удалось бы забрать злосчастный дневник, если бы Перси не заявился со своими правилами. Но выбора у нее не оставалось, поэтому девушка всё же вернулась в спальню, но сон к ней так и не шёл. Она лишь думала о том, что им «посчастливилось» найти заколдованный дневник юного Волдеморта, который странным образом оказался в туалете для девочек. Но самым странным было то, что в дневнике не наблюдалось ни одной записи, кроме инициалов и фамилии, и при этом дневник мог сам отвечать тому, кто в него что-нибудь напишет. Судя по тому, что записная книжка была маггловской, в ней не было специальных чар, которые могли бы создавать иллюзию диалога и тем более выдавать имя прежнего владельца. И рассказывать о Тайной комнате. «Куда же ещё вложить осколок своей души, если не в личный дневник?!» — Лили едва не воскликнула от озарения, которое снизошло к ней ближе к трём ночи. Ей не верилось, что она нашла первый Крестраж, но так нелепо упустила его. «Завтра же с утра отберу его у Гарри, даже если придётся сделать это насильно!» — подумала Лили перед тем, как всё же сумела уснуть, измучив себя беспокойными мыслями. Но утром её ждало грандиозное разочарование. — Это ты взяла его? — без всяких приветствий начал Гарри, как только девушка спустилась в общую гостиную. — Кого взяла? Лили огляделась по сторонам, замечая заинтересованные взгляды гриффиндорцев, которые с интересом наблюдали за разворачивающейся перепалкой двух друзей. — Дневник, — чуть тише ответил Гарри. — Он пропал! — Я не брала его! — она чувствовала, как разум заволакивает пеленой паники, ведь такого поворота событий Лили никак не могла предвидеть. Кто-то пробрался к мальчикам в спальню, пока они спали, и забрал дневник. И девушка жалела, что не сумела сделать это раньше! — Тогда куда он делся? — его глаза лихорадочно блестели, словно он был одержим этим дневником. — Ты вчера хотела его забрать, больше некому! — Я не брала его, клянусь! — Лили взяла за руку Гарри и вывела из общей гостиной, чтобы поговорить с ним без лишних ушей. — Я бы не стала так делать! — Я видел тебя вчера, ты бы сделала так, лишь бы забрать дневник! — воскликнул он. — Потому что он опасен, Гарри! — в ответ крикнула Лили, чувствуя дрожь во всем теле от нарастающей злости. — Его нужно уничтожить! — Значит, ты признаешь, что взяла его? — Не брала я его! — из ее глаз брызнули слёзы обиды, ведь Гарри обвинял её в том, чего она не совершала. — Не брала! Не брала! — Я тебе не верю! — воскликнул он, оборвав последнюю ниточку её терпения. Все будто взорвалось на миллион осколков, погребая девушку под разрушениями. — Прекрасно! Не верь и дальше! Она больше не могла находиться здесь, поэтому побежала в то место, с которого все началось. Кто-то швырнул этот дневник, пытаясь избавиться от влияния осколка души Волдеморта. Кто-то, кто помог ему открыть Тайную комнату, не ведая о том, что совершает. Лили собиралась пойти к Миртл и узнать подробнее о том, кто это сделал, чтобы поставить точку в этой истории. Она должна была запомнить хоть что-нибудь о том человеке, ведь на кону стояло всё. И мирная жизнь в Хогвартсе. И дружба с Гарри. Лили хотела доказать ему, что не имела никакого отношения к пропаже дневника, пусть и желала этого. Хотела показать, что не врала ему в этот раз, пусть и кормила его ложью с самого первого дня в школе. Она ворвалась в туалет, вытирая слёзы рукавом мантии, но тут же замерла, услышав шорох. Лили напряглась всем телом, ведь она не ожидала, что застанет здесь кого-нибудь, кроме Миртл. — Джинни? — она сделала несколько острожных шагов вперёд, чувствуя, что с девочкой что-то не так. — Все нормально? Но девочка лишь молча смотрела на неё, спрятав руки за спиной. Позади Джинни было большое зеркало, и, взглянув в отражение, Лили увидела чёрную обложку проклятого дневника. Её глаза распахнулись в удивлении, ведь это означало, что самая младшая Уизли была причастна к тому, что происходило в школе. Через неё действовал Волдеморт, вот только было неизвестно, как дневник вообще попал к девочке. Но это уже не имело значения, ведь Лили собиралась забрать его и уничтожить. Но не успела она сделать хоть один шаг к девочке, как позади неё послышался шорох и шипение. Лили подняла взгляд на зеркало, чтобы не терять из виду Джинни Уизли, и закричала бы от ужаса, если бы не спазм, который охватил всё её тело. Глаза расширились в немом ужасе, а визг застрял в районе глотки, так и не вырвавшись наружу. Остались лишь холод и темнота. Взгляд желтых змеиных глаз, которые ей не забыть до самой смерти. И сковывающий душу страх. Она проиграла.