Сделка с Дьяволом

Лили всё ещё пыталась прийти в себя, когда поднималась следом за Гарри в его гостиничный номер. Её мысли были далеки от тех, с которыми она заявилась в «Дырявый котел», ведь новости о Сириусе выбили из неё дух и расковыряли старую рану. Она даже пожалела о том, что не следила за последними событиями в Британии, потому что новая информация о старом знакомом полностью дезориентировала её. А ведь ей нужно было сосредоточиться на Гарри. — …а потом она начала говорить о том, что паршивые дети наследуют гены своих паршивых матерей, и я сорвался! — он в красках расписывал случай, из-за которого ему пришлось сбежать из дома Дурслей, а Лили пыталась сосредоточенно слушать его рассказ. Но её мысли то и дело возвращались к Сириусу, из-за чего история Гарри теряла свою полноту. — Что ты сделал? — спросила она, выглядывая из окна обшарпанного номера. — Я сказал, чтобы она не смела так говорить о моих родителях, и потом она… бум! — Гарри всплеснул руками, привлекая внимание девушки, которая вновь начала погружаться в свои мысли. — Бум? — переспросила она, удивленно подняв брови. — Ты её взорвал? — Нет, но тетушка Мардж была близка к этому, — сконфуженно признался Гарри. — Она раздулась до необъятных размеров и полетела в небо! Представляешь? — С трудом, — Лили поджала губы и вновь уткнулась взглядом в окно. — Так что было дальше? — Был большой скандал! Дядя вновь хотел запереть меня в комнате, поэтому я пригрозил ему палочкой, собрал вещи и сбежал. Но самое странное произошло потом, — осторожно сказал Гарри, и девушка почувствовала, с какой неуверенностью он собирался поведать ей часть истории, которую никому ранее не рассказывал. — Перед тем, как приехал магический автобус, я увидел большого чёрного пса. Он как-будто следил за мной и… — Как ты сказал? — тут же переспросила Лили, чувствуя, как от напряжения перехватило дыхание, а по телу побежали мурашки. — Большой чёрный пёс? — Да, большой чёрный пёс. Чем ты меня слушаешь? — возмутился Гарри, но всё же продолжил историю. — Так вот, он меня очень напугал, но потом появился «Ночной рыцарь». Тебе обязательно стоит прокатиться на нем, ощущения просто непередаваемые! Он пустился в описание самого автобуса, потом что-то говорил о встрече с министром и ещё о чем-то, но Лили могла думать лишь о том, что тем большим чёрным псом мог оказаться Сириус. Она знала о том, что трое мародеров постигли все тонкости анимагии, чтобы поддерживать Римуса Люпина, страдавшего ликантропией. Девушка собственными глазами видела, как Блэк превращался в пса, поэтому описание Гарри пугало её. — …и теперь я временно живу здесь, — заключил он. — Да кого ты все высматриваешь в окне? Сириуса Блэка? И хоть Гарри сказал это не всерьёз, его слова были недалеки от правды. Лили и в самом деле переживала, что увидит посреди улицы чёрного пса, и уже несколько раз чуть не получила инфаркт, ошибочно приняв мусорный пакет за Сириуса Блэка. — Не говори чепуху, — она повернулась спиной к окну, решив, что больше не станет наблюдать за людьми на улице. Такими темпами можно и свихнуться. Лили пробыла у Гарри до самого вечера, пока он не начал беспокоиться о ее возвращении домой. Путь до Хэмпшира неблизкий, а ей нужно было поддерживать свою легенду. Ведь Гарри не знал, что она трансгрессирует сразу же, как зайдёт за ближайший дом на Чаринг-Кросс-Роуд. Лили пыталась уговорить Гарри последовать за ней в Хэмпшир и остаться в их доме до начала учебы, но он вежливо отказался. Министр магии строго настрого запретил ему покидать «Дырявый котёл», и девушка подозревала, что всё дело было в сбежавшем Сириусе. Ей было тяжело оставлять Гарри одного в гостиничном номере, но Лили всё же пришлось покинуть «Дырявый котел». Она трансгрессировала сразу в свою комнату и плюхнулась на свою кровать, чувствуя отчаяние и растерянность. Лили не знала, с чего ей стоит начать свои поиски, на которые осталось чуть меньше месяца, пыталась внедрить новый план в старый и совершенно не представляла, как ей при этом видеться с Гарри. Ей не хотелось, чтобы он провёл почти весь август в одиночестве, поэтому решила, что всё же будет к нему «ездить» хотя бы раз в неделю. Оливия и Дерек быстро смирились с тем, что Лили будет пропадать целыми днями, выполняя свои тайные дела, но всё же беспокоились о девушке. Они видели, каким подавленным было выражение её лица и что её мысли постоянно витали где угодно, только не около тех тем, на которые разговаривали за завтраком. Обед и ужин она очень часто пропускала, и Оливия всерьёз переживала о том, что Лили вовсе пренебрегает этими приемами пищи. Но самой девушке было вовсе не до правильного питания. На обед она могла выпить очередную порцию зелья, которое частично меняло ее облик, а на ужин — сливочное пиво. Удивительно, но маггловская косметика скрывала её облик даже эффективнее, чем магические средства и чары, поэтому её без проблем пропускали во все бары. Ей повезло, что тело Эвы подстраивалось под ее возраст, из-за чего девушка была выше и фигуристее своих сверстников. А ведь ей в октябре будет всего (или уже?) четырнадцать лет. Но её скитания по барам не приносили ничего, кроме раздражения. Лили представляла себе, что в первые же дни сможет выяснить хоть что-нибудь о Сириусе, но завсегдатаи подобных заведений кормили её лишь расплывчатыми слухами. — Так он же Блэк, дорогуша, — сказал захмелевший мужчина, недвусмысленно пододвигая свой стул ближе к ней. — Вся их семейка в этой долбаной грязи! Взять ту же чертовку Лестрейндж! Думаешь, её кузен чем-то лучше? Он такой же псих! Лили задержала дыхание, когда мужчина пододвинулся к ней ещё ближе. От него за милю несло перегаром, и девушка едва сдерживала рвотные позывы. — Уже уходишь? — разочарованно спросил волшебник, пытаясь притянуть её к себе за талию, но она тут же пресекла любой контакт, шмальнув в него Ступефаем. «Очередной козлина!» — мысленно возмутилась она, пробираясь через толпу волшебников в сторону выхода. На сегодня у неё в планах было посещение ещё одного магического бара в Коукворте, и девушка надеялась, что хоть там её не станут домогаться. Лили трансгрессировала за несколько кварталов от нужного ей места, собираясь пройтись пешком. Во-первых, она не была уверена, что именно представляет из себя бар, ведь в те времена, когда семейство Эванс проживало в Коукворте, ей не представлялось возможности посещать такие места. А во-вторых, ей было интересно взглянуть хотя бы одним глазком на старый родительский дом. Городок почти не изменился с тех пор, когда Лили была здесь в последний раз, но всё вокруг казалось чужим. В их бывшем доме жили новые магглы, на старой детской площадке резвились другие дети. Налёт времени сказывался на внешнем виде Коукворта, и теперь когда-то процветавший рабочий городок казался слишком мрачным. Лили вошла в бар и осмотрелась, выискивая взглядом кого-нибудь поприличнее. Но в помещении оказалось лишь трое мужчин, не считая бармена: двое сидели за угловым столиком, а один у барной стойки. Выбирать ей было не из кого, поэтому девушка направилась к тому, который о чём-то беседовал с барменом. — Бутылочку сливочного пива, пожалуйста. Мужчина обернулся к Лили, стоило ей только прервать его диалог с барменом. Хотя, судя по скучающему виду последнего, это все же был монолог. — А я вас раньше здесь не видел, — сказал мужчина, разглядывая Лили. — Я вас тоже, — кисло отозвалась она, попутно думая о том, как бы перевести тему. — Но я здесь в первый раз. — А чего ж это вас занесло в нашу глушь? — мужчина проследил взглядом за барменом, который оставил на стойке бутылочку сливочного пива для Лили и удалился в подсобку. — Небось из столицы. — По работе, — Лили понизила голос до доверительного шёпота, будто собираясь поведать этому незнакомцу свою самую большую тайну. — Я сейчас прохожу стажировку у Риты Скитер. Но я ей не особо нравлюсь, поэтому она посылает меня в подобные командировки. — Скитер? — мужчина одобрительно фыркнул и стукнул кулаком по барной стойке, из-за чего Лили вздрогнула от неожиданности. — Да, та ещё стервятница! Перегрызёт любому глотку ради достойного репортажа! — Вы с ней знакомы? — искренне удивилась Лили, ведь она рассчитывала, что ее легенда не вызовет лишних проблем. — Мы учились с ней в Хогвартсе, и уже тогда мне хотелось засунуть ее дурацкое перо в ее изворотливую задницу! — мужчина растянул губы в похабной усмешке, из-за чего Лили сделала вывод, что у него были свои счёты со Скитер. — Поэтому, дорогуша, я крайне не советую вам стажироваться у этой чокнутой. Она не любит делить лавры с конкурентами. — С чего вы взяли, что я её конкурент? — Лили была приятно удивлена тем, как разворачивался этот разговор. Мужчина хоть и выглядел как все пьянчуги, с которыми ей уже приходилось иметь дело, но всё же уважительно относился к её личному пространству и обращался к девушке исключительно на «Вы». — У Скитер нет союзников, особенно в сфере журналистики. Ей невыгодно делить свою славу с преемниками, поэтому я советую вам найти себе другой пример для подражания. — Я вовсе не стремлюсь подражать ей, — тут же ответила Лили. — Я лишь хочу как можно быстрее пройти стажировку и переехать в другую страну. — Правда? — мужчина одобрительно кивнул ей и сделал глоток огневиски из своего стакана. — Что ж, похвально. Тогда у вас есть неплохой шанс добиться успеха. Так что вас привело сюда? Что Скитер вам поручила? Лили напряжённо улыбнулась, понимая, что они подошли к той теме, ради которой она старательно изображала стажёрку Скитер. — Мне нужно собрать скандальный материал о Сириусе Блэке и других приближённых Сами-Знаете-Кого, — она заправила за ухо чёрную прядь волос, мысленно рассчитывая, сколько у нее ещё осталось времени до обратной трансформации. — Нечто такое, о чём не принято говорить в обществе. — Так вы заявились в бар у черта на куличках, чтобы покопаться в грязном белье пожирателей? — он раскатисто рассмеялся, не сводя с Лили цепкого взгляда. — Рита совсем не в ладах со своей совестью, раз отправляет стажёров в подобные командировки! Лили усмехнулась, чувствуя укол собственной совести, с которой у нее тоже периодически случались размолвки. — Мне нужно выбиться вперёд, чтобы поскорее закончить стажировку и уехать в Испанию. Поэтому я согласилась на её задание. — И что вы планировали сделать? — фыркнул мужчина, после чего обвёл старенький бар широким жестом руки. — Оглянитесь! Здесь три калеки общества, спускающие свои последние сикли на выпивку! Разве здесь нароешь скандальный материал? — Разве имеет значение количество «калек», как вы выразились? — ответила она вопросом на вопрос, чувствуя, что беседа хоть и была до потрясения странной, но всё же вызывала непонятное удовлетворение. — Тем более вы не похожи на недалекого проходимца. — А вы не похожи на глупую стажёрку Риты Скитер, — сказал он, а у Лили едва сердце не остановилось от страха. Его слова недвусмысленно намекали на ее ложь, поэтому девушка постаралась взять себя в руки, чтобы не облажаться. — Всё верно, я не глупая. Как и сама Рита, но я думаю, что вы и сами это знаете. — О, да! Эта ведьма точно знает, за какие ниточки нужно потянуть, чтобы раздобыть скандальный материал, — мужчина усмехнулся, и Лили едва сдержала облегчённый вздох. Он всё же купился на ее ложь. — Вы не возражаете, если я вас использую в своих целях? — поинтересовалась девушка, стараясь быть хоть немного честной с этим мужчиной. — Вы собираетесь опросить меня? — догадался он, настороженно прищурив глаза. — А вы знаете что-то интересное? — Может быть, — уклончиво ответил мужчина. — Только какая мне будет с этого выгода? — Я оплачу вам выпивку, — предложила Лили, вспоминая разговор о «последних сиклях». — По рукам. Только у меня одно условие, — он лукаво посмотрел на неё, и девушка насторожилась, вспоминая о предыдущих провалах с озабоченными мужиками. — И какое же? — Вы самостоятельно напишете эту статью и не передадите мои слова стерве Скитер. Вы кажетесь славной, и я хочу вам помочь с вашей мечтой, но вот Рита… — он ухмыльнулся и залпом допил остатки своего огневиски. — Мне крайне не хочется делать ей одолжение. Лили кивнула, ведь её расследование никак не было связано со Скитер. Она напишет свою собственную статью, но лишь в своей голове, поэтому чисто формально она не нарушала условие их сделки. Малкольм, так звали мужчину, и в самом деле много знал о Пожирателях, пусть и не имел к ним прямое отношение. Его брат когда-то был предан Волдеморту, но эта преданность лишь свела его в могилу. Однако Малкольм узнал от него немало информации, и Лили подозревала, что ей он рассказал лишь некоторые факты. — Так уж вышло, что Эван жил со мной в одном доме, поэтому я был в курсе всех его дел, пусть и не разделял его интересы. Мне не хотелось принимать участие в войне, поэтому я не принадлежал ни одной из сторон. Тогда мне хотелось лишь стабильности и неприкосновенности. — Вы могли бы помочь Ордену своими знаниями, — отозвалась Лили, чувствуя накатывающую злость. — Мог бы. Но я не хотел стать очередной марионеткой Дамблдора и его «общего блага», если вы понимаете, о чём я. Хотя вам, наверно, было лет пять, когда развязалась война? — Ваш брат — Эван Розье, верно? — уточнила девушка, сопоставив несколько фактов, которые он озвучил ранее. Малкольм кивнул ей и одобрительно усмехнулся. — А вы быстро схватываете информацию, Роза, — сказал он. — У вас и впрямь есть все задатки, чтобы добиться успеха в журналистике. — Благодарю, — сухо отозвалась Лили, стараясь придумать свой следующий вопрос, чтобы вывести разговор в нужное ей русло. — Так что с Сириусом Блэком? Ваш брат когда-нибудь упоминал о нём? — Только о том, как Блэк нашпиговал его разными проклятиями во время одной стычки. — Значит, Сириус не был Пожирателем? — уточнила она, стараясь рассуждать непредвзято, словно речь шла о незнакомом ей человеке. — Скорее всего, но это не означает, что его по ошибке посадили в Азкабан, — Малкольм отодвинул в сторону второй по счёту пустой стакан и жестом показал бармену, чтобы он обновил его выпивку. — Ходили разные слухи о том, что именно произошло в ноябре восемьдесят первого. Министерство не хотело, чтобы народ знал все подробности, но мне кое-что известно. — Что же? — у Лили даже дыхание перехватило от напряжения, но Малкольм, как назло, тянул с ответом. Он наблюдал за тем, как бармен наливает огневиски в пустой стакан и как девушка расплачивается за выпивку, будто это было чем-то диковинным. И тогда-то она и поняла, почему мужчина так много знал обо всем. Он всю свою жизнь тихо сидел в сторонке, наблюдая за окружением. Малкольм ни к чему не стремился, никуда не спешил, и это позволяло ему видеть всю картину издалека. — Вы же знаете, что Блэк разнёс половину улицы, убил двенадцать магглов и одного волшебника? — спросил он, на что Лили поспешно кивнула. — Об этом известно всем, — ответила она, ведь это встретилось ей в первой же статье «Пророка». — Этот самый волшебник был его другом. Питер Петтигрю, — Лили ахнула, вспоминая четвёртого из мародёров. Самого тихого и безобидного. Она даже не подозревала о том, что Питер умер той же осенью, что и Джеймс, ведь его имя не упоминалось в газете. Словно это было незначительным пустяком, не требующим внимания. — Я слышал о том, что Петтигрю обвинил Блэка в смерти Поттеров, после чего тот слетел с катушек и прикончил всех, кто был рядом. Лили замерла, чувствуя, как по венам прошёлся холодок. Её мысли лихорадочно бились в голове, собирая обрывки информации, которую ей удалось выяснить от разных источников. Слова Малкольма будто бились о глухую стену, ведь она не могла себе представить те вещи, о которых он поведал ей. Не понимала, в чём заключалась вина Сириуса в их с Джеймсом смерти, не представляла, как он мог убить Питера и ещё двенадцать магглов. В этой картине не хватало несколько значимых кусочков пазла, которые скрывали всю суть. И беда была в том, что Малкольм не мог дать ей эти кусочки. Больше о Сириусе он ничего не знал, но рассказал о том, кто пользовался особой лояльностью Темного Лорда. Эта информация была ей полезна для истории с крестражами, ведь ей нужно было понять, кому ещё Волдеморт мог доверить осколок своей души. Захмелевший мужчина готов был говорить с ней до позднего вечера, но Лили знала, что в скором времени закончится эффект зелья и она вернётся к прежнему обличию. Поэтому девушка поспешила убраться как можно дальше от Коукворта, пообещав Малкольму, что не станет упоминать в своей статье источник информации, скроет некоторые фамилии и не отдаст материал в цепкие ручки Риты Скитер. Уже у самой двери Лили наткнулась на того, о ком вспоминала этим вечером, но не ожидала увидеть здесь. Того, кто невольно преследовал её не только в Хогвартсе, но и на каникулах. Хотя, если учитывать то, что это Лили заявилась в Коукворт, то разумнее было предположить, что это она преследует его. «Неужели он всё ещё живет в Паучьем тупике?» — подумала она, стараясь как можно незаметнее проскочить мимо Северуса Снейпа. Но он все же проследил за ней настороженным взглядом, будто и не было никакого эффекта косметического зелья. Некоторые черты её лица оставались неизменными, ведь Лили сделала упор на смену цвета глаз и волос. С остальным прекрасно справлялась маггловская косметика, но не настолько, чтобы полностью изменить внешность. Она трансгрессировала сразу же, как за ней захлопнулась дверь, дабы не рисковать своим положением. Северус без того подозревал её во всех происшествиях, и ей не хотелось, чтобы он начал догадываться о её внешкольной деятельности. Остаток каникул прошёл не так насыщенно, ведь Лили старалась провести побольше времени в кругу семьи. Скорее всего, они увидятся только следующим летом, поэтому совесть не позволяла ей сбегать из дома в полдень, а возвращаться — в полночь. К тому же той информации, что дал ей Малкольм из Коукворта, было достаточно для того, чтобы свихнуться. Она пыталась воссоздать общую картину из всего, что ей удалось узнать, а это тоже занимало много времени. К тому же был Гарри, которого она стала навещать дважды в неделю. Лили прикрывалась тем, что Дерек ездит в Лондон по работе, поэтому ей совершенно не трудно добираться к нему через такое большое расстояние. Девушка видела, как он радовался встречам с ней, и лишь из-за этого готова была приходить к нему каждый день. Двадцать пятого августа Лили получила письмо от Рона, который предлагал сделать Гарри сюрприз и приехать к нему в гостиницу с ночевкой. Всё это планировалось на последний день каникул, чтобы всем вместе отправиться на вокзал. Ей понравилась эта идея, поэтому пришлось попрощаться с Оливией, Дереком и Джулианом на день раньше. Они отвезли её в Лондон на своей машине, так как девушка взяла с собой слишком много вещей, с которыми трансгрессировать было крайне рискованно. Семейство Уизли заранее зарезервировали четыре гостиничных номера, и Лили жалела, что понадеялась на них. Ей пришлось делить комнату с Гермионой и Джинни, поэтому нужно было вести себя осторожнее: никакого волшебства, никаких записей с её теориями о Пожирателях и Сириусе. И никакого уединения. Но всё это было мелочью, ведь ребята прекрасно провели последний день каникул. Они гуляли по Косому переулку, радуясь тёплой погоде, холодному мороженому и относительной свободе. Недалеко от них Фред и Джордж подшучивали над Перси, который в этом году стал старостой школы. Близнецы не раз уже пытались стащить его значок, поэтому Перси постоянно проверял его на своей мантии. — Он его даже на своей шапке дурацкой носил, когда мы были в Египте! — прыснул Рон, протягивая девушке вырезку из газеты, на которой было запечатлено все семейство Уизли. Даже крыса Рона попала в кадр. — Я бы хотела быть старостой школы, — призналась Гермиона, мечтательно улыбнувшись. — Это же так… почётно. — Уверена, что это трудно, — усмехнулась Лили, вспоминая свой седьмой курс. Обычно девочек не брали на пост старосты школы, но ей удалось этого добиться. Сейчас девушка понимала, чем именно добилась такой чести, ведь она была до невозможности правильной. Отличные отметки, хорошее поведение, участие в школьных мероприятиях. Сейчас же из своих внеклассных достижений Лили могла похвастаться не выступлениями перед публикой, а убийством василиска. И Квиррелла. Сейчас у неё не было столько запретов в голове, как пятнадцать лет назад. Она научилась торговаться с собственной совестью, нарушала школьный режим и следовала лишь своим правилам. Разговор о старостах в Египте плавно перерос в обсуждение крысы в Египте, а если быть точнее, о её самочувствии после посещения жаркой страны. — Мне кажется, Коросте там не понравилось, — заявил Рон. — С неё постоянно лезет шерсть, даже брюхо стало меньше. — Можно показать твою Коросту специалисту в зоомагазине, — предложила Гермиона. — Я как раз хотела туда заглянуть, чтобы купить сову. Лили и Гарри было всё равно на то, куда они последуют далее, поэтому не стали возражать. Однако все пошло немного не по плану. Вместо того, чтобы купить сову, Гермиона приобрела себе пушистого рыжего кота с приплюснутой мордочкой. — Ты с ума сошла! — ворчал Рон, когда они возвращались в «Дырявый котёл». — Твой Живоглот проглотит мою Коросту и даже не заметит! А ведь у неё без того много стресса, ей нужен покой! — Ей пора на кладбище домашних животных! — фыркнула в ответ Гермиона. — Ты слышал, что сказала ведьма из зоомагазина? Такая порода крыс живет около трёх лет, а твоей уже больше десяти лет! — Она особенная! Так они препирались до самого позднего вечера, но даже это не испортило замечательный день. Лили и Гарри радовались, что уже завтра вечером окажутся в Хогвартсе. Девушка лишь надеялась на то, что этот учебный год будет не таким сумасшедшим, как два предыдущих. Молли Уизли разбудила всех ранним утром, чтобы ребята успели собрать в чемоданы последние вещи, упаковать книги и прочее. Лили не нужно было беспокоиться об этом, но ей пришлось встать вместе с остальными, ведь шум в коридоре стоял такой, что невозможно было даже сосредоточиться на собственных мыслях, не говоря уже о здоровом сне. Кажется, вопил Перси, который потерял свой значок старосты. Так как все, кроме главного старосты, торчали до трёх ночи в комнате Гарри, поспать удалось всего несколько часов. Молли Уизли выглядела ничем не лучше, ведь их с Артуром комната была сразу за тонкой стеной. Она несколько раз просыпалась то от смеха ребят, то от громких взрывов хлопушек. Каждый раз она врывалась в комнату и грозилась страшными вещами, если услышит хоть один звук, и последняя подобная угроза звучала очень правдоподобно. — Вы как хотите, но я сразу лягу спать, — заявил Гарри, когда они подходили к вагону, и Лили подумала о том, что уже третий год подряд она клюёт носом в Хогвартс-Экспрессе из-за бессонных ночей. — Я бы тоже вздремнула, — призналась Гермиона, пытаясь подавить зевок. — Ночью было весело, но миссис Уизли слишком рано нас разбудила. — А я живу с этой женщиной, — кисло отозвался Рон. Ребята шли по узкому коридору вагона, пытаясь отыскать свободное купе. Позади них плелась Джинни, которая оказалась вполне себе классной девчонкой, когда не была одержима дневником Тома Реддла. За ней шли близнецы и Ли Джордан, рассматривая со всех сторон усовершенствованную бомбу-вонючку собственного производства. Они единственные из всей ночной компании выглядели бодрыми, и Лили подозревала, что бесконечный заряд энергии они получили при рождении. К счастью, ребятам удалось найти последнее свободное купе, но пришлось делить его с близнецами и Ли. Ввосьмером было очень тесно, а бесконечная болтовня Фреда и Джорджа прогоняла все остатки сна. Но не прошло и пятнадцати минут с отправления, как на все купе рванула бомба, источая ужасные запахи серы и навоза. Ребята вывалили в коридор, зажав носы; кто-то смачно ругался, кто-то читал нравоучения, а кто-то пытался не умереть со смеху. — Очень смешно, оборжаться можно! — воскликнул Рон, с тоской поглядывая на свои вещи на багажной полке. — И где теперь мы все разместимся? — с укором спросила Лили. — Вот вы это всё сделали, вы и ищите нам места! — Да-да! — согласилась с ней Гермиона. — И вещи наши перенесите! Казалось, что это рассмешило парней ещё больше, но они всё же пошли искать купе, где было хоть несколько свободных мест. — Может, окошко откроем в купе? — предложила Джинни. — Брось, эта вонь даже через год никуда не денется! — возмутился Рон. Через пару минут вернулись довольные близнецы, обсуждающие какую-то новую фишку для своих вонючих бомбочек. — Мы нашли вам почти свободное купе! — обьявил Фред. — Там всего один человек, но он спит, — продолжил за него Джордж. — Или сдох. Пять пар глаз недоумённо уставились на Фреда, и он вскинул руки, признавая, что перегнул палку. Парни помогли дотащить ребятам вещи до нужного купе, потихоньку уложили их на полку, чтобы не разбудить спящего человека, и быстренько смылись, прихватив с собой протестующую Джинни. — Он ведь точно спит? — настороженно поинтересовался Рон, вспоминая слова брата. — Да, он дышит, — шепотом ответила Гермиона. — Ого, я и не знала, что кто-то из профессоров может приехать в Хогвартс вместе со студентами. — Что? — переспросила Лили, которая пыталась запихнуть клетку со своей совой Грейси на полку для багажа. — Профессор Р. Дж. Люпин, — раздался слева голос Гермионы, и в этот момент прямо Лили на голову свалилась клетка с совой. Но она не почувствовала и грамма боли, ведь ошарашенно смотрела на мужчину, что мирно спал в левом углу. Пытаясь увидеть в нем парня, с которым училась на одном курсе. На четвёртого мародера, о котором меньше всего думала этим летом. Самый благоразумный из всей четверки, но при этом очень опасный. Как там говорят, в тихом омуте черти водятся? Это выражение очень ярко описывало Римуса Люпина. «И как он только подвернулся Дамблдору?» — думала Лили, пытаясь сопоставить Римуса из прошлого и нынешнего профессора Люпина. Когда-то давно они неплохо общались, были старостами Гриффиндора на пятом курсе, оба прилежно учились. С ним у Лили было много общих тем, на которые они любили подискутировать в библиотеке, за что их потом выгоняла мадам Пинс. Воспоминания школьных лет яркими картинками промелькнули перед её глазами, заставляя плотно зажмуриться. Сжаться до размера незаметной пылинки, которая не чувствовала тупую ноющую боль в районе груди. Август этого года решил окончательно добить её напоминанием о мародерах. Сначала новости о Сириусе, сбежавшем из Азкабана. Информация о Питере Петтигрю, который умер сразу после рокового Хэллоуина. Спящий в их купе Римус, что согласился преподавать в Хогвартсе. И Джеймс, который навсегда остался в её сердце. Да, этот учебный год обещал быть ещё более странным, чем два предыдущих.