Сделка с Дьяволом

В последние месяцы было очень тихо. После хэллоуинского происшествия, во время которого Лили знатно истрепала себе нервы, воцарилось спокойствие. От Сириуса не было ни единой весточки, и даже в газетах перестали о нём писать. Первое время преподаватели очень чутко следили за тем, чтобы все студенты были под присмотром, но уже в середине декабря их бдительность сошла на нет. Лили же не переставала рассматривать перед сном карту, но раз за разом не находила заветной точки со знакомым именем. Это заставляло её вздохнуть с облегчением, но в голове всё же сидел червячок сомнения, который нашептывал о грядущей буре. И чем дольше было затишье, тем сильнее она убеждала себя в неминуемой опасности. Лили раз за разом прокручивала в голове варианты событий, чтобы быть готовой ко всему, но всё же понимала, что ей не предвидеть всех нюансов. Рон и Гермиона до сих пор не разговаривали друг с другом, если не брать в расчёт язвительные подколки и обоюдные гневные взгляды. Даже находясь в одной компании, они умудрялись продолжать свою холодную войну, и это не могло не сказаться на атмосфере среди друзей. Гарри и Лили уже не пытались помирить их, ведь, что Рон, что Гермиона, отрицали свою вину в минувшей ссоре. Поэтому, чтобы не обделить вниманием обе стороны конфликта, Гарри и Лили договорились разделить свои усилия. Например, девочки по вечерам спускались в библиотеку, а мальчики оставались в гостиной Гриффиндора. Потом они менялись, и теперь уже Лили проводила часть вечера с Роном за партией в шахматы, а Гарри тем временем общался с Гермионой. — Почему ссорятся они, а страдаем мы? — пожаловался ей Гарри, когда они вдвоем выбрались на вечернюю прогулку. — Я устал искать компромиссы! Может, объявим им бойкот? — Думаешь, это поможет? — недоверчиво спросила Лили, поёжившись от холода. В начале января стукнули сильные морозы, но это не остановило ребят, которые хотели хоть ненадолго отвлечься от гнетущей обстановки. — Вспомни, когда мы последний раз вот так гуляли, — резонно подметил он, и Лили тут же нахмурилась. Она уже давно не проводила вечера наедине с Гарри, обмениваясь с ним лишь уставшими взглядами и короткими сообщениями. — Может, ты и прав. Но объявить бойкот всё же было сложным делом, и если быть точнее — невыполнимым. Им так или иначе приходилось разговаривать с Роном и Гермионой, пусть теперь большую часть времени они проводили вместе. Лили даже не обязательно было общаться с Гарри, ведь ей хватало того, что он просто сидел напротив неё в библиотеке и корпел над очередным эссе или общался с другими гриффиндорцами, пока она читала книгу, находясь от него в нескольких футах. И к концу января их план всё же возымел успех. Рон и Гермиона, почувствовав неладное, объединили усилия, чтобы во всём разобраться, и сами не заметили, как наладили своё общение. Гарри ликовал, но радость Лили была куда сильнее, ведь теперь она могла чаще отлучаться по своим делам. Например, проводить время в кабинете Римуса. Ей нравилось, что у неё был человек, который знал часть её секретов и рядом с которым не обязательно было притворяться другим человеком. Они могли подолгу вспоминать школьные годы, но такие разговоры часто вводили ее в меланхолию, ведь все, о ком они говорили, были либо мертвы, либо лишились рассудка, либо переметнулись на другую сторону. Однако такие встречи немного отвлекали Лили от подростковых проблем её маленьких друзей, и девушка чувствовала себя не четырнадцатилетней студенткой с шалящими гормонами, а взрослой и вдумчивой ведьмой. Но подобные встречи помогали не только ей, но и самому Римусу, у которого в компании были разве что гриндилоу да прочая нечисть. Лили видела, что ему было приятно проводить с ней вечера за чашечкой чая с мятой, и даже активная фаза луны оказывала на него не столь пагубное влияние. Например, в начале декабря, когда старые друзья встречались не так часто, Римус не смог выйти на урок после очередного полнолуния, и Защиту от Темных Искусств провёл не кто иной, как Северус Снейп. Лили едва не фыркнула от возмущения, когда он объявил оборотней темой урока, ведь это было жирным намеком на секрет Римуса. Северус подробно рассказал обо всех симптомах, которые предшествовали полнолунию, описал всё то, что происходило с оборотнями, и задал огромное эссе на эту тему. Люпина ждал большой «сюрприз», когда он, бодренький и отдохнувший, пришёл на следующий урок в конце недели и на него свалились десятки эссе о ликантропии. А Северус весь остаток дня наблюдал за кислым лицом Римуса и наслаждался собственным превосходством. Но теперь все стало чуточку лучше, и Люпин легче переносил тяжесть своего бремени. Следующее полнолуние намечалось на последний день января, поэтому Лили старалась почаще забегать к Римусу, чтобы поднять его боевой дух. Она уже едва могла придумать более-менее достойную отмазку, ведь ребята начали задавать ненужные вопросы. Они не могли не заметить, что их подруга сбегала из гостиной за час до отбоя, а при возвращении сразу отправлялась в постель. Гарри, например, выдвинул теорию, что у Эвы появился парень. И что им был Седрик Диггори. Лили никак не прокомментировала его предположение и лишь нервно усмехнулась, понимая, что этот расклад был не так уж и плох. Им не нужно было знать о дружбе с Римусом, поэтому она не стала отрицать вымышленной связи с Седриком. Вечер тридцатого января не предвещал ничего особенного, ведь Лили не думала, что Люпин помнил о её дне рождения. Она со спокойной душой покинула гостиную Гриффиндора и отправилась в его кабинет, собираясь провести обычный вечер в компании друга. И всё шло по обычному сценарию: девушка прошлась по привычному пути под чарами невидимости, чтобы не привлекать внимание, трижды постучала в дверь и вошла в кабинет. — Всё в порядке? — спросил Римус, как только она вновь стала видимой. — Ребята считают, что у меня очередное свидание с Седриком, — усмехнулась Лили. — Как ты себя чувствуешь? Ты сегодня намного бледнее, чем обычно. — Это полнолуние намного агрессивнее предыдущих, — пояснил он, грустно улыбнувшись. — Его называют «Волчьим полнолунием» или же «Полнолунием старой луны». — Завтра у тебя будет весёлая ночка, — Лили почувствовала, как плохое предчувствие на мгновение сковало её разум, но доводы разума оказались сильнее. «Люпин принимает специальное зелье, которое помогает ему контролировать обращение, да и всё будет происходить в глубинах Запретного леса!» — думала она, надеясь, что тревожное чувство вспыхнуло лишь из жалости к другу. — Да, но это будет лишь завтра, — улыбнулся он. — Закрой глаза на пять секунд. — Что ты задумал? — настороженно поинтересовалась девушка, ведь она терпеть не могла сюрпризы. — Ничего такого, из-за чего тебе стоит переживать. Или ты не доверяешь мне? Лили тяжело вздохнула, ведь больше, чем сюрпризы, она ненавидела, когда её вводили в тупик подобными вопросами. — Ладно, — сказала она, закрывая глаза, — надеюсь, ты не собираешься продемонстрировать мне очередную страшилку для своих уроков! Мне хватило того раза, когда… — В этот раз без всяких чудовищ, обещаю! — перебил ее Римус. — Все, можешь открывать глаза. Лили моргнула несколько раз и замерла, увидев прямо перед собой небольшой кекс с розовой глазурью, а на нем горела одна свеча. — С днём рождения! Сказать, что она удивилась, значит ничего не сказать, ведь Лили за долгие годы уже привыкла к отсутствию поздравлений. Она широко улыбнулась, словно не до конца веря в то, что всё это происходит на самом деле, и с благодарностью посмотрела на Римуса. — Загадывай желание и задувай свечу, — сказал он, и Лили тут же задумалась о том, чего желала на самом деле. «Хочу наконец поймать Сириуса, чтобы наказать предателя!» — подумала она и тут же задула свечу. Удивительно, но этот момент очень воодушевил Лили, словно её желание, которым она воспользовалась впервые за двенадцать лет, непременно сбудется. А остаток вечера прошёл в веселой атмосфере. Римус и Лили вспоминали свои школьные года, как они всем факультетом праздновали дни рождения, как оставались на каникулы в Хогвартсе и закатывали бурные вечеринки. В те времена всё было как-то легче и атмосфернее, нежели сейчас, и Лили решила, что всё дело было в Джеймсе и Сириусе. Они могли устроить настоящее празднование по любому незначительному поводу, проносили в гостиную кучу вкуснейших блюд, бутылки со сливочным пивом (а на седьмом курсе бутылки с огневиски или медовухой). И ведь всё происходило настолько незаметно для преподавателей, что профессор Макгонагалл ни разу не отругала их за нарушение режима (если не брать в расчёт тот случай, когда они на свой выпускной посреди ночи пошли купаться в Чёрном озере). В тот вечер Лили задержалась намного дольше, чем обычно, поэтому в спальню девочек поднималась на цыпочках. Она уже давно так много не смеялась, что не могло не создать атмосферу праздника. Девушка так устала, что не стала даже умываться перед сном и сразу легла в постель, радуясь, что остальные девочки не знали о позднем возвращении соседки по комнате. Утро следующего дня началось с того, что Лили проспала завтрак, поэтому она в спешке собиралась на первый урок. А спешила она очень сильно, ведь никто не любил опаздывать на уроки Северуса. У них без того были натянутые отношения которые с каждой встречей становились всё хуже и хуже. И самое интересное, Лили не понимала, что послужило этому, ведь в Тайной комнате ей показалось, что они наконец пришли к перемирию, но в этом учебном году все закрутилось с ещё большей силой. — Минус десять очков за опоздание, — сказал Северус, как только Лили показалась на пороге его кабинета. — Колокол прозвенел всего пять секунд назад! — возмутилась она, пытаясь перевести дыхание. — И ещё минус пять очков за препирания с учителем! Лили удивлённо вскинула брови, усмехнулась и села на своё место около Гермионы. Гарри и Рон синхронно обернулись и одарили её лукавыми улыбками. — Вчерашнее свидание затянулось, да? — поинтересовался Рон, игриво дёрнув бровями. Лили закатила глаза и хотела уже как следует отбрить мальчиков, но ровно в этот момент мимо них прошёл профессор Зельеварения: — Минус пять очков за болтовню. Парни тут же стушевались и отвернулись от девочек, а Лили ещё больше нахмурилась, не понимая, какая муха сегодня укусила Северуса Снейпа. День прошёл под лозунгом «хуже уже не будет», ведь всё происходило с точностью наоборот. Рон и Гермиона вновь сцепились из-за Живоглота, урок Римуса опять замещал Северус, а под вечер Лили повздорила с Гарри из-за его допросов о Седрике. В итоге мальчики пошли после ужина к Хагриду, а девочки обосновались в гостиной Гриффиндора. Лили чувствовала себя паршиво из-за того, что позволила себе столь резкие ответы Гарри, поэтому поднялась в спальню, чтобы проверить на карте местоположение мальчиков. Их точки всё так же маячили в хижине Хагрида, и Лили уже готова была свернуть карту, как наткнулась на имя, которое совершенно не ожидала увидеть. Питер Петтигрю. Она несколько раз хлопнула ресницами, думая, что ей померещилось, но в хижине Хагрида действительно значилось ещё одно имя. Сначала девушка подумала, что карта может ошибаться, но она всё же решила проверить информацию. Лили наскоро переоделась и поспешила покинуть спальню, но за ней увязалась Гермиона. — Ты же к мальчикам пошла? — поинтересовалась она, настигнув Лили около выхода из гостиной. — Да, хочу извиниться перед Гарри, — уклончиво ответила Лили. — Подожди меня! Я только мантию накину! Она вышла из гостиной и ещё раз сверилась с картой, которую заранее сунула за пояс брюк. Но Питер всё так же был рядом с Гарри и Роном в хижине Хагрида, что подталкивало девушку поскорее отправиться к ребятам. Она еле дождалась Гермиону, ведь каждая минута тянулась целую вечность. Ей казалось, что ещё никогда ранее путь до хижины Хагрида не был так долог, как в этот раз. — Куда ты так спешишь? — окликнула её Гермиона, еле поспевая за подругой. — Я просто хочу вернуться в гостиную до отбоя, — ответила ей Лили, пусть в её голове не было ни одной мысли о раннем возвращении. Она со всех ног неслась к хижине Хагрида, чувствуя, как сильно колотится её сердце. Девушка не могла поверить в то, что Питер действительно мог находиться рядом с Гарри и Роном, ведь карта никогда не ошибалась. Никогда. Лили затарабанила в дверь, даже не чувствуя боли в ладонях, а в хижине раздался лай Клыка. Гермиона только-только догнала её и пыталась отдышаться, не замечая встревоженное лицо подруги. — О! — воскликнул Хагрид, стоило ему только открыть дверь. — А вы чего это так барабаните? — Мальчики ещё здесь? — без всяких приветствий спросила Лили, заглядывая в тёплое и светлое помещение. — Да, вот они! — Хагрид сделал шаг назад и кивнул в сторону Гарри и Рона. — Проходите, чего же вы стоите на пороге? Лили поспешила войти в хижину и начала оглядываться по сторонам. Она чувствовала, что ещё немного и — сойдёт с ума, если сейчас же не увидит волшебника, ради которого проделала такой путь. — Вы здесь одни? — как бы невзначай спросила девушка, обыскивая лихорадочным взглядом каждый дюйм хижины. — Разумеется! — ответил ей Гарри, не понимая причину беспокойства. — Кого ты ищешь? Что стряслось? Лили замерла на месте, не зная, что им ответить, ведь она до этого совершенно не задумывалась о том, как подозрительно будет выглядеть её поведение. — Ты представляешь, — сказал Рон, спасая девушку от неизбежной лжи, которая практически сформулировалась в её голове, — Хагрид нашёл Коросту! — он вытянул перед собой ладони, демонстрируя свою крысу, а Лили почувствовала, как с её лица сошла вся краска. Щ-щелк! И она едва могла дышать от собственной догадки. Ей хотелось немедленно достать карту, чтобы удостовериться в правдивости своих мыслей. Лили не мигая смотрела на крысу, чувствуя себя небывалой идиоткой. Питер. И как она раньше не сопоставила столько очевидных фактов, которые всегда были у неё перед носом? Рон считал свою крысу уникальной, ведь в отличие от других, его Короста прожила двенадцать лет. У неё не было одного пальца на левой лапке, и этот палец — все, что осталось от Питера Петтигрю. Вдруг крыса укусила Рона за руку и тут же рванула в сторону выхода. Лили вмиг ожила, чувствуя резкий всплеск адреналина, и побежала за Питером. А то, что это был именно он, теперь было очевидно на все сто процентов. Он видел её взгляд и понял, что его раскусили. Вероятно, Питер уже давно догадался о том, кем являлась подруга его «хозяина», ведь он провёл рядом с ней почти три года. — Лови его, Эва! — кричал ей вслед Рон, когда девушка бежала по таящему снегу. Питер то пропадал из поля зрения, заставляя её сбавлять темп и вглядываться в чернильные сумерки, то вновь появлялся. Шум в ушах заглушал гомон ребят, которые неслись следом за ней, но это не имело никакого значения, ведь она практически поймала крысу. И вот наконец её ладони обхватили трепещущееся тельце Питера в анимагической форме, и Лили даже было плевать на то, что ей пришлось проехаться всем телом по мокрому снегу и грязи. Она чувствовала восторг от того, что сумела поймать беглеца, ведь ей необходимо было поговорить с Питером о том, что произошло двенадцать лет назад. Вдруг раздался синхронный крик ребят, и Лили почувствовала, как нечто схватило её за шиворот мантии и потащило следом за собой. Она брыкалась, пытаясь достать свою палочку и не выпустить при этом крысу, но все её усилия были напрасны. Девушка видела перед собой лишь снег и островки грязи, по которым её волочили, а справа мелькали сильные лапы зверя. — Сириус? — воскликнула она, почувствовав, как огромный пёс на мгновение запнулся, а потом вновь помчался вперёд. Вдруг её тело встретило препятствие на ходу, а из лёгких вышибло весь воздух. Она вымученно простонала, не имея ни малейшей возможности, чтобы выбраться из цепкой хватки пса. Мысли хаотично бились в ее голове, смешивая всё то, о чём ей было известно. Словно весь мир на мгновение рухнул, и ей теперь кирпичик за кирпичиком приходилось восстанавливать его. Снег сменился деревянным полом, и Лили сгруппировалась, чтобы не протереть себе все, что только можно. Пёс стремительно бежал вперёд, из-за чего в её глазах все расплывалось, будто она теряла связь с реальностью. И в один момент всё закончилось. Лили выпрямилась на деревянном полу и огляделась по сторонам, замечая старую обшарпанную мебель, покрытую толстым слоем пыли. Крыса в её руках совсем обезумела, изворачиваясь так сильно, что девушке едва хватало сил, чтобы не выпустить ее. Это даже отвлекло её от других мыслей, которые должны были стоять на первом месте, и Лили опомнилась лишь тогда, когда прозвучал до боли знакомый голос. — Отдай мне крысу, девочка! Она вскочила на ноги, наплевав на то, с какой тянущей болью отозвался каждый дюйм ее тела. Ее глаза едва не выкатились из орбит, стоило ей увидеть того, о ком она часто думала с начала августа. — Зачем тебе крыса? — воскликнула Лили, перехватив Питера одной рукой, а другой выхватив палочку из кармана мантии. — Отдай по-хорошему, девочка! Сейчас же! Сириус сильно изменился с их последней встречи и был совсем не похож на того озорного парня, с которым она училась на одном факультете. Грива спутанных грязных волос свисала ниже плеч, скрывая часть бледного худого лица, и он больше походил на мертвеца, чем на здорового человека. Один лишь взгляд оставался ясным, пусть в нем и не искрилось былое лукавство. — И не подумаю! — разъярённо прошипела она, думая лишь о том, что прямо перед ней находился предатель. Пусть Сириус и не сумел убить Питера, но это не отменяло того факта, что он доложил Волдеморту о том месте, где они прятались. — Лучше расскажи мне, Сириус, о том, как тебе жилось все эти годы? Как твоя совесть позволила тебе предать лучшего друга? Он сощурил глаза, не ожидая такого поворота событий, крыса в её руке начала истошно верещать. Лили с трудом удерживала одной рукой, ведь другая рука крепко сжимала волшебную палочку, направленную в грудь Сириуса. Вдруг послышался громкий топот со стороны двери, и в следующий миг в комнату вбежали Гарри, Рон и Гермиона. — Бегите отсюда, зовите на помощь! — воскликнула Лили, чувствуя, как её ярость разбавляется страхом за ребят. — Сейчас же! — Я не оставлю тебя с Блэком! — Гарри в считаные мгновения оказался прямо перед ней, заслоняя девушку от Сириуса. — Как же ты похож на своего отца, Гарри, — сказал Сириус, а его серые глаза изучающе впивались в мальчика. — Не смей говорить о моем отце! — воскликнул Гарри, и Лили тут же заслонила его собой. — Я знаю, что ты сделал! Ты предал их! Предал моих родителей! Лили замерла, понимая, что Гарри знал намного больше, чем пытался показать. Он ни словом не обмолвился своим друзьям о том, что ему было известно о предательстве Сириуса, и это поразило её до глубины души. — Ты в этом так уверен, Гарри? — с усмешкой сказал он, а Лили тем временем заметила, как Рон и Гермиона встали по обе стороны от ребят, выставив перед собой палочки. — Отдай мне крысу, девочка, и я расскажу, что произошло двенадцать лет назад! Я всё расскажу о предателе! Лили бросила беглый взгляд на Питера, ведь в её спутанных мыслях выстроилась другая теория. Словно те пазлы двух разных картинок наконец начали складываться в истину. Но не успела она принять решение, как дверь вновь распахнулась, и на пороге показался Римус. Он взволнованно оглядел четверых ребят, заострив свой взгляд на крысе в руке Лили, а потом посмотрел на Сириуса. — Ты вовремя подоспел, дружище! — сказал Блэк, осклабившись. — Я как раз хотел рассказать о мелком предателе, который все эти годы скрывался под личиной крысы. — Что ты несёшь? — недоверчиво спросил Римус. Он встал прямо перед группой третьекурсников, а кончик его волшебной палочки едва не касался груди Сириуса. — Крыса в руках блондиночки — это чертов Питер Петтигрю! — взревел он, и Лили даже не сразу поняла, что под «блондиночкой» Сириус подразумевал ее. — Ты знаешь, как насильно снять с него чары, Римус. Сделай это, и я тебе всё расскажу! Римус обернулся на Лили, и она ему кивнула. Протянула крысу чуть вперёд, чувствуя себя так, будто пол под ее ногами сотрясался и готов был вот-вот обвалиться. — Не отдавай Коросту! — воскликнул Рон, но уже было поздно. Все кругом озарилось бело–голубой вспышкой, на какую–то секунду Короста зависла в воздухе, её черное тельце бешено извивалось, Рон взвыл, и крыса с негромким стуком упала на пол. Сверкнула еще одна слепящая вспышка, и через мгновение перед глазами всех находившихся в помещении появился Питер Петтигрю. — Обалдеть! — заявил Рон, разрезая гнетущую тишину своим тихим голосом. Гермиона удивленно ахнула, Гарри неподвижно наблюдал за неизвестным ему волшебником, а Лили… Лили не знала, что она чувствовала. Эта гремучая смесь эмоций, тонко сплетённая с десятками теорий и сотней разномастных фактов, оглушила её. Она посмотрела на Сириуса, который с нескрываемым презрением прожигал взглядом дыру в теле бывшего друга. — Здравствуй, Питер, — голос Сириуса звучал неестественно спокойно, что совсем не вязалось с его выражением лица. — Как такое возможно? — прошептал Римус, переводя взгляд с одного мародёра на другого. — Ты же убил его… убил! — Я никогда и никого не убивал, — отрезал Сириус, — но собираюсь это исправить прямо сейчас. Питер отшатнулся назад, выставив перед собой руки на крысиный манер, а его маленькие водянистые глазки рыскали по комнате в поисках спасения. — Р-Римус! Он сумасшедший! — пропищал Питер, пытаясь встать за спину Люпина, но тот отшатнулся от него. — Он предал Лили и Джеймса! — Я ИХ ПРЕДАЛ? — прогремел Сириус и двинулся на Питера без всякой палочки и прочего волшебства. — Джеймс хотел сделать меня хранителем тайны, но я в последний момент предложил твою кандидатуру! Никто бы не подумал, что такое ничтожество, как ты, может значить так много! Но ты их предал! — Римус, это неправда, — твердил Питер, дрожа всем телом от страха. — Сириус пытается все свалить на меня. Как раньше, помнишь? Он всегда так делал в школьные времена! Лили с широко открытыми глазами наблюдала за всем со стороны, чувствуя себя разбитой. Она не знала, кому верить, ведь всё было слишком запутано. И она даже не могла вступить в разговор, ведь сразу рассекретила бы себя перед ребятами. — О да, Питер, — насмешливо сказал Сириус, — я сбежал из Азкабана лишь для того, чтобы подставить тебя. Как же! — Расскажи все с самого начала, Сириус, — вклинился Люпин, который и сам не понимал, кому можно доверять, а кому — нельзя. Гарри наблюдал за всем с немым удивлением, а Рон и Гермиона, всё ещё находясь в состоянии шока после крысиных метаморфоз. — В восемьдесят первом году ходили слухи о том, что кто-то из Ордена переметнулся на сторону Волдеморта, — начал Сириус, неспешно прохаживаясь вдоль комнаты. — Поговаривали, что этот предатель был одним из нас четверых. Прости, Римус, но мы сначала подумали, что это ты. Люпин удивленно вскинул брови и что-то пробурчал себе под нос. — И когда встал вопрос о том, кто будет хранителем, Джеймс не задумываясь выбрал меня, — он посмотрел прямо на Гарри и повторил, только уже для него одного. — Твой отец выбрал меня. Но это было слишком очевидно для всех, поэтому мы решили сделать хранителем Питера. Я боялся, что кто-то смог узнать об этом, поэтому направился к нему домой, но там никого не оказалось. Я решил проверить Поттеров, но когда пришел… было уже поздно. Я сразу догадался, кто виновен в смерти наших друзей, поэтому выследил Питера, но совсем не ожидал от него подставы. Никто бы не заподозрил такого тихоню в преданности Волдеморту, куда легче поверить в то, что им был Блэк. Ведь вся моя семейка была помешана на прислуживании Темному Лорду! — Это неправда, неправда! — твердил Питер, пятясь к стене. Шесть пар глаз зорко следили за ним, будто он мог исчезнуть прямо сейчас. — О-о, мой дорогой друг, можешь не брыкаться. Я готов выпить Веритасерум и повторить всё слово в слово. Могу дать клятву, могу предоставить все свои воспоминания! — Сириус медленно приближался к Питеру, а Лили едва дышала, наблюдая за происходящим. — И там будет истина! Там будет то, от чего ты прятался двенадцать лет в крысиной шкуре! — Римус, я… я… — Помолчи, Питер, — перебил его Люпин и перевёл взгляд на Сириуса. — Это правда? И как ты узнал, что Питер находится здесь? Как ты сумел сбежать из Азкабана? — Всё дело в этом, — Блэк достал из кармана потёртый клочок газеты, на котором было изображено все семейство Уизли. — Я сразу узнал его. Пока наш дорогой Питер грел свою крысиную задницу в Египте, я разрабатывал план побега. Я так сильно хотел убить его, что это придало мне сил. Я протиснулся в собачьем облике через решётки, когда дементоры принесли еду, переплыл залив и бежал на север. Я не мог позволить этому крысёнышу находиться с Гарри в одной школе, не мог и дальше сидеть в Азкабане за то, что никогда не совершал! — Но Короста, то есть, — тут же поправила себя Гермиона, — Питер никогда не вредил Гарри! — С-спасибо, умная девочка! — взмолился Питер, кланяясь ей в ноги, — Я никогда не обижал Гарри! — Питер просто сидел в засаде всё это время. Он не случайно попал в семью волшебников, ведь он хотел быть в курсе всех новостей и вернуться к Волдеморту, как только тот окрепнет! Я слышал, что про тебя говорили в Азкабане. Тебя все хотели убить лишь за то, что именно по твоей наводке Тёмный Лорд попал к Поттерам. Ты боялся, поэтому разыграл целое представление перед дюжиной свидетелей! — У меня не было выбора! — сдался Питер и пустился в пространные описания того, что бы с ним сделал Волдеморт. Он говорил о том, что хотел лишь защитить себя, а Лили едва дышала от гнева и разочарования. С одной стороны, она была очень рада тому, что Сириус никогда не предавал их, но с другой… Лили не могла поверить в то, что Джеймс доверился не тому человеку. Что его всё равно предал друг, пусть и не такой близкий, как Сириус. — Не убивайте его! — встрял Гарри, заслонив собой Петтигрю. — Мы сейчас же приведём его в замок, чтобы все поверили в твою невиновность! — Гарри прав, — сказала Лили, с трудом узнавая свой голос. — Нужно всем рассказать о несправедливом заключении Сириуса, нужно добиться пересмотра дела! Римус будто только сейчас вспомнил, кто находился рядом с ним, и в ужасе округлил глаза. Лили качнула головой, безмолвно умоляя его о том, что они всё обязательно обсудят, но позже. Сириус и Люпин повели Питера по тоннелю, а остальные плелись позади. Лили чувствовала, что потеряла из виду какую-то важную деталь, которая до этого назойливо крутилась в ее голове, но мысль о предательстве Петтигрю лишила её разума. Она могла думать лишь о том, что Сириус все эти годы провёл в Азкабане за то, чего даже не совершал. Ей было стыдно за все свои мысли и сомнения, пусть они и были подпитаны твёрдыми фактами. Вся магическая Британия считала его преступником, поэтому у неё не было ни единого шанса для того, чтобы оправдать его. Хотя бы в своих глазах. Разношёрстная компания выбралась из лаза под Гремучей ивой, ветви которой сейчас не хлестали в разные стороны, и оказалась на поляне перед замком. Лили очень надеялась на то, что Дамблдор сумеет поверить им, ведь доказательства были нерушимыми. В конце концов, Питер сам признался в содеянном, и девушка готова была даже поделиться собственными воспоминаниями, чтобы доказать это. Но их ждал сюрприз, которого никто не ожидал. Сюрприз в чёрной мантии, которая развевалась на сильном ветру. — Блэк! — послышался голос Северуса, и Лили выглянула из-за спины Римуса, чтобы убедиться в том, что у неё не развились слуховые галлюцинации. — Я так и знал, что Люпин помог тебе, я говорил Дамблдору… Вдруг его взгляд споткнулся о Питера, который, зажмурившись, делал вид, что его здесь нет. — Я бы с радостью с тобой поболтал, Снейп, но мы сейчас очень заняты, знаешь ли, — язвительно отозвался Сириус, подталкивая Питера в сторону замка. — Никто никуда не пойдёт, пока вы мне всё не объясните! — сказал Северус, переводя свой взгляд на студентов. — Вы, четверо! Живо сюда! — Всё совсем не так, как кажется! — воскликнула Гермиона, — Профессор, мы… — Помолчите, Грейнджер! — перебил ее Северус, медленно приближаясь к ребятам и заслоняя их собой от троих мародёров. — Я был очень удивлён, когда в замок вбежал Хагрид и рассказал о том, что чёрный пёс утащил Грин под Гремучую иву. Я сразу понял, в чём тут дело. Будь уверен, Блэк, дементоры уже идут сюда! — Сириус невиновен! — воскликнула Лили, выскользнув из-за его спины. Она заслонила собой старого друга и бросила на Северуса предупреждающий взгляд. — И мы сейчас же пойдём в замок к профессору Дамблдору! — Вы забываетесь, Грин… — Хоть раз включи свои мозги, Нюнчик, и послушай, что тебе говорят! — перебил его Сириус, но он так и не сумел закончить свою мысль, ведь именно в этот момент показалась полна луна, освещая окрестности Хогвартса бледно-жёлтым светом. И тогда Лили поняла, что именно она упустила. — Люпин, я надеюсь, ты выпил зелье… — начал Северус, но уже было поздно. Тело Римуса начало трансформироваться: из кожи полезла шерсть, лицо вытянулось, а глаза стали ярко-желтыми. Лили в ужасе отшатнулась назад, надеясь, что Люпин все же выпил чертово зелье и не поубивает их всех. Но, судя по утробному рычанию, Римус всё же не выпил зелье, благодаря которому мог сохранять рассудок во время полнолуния. — Гарри, бегите, — осторожно сказал Сириус, стараясь не делать резких движений. — Я отвлеку его! И он тут же превратился в пса, загораживая Римусу путь. Северус встал позади него, защищая студентов за своей спиной, и медленно пятился к Гремучей иве. До замка было слишком далеко бежать, а им срочно нужно было укрыться, чтобы переждать опасность. — Питер! — пискнула Гермиона, и Лили тут же перевела взгляд на Петтигрю, который уловил момент и вновь превратился в крысу. Девушка рванула было вперёд, чтобы поймать его, но почувствовала на своём предплечье чужую руку. — Вы совсем рехнулись, Грин? — прошипел он, одергивая её назад. — Бегом в укрытие! — Сириус! — громко воскликнул Гарри, и Лили перевела взгляд на схватку пса и оборотня, замечая, что первый был в ужасном состоянии. С чёрной шерсти стекала на снег алая кровь. Рон и Гермиона уже успели протиснуться обратно в туннель, а Лили не могла позволить Сириусу погибнуть. Гарри разделял её мнение, но ему хватило решимости выскользнуть из-за спины Северуса и рвануть в лес следом за Сириусом и Римусом. — Поттер! — воскликнул профессор Зельеварения, собираясь остановить его с помощью волшебной палочки. Но Лили первая сделала выпад, на время дезориентировав его. Дезориентировав Северуса. Лили рванула следом за Гарри, который уже скрылся в лесу. Она бежала так быстро, что практически не обращала внимание на то, как ветки царапают ее лицо, как волосы липнут к мокрым от слез щекам. Девушка неслась вперёд, чувствуя, как бешено колотилось сердце в её груди, как в шум в ушах заглушал собачий вой и крики Гарри. Она не могла позволить Сириусу умереть в схватке с Римусом, а страх за сына подталкивал ее вперёд, несмотря на ноющую боль в мышцах. Кровавые следы на снегу привели её к берегу Чёрного озера, и Лили увидела то, от чего сердце ушло в пятки. Она замерла, наблюдая за двумя фигурами в пятидесяти футах от нее. Сириус лежал на берегу озера, вновь вернувшись в человеческое обличие, а снег вокруг него насквозь пропитался кровью. Над ним стоял Гарри, пытаясь привести его в чувство, и мальчик ещё не видел, какая опасность поджидала их. Римуса нигде не было видно, и Лили знала, почему он сбежал вглубь леса, оставив свою жертву. Дементоры. Десятки дементоров кружили над Чёрным озером, приближаясь к своей цели. Лили чувствовала, как в её горле застыл крик отчаяния, ведь она знала, что Гарри грозила не меньшая опасность. А Сириусу, который без того еле держался за жизнь, вообще несдобровать. Сириус, который никогда не предавал Джеймса, вот-вот мог лишиться своей тёплой, жизнерадостной и щедрой души. Лили помнила, каким он был в школьные времена, и этот человек всегда мог поднять настроение, даже если оно было ниже нуля. Он всегда готов был прийти на помощь, пусть и вёл себя как придурок. Его неиссякаемый оптимизм освещал все вокруг, и Лили не могла позволить ему потерять свою душу. — Экспекто Патронум! — воскликнула она, сосредоточившись на воспоминаниях о том Сириусе, которого когда-то знала. И всё получилось! Серебристая лань поскакала по заледеневшей глади озера, освещая всё вокруг бледно-голубым светом. Дементоры отступили назад и скрылись, так и не урвав возможности, чтобы высосать души из двух волшебников. Лань оббежала большой круг, убедившись, что вокруг не осталось ни одного дементора, проскакала мимо Гарри и Сириуса, после чего вернулась к ней. Лили широко улыбнулась, чувствуя опьяняющее облегчение на душе. Она знала, что главная опасность отступила, и теперь оставалось лишь благополучно вернуться в замок. Лили собралась подойти к Гарри и Сириусу, но её внимание привлекло мимолётное движение со стороны леса. Она настороженно обернулась, надеясь на то, что ей всего лишь показалось. Но ей не показалось. Между тёмными стволами деревьев стоял Северус, чьё лицо было мертвенно-бледным. Он широко раскрытыми глазами наблюдал за девушкой, и Лили могла видеть весь спектр эмоций, отображаемый в них. Неуверенность. Боль. Страх. Шок. Надежда. Смятение. Ещё никогда раньше она не видела Северуса настолько беззащитным, как сейчас. Будто все его маски разом слетели, обнажая душу, эмоции и мысли. Из его дрожащей руки выпала волшебная палочка, обезоруживая мужчину. — Лили… Его оглушительный шепот заставил девушку сжаться до размера снежинки. Она задыхалась, словно в один миг разучилась дышать, а мысли в её голове метались так шустро, что с трудом получалось выцепить хоть одну из них. Девушка не могла пошевельнуться, будто кто-то оглушил ее заклинанием. — Это ты… это в самом деле ты… — сбивчиво продолжил он, не сводя с неё потрясённого взгляда. Он узнал её. Узнал её по старому Патронусу, который испарился в тот же миг, как только Лили увидела Северуса. Она рвано выдохнула, чувствуя, как начинает дрожать то ли от холода, то ли от эмоций. Девушка не думала, что её разоблачение полностью обезоружит Северуса, вдребезги разобьёт все его маски безразличия и надменности. И, что самое странное, она не ожидала, что её это так заденет. — Твои волосы… они изменились… Лили подцепила ладонью несколько прядей, с ужасом замечая, что они стали темно-рыжими. Такими, какие они были в её прошлой жизни. И в этот момент внутри неё что-то щелкнуло. Все эти изменения во внешности начали происходить в тот день, когда Северус показался на пороге дома семьи Грин. Именно в тот момент её тело начало меняться. Далее изменился цвет глаз, и всё это произошло тогда, когда он вытащил ее из подземелий после схватки с Квирреллом и Волдемортом. А сейчас, когда он узнал ее по Патронусу, у неё изменился цвет волос. Ведь ещё пять минут назад они были светлыми, какими были у Эвы Грин с самого рождения. — Как такое возможно? — глухо прошептал Северус, сделав робкий шаг к ней навстречу. — Об этом никто не должен знать, — Лили с трудом узнала свой голос, ведь в нём так явно сквозило отчаяние и страх. — Все эти годы… — Да, Северус, все эти годы я жила в теле Эванны Грин, — перебила его Лили, вспомная о Гарри и Сириусе, которых срочно нужно было вернуть в замок. — Но это ничего не меняет. Она тяжело вздохнула, нащупала в кармане мантии резинку и завязала волосы в тугой пучок. — Это меняет всё, Лили! — воскликнул Северус, приближаясь к ней. — Я думал, что схожу с ума, раз вижу тебя! Как ты… как ты выжила? — Это очень увлекательная история, но мне прямо сейчас нужно вернуть Гарри и Сириуса в Хогвартс. И если в тебе осталось хоть что-то хорошее, то ты поможешь мне, — жёстко отрезала Лили, набрасывая на голову капюшон, чтобы никто не увидел её новый (читай, старый) цвет волос. — Что от меня требуется? Лили с удивлением посмотрела на него, думая, что Северус не настолько пропащий, раз собрался помочь ей обелить имя Сириуса Блэка. Но зудящий голос подсознания напоминал ей о том, что она уже давно не считала Северуса ужасным. Вредным? Да! Язвительным? Без сомнения! Но был ли он плохим человеком? Пожалуй, Лили ещё в конце первого курса узнала ответ на этот вопрос.