Сделка с Дьяволом

Это было слишком необычно даже для нее. Для девушки, которая двенадцать лет пряталась в теле ребёнка, пытаясь совмещать личные прихоти и дьявольские делишки, при этом не сильно выделяясь в толпе других детей. Для той, которая пыталась оставаться матерью Гарри, но при этом быть его другом. Лили казалось, что жизнь уже ничем не сможет удивить ее, однако, все пошло по наклонной. Ей было паршиво лишь от одной мысли, что Северус теперь тоже знал ее тайну. Она без того хлебала неприятности большим черпаком, пытаясь лавировать между пропастью и спокойной жизнью четырнадцатилетней девочки. Лили знала, что с этого момента все лишь усложнится, ведь она совершенно не представляла, каким будет общение с бывшим другом. Путь до замка казался бесконечным, и напряжение ощущалось так явно, что Лили буквально чувствовала, как оно зудит под кожей. Гарри и Сириус были без сознания после короткой встречи с дементорами, поэтому пришлось левитировать их прямо перед собой. Беспокойные мысли так и норовили свести ее с ума, а вопросы Северуса, которые нескончаемым потоком лились из его уст, лишь путали все карты. — Почему ты мне не сказала? — первый шок прошёл сразу же, как они двинулись в сторону замка, и Северус вернулся к своему обычному состоянию. — Люпин ведь знал, да? Поэтому вы постоянно шушукались и переглядывались? — А почему я должна была сказать тебе? — раздраженно ответила девушка, когда они вышли из Запретного леса. — Ты с самого первого дня относился с пренебрежением что ко мне, что к Гарри! К тому же, когда мы виделись в последний раз, ты был в компании Пожирателей! И мы уже давно не друзья, Северус. Я не могла тебе доверять. Он повернул голову в ее сторону, но промолчал. Да и что ему было говорить? Ее факты были неоспоримы, и Северус понимал это. — И сейчас не доверяешь? — спросил он спустя минуту. Лили остановилась, бросила на него скептичный взгляд и поджала губы. — Мне нужно вывести Рона и Гермиону из укрытия, — лишь ответила она, не желая нагружать себя тяжелыми мыслями. — Отлеветируй Сириуса и Гарри в Больничное крыло и настрой Дамблдора на серьёзный разговор. Я приду чуть позже. — Что ты собираешься сказать Дамблдору? — спросил Северус, когда Лили была готова развернуться в сторону Гремучей ивы. — Я очень многое хочу ему сказать, но не уверена, что это прозвучит дружелюбно, — отрезала Лили, бросив последний взгляд на Сириуса и Гарри. Ей было тяжело оставлять их с Северусом, ведь внутри нее все же сидел червячок сомнения, который умолял не доверять бывшему другу. Лили боялась, что Северус может все испортить, но ей необходимо было заглянуть в спальню девочек перед тем, как заявиться к Дамблдору. Зелья для смены цвета волос ещё с лета пылились на дне сундука, но Лили все же надеялась на то, что они не понадобятся ей в этом учебном году. Но теперь они ей необходимы. Она отправилась вместе с Роном и Гермионой в гостиную Гриффиндора, по пути рассказав им о событиях, которые они пропустили. Пришлось идти в капюшоне через весь замок, и девушка надеялась на то, что никто не увидел темно-рыжие пряди волос, которые выбивались из пучка. Лаванда и Парвати ещё не спали, поэтому Лили молча забрала нужное ей зелье из сундука и закрылась в ванной комнате. Глубокий капюшон мантии скрывал не только новый цвет волос, но и глубокие порезы и ссадины, которые она получила, когда Сириус тащил ее в Визжащую хижину. Но даже они не так бросались в глаза, как ее волосы. Лили внимательно рассматривала себя в отражении зеркала, представляя, что испытал Северус, когда увидел ее. Теперь она ещё больше стала похожа на себя в прошлом, если не брать в расчёт некоторые черты лица, которые ещё не подверглись метаморфозам. Лили словно увидела шестнадцатилетнюю себя, и это дезориентировало ее. Через десять минут девушка вошла в Больничное крыло, в котором уже шло бурное обсуждение Сириуса. Ее волосы вновь стали светлыми, но если приглядеться, можно было заметить легкий медный оттенок. — …и это крайне возмутительно! — послышался громкий шепот Минервы Макгонагалл. — Вы, конечно, молодец, что спасли мальчика от дементоров, но зачем вы притащили Блэка в замок? Он может очнуться в любую минуту! Альбус, скажите же ему! В Больничном крыле столпились все преподаватели, обсуждая последнюю новость, и никто из них даже не заметил третьекурсницу. Никто, кроме Северуса, которого обступили со всех сторон. — Сейчас вам обо всем расскажет мисс Грин, — Лили видела, как в его глазах промелькнуло облегчение, а приставка «мисс» заставила ее плотно сжать губы, чтобы не усмехнуться. — Я понимаю, как все выглядит, — начала девушка, чувствуя на себе множество взглядов, но ей было не страшно. Она была уверена в себе и собиралась до конца отстаивать то, во что верила всей душой. — Я тоже была полна сомнений, но у меня есть доказательство того, что Сириус Блэк невиновен! Стоило ей только сказать последние слова, как в Больничном крыле поднялся гомон. Преподаватели шумно выражали свои сомнения, что, впрочем, было очевидно, поэтому Лили сделала небольшую паузу и дождалась того момента, когда пройдёт первый шок. — Я готова вам предоставить свои воспоминания, чтобы вы увидели то, с чем мы столкнулись сегодняшним вечером. Сириуса подставили и не дали оправдать себя! — она с упреком посмотрела на Дамблдора, который с неподдельным интересом наблюдал за девушкой. — Мисс Грин, вы ещё не в том возрасте, чтобы рассуждать на такие серьезные темы, — аккуратно начала профессор Макгонагалл, а остальные преподаватели, кроме ухмыляющегося Северуса, закивали в знак согласия. — Сириус Блэк убил беззащитных магглов, подставил родителей вашего друга, расправился с беднягой Питером Петтигрю… — Бедняга Питер! — усмехнулась Лили, чувствуя закипающую злость лишь от одной мысли, что сделал Петтигрю. Он превратил в ад ее жизнь, жизнь Гарри, Джеймса и Сириуса. А те магглы, которых он убил? Они тоже были чьими-то детьми, родителями, друзьями… Питер одним своим решением испортил жизни множества людей и волшебников лишь потому, что доверился Волдеморту. — Знаете, профессор, я тоже так думала до не давнего времени. Пока не оказалось, что этот самый «бедняга» стоял за преступлениями, в которых без суда обвинили Сириуса Блэка! По помещению прошёлся нестройный удивленный вздох, но никто не решился назвать девушку сумасшедшей или лгуньей. Они будто ждали продолжения истории, и Лили поспешила удовлетворить их любопытство. — Двенадцать лет назад Поттеры попросили Сириуса, чтобы он стал хранителем тайны их местоположения, — Лили не стала упоминать о том, что под «Поттерами» она подразумевала одного лишь Джеймса. — Но Сириус решил, что это будет слишком очевидно, поэтому попросил сделать хранителем Питера Петтигрю. Думаю, что все вы знаете, какой был исход. Сириус догадался, что Питер предал своих друзей и загнал его в ловушку, но Петтигрю оказался хитрее. Он подставил Блэка и сымитировал собственную смерть! — Это невозможно! — возмутилась профессор Макгонагалл. — Неужели, вы поверили на слово Сириусу Блэку? — Я поверила своим глазам, профессор, когда увидела Питера Петтигрю этим вечером! — с жаром воскликнула Лили, измеряя помещение шагами и пытаясь не смотреть на те койки, которые были закрыты ширмами. — Все эти годы он жил в семье Уизли, притворяясь обычной крысой! — И вы согласны дать свои воспоминания, что подтвердить это? — задумчиво поинтересовался Дамблдор, но не успела Лили дать ответ, как позади всех раздался голос Сириуса: — Я готов предоставить свои воспоминания о том, что произошло двенадцать лет назад. Преподаватели расступились, опасливо пропуская вперёд Сириуса. Он хоть и был бледен, его подходка источала уверенность, а взгляд искрился решительностью. Блэк подошёл к Лили, с удивлением отметив, что она не отшатнулась от него, как сделали все преподаватели. Она ободряюще улыбнулась ему. Через несколько минут очнулся Гарри, и к тому времени Дамблдор попросил Филча принести его Думосбор, чтобы удостовериться в правдивости информации. Лили и Гарри стояли по обе стороны от Сириуса, готовые в любой момент начать отстаивать его невиновность, но никто из преподавателей больше не решался задавать вопросы. Они смиренно ждали своей очереди, ведь Дамблдор подпускал к Думосбору строго по три человека. Все это мероприятие затянулось до часу ночи, но всем пришлось признать, что Сириус был невиновен. Преподаватели все же с настороженностью наблюдали за ним, хоть и знали теперь правду о случившемся двенадцать лет назад. Дамблдор пообещал связаться с Министерством, чтобы передать информацию о Сириусе, а пока он распустил всех, заявив, что завтра будет очень долгий день. А Лили была уверена, что ее ждала долгая ночь. — Профессор Макгонагалл, проводите своих студентов в башню Гриффиндора, — сказал Дамблдор. — Сириус, а вам стоит остаться в Больничном крыле. Мадам Помфри обеспокоена состоянием вашего здоровья. — Профессор, можно я завтра навещу Сириуса? — тихо поинтересовался Гарри, не сводя со своего крёстного задумчивого взгляда. — Разумеется, но сейчас вам нужен отдых. Лили ждала Гарри у двери, чувствуя на себе пристальный взгляд волшебника, от которого старалась держаться как можно дальше. Она знала, что Северус не отпустит ее так просто и, скорее всего, разыграет целый спектакль, чтобы выманить ее. Лили все же бросила на него выжидающий взгляд и подняла брови, намекая ему на то, что он выглядит слишком подозрительно. — Гарри, быстрее, — шикнула она, чувствуя себя крайне неуютно под таким пристальным взглядом. Лили знала, что нужно раз и навсегда поставить все точки над «i», поэтому вновь посмотрела на Северуса и сказала: — Если мы не вернёмся в гостиную через десять минут, то Рон и Гермиона штурмом возьмут Больничное крыло! — Брось, мы через несколько минут уже вернёмся, — успокоил ее Гарри, а Северус еле заметно кивнул, расшифровав ее послание. — Все, Поттер, пойдёмте, — одернула его профессор Макгонагалл. — Ещё не хватало, чтобы ваши друзья посреди ночи начали вас искать, когда на территории Хогвартса прячется преступник! Гарри с неохотой отошёл от Сириуса, а Лили подумала о том, что не мешало бы и ему раскрыть свой секрет. Сириус всегда был предан Джеймсу, поэтому она могла довериться ему. Путь до гостиной был недолог, и профессор Макгонагалл ушла сразу же, как двое ее студентов оказались за картиной Полной дамы, которую недавно отреставрировали. Рон и Гермиона, что и следовало ожидать, не спали. Лили стало немного совестно за то, что их с Гарри возвращение затянулось на добрых три часа. — Вы как хотите, но я спать, — заявила она, зная, что ребята не разойдутся, пока не обсудят все то, что произошло в Больничном крыле. — Не думай, что мы отпустим тебя спать, Гарри, — предупредил его Рон, скрестив на груди руки, — Мы заждались вас, и нам хочется знать, чем все закончилось. Как Сириус? — Я бы на вашем месте говорила тише, — посоветовала Лили с нижней ступеньки лестницы. — И в том месте, где нет любопытных портретов. Ребята смекнули, что нужно уединиться и скрылись в общей ванной комнате. Лили дождалась того момента, когда путь будет свободен, и проскользнула через портрет, собираясь с мыслями перед грядущей встречей. Ей хотелось бы вернуться в спальню и лечь в кровать, чтобы не обсуждать с Северусом все то, что не давало ему покоя, но понимала, что тот не отстанет от нее, пока не получит хоть малую часть ответов. И лучше это сделать на ее условиях прямо сейчас, чем ждать действий Северуса, которые могли выйти ей боком. Как только она осталась одна, девушка достала из из-за пояса карту мародеров и убедилась в том, что Питера не было на территории Хогвартса. Ясное дело, что тот ушел сразу же, как ему предоставилась возможность, но надежда на то, что она сумеет его поймать и привести в замок, не давала ей смириться с провалом. Лили наложила на себя дезиллюминационные чары, чтобы не попасться на глаза преподавателям, которые разбредались по своим покоям после встречи в Больничном крыле. С каждой пройденной ступенькой ее все больше угнетало чувство растерянности, ведь она совершенно не знала, что будет ему говорить. Не знала, зачем ему вообще нужно было знать подробности ее «воскрешения», ведь они перестали общаться после пятого курса. Их дороги разошлись в разные стороны и больше не пересекались, пусть иногда и проходили недалеко друг от друга. — Я рад, что ты пришла, — сказал ей Северус, как только Лили открыла дверь в его кабинет. — Что ты хочешь знать? — без предисловий начала Лили, стараясь держаться как можно более холодно. — Но, учти, я не могу рассказать обо всем, так как связана Непреложным обетом. — С кем? — тут же отозвался он, ещё больше нахмурившись. — Вы незнакомы, — уклончиво ответила Лили, присев на стул за своей партой, где обычно сидела на уроках Зельеварения. — Как давно ты начал подозревать? Что меня выдало? Северус был удивлён тем, что Лили взяла разговор в свой оборот, пытаясь выбить из него нужную информацию, а не наоборот. — Не все одиннадцатилетние магглорожденные волшебницы могут скрывать блоком свои мысли, — сказал он, а Лили вспомнила об его первой безуспешной попытке проникнуть в ее голову. — Поначалу я думал, что ты работаешь с Квирреллом, но… — Я тоже подозревала тебя, — призналась Лили, вспоминая первый курс. — И ты неспроста помешала Темному Лорду забрать Философский камень, — предположил Северус, пытаясь окольными путями узнать хоть что-нибудь об ее Непреложном обете, но Лили только пожала плечами. — Как ты смогла выжить? — У меня осталось незаконченное дело, — уклончиво ответила она, ещё больше вгоняя его в тупик. — Но, предупрежу сразу, о нем я тоже не могу говорить. — А о чем ты можешь говорить? — спросил Северус, теряя терпение. — А есть ли смысл что-либо говорить? — поинтересовалась она в ответ. — Прими как факт: я смогла спасти не только Гарри, но и себя. — Я так понимаю, твой сын не знает о тебе? — предположил он, и Лили кивнула ему, стараясь смотреть куда угодно, только не в глаза Северусу. — А кто ещё знает? — Никто, кроме семьи Эвы и Римуса. И я бы хотела тебя попросить, чтобы ты не распространялся об этом, — она тяжело вздохнула, подумав о том, что до сих пор ее держало в напряжении и сказала. — А ещё я подозреваю, что Волдеморт знает обо мне. В Тайной Комнате… — Думаешь, он узнал тебя? — Он мог сопоставить несколько фактов и догадаться обо всем, — уклончиво ответила Лили. Она помнила взгляд Волдеморта перед своей смертью, когда произносила роковое заклинание. — Скорее всего, он постарается устранить меня перед тем, как добраться до Гарри. Лили подняла на него взгляд, понимая, что сказала ему немного больше, чем планировала. Северус был озадачен услышанным, погрузившись в собственные мысли. Она чувствовала, что все идёт далеко не по тому сценарию, который был изначально. Ей не хотелось посвящать бывшего друга в свои секреты, не хотела, чтобы он вмешивался в ее дела. Лили понимала, что с ним все будет намного сложнее, чем с Римусом, но уже поздно было возвращаться назад. — Ладно, мне лучше уйти, — сказала она, надеясь выкрасть момент, пока Северус был дезориентирован. — Не хочу, чтобы Гермиона заметила мое отсутствие. Лили направилась в сторону двери, но не успела проделать и половину пути, как ее остановил тихий голос: — Не уходи. Она замерла, чувствуя спиной его взгляд, и обернулась, — Почему? — Лили обречённо вздохнула, увидев его умоляющее выражение лица. — Северус, я больше не та Лили, которую ты знал. Мы перестали общаться после пятого курса, и ты ясно дал понять, что тебе противно мое происхождение. Ты выбрал другую сторону. — Я тоже изменился с нашей последней встречи, Лили! — отчаянно воскликнул он, и девушка вздрогнула от неожиданности. В его взгляде томилась боль, от которой перехватывало дыхание, а внутренности сжимались в тиски. — Я тайно помогал Ордену ещё до того, как пал Тёмный Лорд! И мне всегда было плевать на твоё происхождение, я бы никогда не назвал тебя… — Грязнокровкой? — язвительно усмехнулась Лили, чувствуя нарастающую злость. — Но ты назвал меня, так, Северус. Ты оттолкнул меня, когда я пыталась тебе помочь! Ты променял меня на слизеринских придурков! Мальсибер, Эйвери, Люциус Малфой… — Я сполна расплатился за свои ошибки, Лили, и расплачиваюсь до сих пор! — она скрестила руки на груди и опустила взгляд в пол, понимая, что не выдержит, если будет видеть его эмоции. Северус всегда прятал их, поэтому ей было невыносимо держать себя в руках. Она планировала держаться как можно более холодно, но с каждым мгновением, это давалось все сложнее. — Прошу, дай мне шанс узнать тебя. Я хочу помочь тебе, с чем бы ты не имела дело. — Мне сложно доверять тебе, понимаешь? — она грустно усмехнулась и прошлась вдоль кабинета, чувствуя острую потребность в движении. — Я двенадцать лет была совершенно одна, полагалась только на себя, справлялась со всеми проблемами. И я не смогу открыться тебе, какими бы не были твои намерения. — И что ты будешь делать? Игнорировать меня? Вести себя так, будто ничего и не было? — А что было? — она остановилась и бросила на него решительный взгляд. — Да, ты теперь знаешь, что я жива, но это ничего не меняет! Понимаешь? Ни-че-го! Северус с удивлением посмотрел на неё и грустно усмехнулся. — Это все меняет, Лили. По крайней мере для меня. Его слова будто повисли в воздухе, эхом отдаваясь в ее голове. Она хотела кричать о том, что ему не понять всего, что произошло с ней, через что ей пришлось пройти. Но вместе с этой мыслью, в ее голове проскочила другая. А что было с ним? Через что ему пришлось пройти, чтобы обрасти толстым слоем панциря, скрывающего его чувства, эмоции. Боль. Почему-то именно боль бросалась в глаза больше всего, стоило ему немного ослабить контроль и снять маску безразличия. Что произошло с Северусом за эти годы, раз он сменил сторону и хотел ей помочь? Что ещё скрывалось за привычной язвительностью? — Мне нужно время, — ответила Лили, чувствуя, что капитулирует под тяжестью его взгляда. — За последние три года я увидела в тебе слишком много злости и желчи, Северус. Ты был несправедлив с Гарри, не говоря уже обо мне. За что ты так с ним? — Он вылитая копия своего отца! Такой же жадный до внимания и… — Вот видишь? — воскликнула Лили, останавливая его на полуслове. — Ты даже не пытался узнать его получше! Сделал свои выводы, основываясь на внешнем сходстве! Если бы не твои дурацкие предубеждения, то ты бы увидел, что Гарри похож на меня! Он не желал всей этой славы, не хотел, чтобы за каждым его шагом наблюдали все студенты. Никто из вас не знает, через что ему пришлось пройти, когда его отдали к моей чокнутой сестре! Северус угрюмо наблюдал за ней, понимая, что ему нечем ответить. Он и в самом деле ненавидел Гарри Поттера, но совсем по другим причинам. Этот ребёнок стал причиной смерти Лили. Из-за него она пожертвовала собой, дала ему защиту. Внешнее сходство с ненавистным Джеймсом Поттером лишь подливало масло в огонь. Они забрали у него Лили, из-за них она умерла. А ему приходилось ещё и вытаскивать его геройскую задницу из передряг, приглядывать за ним. Но теперь он понимал куда больше. Северус видел, с каким трепетом относилась Лили к своему сыну. Она готова была встретиться со своими главными страхами, чтобы спасти мальчика, всюду следовала за ним, оберегала. Для нее он был светом, а не погибелью, и Северус был уверен, что Лили без сомнений закрыла бы его собой ещё раз, лишь бы уберечь своего ребёнка. — Я старался не думать о том, что Гарри, — Северус заикнулся, понимая, что никогда не назвал мальчика по имени, — твой сын. Мне было легче воспринимать его, как избалованного вниманием отпрыска Джеймса Поттера. Он не стал говорить о том, что каждая мысль о Лили травмировала его, истязая без того раненое сердце. Ее сын был живым напоминанием о ней, поэтому ему было гораздо легче ненавидеть мальчика, сравнивая его с самовлюбленным папашей. Северус надеялся, что Лили не станет спрашивать его о том, почему он так скверно обходился с ней самой в последние три года, ведь тогда бы ему пришлось признаться в том, что он медленно сходил с ума. Когда видел девочку, до боли похожую на его подругу детства, когда наблюдал за тем, с какой любовью она смотрела на Поттера. Как и тогда. Ему казалось, что история повторялась вновь, только в этот раз он решил избавить себя от подобной боли и сразу отстраниться. Но Северус не знал о том, кем на самом деле была девчонка Грин, и сделал лишь хуже. А что было бы, если бы он с самой первой встречи повёл себя не как циничный придурок? Что, если бы он не придирался к девчонке всякий раз, когда видел ее? Вдруг Лили была бы настроена менее категорично? — Я понимаю, что прошу слишком много, и, скорее всего, даже не заслуживаю хорошего отношения, но… дай мне шанс, чтобы все исправить, — Северус чувствовал себя полным придурком, ведь никогда ранее он не унижался подобным образом. Он был готов упасть на колени, лишь бы она простила его, и, судя по испугу в зелёных глазах, Лили тоже представила себе эту картину. — Я не хочу потерять тебя в третий раз. Девушка молча смотрела на него, пребывая глубоко в своих мыслях, и Северус знал, что прямо сейчас решалась его судьба. Лили, сама того не ведая, стала его светом и палачом одновременно. Он был слишком зависим от нее, и ещё никогда ранее эта необходимость не ощущалась настолько остро. — Мне нужно время, Северус, — Лили попятилась к двери, и он знал, что больше не имеет права удерживать ее. Он кивнул, вновь ощущая себя одиннадцатилетним мальчишкой, провинившимся перед своей единственной подругой. Но, как и двадцать три года назад, Северус не собирался сдаваться. Этим вечером его жизнь вновь наполнилась светом и смыслом.