Сделка с Дьяволом

Время лечит. Да ни черта оно не лечит. Оно накапливает внутри отчаяние, которое с каждым годом становится всё опаснее. Пропитывается ядом мыслей, разрастается и поражает всё на своём пути, оставляя зияющую дыру, которую нечем заполнить. Остаётся лишь питать себя фантазиями, что имели сладкий привкус боли. Смаковать её, упиваясь мазохистским удовольствием, представлять, что в этой пилюле не было никакой горечи. И вновь разбиваться вдребезги, понимая, что всё кануло в бездне прошлого. Не поможет сослагательное наклонение с этой идиотской приставкой «бы», и мысли о том, как всё могло сложиться, если бы он поступил иначе. Хотелось выплюнуть всю эту боль, стереть себе память, но он был слишком зависим от неё. Всё его существование заключалось в исправлении былых ошибок, которые он совершил по глупости. Вся его преданность Дамблдору была связана лишь жалким обещанием, которое он дал тринадцать лет назад. Ради неё. Ради спасения Лили. Но всё это было бесполезно. Она умерла, оставив после себя лишь вечную память и отпрыска, который должен был стать венцом её творения, но стал погибелью. И Северус возненавидел его. Возненавидел так сильно, что мысль о том, что этот мальчик был желанным ребёнком его Лили, растворилась среди прочих мыслей. Он мог думать лишь о том, что из-за него она подверглась преследованию, и что именно это в конечном итоге убило её. Тяжело ли ему было смириться с тем, что Лили умерла? Ему казалось, что он и сам умер в тот момент, когда вошёл в дом в Годриковой впадине. Пересёк полуразрушенную гостиную, миновал тело ненавистного Джеймса Поттера, подготавливая себя к худшему исходу. Но всё это было напрасно, ведь его мир развалился на части, когда он увидел неподвижную рыжеволосую девушку, чей взгляд зелёных глаз навсегда застыл, не выражая ни единой эмоции. Эти воспоминания до сих пор были для него самыми невыносимыми и сокровенными, которые сидели глубоко внутри, царапая душу острыми когтями. Боль не притуплялась спустя года, не уходила, как многие предпочитали считать. Эта боль становилась частью его жизни, закаляя, делая зависимым. Поэтому каждое появление Эванны Грин было для него ножом по сердцу. Северус замечал знакомые словечки, мимику, жесты. Он настолько хорошо знал Лили, что мог предугадать ее слова, реакцию и прочее. Северус понимал, что постепенно сходил с ума, раз визуализировал образ девушки, которая умерла много лет назад. Поэтому весть о том, что Лили сумела выжить, вышибла из него дух. Оглушила, контузила, разорвала на части — всё это подходило под описание того ощущения, что он испытал, когда увидел знакомую лань. Как волосы девушки вмиг стали насыщенного тёмно-рыжего цвета, который ясно различался даже при свете луны. Он не мог поверить в то, что глаза не обманывали его и что это не было одним из его снов. Лили и в самом деле стояла прямо перед ним, растерявшись из-за постороннего внимания. Она с ужасом смотрела прямо ему в глаза, и это поставило последнюю точку в его домыслах. Это была Лили. И все те подозрения, которые мучили его с их первой встречи, вдруг обрели совершенно иной смысл. Если бы он был внимательнее к словам и деталям, ему бы давно открылась правда, которую Северус старательно отрицал.  — Значит, вы считаете, что маглорожденные априори хуже чистокровных? Как он мог не заметить скрытую обиду в словах Лили? Конечно же, она восприняла его категоричный ответ на свой счёт, начиная строить толстую стену из кирпичей, чтобы оградить себя от него. И теперь он не мог не думать о том, как всё было бы, если бы Северус честно ответил на этот вопрос. Да, он считал, что разговаривал с обычной одиннадцатилеткой, у которой были слишком завышенные ожидания на свой счёт, но он солгал, когда сказал, что не встречал достойных магглорожденных волшебников. Ведь Лили была в их числе. И на первом же уроке Северус допустил ещё одну ошибку, когда позволил своему злорадству стать выше профессиональных навыков. Он не мог не задеть сына Поттера, который, как и многие другие студенты, не ознакомился на каникулах с материалом в учебнике. Ему нравилось наблюдать за тем, как мальчишка мямлит себе под нос пресловутое «Я не знаю», нравилось чувствовать превосходство и власть. Но он не учёл один момент: Лили все это прекрасно слышала и не собиралась давать в обиду своего сына. — Простите, профессор, а вы каждый вводный урок первокурсников начинаете с таких вопросов, или это только нам так повезло? — Что вы себе позволяете, мисс… — Мисс Эванс… Эванна Грин. Ему было очень сложно удержать маску безразличия, когда из её уст вылетела до боли знакомая фамилия. Разумеется, она быстро исправилась, но короткой осечки было достаточно, чтобы Северус провёл параллель между Лили и девчонкой Грин. И с того момента всё пошло по наклонной, ведь каждая их встреча заканчивалась новой стычкой. Он старательно выкапывал себе глубокую яму, из которой не было выхода. А Лили в это время продолжала выстраивать глухую стену, за которой пряталась от его нападок. Северус ощущал эту преграду так же чётко, как и блок на мыслях девушки. А ведь он всё ломал голову и пытался разузнать, как первокурсница из семьи магглов сумела добиться успехов в окклюменции. Северус даже не подозревал, что её успех — его рук дело. Он сам же научил Лили блокировать свой разум, но ему не приходило в голову, что все это может сыграть против него. Поэтому Северус начал подозревать девушку в том, что она была сообщником Квиррелла. — Я слышу, что о вас говорят другие преподаватели. Они считают, что ваш магический потенциал уникален, но как по мне, так вы просто умелая лгунья! И пусть его слова прозвучали слишком грубо, они были не так уж и далеки от истины. Лили и в самом деле окутала себя паутиной лжи, вот только совсем не той, в которой он подозревал её. Он до сих пор не понимал, как девушка сумела обвести всех вокруг пальца и сохранить свой секрет. Не представлял, как тяжело ей было жить во лжи и делать вид, что она обычная студентка, когда на её плечах лежал тяжёлый груз ответственности. — У меня осталось незаконченное дело. Всё это время Лили выполняла свою миссию, и Северус понятия не имел, с чем было связано ее «незаконченное дело». Или с кем она связала себя Непреложным обетом? Кто помог ей выжить? Что с ней будет, когда она закончит все свои дела? И что будет, если ей это не удастся? Ему не давали покоя сотни вопросов, и Северус знал, что Лили ни за что на свете не раскроет ответы на них. Всё, что он мог делать — наблюдать. Однако наблюдения давали не так уж много информации. Поначалу он решил, что Лили связана Непреложным обетом с Люпином, но тот явно не знал о личности девушки, когда появился в Хогвартсе. Их игры в гляделки и шушуканья в кабинете начались только с октября, и это вычеркивало нового преподавателя ЗоТИ из его списка. Но это не означало, что Северусу нравилось их общение. Было заметно, что Лили доверяла Люпину, и ему становилось паршиво лишь от одной мысли об этом. Он видел, как те обменивались многозначительными взглядами или улыбками, и это навевало не самые лучшие мысли. Ему стоило огромных трудов держаться в стороне от девушки, которую долгие годы считал мертвой. Теперь же она находилась с ним под одной крышей, но у него даже не было возможности поговорить с ней. Ведь Лили чётко дала ему понять, что не желает общаться с ним.  — Чего ты добиваешься? Ты почти три года унижал Гарри, а теперь решил все переосмыслить? Если таким образом ты пытаешься втереться ко мне в доверие, то у тебя ничего не получится. Можешь прекратить этот фарс и вернуться к своему образу циничного ублюдка! Он соврал, если бы сказал, что её слова не задели его. Северус еле сдержал себя, чтобы не ответить ей, но вовремя спохватился, что сделает лишь хуже. Всё, что ему оставалось — отойти в сторону и постараться изменить её мнение о нём. Поэтому он проглотил оскорбления, понимая, что заслужил каждое колкое слово. Но шло время, а Лили по-прежнему держалась в стороне, будто и не было той ночи, которая вселила в него надежду. Она даже не смотрела на него, словно намеренно избегая малейшего контакта, и это говорило о том, что Северус выбрал неверную тактику. Ему необходимо было показать, что он ей не враг, что он сможет помочь ей даже с самой тяжелой проблемой, но осуществить это оказалось не так-то просто. А в середине апреля произошло то, что заставило Северуса ненадолго отвлечься от Лили и сосредоточиться на собственных ощущениях. Блёклая метка Пожирателя Смерти стала чуть ярче, и его левое предплечье частенько давало о себе знать легкими покалываниями. Все это могло означать лишь то, что Волдеморт стал на шаг ближе к своей цели, и совсем скоро произойдёт неизбежное. И это вновь возвращало его к Лили. Северус запомнил слова о том, что Тёмный Лорд мог знать её секрет, поэтому девушка оказалась в не меньшей опасности, чем её сын. Он долго думал о том, чтобы рассказать Лили о грядущих переменах, но она будто намеренно сбегала именно в тот момент, когда его переполняла уверенность в собственном решении. А потом он заметил, что Лили стала бледнее обычного, а под её глазами залегли глубокие синяки. Северус не мог понять, в чём крылась тайна таких перемен, пока не обратил внимание, что Поттер клевал носом в те же дни, что и девушка. Ему не составило проблемы пробраться в голову к мальчишке, и то, что он увидел, поразило Северуса. Кошмары. Неизвестно каким образом, но Поттер видел Волдеморта глазами Нагайны. И Северус мог бы свалить увиденные картины на бурную фантазию, если бы в его снах не было столько подробностей, о которых мальчик не мог знать. «Неужели Поттеру передались не только знания парселтанга, но и доступ к мыслям Тёмного Лорда?» — с ужасом думал Северус, ломая голову над этой загадкой. Чем дальше он развивал свои теории, тем больше ему казалось, что рассудок стремительно покидает его. Он не знал, каким образом здесь была замешана Лили, но неспроста ей становилось хуже именно после тех ночей, когда Поттер любовался Тёмным Лордом. Решив, что ему всё же стоит поговорить с Лили, Северус вышел из своего кабинета, в котором находился целый день, и направился на поиски девушки. Он не знал, что именно станет говорить ей и как будет при этом выглядеть, но ему необходимо было рассказать Лили о том, что ей и Гарри грозила опасность. В идеале Северус планировал при этом вытащить из девушки хоть какие-нибудь крупицы информации, чтобы подтвердить или опровергнуть одну из своих теорий. Он не мог оставаться в стороне, когда Лили в одиночку справлялась со всеми проблемами, стараясь не отличаться от остальных студентов. Последнее, кстати, выходило у неё весьма паршиво. Северус не знал, с чего следовало начать свои поиски, поэтому направился в библиотеку. Он надеялся, что сумеет застать Лили в одиночестве, чтобы не привлекать лишнее внимание её неизменной компании, но на всякий случай придумал несколько правдоподобных отговорок для того, чтобы увести её в сторону и поговорить тет-а-тет. И Лили действительно оказалась в библиотеке, вот только он увидел её лишь тогда, когда девушка практически вышла в коридор, получив необходимую книгу. Он пошёл следом за ней, но его задержал Маркус Флинт, которому нужно было чёртово разрешение, чтобы забронировать стадион на все выходные. — Не сейчас, Флинт! — рявкнул Северус, надеясь, что Лили не успела уйти слишком далеко. Благо, что капитан слизеринской сборной по квиддичу не пошёл следом за ним, уловив во взгляде скрытую угрозу, и остался в библиотеке. Ведь если бы Флинт увязался за ним, то ему открылась бы та же картина, что и Северусу. Он видел, как Лили практически скрылась за поворотом, но ей не повезло столкнуться с Сивиллой Трелони. Северус слышал сбивчивые извинения девушки и радовался, что ему предоставилась возможность догнать её, но когда раздался неестественно сиплый голос профессора Прорицания, он едва ли мог вспомнить, с какой целью преследовал Лили. — Скоро Волдеморт обретёт былую силу и направит её на связанных кровью, — Северус застыл в пяти футах от них, не решаясь сделать даже маленький глоток воздуха, чтобы не прослушать ни единого слова. — Предатель знает секрет посланницы дьявола, но не знает всей её силы. Настанут тёмные времена, и рухнут последние стены между добром и злом. Все началось со смерти, ей же и закончится путь… Скоро Волдеморт обретёт былую силу… Он не мог видеть Лили, так как девушка стояла спиной к нему, но заметил, как напряглось её тело. Сама же Сивилла изменилась в лице, возвращаясь к обычному состоянию, поблагодарила студентку за помощь с книгами и пошла в сторону библиотеки. — Добрый вечер, Северус, — непринужденно сказала Трелони, и он готов был провалиться под землю, когда увидел обречённый взгляд Лили, когда та обернулась. Ведь он явно не должен был услышать пророчество Сивиллы, но по воле судьбы Северус второй раз оказался в подобной ситуации. — Мисс Грин, на пару слов, пожалуйста. Ему стоило огромных усилий, чтобы не схватить девушку за руку и не потащить в сторону подземелий, чтобы она в очередной раз не сбежала от него. Но Лили будто и не собиралась противиться. Ей хватило одного решительного взгляда, в котором чётко читалось, что в этот раз ей не увильнуть от ответов, поэтому смиренно шла в сторону подземелий. Мимо них проходили студенты, и все они с жалостью смотрели на девушку, у которой был настолько отчаянный вид, будто Северус вёл ее не на разговор, а на пытку. Но для Лили, видимо, этот разговор и был пыткой. — Не делай из меня монстра, — процедил Северус, когда они подходили к его кабинету. — Я хочу лишь поговорить! — Надеюсь, ты не думаешь, что Трелони говорила всерьёз, ведь… — Я знаю, что она говорила всерьёз, Лили, — Северус с громким хлопком закрыл дверь и резко обернулся к ней. Она фыркнула и скрестила руки на груди, всем своим видом показывая скептичный настрой. — И я так же знаю, что ты поверила ей. — Я не… — Связанные кровью? — будто не слушая ее протесты, начал перечислять Северус, решив не терять время на пустые разговоры. — Посланница дьявола? Что это означает и как связано с тобой? Хотя постой. Связанные кровью, это про тебя и Поттера? — Его зовут Гарри! — возмутилась Лили, прищурив глаза. — И с чего ты взял, что эти слова были о нас? Ты вообще видел Трелони? Она хряпнула хереса и несла всякий бред! Волдеморт обретёт былую силу! Это звучит, как очередное дрянное предсказание на уроке, а не… — Тёмный Лорд и в самом деле набирает силу! — воскликнул Северус, чувствуя, как его покидают последние крупицы спокойствия. Он закатал рукав и продемонстрировал Лили свою метку, которая стала немного ярче. Девушка отшатнулась назад, будто на его левом предплечье находилась ядовитая змея, готовая к прыжку, а её глаза широко распахнулись от испуга. — И я знаю, что тебе известно об этом гораздо больше, чем мне! — Так вот зачем ты меня сюда притащил? — вспылила она, а её взгляд едва ли не искрился от злости, — Хочешь узнать у меня побольше о своём господине? Хочешь владеть всей информацией? — Да, Лили, хочу! — процедил он сквозь зубы. — Но совсем не по тем причинам, о которых ты могла подумать! Я хочу помочь тебе! Хочу защитить тебя и твоего сына! Девушка придирчиво фыркнула и покачала головой, словно он нагло врал ей прямо в глаза, когда она знала правду. — Я не нуждаюсь в твоей защите, Северус, — твёрдо сказала Лили, направляясь к двери. Но он преградил ей дорогу, не собираясь сдаваться так быстро. — Что ещё? — Ты едва не погибла, пока училась в Хогвартсе, — скептично отозвался Северус, не сдержав усмешки. — Дважды. А ведь всё могло быть в разы проще, если бы ты просто рассказала мне правду и приняла мою помощь. Я тебе не враг, Лили. Когда ты уже это поймёшь? — Ты почти три года доказывал обратное, — уже чуть мягче сказала она, опустив взгляд в пол. — Да, в последнее время ты вёл себя подозрительно спокойно, но это не значит, что я должна тут же забыть обо всём и простить тебя! — Правильно, лучше доверься Люпину или Блэку! — язвительно отозвался Северус. — Сириус ничего не знает обо мне! — Но ведь это дело времени? — предположил он, и взгляд Лили был яснее любых слов. — Сколько ты ещё будешь отталкивать мою помощь? — А с чего ты взял, что я нуждаюсь в чьей-то помощи? — нахмурилась она, тут же продолжив. — И речь идёт не только о тебе. — Хочешь сказать, что Люпин не знает о твоих незаконченных делах? — Северус бросил на неё недоверчивый взгляд, понимая, что ошибался в своих суждениях. — Представь себе! — И о чём вы тогда толкуете в его кабинете по вечерам? — поинтересовался он, а Лили возмущённо округлила глаза. — Ты следил за мной? — ему хотелось провалиться сквозь землю от мысли, что он в порыве эмоций сказал немного больше, чем планировал. — Зачем? Почему ты не можешь оставить меня в покое? Зачем он это делал? Северус горько усмехнулся, чувствуя себя загнанным в угол. Ему хотелось отвернуться, чтобы не видеть пытливый взгляд Лили, в котором полыхала ярость. Хотелось сесть и спокойно поговорить с ней, узнать ответы на свои вопросы. Но чем дольше он общался с ней, тем сильнее становились его заблуждения. Но одно было ясно. Лили не соврала, когда сказала, что изменилась. Он видел эти перемены так ясно, будто разговаривал с совершенно другим человеком. Эта Лили была более замкнутой, злой и своенравной по сравнению с той, которую он когда-то знал. Но даже эти изменения не отталкивали его. Ему было жаль девушку, ведь внутренние метаморфозы произошли не на пустом месте. Она пережила слишком много несчастий, чтобы сохранить в себе те свет и легкость, которыми лучилась ранее. Лили стала сильнее и самостоятельнее, полагаясь лишь на собственные силы. — Ты не оставила мне выбора, — сказал Северус, всё же опустив взгляд в пол. — И ты не можешь винить меня в этом, Лили. Я двенадцать с половиной лет считал тебя мертвой, и известие о том, что ты всё же жива, перевернуло мою жизнь, понимаешь? — Почему? — глухо поинтересовалась она, и Северус поднял на неё измученный взгляд, замечая, что Лили понемногу сдаёт позиции. — Потому что мне не хватает моей подруги, — ответил он, скрывая свои истинные чувства, чтобы не напугать её. — Потому что я никогда не переставал помнить о тебе. — Поэтому ты приходил в нашу башню? Северус замер, понимая, что теперь его подцепили на крючок, а не наоборот. А Лили сделала то, чего он совсем не ожидал. Она улыбнулась. Робко, почти незаметно. Её взгляд стал теплее, а на щеках проступили ямочки. — Ещё немного, и я начну подозревать, что ты следила за мной, — уклончиво ответил он, приподняв в улыбке один уголок рта. И это было так непривычно, словно он заново учился ходить после долгого лечения. Северус не мог вспомнить, когда в последний раз улыбался, если не брать в расчёт вечные язвительные ухмылки. По-настоящему, без насмешки и скрытого смысла. Без фальши и горечи. И он почувствовал, как изменился воздух в кабинете, будто кто-то снизил напряжение. Лили улыбнулась чуть шире, хотя ещё пару минут назад готова была придушить его собственными руками. — Это ничего не меняет, — с усмешкой сказала она, но Северус видел, что это было не так. Пусть он и не узнал в тот вечер всех тайн Лили, этот разговор убрал одну из преград. Она будто стала относится к нему немного теплее, не избегая взглядов и приветствий. Северусу этого было недостаточно, но он понимал, что не добьётся её доверия в один миг. Позади осталась лишь одна сотая преград, что мешали ему в достижении своей цели, но это говорило о том, что он двигался в правильном направлении. А это уже обнадёживало. Но за всеми изменениями Северус не замечал, что за ним с полуулыбкой наблюдал Дамблдор. В голове директора уже давно созрел свой план, и он был рад, что всё идёт так, как надо ему. Ещё немного, и Лили сможет довериться Северусу. А Северус, как многим было известно, уже давно был под его контролем.