Сделка с Дьяволом

Она чувствовала себя потрясающе. Такой живой, яркой и бесстрашной, что хотелось объявить всему миру о своей маленькой победе в большой игре. Наплевать, что из её левой ладони всё ещё торчал осколок стекла, а от холода и сырости тело трясло мелкой дрожью. Признаться честно, в планы Лили вовсе не входило утянуть Волдеморта вслед за Нагайной, но в тот миг, когда змея загнала её в тупик, в голове была лишь одна мысль: «Сгорел сарай, гори и хата!». Девушка знала, что Тёмный Лорд не умрёт, пока у него в закромах таились крестражи, но она понимала, что отложила ритуал на неопределённый срок. А ещё Лили приходила в восторг лишь от одной мысли о том, какой будет реакция Питера, когда он вернётся в дом. Если и стоило задержаться в Литтл-Хэнглтоне, то лишь затем, чтобы увидеть это своими глазами. Девушка знала, что Петтигрю отлучился всего на час, и он будет явно удивлён той картиной, которую увидит по прибытии. Но несмотря на своё приподнятое настроение, Лили чувствовала сильную усталость. Она вытащила из ладони осколок стекла, залечила рану и отправилась в душ, чтобы согреться самым простым маггловским способом. Стоило ли говорить, что после двадцатиминутного прогревания девушку разморило до такой степени, что она с трудом дошла до своей постели, а потом так и уснула в одном полотенце, натянув одеяло до самой макушки? Стук дождя о стекло был лучше любой колыбельной, поэтому Лили проспала до самого вечера, не чувствуя ни голода, ни жажды, ни зудящей боли в ладони. И проснулась от резкого толчка в бок. — Что за…? — Лили выглянула из-под одеяла и увидела перед собой колдографию из ежедневного пророка. — Какого хрена, Эванс? — прозвучал крайне возмущённый голос Сириуса, чьё лицо виднелось за помятой газетой. — Ты с ума сошла? Лили, поморщившись от яркого света, всё же присмотрелась к заголовку, и последние крупицы сна тут же покинули её разум.

УБИЙСТВО В ЛИТТЛ-ХЭНГЛТОНЕ

Она подтянула одеяло до самой шеи и села, чувствуя, как в сознание врезаются картинки того, что описывалось в газете. «Этим утром погиб сотрудник отдела магических происшествий и катастроф, который прибыл в небольшое маггловское поселение на севере Британии для того, чтобы устранить последствия Адского пламени…» Лили казалось, что она разучилась дышать, судорожно перечитывая строчку за строчкой. «…маггловские пожарные не могли обуздать огонь, поэтому за дело взялись профессионалы из отдела магических происшествий и катастроф. — Нам удалось нейтрализовать Адское пламя, — сообщил Мэйсон Вулфрик, который чудом сумел спастись из западни. — Огонь легко поддавался контролю, что очень нетипично для Адского пламени, и мы уже собрались вернуться в министерство, когда прямо к дому трансгрессировал Питер Петтигрю. Всем известно, что Питер Петтигрю, виновный в смерти двенадцати магглов и в пособничестве Тому-Кого-Нельзя-Называть, находится в международном розыске. У авроров есть подозрения, что Петтигрю всё это время скрывался в заброшенном маггловском доме. — Он использовал Непростительное заклинание к моему коллеге — Джонатану Майерсу! Я пытался оказать сопротивление и задержать преступника, но он скрылся! Как нам стало известно, дом ранее принадлежал маггловской семье Реддл и пустовал около пятидесяти лет…» — Скажи мне, Лили, что ты не замешана в этом деле! — строго сказал Сириус, и девушка подняла на него потерянный взгляд. А ведь она и в самом деле была замешана. Лили была настолько сосредоточена на уничтожении крестража, что совершенно не подумала о последствиях. Она отпустила Адское пламя, позволила ему перекинуться на мебель, а потом беззаботно наблюдала за содеянным. Из её головы напрочь вылетела мысль о том, что магический огонь не исчезнет сам по себе и что своей выходкой она может кому-нибудь навредить. — Я была там, — шепотом призналась она, опустив взгляд на газету. — Как ты узнал? — Адское пламя в доме Реддлов! — сказал Сириус. — Я не идиот, Лили, и сразу понял, что это как-то связано с твоим супер секретным делом. Тем более, что там появился Петтигрю! Вот только зачем тебе надо было поджигать дом? Ты знала, что Питер скрывался в нем? Она чувствовала, как вся та радость и уверенность, что ещё утром окрыляли её, начали угасать под гнетом новых обстоятельств. Лили осознала, что на пути к большой победе совершила несколько ошибок, которые стоили жизни невиновного волшебника. Но, что самое страшное, девушка осознавала и другую свою вину. Всё это время она знала, где прятался Питер, но не сдала его Министерству. — Знала, — тихо сказала она, понимая, что была настолько ослеплена своей миссией, что не видела всей картины со стороны. — Так какого дьявола ты молчала?! — взревел Сириус, и Лили вздрогнула от неожиданности. — Почему ты не сказала мне, раз не хотела подставлять себя?! — Я… — Что? — не унимался Сириус, швырнув газету на кровать. — Дай мне хоть одно разумное объяснение! Лили спрятала лицо в ладонях, понимая, что ей нечем ответить. Она знала, что достигнув одной цели, упустила несколько иных. Всё это было похоже на продолжение странного сна, который ей снился всего десять минут назад, и она никак не могла проснуться. Вот только это не сон. — Я сделала то, что должна была, — глухо отозвалась Лили, метнув на Сириуса отчаянный взгляд. — И мне достаточно собственных угрызений совести, чтобы закончить эту долбаную жизнь в аду! — Неужели оно стоило того, чтобы всё это время молчать о Питере? — Сириус чуть смягчил тон, замечая, что девушка находилась на грани истерики, сдерживая себя из последних сил. Стоило ли оно того? Лили задумалась о том, а был ли у неё другой выход? Впервые она наткнулась на Питера, когда у него была встреча с Люциусом Малфоем в маггловском баре. В те дни девушка была обременена заботами перед предстоящим матчем и нападением пожирателей, поэтому ей было невыгодно сдавать Петтигрю. А потом началась охота за крестражем, что опять связывало её по рукам и ногам. Так был ли у неё иной выход? Его не было, ведь иначе бы она не смогла уничтожить крестраж и оттянуть возвращение Волдеморта. — Если бы я рассказала о Питере, то это бы повлекло за собой куда более страшные последствия, — сказала она, понимая, что поступила правильно. Лили неосознанно пошла по тому пути, который предполагал меньшее количество жертв. Она представила себе картину того, как в дом ворвались бы авроры, чтобы повязать Петтигрю, а им бы там встретились Волдеморт, Нагайна и неизвестный Барти. Единственной её ошибкой стало то, что она не ликвидировала Адское пламя, прислушавшись к дьяволу. Если бы она задержалась и потушила огонь, то двое министерских рабочих не прибыли бы на задание. Питер бы не убил одного из них, и всё было бы хорошо. — Послушай, Сириус, — сказала Лили, чувствуя возвращение былой уверенности. — Я понимаю, что у тебя с Петтигрю личные счёты. Но ты же понимаешь, что у меня они тоже есть? Он не просто предал нас. Он всё испортил! Я ненавижу его так сильно, что готова убить. Мне было тяжело наблюдать за ним со стороны и бездействовать. Мне не хотелось его сдавать министерству, чтобы он сгнил в Азкабане! Я хотела самостоятельно совершить правосудие, но раз за разом сдерживала себя! — Я бы не сдержал, — мстительно заявил Сириус, и Лили бросила на него снисходительный взгляд. — Поэтому тебе и не надо было знать о Питере, — сказала она. — Поверь, у меня есть план, в котором Питер либо умрет, либо проведёт остаток своей никчёмной жизни за решёткой. Я понимаю, что тебе тяжело бездействовать, но ты ведь можешь довериться мне? Сириус бросил на неё серьёзный взгляд, будто взвешивая все «за» и «против», посмотрел на колдографию сгоревшего дома в Литтл-Хэнглтоне и кивнул. — Ты добилась, чего хотела? — спросил он, смягчив взгляд. — Да. Сириус, поборов свой скептицизм, вновь кивнул ей, и Лили натянуто улыбнулась одним уголком рта. Она понимала, что ему хотелось знать все подробности того, почему ей пришло в голову поджечь старый дом, но он всё же доверился ей, пусть на её совести теперь было одно убийство. Лили никак не могла отделаться от ноющего чувства вины и знала, что оно ещё долгое время будет частым гостем в её мыслях. Что оно не допустит того, чтобы подобное повторилось хоть ещё раз. Лили чётко уяснила важный урок из этой ситуации: нужно думать не только о том, каким способом добиться цели, но и обо всех вероятных и невероятных исходах. Она думала об этом за ужином, который стал для нее завтраком, во время разговора с Джо, которая прочитала о последних новостях в «Ежедневном пророке», в своей кровати, бестолково пялясь в серый потолок. Мысли о бедняге Джонатане Майерсе прочно поселились в её голове, и Лили была уверена в том, что никогда не сможет забыть это имя. А за окном всё так же шёл дождь, барабаня по мокрому асфальту, вот только этот звук уже не успокаивал, а нервировал. Лили знала, что не сможет уснуть этой ночью, раз за разом прокручивая в своей голове разные варианты событий и действий. Она получала мазохистское удовольствие от того, что добивала себя. Будто наказывая за свой проступок, который унёс жизнь невинного волшебника. Спать захотелось только после восьми утра, но Лили заставила себя встать с кровати, чтобы не сбить остатки без того хрупкого режима. Она чувствовала себя бесконечно уставшей, и даже мысли о том, что ей удалось уничтожить крестраж, не могли поднять настроение. Решив, что не хочет в таком состоянии показываться перед сыном, девушка весь день провела в доме, стараясь занять руки уборкой, а мысли — чтением. Выходило паршиво, но это было лучше, чем просто лежать в своей кровати и предаваться самобичеванию. В последний день каникул Лили постаралась выйти из кокона вины и жалости, понимая, что у неё остались считанные часы на то, чтобы провести время с семьёй. Вечером она планировала отправиться со своими вещами на площадь Гриммо, чтобы следующим утром вместе с Гарри уехать в Хогвартс. — Постарайся не влипать в неприятности, — сказала ей Оливия, когда за окном показался мотоцикл Сириуса. Лили сконфуженно потупила взгляд, чувствуя, что этот учебный год будет ещё хуже предыдущих, и сказала: — Ты же знаешь, что понятия «неприятности» и «я» тесно связаны? — Знаю, поэтому и сказала «постарайся», — Оливия грустно улыбнулась и обняла девушку, не желая отпускать её в самое безопасное место волшебного мира, в котором Лили раз за разом подвергалась смертельной опасности. — И пиши нам чаще. Я всегда начинаю подозревать неладное, когда ты тянешь с ответами. — Обещаю. Лили поочередно обняла каждого из членов семьи, оставив напоследок Джо, к которой у нее было больше просьб, чем к остальным. — Держи меня в курсе всего, — тихо сказала она, стараясь скрыть их разговор за крепкими объятиями. — Следи за новостями в магическом сообществе и почаще навещай Оливию и Дерека. Я не переживу, если с ними что-либо случится по моей вине. Лили отступила на шаг назад и увидела еле заметный кивок. Глаза Джо были увлажнены слезами, но она старалась сдерживать их, чтобы выглядеть сильной. — Береги себя, Лили. Всю дорогу до Лондона она боролась со своими эмоциями, ведь прощание выдалось нелегким. Если бы не Сириус, который вовремя поторопил её, Лили непременно бы дала слабину перед семьёй. А она обещала себе быть сильной. Именно поэтому девушка с улыбкой вошла в дом, провела остаток вечера с Гарри и Сириусом, много шутила и старалась вести себя так, будто её ничего не тревожило. Она развлекала себя игрой на гитаре, обсуждением новых учебников, которые ей, кстати, купил Сириус, ведь ей самой было совсем не до этого. Вечер плавно перешёл в ночь, и если бы не беспокойство о том, что Гарри не выспится перед поездом, то она бы просидела в такой весёлой обстановке до самого утра. — Что тебя тревожит? — поинтересовался Сириус, который заглянул к ней в комнату через десять минут после позднего «отбоя». Лили уже успела переодеться в пижаму и теперь сидела на кровати, пытаясь унять страх. — Я боюсь, что Петтигрю будет поджидать нас около вокзала, — призналась она, подтягивая ноги к груди. — Я сделала кое-что… что, скажем так, разозлило его. — Ты подожгла его убежище, — беспечно отозвался Сириус, усмехнувшись себе под нос. — Я бы тоже разозлился, знаешь ли. — Я сделала кое-что покруче, — сказала она, натянуто улыбнувшись. — Я боюсь, что он сможет проникнуть в Хогвартс и навредить Гарри. — У тебя же есть наша карта, — напомнил ей Сириус. — Ты легко сможешь отследить эту маленькую крысу! — Но… — Брось, Эванс, не загоняй себя раньше времени, — перебил он, не давая высказать хоть одно достойное возражение. — Я вижу, что ты сама не своя после новости о бедняге Майерсе, и тебе нужно немного расслабиться. — Мне опасно расслабляться, — решительно ответила Лили, вспоминая о том, что всё самое ужасное происходило именно тогда, когда она давала себе слабину. Но несмотря на все страхи, которые обуревали её мысли, они без неприятностей добрались до вокзала Кингс-Кросс. На платформе девять и три четверти сновали знакомые студенты, всюду слышались смех и громкие разговоры, взрывались небольшие фейерверки из лавки «Зонко», а под ногами сновали пронырливые коты, среди которых Лили узнала Живоглота. Первыми они заметили Гермиону, которая со скучающим видом стояла в окружении гриффиндорцев. Но едва она заприметила своих друзей, как её лицо тут же просветлело, и девушка зашагала к ним навстречу. — Кажется, Уизли, как всегда, опаздывают, — сказала Гермиона, взглянув на наручные часы. — Вы не видели их? Лили пожала плечами и оглянулась по сторонам, пытаясь отыскать взглядом рыжие макушки друзей. — Вон они! — воскликнул Гарри, кивнув в сторону барьера, и уже в следующее мгновение перед ними предстало семейство Уизли. В этот раз ребят вызвались проводить не только Молли и Артур, которого в этот раз, кстати говоря, не было, но и старшие братья: Билл, Чарли и Перси, который в прошлом году закончил седьмой курс. Позади них плелись Рон и Джинни, а близнецы, махнув на прощание рукой, бросились к своему верному другу — Ли Джордану. — А где Артур? — поинтересовался Сириус, который не собирался уходить, пока лично не посадит Гарри и Лили в Хогвартс-Экспресс. — Его вызвали в министерство, — ответила Молли, оглядываясь на близнецов, в чьих руках уже виднелось что-то взрывоопасное. — Фред! Джордж! Имейте совесть, я ещё здесь! Близнецы с самыми невинными улыбками спрятали руки за спину и поспешили смыться в вагон. — А что в министерстве? — напряжённо спросила Лили, у которой душа уходила в пятки лишь от мысли, что Питер мог совершить еще одно убийство. — Кто-то ночью бродил около дома Аластора Грюма, но поговаривают, что это были лишь уличные кошки. — Нужно быть наглухо отбитым, чтобы сунуться во двор к Грюму, — фыркнул Сириус. — Так при чём здесь Артур? Кажется, его отдел не занимается взломами. — Аластор поднял шумиху и заколдовал собственные мусорные баки, чтобы они не пропускали посторонних к двери, — Молли покачала головой и недовольно поджала губы, явно не разделяя методы защиты Аластора Грюма. — Артуру поручили замять это дело и отвести подозрения магглов. — А кто этот Грюм? — поинтересовался Гарри, и Лили поспешила сделать озадаченное лицо, чтобы не выдать свои знания о грозе аврората, с которым она познакомилась на собраниях Ордена. — Бывший глава аврората, настоящая легенда! — восхищенно ответил Билл. — На его счету сотни заключённых в Азкабане, и он нажил себе немало врагов среди их семей. Поэтому он стал немного мнительным… — Он стал чокнутым, — поправил его Чарли, усмехнувшись себе под нос. — Он гениальный мужик, но жуткий параноик! Нужно быть самоубийцей, чтобы сунуться к Грюму, он любого под асфальт закатает! — Однажды он притащил на собрание Ордена пленённого пожирателя и собрался учить нас убивать противника, не используя непростительное, — с усмешкой начал Сириус, и Лили сразу поняла, о каком именно случае он говорит. — И твой отец, Гарри, внёс несколько дополнений в список Грюма, а я… — Сириус Блэк! — возмутилась Молли, бросив на него предупреждающий взгляд. — Они ещё дети! — Потом расскажу, — подмигнул он Гарри, и мальчик расплылся в довольной улыбке. — Думаю, что вам пора занимать места в вагоне, — предложила Молли, и Лили взглянула на часы, замечая, что осталось всего пять минут до отправления. — Эх, вот бы мне с вами поехать! — Билл тяжело вздохнул и обменялся с Чарли загадочными взглядами. — У вас в этом году будет очень весело! — Весело? — хором переспросили Лили, Гарри, Рон, Гермиона и Джинни. — Билл, кажется, я предупреждал тебя, что это большая тайна! — сказал Перси, бросив многозначительный взгляд на старшего брата. — Не переживайте, — заявил Билл, будто не услышав Перси, — Дамблдор расскажет вам обо всём за сегодняшним ужином! — Всё, отправляйтесь в вагон! — сказала Молли, подталкивая Рона и Джинни в сторону открытой двери. — Что он нам расскажет? — напоследок спросил Гарри у Сириуса, но тот, кажется, тоже не знал о большом секрете министерства. Иначе он уже давно разболтал бы Лили о грядущем «веселье» в стенах Хогвартса. — Не знаю, Гарри, меня держат в таком же неведении, что и вас, — возмущённо сказал он, забирая у Лили тяжёлый чемодан. — Пойдёмте, детки, вам и в самом деле пора. Девушка с настороженностью отнеслась к новости о том, что в Хогвартсе затевается что-то необычное, ведь она боялась, во что это может вылиться. Ей без того хватало проблем, чтобы беспокоиться о чём-то новом, а плохое предчувствие лишь всё усугубляло. До Хогвартса они доехали без происшествий, если не считать стычку с Малфоем, который хвастался тем, что ему было известно о грядущих школьных изменениях. Лили молча наблюдала за всем этим со стороны, думая о том, как бы залезть в мысли слизеринца и разведать информацию, но это было невозможно осуществить в тесном купе. Поэтому пришлось томиться в ожидании до самого ужина, во время которого директор должен был объявить о важной новости. Хогсмид встретил их оглушительным громом и проливным дождём, из-за которого одежда в считанные секунды стала насквозь мокрой. — Чёрт-те что! — воскликнул Рон, последним запрыгивая в карету. — Скорее бы ужин! — Поддерживаю! — сказал Гарри, ведь за весь день они съели лишь по паре сэндвичей и целую гору приторных шоколадных конфет. Но время до праздничного пира шло так мучительно медленно, что даже сдержанные Лили и Гермиона присоединились к стенаниям мальчиков. Все ждали Хагрида, который должен был привести первокурсников, и девушка с содроганием представляла себе бедных малышей, которым не повезло в такую погоду плыть на лодках через Чёрное озеро. Поэтому она почти не удивилась, когда увидела дрожащих от холода и страха одиннадцатилеток в насквозь сырых мантиях. Один из мальчишек был закутан в кротовое пальто Хагрида, а его довольный вид и восторженная фраза «Я упал в озеро!» ещё больше насмешила Лили. — Кажется, это брат Коллина Криви, — прошептал Гарри, и все четверо обернулись на жутко довольного собой мальчика, который уже успел сделать несколько снимков брата в пальто Хагрида. Лили без энтузиазма наблюдала за распределением первокурсников, думая о том, почему пустовало место преподавателя Защиты от Темных Искусств. «Неужели Дамблдор никого не нашёл?» — размышляла она, переведя рассеянный взгляд на директора Хогвартса. — Почему на нас пялится Снейп? — послышался тихий голос Гарри, и Лили невольно выпрямила спину. Она перевела взгляд на «чёрное пятно» за столом преподавателей, которое старательно игнорировала до этого, и приподняла брови, будто спрашивая Северуса о том, почему он уже пять минут сверлил их тяжёлым взглядом. — Опять думает про нас всякие гадости, — предположил Рон, и Лили не могла не согласиться с ним. Вот только все эти «гадости», скорее, были только про неё, ведь девушка так и не написала ему ни одного письма, единоразово воспользовавшись старым другом. И это было некрасиво. Будто подтверждая её мысли, Северус нахмурился ещё больше и перевёл взгляд на слизеринский стол. Лили понурила голову, чувствуя, как щеки затапливает жар, и погрузилась в размышления о том, почему ей так сложно было пересилить себя и написать Северусу хоть пару строк. Или забежать к нему в гости на пять минут. Вместо этого Лили делала вид, что будто ничего и не было. Не было ни опьяняющего чувства взаимопонимания, ни многозначительных взглядов, ни касаний и сбитого дыхания на её коже. Она не понимала, почему это так взбудоражило её, поэтому старалась не вспоминать о Северусе и переждать «кризис». Но Лили чувствовала, что её всё ещё бросало в жар лишь от одного воспоминания о той ночи, пусть и миновал почти месяц. Напряжение чувствовалось даже через расстояние в сто футов, и девушка, сгорбившись и втянув голову в плечи, нахмурилась ещё сильнее, чем сам Северус, Ей это категорически не нравилось. Пока Лили витала в своих мыслях, Дамблдор затянул свою приветственную речь, напоминая о правилах и прочем, и девушка начала прислушиваться к его словам только тогда, когда почувствовала через связь с Гарри его сильное потрясение. — …межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет. — Что? — ахнул Гарри, тут же бросив потерянный взгляд в сторону онемевших от шока близнецов Уизли. — Это связано с событиями, которые должны начать­ся в октябре и продолжиться весь учебный год, — продолжил Дамблдор, и несмотря на шум студентов, его голос звучал всё так же ясно и громко. — Эти события повлекут за собой кучу хлопот для наших дражайших преподавателей, но уверен, что результат доставит вам истинное наслаж­дение! С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе… Но как раз в этот момент грянул оглушительный гро­мовой раскат и двери Большого зала с грохотом распах­нулись. Лили на автомате выхватила палочку из кармана своей мантии и едва не наставила её на вошедшего. «Я становлюсь параноиком!» — подумала девушка, узнав в мужчине, который замер на пороге Большого зала, того самого Аластора Грюма, о котором они говорили на платформе девять и три четверти. Мужчина хмуро оглядел студентов и направился к столу преподавателей, пронзительно щёлкая деревянным протезом. Никто из учеников не решался заговорить, с ошеломлением наблюдая за незнакомцем, и Лили прекрасно понимала их. В её голове метались беспокойные мысли, ведь появление в Хогвартсе одного из лучших бойцов аврората, пусть он уже и ушел на заслуженный отдых, вселяло неподдельный страх. Но прежде, чем Лили успела выстроить хоть одну теорию на этот счёт, Дамблдор, о котором уже все успели забыть, представил недавно вошедшего мужчину. — Позвольте представить вам нашего нового препода­вателя защиты от темных искусств, — объявил он, разрезая тишину своим жизнерадостным голосом. — Профессор Грюм. По обычаю новых преподавателей приветствовали аплодисментами, но в этот раз никто из профессоров или студентов не захлопал, если не считать самого Дамблдора и Хагрида. Их удары ладонью о ладонь уныло про­звучали при всеобщем молчании и скоро затихли. Всех остальных, видимо, настолько поразило необычайное появление Грюма, что они могли только смотреть на него. — Грюм? — шепнул Гарри Рону. — Грозный Глаз Грюм? Тот самый, к которому твой отец отправился помогать се­годня утром? — Должно быть, — пробормотал Рон благоговейным тоном. — Как я и говорил, — Дамблдор легко улыбнулся, замечая, что все взоры студентов были обращены к Грозному Глазу Грюму, — в ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого ещё не было в этом веке. С громад­ным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хог­вартсе состоится Турнир Трех Волшебников, — по Большому залу прошёлся восторженный гомон учеников, которые вмиг забыли о новом преподавателе. — Главы Шармбатона и Дурмстранга прибудут с окончательными списками претендентов в октябре, и выборы чемпионов будут проходить на День Всех Святых. Бес­пристрастный судья решит, кто из студентов наиболее достоин соревноваться за Кубок Трех Волшебников, честь своей школы и персональный приз в тысячу галлеонов. Лили не знала, что ей думать о новости, которая потрясла всех учеников. С одной стороны, это неплохое развлечение для студентов, а также возможность узнать об обычаях и правилах в других магических школах. С другой стороны, Лили чувствовала, что близилось нечто страшное, а официальное открытие Турнира именно в День Всех Святых не предзнаменовало ничего хорошего. Лили не могла припомнить ни одного из трёх предыдущих Хэллоуинов, который бы прошёл без приключений и страхов. Злой рок преследовал её именно в этот день, поэтому девушка была уверена, что с Турниром выйдет какая-то лажа. Единственное, что могло радовать в этой ситуации, так это то, что в Турнире могли принять участие лишь те, кому уже исполнилось семнадцать лет. Лили видела, что её друзья, которые уже мысленно выиграли главный приз, жутко расстроились из-за этого нововведения. Близнецы возмущались так громко, что профессору Макгонагалл пришлось лично обуздать их пыл, а Рон даже не сразу заметил, что на столе появилась еда. После ужина ребята вышли из Большого зала и направились в гостиную, но Лили сделала вид, что оставила на столе несуществующую заколку для волос, и сказала, что догонит их. Её отлучку заметила лишь Гермиона, которая меньше всего принимала участие в шумных разговорах гриффиндорцев, но она мечтала уже поскорее оказаться в спальне девочек, чтобы отдохнуть после долгого дня. Лили же не чувствовала былой усталости и затаилась недалеко от Большого зала, чтобы дождаться нужного ей человека. Ей необходимо было получить как можно больше информации о Турнире Трёх волшебников и о новом назначении Аластора Грюма. Северус вышел из Большого зала сразу после Дамблдора и направился в сторону лестницы, ведущей в подземелье. Но он замер, стоило ему заметить Лили, и настороженно сощурил глаза. Вокруг них было достаточно многолюдно, чтобы в открытую перекинуться парой слов, поэтому девушка лишь натянуто улыбнулась и кивнула в сторону подземелья. Северус нахмурился, но всё же пошёл дальше, повинуясь её сигналу, а Лили, оглянувшись по сторонам и заметив, что никто не смотрел на неё, накинула на себя дезиллюминационные чары и последовала за профессором Зельеварения. Было ли ей страшно? Да! Жалела ли она о том, что решилась на разговор? Безусловно! Но Лили упрямо шла за Северусом, стараясь унять вопящий голос совести, который напоминал ей о том, что девушка повела себя крайне некрасиво, когда старательно избегала общения с человеком, протянувшим ей руку помощи. — Что произошло? — хмуро поинтересовался Северус, даже не обернувшись к Лили, когда та зашла в кабинет и сняла чары невидимости. — Тебе снова понадобилась моя помощь? Лили в очередной раз пожалела о том, что решилась на разговор. Она слышала нотки язвительности в его голосе и понимала, что заслужила подобное отношение после того, как нагло воспользовалась помощью Северуса, а потом пропала. — Может, я зашла просто поздороваться? — сказала Лили, и он обернулся, одарив девушку недоверчивым взглядом. — Та Лили, которую я знаю, ничего не делает просто так, — решительно заявил он. — В том числе не поджигает дома Адским пламенем. «О-о!» — сконфуженно подумала Лили, а вслух сказала: — Не понимаю, о чём ты говоришь. — Разумеется. Она напряглась, понимая, что Северус ни на секунду не поверил ей. — Разумеется, — зачем-то повторила за ним Лили, пытаясь выдержать упрямый взгляд чёрных глаз. — Так что ты хотела? — Северус указал приглашающим жестом на один из стульев, но девушка решила остаться около двери. — Хотела побольше узнать о Турнире и Грюме, — призналась Лили. — Дамблдор ведь неспроста внедрил в Хогвартс одного из лучших авроров Британии? Северус сел за свой рабочий стол и бросил на девушку удивлённый взгляд, раздумывая над ответом. — Несмотря на всеобщее помутнение разума с этим треклятым турниром, я думаю, что ты права, — тихо сказал он, и Лили пожалела, что не села на стул. Ей совершенно не нравилось, что её теория о том, что с Турниром могут возникнуть дополнительные трудности, подтверждалась словами Северуса. — Надеюсь, ты не собираешься подавать заявку на участие в Турнире? Девушка усмехнулась себе под нос и едва сдержала себя, чтобы не покрутить пальцем у виска. — Я похожа на ту, кого прельщают подобные забавы? — поинтересовалась она, и Северус улыбнулся одним уголком рта, понимая, что сморозил ерунду. — К тому же у меня без того достаточно проблем, чтобы отвлекаться на Турнир. Северуса успокоил её ответ, однако никто из них не мог представить, что именно Турнир станет главной проблемой Лили в этом учебном году.