Сделка с Дьяволом

Нет. Нет. Нет. И нет. Это ошибка. Наверное, ошибка, ведь как в Турнире Трёх (!) Волшебников могли участвовать четверо студентов? Это розыгрыш! Лили не мигая смотрела на директора Хогвартса, ожидая от него хоть малейший намёк на то, что всё это было сказано лишь для того, чтобы разрядить обстановку и насмешить всех присутствующих. Сейчас он растянет губы, спрятанные в недрах бороды, подмигнёт и скажет: «Вы бы видели свои лица, ребята! Конечно, это шутка!» Все бы засмеялись, а Лили бы заливалась громче всех, и всё равно, что её смех был бы продиктован накатывающей истерикой, а не весельем. Но Дамблдор лишь угрюмо смотрел на неё, ожидая хоть какой-нибудь реакции. — Эванна Грин, — повторил он, разрезав тишину ясным голосом. Лили почувствовала легкий толчок в бок и, вздрогнув, обернулась, замечая взволнованный взгляд сына. — Иди, — шепнул Гарри, подталкивая её вперёд, и Лили на ватных ногах прошла через половину Большого зала, чувствуя себя так, будто разгуливала нагишом. Она ощущала на себе взгляды всех присутствующих, и если прошлых чемпионов провожали жаркими овациями, то её спутником была лишь гнетущая тишина. Лили уже почти дошла до нужной комнаты, когда позволила себе бросить беглый взгляд на человека, который, единственный из всех присутствующих, не смотрел на неё, а сидел с безразличным выражением лица. В нем не было ни упрёка, ни подозрения, ни страха. И если бы Лили плохо знала Северуса, то она бы сочла, что ему всё равно, что сейчас произошло. Но ей уже приходилось сталкиваться с его ступором, поэтому ей даже не нужен был зрительный контакт, чтобы оценить степень его ошеломления. — Эва? — Седрик посмотрел на неё с нескрываемым удивлением и оглянулся на Флёр и Виктора. — Что такое? Нам нужно вернуться в Большой зал? Но Лили могла лишь молча смотреть на них, не зная, как преподнести историю о том, что произошло двумя минутами ранее. Она ощущала себя немой рыбой, которую занесло на песчаный берег, где у нее не было ни единого шанса на выживание. Затянувшееся молчание нарушила целая делегация профессоров и директоров в сопровождении Людо Бэгмена и Бартемиуса Крауча. — Как девочка смогла кинуть своё имя в кубок? — воскликнула мадам Максим, остановившись рядом со своей белокурой подопечной. — Я требую, чтобы от каждой школы участвовало равное количество чемпионов! — вклинился Каркаров, просверлив Лили настолько презрительным взглядом, что она еле сдержала себя, чтобы не отступить назад. — Это мухлёж, Дамблдор! Девчонка заколдовала кубок! — Ей пятнадцать лет, Игорь, — спокойно ответил ему директор Хогвартса, заслонив Лили своей спиной. — Я уверен в том, что мисс Грин не бросала своё имя в Кубок и уж тем более не зачаровывала его. — Уверен он… — Ты всерьёз считаешь, что девочка с четвёртого курса сумела облапошить всех нас, чтобы сорвать большой куш? — гаркнул Грюм, остановившись рядом с Дамблдором. — Ей ещё расти и расти до твоего любимого Крама! — Я ручаюсь за эту девушку, — вклинилась профессор Макгонагалл, бросив на Лили сочувствующий взгляд. — Она не из тех, кто намеренно нарушает правила! Лили едва сдержала истеричный смешок, понимая, что ей так часто приходилось нарушать правила, что её уже даже не мучило чувство вины. — Эванна Грин оказалась пешкой в чьей-то игре, — продолжил Дамблдор, — Кто-то очень желает ей несчастья, раз подставил под удар. — Pardon? — воскликнула мадам Максим, пытаясь рассмотреть девушку, которая скрывалась за спинами хогвартских преподавателей. — Дамблёдор! Я не понимаю, зачем кому-то желать несчастья мисс Г’рин! — Я не могу ответить вам на этот вопрос. При всем уважении. — Но… — Думаю, что дальнейшие разговоры ни к чему не приведут, мадам Максим, — добродушно сказал Дамблдор. — Если вы не против, я заберу мисс Грин, чтобы обсудить с ней некоторые детали Турнира, а Людо и мистер Крауч уже введут остальных чемпионов в курс дела. — Значит, девчонка будет участвовать в Турнире? — в голосе Игоря Каркарова было столько злости, что Лили всерьёз переживала о том, как бы он не напал на неё. — Разумеется! — Людо Бэгмен растянул губы в широкой улыбке, и девушка подумала о том, что ему, единственному из всех присутствующих, удалось сохранить былой восторг и азарт. — Несмотря на то, что произошло нарушение сразу нескольких правил, Кубок выбрал её четвёртым чемпионом! Обратного пути нет, поэтому девушке придётся приложить все усилия, чтобы соревноваться с более взрослыми и опытными ребятами. «Это им придётся соревноваться с более взрослой и опытной волшебницей!» — подумала Лили, следуя за Дамблдором по коридору. К счастью, он вывел ее через другой вход и ей не пришлось вновь чувствовать на себе взгляды остальных студентов. Ей хватало для беспокойства того, что директор собирался поговорить с ней тет-а-тет. Она не знала, как будет защищать себя, да и о чём именно пойдёт разговор. И эта неуверенность давала ей немало поводов для того, чтобы замучить себя едва не до нервного тика. — Присаживайся, — сказал он, указывая на стул около его рабочего стола. На неё с любопытством смотрели предыдущие директора, из-за чего Лили чувствовала себя крайне неуютно. — Уважаемые, будьте так любезны покинуть кабинет. Мисс Грин без того смущена своим положением. — Ещё бы! — сварливо отозвался Финеас Найджелус Блэк, но всё же покинул свой портрет. Остальные бывшие директора Хогвартса с неохотой последовали его примеру, и Лили невольно насторожилась. «О чём Дамблдор хочет поговорить со мной, раз выгнал их?» — думала девушка, ведь она сомневалась в том, что все это было сделано лишь для её комфорта. — Я не бросала своё имя в Кубок, — сказала Лили, когда последний директор покинул свой портрет. — Я знаю, — с грустной улыбкой сказал Дамблдор, запустив правую руку в карман мантии. Он достал из него кусочек пергамента и бросил на имя задумчивый взгляд. — И у моей уверенности есть основания. Дамблдор отлевитировал кусочек пергамента, и Лили на автомате выставила руку перед собой, чтобы успеть поймать его. Она опустила взгляд на три слова, написанные на клочке бумаги, и её сердце едва не остановилось, стоило ей прочесть их.

Лили Поттер, Хогвартс

— Я знаю, что ты не стала бы писать своё настоящее имя, чтобы поучаствовать в Турнире, — осторожно сказал Дамблдор, и Лили подняла на него испуганный взгляд. Она была ошеломлена тем, что Дамблдор знал её секрет, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что это знал недоброжелатель, кинувший её имя в Кубок. Если ещё двадцать минут назад Лили была не уверена в мотивах того человека, то теперь всё стало очевидно. Кто-то и в самом деле пытался подставить её. Причём не просто подставить, заставив пройти все испытания Турнира, которые были невероятно опасными и сложными, но и обнародовать её тайну, написав на пергаменте «Лили Поттер». — Давно вы знаете правду? — глухо поинтересовалась она, подняв взгляд на Дамблдора. — Достаточно давно, — уклончиво ответил он, мягко улыбнувшись. — Но я не хотел нарушать твоё спокойствие, Лили, ведь если бы ты хотела обнародовать тайну своей личности, то рассказала бы сама. Девушка прищурила глаза, сомневаясь в искренности мотивов Дамблдора, и сказала: — Спасибо, что не прочли это имя при всех, — она взглядом указала на клочок пергамента, где виднелось её настоящее имя, и откинулась на спинку стула. — Однако мне все же хотелось бы узнать, когда именно вы догадались, что я — Лили Поттер. Дамблдор добродушно улыбнулся ей, но взгляд голубых глаз оставался холодным. Директор тщательно обдумывал свой ответ, а Лили чувствовала, что дальнейший разговор пойдёт далеко не об участии в Турнире Трех Волшебников. — Если ты не против, — сказал Дамблдор после недолгого молчания, — я лучше покажу. Директор встал из-за стола, прошёл к резному деревянному шкафу со стеклянными дверцами и задумчивым взглядом пробежался по небольшим флакончикам. «Воспоминания!» — догадалась Лили, и в скором времени прямо перед ней появился омут памяти и несколько флакончиков с воспоминаниями Альбуса Дамблдора. Директор откупорил один из них, на котором значили лишь две буквы «Л.П». Лили Поттер. — Что в этом воспоминании? — осторожно поинтересовалась девушка, бросив на Дамблдора недоверчивый взгляд. — Правда, которую ты хотела узнать, Лили, — коротко ответил он, указав на омут приглашающим жестом. — Дамы вперёд. Она перевела взгляд на омут памяти, в котором уже клубились воспоминания, и решительно опустила голову в газообразную субстанцию, надеясь, что правда её не сильно удивит. Лили уже несколько раз пользовалась омутом памяти, поэтому была готова к резкому рывку вниз, чёрному водовороту и резкому приземлению на твёрдый пол. Девушка оказалась в холле около Больничного крыла, ведомая чужим воспоминанием, и буквально через несколько секунд рядом с ней материализовался волшебник, которому они принадлежали. Судя по чёрному небу за окном, была глубокая ночь, но за дверью Больничного крыла гудели десятки голосов, что вызывало подозрения. — Альбус, вы вовремя! — воскликнула мадам Помфри, как только директор вошёл в помещение. — Северус только доставил девочку из подземелья, и скажу прямо: она в ужасном состоянии. Лили не отрываясь смотрела на саму себя, только та девушка выглядела младше. Светлые волосы разметались на подушке, а бледное лицо едва не сливалось с цветом белоснежной наволочки. Ей было жутко смотреть на себя со стороны, особенно в таком критичном состоянии, и за всем этим она едва не пропустила продолжение разговора. — Там же нашли тело Квиринуса Квиррелла, — говорила профессор Макгонагалл, но её взгляд был направлен не на директора, которому были адресованы слова, а на бессознательное тело студентки. — Тело? — переспросил Дамблдор, и в следующий момент воспоминание изменилось, а Лили оказалась в коридоре второго этажа, недалеко от кабинета директора. — Почему воспоминание оборвалось? — поинтересовалась она, бросив недоумевающий взгляд на настоящего директора. — Не думаю, что тебе будет интересно слушать разговоры о колдомедицине, — простодушно отозвался он. — К тому же начинается моя любимая часть воспоминания о той ночи. Лили насторожилась и оглянулась по сторонам, замечая лишь пустой коридор. Дамблдор из воспоминания не спеша приближался к своему кабинету, выглядя неестественно хмуро, и он уже почти достиг своей цели, когда его окликнул знакомый женский голос. Лили вздрогнула от неожиданности, но настоящий Дамблдор был готов к тому повороту событий, поэтому мягко улыбнулся девушке, когда увидел её реакцию. — Сивилла? — Дамблдор из воспоминания окинул преподавателя Прорицания удивлённым взглядом и сделал несколько шагов навстречу. — Что-то не так? — Поппи забыла вам сказать о том, чтобы вы пока не оповещали родственников пострадавшей девочки, — сказала Трелони своим наигранно-таинственным голосом, будто она прямо сейчас предсказывала очередное несчастье кому-то из студентов. — Я вызвалась сообщить вам, ведь мне всё равно по пути. — Спасибо, Сивилла, не стоило утруждать себя, — улыбнулся ей Дамблдор. — Я не собирался писать мистеру и миссис Грин прямо сейчас. — Бедняжка, — грустно сказала Трелони, — она ещё не скоро придет в сознание. Дамблдор, как и сама Лили, насторожился, но всё же выдавил из себя вежливую улыбку. — Что вы имеете в виду? Но Трелони будто не слышала его слов, погрузившись в подобие транса. Расфокусированный взгляд был направлен сквозь директора, а губы беззвучно двигались, словно напевая слова песни. Дамблдор не спеша подошёл к профессору Прорицания, не сводя с нее настороженного взгляда, а до его слуха донеслись обрывки сбивчивой речи: — Пророчество меняется… Мать уберегла своё дитя не только от смерти, но и от страшной судьбы… — Лили замерла в трёх футах от прорицательницы, чувствуя пробирающий до костей холод. — Одно неверное решение изменило ход будущего… Мальчик-Который-Выжил не сможет уничтожить Темного Лорда… Дамблдор из воспоминания был в не меньшем замешательстве, как и сама Лили, наблюдающая за очередным пророчеством Сивиллы Трелони, которая стреляла редко, но метко. Девушка знала, что это предсказание было настоящим, ведь, если задуматься, Лили и в самом деле всё изменила своими действиями. Люцифер предупреждал её о том, чтобы она лишь подталкивала Гарри к исполнению пророчества, а не брала на себя всю ношу. Но могла ли она поступить иначе с собственным ребёнком? Могла ли допустить, чтобы Гарри вместо неё сразился с Квирреллом? Или позволить ему столкнуться с василиском и осколком души Тома Реддла в Тайной комнате? Какой бы она была матерью, если бы позволила Гарри в одиночку пройти через подобные ужасы? Картинка вновь начала меняться, только в этот раз Лили и Дамблдор перенеслись в другой день. За окном светило солнце, а тёплый майский ветерок задувал в открытое окно. Если в прошлый раз Больничное крыло было погружено в давящие тёмные оттенки, то теперь всё вокруг благоухало жизнью. — Альбус, я вам настоятельно рекомендую не давить на девочку, — сказала ему мадам Помфри, провожая директора к дальней больничной койке, скрытой ширмой. — Она два с половиной месяца пролежала без сознания, и меньшее, что мы можем сделать для неё — обеспечить полный покой. — Не волнуйтесь, Поппи, я хочу лишь уточнить несколько важных моментов, — добродушно отозвался Дамблдор, и Лили бросила на настоящего директора, который следовал за ней по собственным воспоминаниям, угрюмый взгляд. Она до сих пор помнила свой страх, когда речь зашла об убийстве Квиррелла, поэтому ей было неловко наблюдать за тем же разговором во второй раз. Только в этот раз, когда все переживания остались далеко позади, Лили невольно подметила несколько новых деталей. Например, то, с каким остервенением Дамблдор сжимал кулаки за своей спиной, несмотря на безмятежное выражение лица. Или как осторожно подбирал вопросы, чтобы получить правильные ответы. — Вы произнесли какое-то заклинание? — спросил Дамблдор. — Или все произошло непроизвольно? — Непроизвольно, — ответила Лили из прошлого, а по её щекам заструились слёзы. — Я не хотела… я не знала… Девушка понимала, что сдала себя с потрохами, когда сказала правду об убийстве Квиррелла, ведь Дамблдору нужно было подтверждение собственной теории. Узнав, что всё получилось непроизвольно, он сложил несколько недостающих кусочков пазла. Ведь нанести такой вред Квирреллу, в теле которого находился осколок души Тома Реддла, мог лишь тот, кто сумел уничтожить его в первый раз. А Лили не сомневалась в том, что Северус, спустившись за ней в подземелье, увидел уродство на затылке Квиррелла, ведь сама Лили не могла припомнить того, что упоминала об этом в своём рассказе. А далее в разговор вмешался Гарри, и Дамблдор лишний раз убедился в том, что в теле двенадцатилетней Эвы скрывалась Лили Поттер. То, с какой теплотой девушка посмотрела на своего сына, говорило лучше любых слов. Нужно было быть слепым, чтобы не заметить, как преобразилось лицо Лили и как засияли ее глаза. Дамблдор уж точно не был слепым или идиотом (или слепым идиотом), поэтому, зная предысторию, он сделал верный вывод. Воспоминание резко оборвалось, и двое наблюдателей вернулись в кабинет директора. Лили села на стул, чувствуя лёгкую усталость после небольшого путешествия, и бросила на Дамблдора долгий взгляд. — Значит, вы уже более двух лет знали правду, — заключила она, не понимая, хорошо это или плохо. — Знали и наблюдали за мной. — Надеюсь, ты простишь мою маленькую слабость, — улыбнулся он. — Да, я наблюдал за твоими действиями, Лили, и убеждался в том, что слова Сивиллы были верны. Гарри совершенно не готов ко встрече с Тёмным лордом. Своим вмешательством в его жизнь ты изменила ход судьбы. — И вы считаете, что это плохо? — с упрёком поинтересовалась она, чувствуя, что начинает закипать. — Мне стоило пустить всё на самотёк и позволить Гарри умереть в первую же встречу с Волдемортом? — Мальчик гораздо сильнее, чем ты думаешь, — безмятежно ответил он, а его спокойствие лишь ещё больше подмывало её сделать что-нибудь эдакое. — Уверен, что Гарри обладает тем же магическим щитом, что и ты, Лили. Его прикосновения имеют такой же разрушительный эффект, что и у тебя. — Вы с ума сошли, Дамблдор! — воскликнула Лили, представив своего ребёнка в смертельной опасности. — Вы думаете, что я спаслась только благодаря козырю в рукаве? Квиррелл собирался убить меня и завладеть камнем, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы отразить атаку! Гарри был на первом курсе и не мог знать и половины тех заклинаний, которыми я воспользовалась! — Я понимаю твою злость, Лили… — Не понимаете! — воскликнула она, вскочив на ноги. — Это мой ребёнок, и я сделаю всё, чтобы защитить его! — Даже заключишь сделку с дьяволом? Лили замерла, чувствуя, как вся злость пошла на убыль. Она медленно села на стул, понимая, что Дамблдор знал куда больше, чем ей могло показаться ранее. Новость о том, что директору известна не только тайна ее личности, но и информация о союзе с покровителем ада, выбила её из колеи, заставляя задуматься об истинной цели этого разговора. Турнир и прочие неприятности остались далеко позади, ведь на горизонте маячили куда более серёзные обсуждения. — Что? — спросила она, надеясь, что Дамблдор лишь блефовал, проверяя одну из своих теорий. — Я долго думал о том, как ты сумела выжить, — директор встал со своего кресла и прошёл к окну, из которого открывался вид на тёмные лужайки Хогвартса. — Я наблюдал за тобой и Гарри, строил одну теорию за другой. А потом увидел вас с Люцифером на берегу Чёрного озера. К моему счастью или ужасу, я имел дело с дьяволом, поэтому без проблем узнал его. — Что же вас связывало с Люцифером? — поинтересовалась Лили. — Или до сих пор связывает? — К счастью, наши дороги разошлись в разные стороны, — уклончиво ответил Дамблдор, и девушка поняла, что на большее ей не стоит расчитывать. — А что связывает вас? Что Люцифер потребовал взамен? — Это мое дело, — коротко ответила Лили, копируя важный тон директора. — Вы и так копнули слишком глубоко, профессор. — Это как-то связано с Тёмным Лордом, — казалось, он ничуть не обиделся из-за ее категоричного ответа, поэтому продолжил развивать свою теорию. — Он нужен Люциферу? — Допустим, — девушка пожала плечами и скрестила на груди руки. — Но вы же знаете, что я не могу разглашать условия сделки. — Если только это значится в самом условии сделки, — уточнил Дамблдор, и Лили выдавила из себя вежливую улыбку, понимая, что в условиях сделки говорилось только о Гарри. Она не могла разговаривать с ним на эту тему, но что касалось других… — Это значится в условии сделки, — солгала Лили, стараясь придать себе уверенный вид. — Я обязана сохранить тайну, поэтому разговор закрыт. К тому же у нас без того есть тема для беседы. — Турнир? — Турнир, — согласилась девушка, проследив взглядом за маячащей около окна фигурой Дамблдора. — Кто мог бросить мое имя в Кубок? Каркаров? Бэгмен? — Бэгмен? — удивился Дамблдор, а Лили вновь пожала плечами. — Уж слишком довольный вид у него был, — пояснила девушка. — Он всегда такой, — отмахнулся директор, возвращаясь за свой стол. — Ночью около Кубка дежурил Аластор Грюм, и он отлучался со своего поста всего на двадцать минут. — Кто-то мог воспользоваться этим временем, чтобы наложить на Кубок мощнейший Конфундус. — Конфундус? — Дамблдор с любопытством посмотрел на девушку, и Лили, впервые за весь вечер, почувствовала себя не мелкой девчонкой, а умной волшебницей. — Это очевидно, профессор. Кубок выбирал чемпионов из трёх школ, ведь именно так он и запрограммирован. Но что если кто-то внушил Кубку, что участвует не три школы, а четыре? И в этой четвёртой школе была лишь я одна. Дамблдор бросил на нее задумчивый взгляд и растянул губы в одобрительной улыбке. — Это… действительно очевидно, — заключил он. — Но ещё это очень сложно. Для этого нужно знать принцип работы самого Кубка, а пергаменты об этом хранятся в министерстве. — Кто-то не поленился и проник в министерство, — заключила Лили, выдавив грустную улыбку. Удивительно, но разговор с Дамблдором уже не так напрягал её, и девушка даже признала, что ей было интересно делиться своими мыслями о ситуации с Кубком и Турниром. — Думаю, что этот человек ещё успеет проявить себя, — сказал директор. — Однако это не меняет того факта, что тебе придётся принять участие в Турнире. Обратного пути нет. — Кажется, чемпионам должны прочесть инструкцию? — напомнила ему девушка, чувствуя себя нелепо из-за того, что ей придётся расхлебывать не только проблемы, связанные с Волдемортом, но и с треклятым Турниром. — Ох, верно! — воскликнул Дамблдор. — Первый тур состоится двадцать четвёртого ноября, и он направлен на проверку смекалки. Каждого из чемпионов поместят в сложную ситуацию, где нужно мыслить и действовать молниеносно. К сожалению, я не могу сказать, в чем именно будет крыться главная проблема первого испытания, но я уверен, что ты достойно справишься с ней. «Молниеносно», — угрюмо подумала Лили, вспоминая о том, что ей всегда требовалось немного времени для того, чтобы составить план действий. — Чем мне можно пользоваться? — поинтересовалась она, стараясь мыслить позитивно. — Лишь собственной палочкой и логикой. Девушка тяжело вздохнула, понимая, что выбор не так велик, как хотелось бы, но ей подумалось о том, что у неё было преимущество перед остальными чемпионами. Да, все думали, что ей всего пятнадцать лет, но на деле за ее спиной были годы опыта, которым не могли похвастаться ни Крам, ни Делакур, ни Диггори. Может, она действительно сумеет достойно справиться с первым заданием Турнира и доказать тому волшебнику, кто бросил её имя в Кубок, что с ней шутки плохи? С этими мыслями Лили покинула кабинет директора и двинулась в сторону того места, где её никто не мог побеспокоить. Она не хотела возвращаться в общую гостиную и объяснять гриффиндорцам, как ей удалось провернуть фокус с Кубком, ведь вряд ли кто-то поверит в то, что все вышло без её желания. Башня Ветров встретила её привычным сквозняком и прохладой, и Лили позволила себе немного расслабиться и поддаться меланхолии. То, что происходило сейчас с ней, было похоже на дурной сон, однако у нее не было ни единого шанса, чтобы проснуться. Кто-то втянул её в опасную игру, и Лили знала, что не имела в ней ни одного преимущества. Противник прекрасно знал о том, кем она являлась на самом деле, что ставило Лили в сложную ситуацию, ведь ей приходилось сражаться с завязанными глазами. Кто-то умело дергал за ниточки, подводя девушку к неизвестному ей исходу, и от этого кровь застывала в жилах. — Давненько я не чувствовал от тебя такого сильного всплеска эмоций, — послышался позади тихий голос Люцифера, и Лили покосилась не него со смесью удивления и смирения. — Я в полном дерьме, Люцифер, — устало отозвалась она. — Если ты пришел поболтать о нашем общем деле, то сейчас не лучшее время. — Я пришел, чтобы узнать о трудностях, которые тормозят наше общее дело, — легкомысленно отозвался он, остановившись в футе от девушки. Люцифер, как и сама Лили, облокотился на перила и задумчиво уставился в беспросветную даль Запретного леса. — Случилось так много всего, что я даже не знаю, с чего стоит начать, — призналась она, прикрыв глаза и подставляя лицо резким порывам ветра. — Альбус Дамблдор знает о нашем союзе, но не знает всех условий сделки. Кстати, что у вас за дело было с ним? — Я не могу об этом рассказать, — ответил Люцифер. — К тому же я не помню этого. Как ты сказала? Альбус Дамблдор? — Дамблдор, Дамблдор, — угрюмо проворчала она. — Сказал, что имел с тобой дело раньше. — Я имел множество дел с волшебниками, всех не запомню, — отмахнулся Люцифер. — К тому же у меня отвратительная память на людские имена. Альбус! Что это вообще за имя такое? Лили усмехнулась и бросила на Люцифера снисходительный взгляд, радуясь, что хоть что-то в этом мире осталось прежним. — Но есть и свой плюс в том, что Дамблдор знает обо мне, — сказала она, чуть нахмурившись. — Например, ты знал, что я изменила ход пророчества? Его лицо помрачнело, и девушка уже думала, что не получит ответ на свой вопрос, но Люцифер всё же кивнул, даже не повернувшись в ее сторону. — Этого стоило ожидать. Ваши людские чувства управляют вашими действиями, очерняют ваш разум и действуют, как яд. Ты дала слабину, когда решила облегчить судьбу своего сына, вместо того чтобы подталкивать его к исполнению пророчества. И это поставило всё под угрозу. — Я не могла поступить иначе! — воскликнула Лили, чувствуя очередной всплеск негодования. — Он мог погибнуть! — А мог выжить, — парировал Люцифер. — Ты не знаешь, на что способен твой сын. — Ты тоже, — язвительно отозвалась Лили. — Но все эти пророчества полная ерунда! Наши действия определяют будущее, разве нет? — Пророчество было составлено ещё до того, как ты смогла обхитрить смерть и осталась с сыном, — пояснил Люцифер. — Если бы ты держалась в стороне, то увидела бы, как оно исполняется. Но нет! Ты перетянула всю ответственность на себя и изменила напророченное будущее. — Значит, я буду действовать по ситуации! — гневно ответила она. — Какая разница, кто в конечном итоге сможет одолеть Тёмного Лорда? — Ты запустила механизм, который вырастил новую ветвь будущего. В прошлый раз мы знали, каким будет итог. А что мы имеем сейчас? — Люцифер бросил на нее холодный взгляд, от которого кровь застыла в жилах, и продолжил. — Что сказано в новом пророчестве? Там есть хоть одно упоминание о том, что кому-нибудь удастся уничтожить Тома? Лили отвернулась, бросая взгляд на чёрные верхушки деревьев Запретного леса, понимая, что Трелони сказала лишь о том, что Гарри не сможет уничтожить Темного Лорда. — Но… — Хоть одно упоминание? — надавил Люцифер, повернувшись к ней всем корпусом. — Там сказано, что мать, то есть я, уберегла сына не только от смерти, но и от страшной судьбы, — скованно ответила Лили, чувствуя себя мелкой пешкой рядом с величественным и устрашающим дьяволом, во взгляде которого не было ни крупицы тепла. — Может, я переняла на себя его судьбу? — Будет хорошо, если ты и в самом деле это сделала, дорогая Лили, — его приятный мягкий голос был полной противоположностью колючего и устрашающего взгляда, от которого невозможно было спрятаться. — Иначе ты обречёшь себя… Люцифер не успел договорить, так как дверь, ведущая на смотровую площадку, отворилась, и в проеме показался Северус. Его хмурый взгляд был устремлён ровно на то место, где ещё секунду назад стоял дьявол, а теперь гулял ледяной ветер. Он исчез. Но судя по тому, с каким недоверием Северус смотрел на неё, ему все же удалось увидеть незнакомца рядом с Лили. Только он ещё не подозревал, что спас девушку от страшного разговора, от которого у Лили дрожало всё тело, а нос пощипывало от подступающих слез. Хотелось кричать о том, что все несправедливо относятся к её сыну, обрекая его на ужасные и опасные испытания. — Кто это был? — осторожно поинтересовался Северус, делая несколько медленных шагов в ее сторону. — Лили! Кто это был? Как он смог трансгрессировать на территории Хогвартса? Но девушка могла лишь подавленно молчать, чувствуя отчаяние, расползающееся по венам. Лили была уверена, что Северус не поверил бы ей, если бы она сказала правду. Она и дьявол! Разве можно представить более странный тандем? Хотя, учитывая последние годы, Лили уже не могла назвать себя хорошим и светлым человеком. Границы её мира медленно, но верно расползались в разные стороны, ломая стены на своём пути, а «хорошее» и «плохое» стали настолько жалкими понятиями, что хотелось кричать от бессилия. И если появилась она в теле Эвы, зная, что должна была попасть в рай, теперь Лили имела твёрдые сомнения. «Иначе ты обречёшь себя…» — вспомнила она незавершённое высказывание Люцифера, мысленно спрашивая себя: «На что?». Может, он имел в виду, что Лили попадёт прямиком в ад за то, что провалила своё задание? Или что она будет жить на Земле вечно, наблюдая за смертью всех своих близких и знакомых людей, пока не уничтожит Тёмного Лорда? Как бы то ни было, Лили прекрасно жилось без этой информации. Оба варианта пугали её настолько, что хотелось тут же схватить ноги в руки и рвануть на поиски крестражей. Но прямо сейчас перед ней стояла другая проблема. Ей нужно было объяснить Северусу, кто только что был рядом с ней, не раскрывая основной информации. Вот только как это сделать?