Сделка с Дьяволом

Лили знала, что за годы, проведённые в теле Эвы, она научилась обманывать настолько правдоподобно, что ей самой иногда хотелось поверить себе. Выдуманный мир был намного легче и безопаснее, в нём было больше света и радости, в отличие от настоящего мира. Ложь стала неотъемлемой частью её жизни, следуя за девушкой по пятам, и Лили без зазрения совести плела опасную паутину, стараясь удержать в памяти всё, о чем врала другим. Казалось бы, что может быть легче — обмануть Северуса в очередной раз? Наплести ему с три короба, выдумать совершенно безумную историю и, скрестив пальцы, надеяться на лучшее. Ещё год назад она не задумываясь поступила бы именно так, но что-то изменилось с той поры. Она не хотела ему врать. Будто в пересохшем горле застрял ком, не дающий вылить наружу очередную порцию лжи. Словно она выпила Веритасерум, который напрочь лишил её воли и разума. — Кто это был? — повторил Северус свой вопрос, не сводя с девушки обеспокоенного взгляда. Лили сделала короткий вдох, чувствуя, как холодный воздух обжёг легкие, и на выдохе сказала: — Тот, о ком я не могу говорить. Чисто теоретически она даже не обманула Северуса, но почему-то ей стало ещё хуже. Будто усилилось давление на её без того изнасилованный мозг, и недоверчивый взгляд старого друга лишь усугубил ситуацию. — Не время юлить, Лили, — терпеливо ответил он, медленно приближаясь к перилам. Спустя долгих семь секунд Северус остановился на том же месте, где ещё совсем недавно стоял Люцифер, и, чуть склонив голову вбок, недоверчиво поджал тонкие губы. — Я не… — Лили тяжело вздохнула и резко повернулась всем корпусом в сторону открывающегося с башни вида. — Забудь. Ты все равно не поверишь мне, даже если бы я могла рассказать правду. — Он растворился в воздухе прямо на моих глазах, — не унимался Северус, и девушка старалась не обращать внимание на то, как его чёрный силуэт маячил на периферии. — Напомню, что на территории Хогвартса совершенно невозможно трансгрессировать! Один лишь Дамблдор… Лили болезненно сморщилась, стоило ей услышать фамилию директора, и сказала: — Дамблдор, кстати, знает обо мне. Она заметила, как замер профиль Северуса, и без всякой легилименции поняла, что сумела сбить его с толку. — И Дамблдор сам тебе сказал об этом? — с недоверием в голосе поинтересовался он. — Да, ему пришлось, — девушка вынула из кармана мантии обгоревший кусок пергамента и не глядя протянула его Северусу. — Он знал об этом два с половиной года и молчал бы дальше, если бы не… непредвиденный инцидент. Воцарившееся молчание нарушали лишь завывания ветра, который неумолимо развевал волосы и края мантии. Лили с любопытством покосилась в сторону Северуса, замечая, как он хмуро перечитывает одни и те же три слова, написанные на клочке пергамента. Спустя несколько долгих мгновений он поднял на нее ошеломлённый взгляд, и девушка горько усмехнулась. — Кое-кто агрессивно играет против меня, Северус, и самое противное, что я не знаю, кто именно стоит за этим, — тихо сказала Лили, чувствуя, что её глаза начали слезиться не только из-за сильного ветра, но и от отчаяния. — Но я уверена, что этот человек сегодня наблюдал за представлением. Северус качнул головой, не веря, что все происходящее — правда. Он даже забыл о том, с каким вопросом пожаловал на смотровую площадку Башни Ветров, чувствуя лишь острое желание защитить стоящую перед ним девушку с копной темно-рыжих кудрей. — Нужно что-то сделать, — сказал он, прочистив пересохшее горло. — Нужно подать протест, ведь одно твоё участие перечит правилам Турнира, не говоря уже о том, что кто-то пытается… навредить тебе. — Это было нереально с самого начала, Северус, — Лили отвернулась от него, тайком стерев слезу тыльной стороной руки. — Я связана магическим контрактом, и у меня нет обратной дороги. Бэгмену и Краучу глубоко наплевать на то, что всё сложилось таким образом. — Должен же быть выход! — воскликнул Северус, и девушка вздрогнула от неожиданности. — Нужно найти того, кто стоит за всем этим и… — А что, если это Каркаров? — перебила его Лили, высказав вслух свои опасения. — Да, он был недоволен тем, что от Хогвартса выставили сразу двух чемпионов, но… Но что, если это было сказано нарочно? Чтобы никто не заподозрил его. Северус нахмурился, понимая, что в словах Лили была логика, но для таких серьёзных обвинений требовались доказательства. Да, Каркаров в своё время служил Темному Лорду, но ему удалось восстановить своё имя в магическом сообществе. Он внёс неоценимый вклад в поимку некоторых пожирателей, и за это министерство даровало ему свободу. — Я прослежу за ним, — мрачно отозвался Северус, наблюдая за тем, как Лили уставилась невидящим взглядом в сторону звёздного неба. — Как ты собираешься справляться с заданиями Турнира? Девушка перевела на него уставший взгляд и пожала плечами. — Не знаю, Северус, — она тяжело вздохнула и запустила обе ладони в развевающиеся на ветру волосы. — Я не знаю. Мне только начало казаться, что я продвинулась вперёд, но сегодняшний день… Мерлин, как я ненавижу Хэллоуин! Почему всё происходит именно в этот день?! Клянусь, я скоро сойду с ума от такой жизни. Я… я… Она всхлипнула и закрыла лицо руками, чувствуя, как щёки опалило жаром, а от стыда и отчаяния хотелось броситься с этой самой башни. Лили вовсе не хотела показывать Северусу, насколько ей сейчас было паршиво, но разговор с Люцифером стал последней каплей. Негативные эмоции так долго копились внутри неё, требуя разрядки, что девушка просто не смогла себя остановить. Хотелось хоть недолго побыть слабой девчонкой, а не ломовой лошадью. Лили казалось, что неприятности накапливались гораздо быстрее, чем она успевала разобраться с ними, и из-за этого все успехи сводились к нулю. Ей осточертела эта ежедневная борьба, но такова была цена за подаренную жизнь. За второй шанс, который дали ей и Гарри. — Ты не обязана справляться со всем в одиночку, Лили, — послышался тихий голос Северуса, наполненный необъятной тоской и сожалением, и в следующий миг она почувствовала, как его ладонь неуверенно легла на её плечо. Робко, почти невесомо, но это прикосновение заставило задержать дыхание, ощущая постороннюю поддержку. Заставило замереть, чтобы в следующий миг уткнуться влажным от слез лицом в грубую ткань чёрной мантии. На рваном выдохе, остро граничащем с облегчённым всхлипом. Чувствуя несмелое поглаживание по спине и тепло, исходящее от его тела, которое спасало от резких порывов ветра. Чувствуя облегчение. Она знала, что этот срыв произошёл не только из-за новых обстоятельств, связанных с Турниром и пророчеством, но ещё из-за событий, что произошли тринадцать лет назад. Будто плохие воспоминания притягивали к себе ужасные происшествия, настигающие её из года в год, и Лили невольно вспомнила свой первый год в Хогвартсе в теле Эванны Грин. Тогда ей пришлось сразиться с троллем и спасти троих первокурсников. Но тогда же произошло и другое событие, связанное с Башней Ветров. В тот вечер Лили пришла сюда и увидела, что Северус, который прятал все свои эмоции под непроницаемой маской, предавался горечи, известной лишь ему одному. Тогда она впервые задумалась о том, что мир не делится на чёрное и белое, а имеет множество полутонов. Тогда она увидела, что человек, озлобленный на весь мир, имеет те же эмоции, что и остальные. Все это произошло три года назад, но Лили казалось, что прошла целая вечность. Она была совершенно другим человеком, неспособным шире видеть картину жизни, неспособным принимать самостоятельные решения и полагаться только на себя. Тогда девушка лишь училась выживать в новых условиях, медленно ломая нормы морали. Сейчас же она чувствовала себя настолько сломленной этими нормами, что воспринимала это как должное. За каждый урок судьбы приходилось платить кровью и болью, что в конечном итоге делало её сильнее и выносливее. Делало более черствой, и Лили невольно задумалась над тем, сколько горя хлебнул Северус, прежде чем сумел обрасти толстым непробиваемым панцирем. Она отстранилась, чувствуя себя смущённой своим же резким порывом, но замерла, увидев насторожённый взгляд Северуса. Он смотрел на нёе со смесью удивления и отчаяния, от которой его взгляд становился необычайно живым, а чёрные полутона казались не бездушными, а глубокими. Почти бескрайними. — Думаю, мне лучше вернуться в гостиную Гриффиндора, пока меня не начали искать, — сказала Лили, испугавшись собственных мыслей. Она отступила на несколько шагов назад, понимая, что и так позволила себе слишком много. Ей было стыдно за свою слабость, которую она открыла Северусу, и именно поэтому девушка хотела сбежать как можно быстрее. Чтобы не видеть его сосредоточенный взгляд. Чтобы не чувствовать дрожь, расползающуюся по всему телу. Чтобы вернуть всё на свои места и не переживать из-за собственного откровения. Будто ничего и не было. — Я провожу тебя, уже поздно, — сказал Северус, а у Лили совершенно не осталось сил, чтобы противостоять ему. Но несмотря на её опасения, путь до башни Гриффиндора прошёл в полном молчании. На протяжении пяти минут, что они шли плечом к плечу, им встретился один лишь Пивз, собиравшийся устроить очередную заварушку, но он вовремя опомнился, увидев грозного профессора зельеварения. — Постарайся уснуть, сегодня был сложный день, — тихо сказал Северус, когда они подходили к портрету Полной дамы. — И чтобы я больше не видел вас в коридорах после отбоя! Последние слова прозвучали громче специально для Полной дамы, которая с интересом покосилась на декана Слизерина и гриффиндорку. Лили повернулась спиной к ней, чтобы беспрепятственно улыбнуться старому другу. — Разумеется, профессор Снейп. Девушка заметила, как дрогнул в полуулыбке уголок его рта, и плотнее сжала собственные губы, пытаясь сдержать усмешку. Ей даже нравилось, что между ней и Северусом был небольшой секрет, который не только объединял их, но и дарил подобные моменты. Наигранные сцены доминирования и подчинения, короткие, но многозначительные взгляды, полуулыбки. Почти как с Римусом в прошлом году, но немного иначе. Лили не понимала, в чем именно заключалась разница, но ей это определённо нравилось. Девушка чувствовала сильную усталость после долгого и эмоционального вечера, поэтому хотела как можно скорее отправиться в спальню и воспользоваться советом Северуса. Но стоило ей пересечь порог и оказаться в гостиной Гриффиндора, как на неё тут же обрушился шквал аплодисментов. — Молодчина, Эва! — кричали близнецы Уизли, выпуская прямо в девушку сноп разноцветных конфети, которые, в отличие от обычных маггловских изделий, не сразу опускались на пол, а ещё долгое время кружили вокруг Лили. — Гриффиндор участвует в Турнире! — Ты смогла обмануть систему! — Высший пилотаж! Девушка поражённо оглядывалась по сторонам, не понимая, чему они так радовались. Она определённо не разделяла всеобщего помешательства на треклятом Турнире и ни за что на свете не кинула бы своё имя в Кубок, даже если была бы обычной студенткой. — Извините, но я пойду спать, — сказала Лили, протискиваясь сквозь толпу гриффиндорцев. Она пыталась найти среди остальных студентов хоть кого-нибудь из своей компании и заметила их только у самой лестницы в комнаты девочек. — Кажется, ты не очень рада быть четвёртым Чемпионом, — сказал Гарри, вглядываясь в покрасневшие от слёз глаза подруги. — Это ведь не ты бросила своё имя в кубок? Лили выдавила из себя кислую улыбку и качнула головой. — Не я. Гермиона бросила на Рона торжествующий взгляд, и Лили видела, что её так и подмывало сказать: «Я же говорила». — Ладно, ребят, я и в самом деле очень устала за сегодняшний день, — сказала Лили. — Вы не против, если мы все обсудим завтра утром? Вместо ответа её ждало групповое объятие, через которое чувствовались волны поддержки. Гарри и Гермиона пристроились по бокам, а Рон, как самый высокий из всей компании, обнял сразу троих друзей. — Не переживай, Эванс, — сказал он, — если уж кто и справится со всеми заданиями, то это будешь ты! Лили было приятно, что ребята сразу приняли правду и ей не пришлось доказывать свою невиновность. Почему-то она боялась, что они, как и многие другие гриффиндорцы, поверят в то, что их подруга всех обхитрила и бросила своё имя в Кубок, никому ничего не сказав. Возможно, не последнюю роль в их решении сыграли её покрасневшие от слез глаза или упадническое настроение. Они видели, что Эва была не рада оказаться четвёртым чемпионом, что действовало лучше любых слов. Назвать эту ночь спокойной было очень сложно, но Лили удалось немного поспать, пусть ее и тревожили сны о грядущих испытаниях. Утром она еле заставила себя встать, ведь ей вовсе не хотелось погружаться в новый день. Девушка знала, что стоит ей только распахнуть бордовую ткань полога, как к ней тут же будет приковано внимание. Сначала соседок по комнате, исключая понимающую Гермиону, затем всех гриффиндорцев, когда она спустится в общую гостиную, а потом и всех студентов, которые без конца будут обсуждать её выходку. Но ей все же пришлось встать с кровати, чтобы принять на себя последствия непрошеной популярности. Лили видела, что за ней увивалась целая толпа любопытных зевак, но ей повезло иметь среди своих друзей Рона и Гарри, которые доходчиво объяснили окружающим, что не стоит ошиваться рядом с ними. — Давайте, давайте! — возмущался Рон, прогоняя толпу пуффендуйцев, которые не поскупились назвать Лили обманщицей и пронырой. — Мантию подобрали и свалили к своему Седрику! — Рон! — тихо одернула его Лили, понимая, что он перегибает палку. — Будь немного вежливее! — Тыкать пальцами тебе в спину и называть лгуньей — вот что невежливо! — сказал он ей, после чего вновь обернулся на пуффендуйцев. — Макмиллан, зараза ты такая, я тебе что сказал? И таким было все утро. Ребята помогали Лили отбиваться от пуффендуйцев и слизеринцев, ограждали её от чересчур восторженных гриффиндорцев (в частности, от Коллина Криви с колдографом наперевес и от близнецов Уизли), а бедняга Диггори едва не попрощался со своей шевелюрой, когда решил поговорить с девушкой без лишних «ушей». — Все в порядке, — Лили хоть и была рада дружеской заботе и поддержке, однако понимала, что опека Рона и Гарри переходила все грани разумного. — Я немного поговорю с Седриком, а вы идите на обед. — Мы подождём здесь, — сказал Рон, не сводя с Диггори напряженного взгляда. — Не хочется оставлять тебя рядом с ним. — Серьёзно, Эва, мы никуда не уйдём, — согласился с другом Гарри, и Лили бросила на Гермиону умоляющий взгляд. — Так, парни, давайте оставим Эву, — решительно сказала она, подхватив обоих под руки. — Она уже большая девочка, сможет за себя постоять. С василиском расправилась, чем Седрик хуже? Видимо, ее аргумент возымел должный эффект, ведь мальчики все же позволили себя увести. Да, они ушли не так далеко и с подозрением наблюдали за подругой из-за угла, но это уже был какой никакой успех. — А они здорово тебя опекают, — сказал Седрик, который все это время пытался слиться со стеной. — Да уж! — согласилась с ним Лили, бросив на Диггори извиняющийся взгляд. — Что-то случилось? — Я хотел попросить прощения за то, что говорят ребята из моего факультета, — виновато начал Седрик, потупив взгляд в пол. — Я уже поговорил с ними, и больше они не доставят тебе неприятностей. — Все в порядке, я понимаю их недовольство, — Лили натянуто улыбнулась и бросила беглый взгляд на Гарри и Рона, которые так и продолжали следить за ними. — Они считают меня обманщицей, но я клянусь, что в этот раз я говорю чистую правду. Я не знаю, кто кинул мое имя в Кубок, но у этого человека определённо есть какой-то злой умысел. — Я верю тебе, — Седрик поднял на неё сочувствующий взгляд и улыбнулся. — Как бы там ни было, мы теперь в одной упряжке. Думаю, что нам обоим будет легче, если мы будем поддерживать друг друга на протяжении всех испытаний. — Мы конкуренты, чисто теоретически, — с усмешкой напомнила ему Лили, пусть и не воспринимала Седрика как соперника. — Мы оба из Хогвартса, поэтому можем обьединить усилия, чтобы выиграла именно наша школа, — предложил он. — Будем выручать друг друга, а выигрыш поделим пополам. — Звучит как план, — Лили совершенно не ожидала такого исхода разговора, но была не против проходить испытания с помощью Седрика. Тем более её мало волновал выигрыш, ведь она была втянута в эту игру нечестным и невольным путём. Всё, что ей хотелось — вычислить, кто и зачем так поступил с ней. — Я слышал, что сегодня в Хогвартс прибудет Оливандер, — сказал Седрик, а Лили случайно перевела взгляд за его спину, где прямо по коридору шёл Северус. Она видела, как студенты с опаской расступались перед ним, но преподаватель едва ли обратил на них внимание, ведь его взгляд был устремлён на девушку. Лили улыбнулась одним уголком рта в знак приветствия и сразу сжала губы в тонкую полосу, когда увидела ответное приветствие. В голове пронеслись картинки того, чем вчера закончился их разговор, и она почувствовала, как от волнения по коже пробежались мурашки. — …кажется, прибудут репортёры, — продолжал Седрик, и Лили с ужасом осознала, что пропустила половину его речи, пока наблюдала за Северусом. — Прекрасно, — сказала она, натыкаясь на удивленный взгляд Диггори. — Поболтаем позже, хорошо? Боюсь, что ребята уже заждались меня. — Да, разумеется! Лили коротко улыбнулась ему и пошла в сторону друзей, стараясь понять, что же изменилось со вчерашнего вечера, раз это чувствовалось даже на расстоянии? — Что он хотел от тебя? — спросил Гарри, как только девушка поравнялась с ними. — Предложил сотрудничество, — коротко отозвалась она, замечая их удивленные взгляды. — Что? — Неужели Диггори боится проиграть? — с усмешкой поинтересовался Рон. — Надеюсь, ты отказалась? — Думаю, что Эва сама вправе выбрать стратегию, Рон, — укоризненно сказала Гермиона. — Ей будет выгодно иметь поддержку соперника. — Верно, — согласилась с ней Лили, бросив на девушку благодарный взгляд. — Так мы идём на обед или нет? Слово «обед» возымело свой успех, смахнув с Рона налёт скептицизма, и ребята направились в Большой зал. С тех пор, как в Хогвартсе поселились иностранные студенты, в школьном меню появились диковинные блюда, которые иногда приятно удивляли своим необычным вкусом. Рон с настороженностью пробовал всё, что вызывало подозрения, но всё же с нетерпением ждал новых блюд. — Кажется, это холодец, — сказала Гермиона, ткнув вилкой в сторону желеобразного студня. — А это что за дрянь цвета детской неожиданности? — Рон поднёс вилку с кусочком холодца под самый нос и придирчиво понюхал соус. — Ух, острая! — Горчица, если не ошибаюсь, — усмехнулась Лили, бросив взгляд в сторону дурмстрангцев, которые с удовольствием подчищали запасы холодца не только со слизеринского стола, но и с других. Француженки брезгливо морщили аккуратные носики и с радостью делились своей порцией, не разделяя прелести деликатесов русской кухни. На последнем уроке, который по случайному стечению обстоятельств проходил у Северуса, в кабинет заглянул Коллин Криви. Мальчишка сконфуженно протопал к преподавательскому столу и, опустив взгляд в пол, сказал: — Профессор, меня послали за Эванной Грин, — его голос звучал непривычно тихо, и Лили быстро догадалась, что это было из-за страха перед мрачным преподавателем. — Прибыл мистер Оливандер и… — Я понял, Криви, — хмуро отозвался Северус, бросив на Лили осторожный взгляд. — Забирайте Грин и не отвлекайте остальных от учебного процесса. Уизли, я всё вижу! Верните Грейнджер конспект, он вас всё равно не спасёт! Лили подавила усмешку, наблюдая за тем, как Рон передаёт Гермионе её конспект. Свой он не успел дописать, так как отвлёкся на Малфоя и его глупые подтрунивания над Эвой. — Это так волнительно, не правда ли? — восхитился Коллин, когда они шли по коридору подземелья. — Я уверен, что ты справишься со всеми испытаниями! — Спасибо, — коротко отозвалась Лили. — Страшно, наверно? — поинтересовался он, не упуская возможности поговорить с подругой самого Гарри Поттера, которую к тому же выбрали четвёртым Чемпионом в Турнире Трёх Волшебников. — Наверно, — уклончиво ответила она, понимая, что у них с Коллином разные понятия о страхе. Мальчик продолжил расспрашивать её о всякой ерунде, а Лили с еле сдерживаемой улыбкой наблюдала за его искренним восторгом. Любой другой бы уже отвязался от надоедливого третьекурсника, но ей было жаль Коллина. Кажется, он даже не замечал, что порой был немного навязчив, но было в его детской непосредственности что-то милое. — Удачи, Эва! — просиял он напоследок, когда довёл девушку до нужного кабинета. — Мы с братом болеем только за тебя! — Спасибо, Коллин, — Лили подмигнула ему и тут же вошла в кабинет, обращая на себя взоры всех присутствующих. — О, это и есть мисс Эванна Грин? — воскликнула Рита Скитер, потеряв интерес к Флёр Делакур, с которой беседовала ещё пару секунд назад. — Да, это четвёртая участница Турнира, — сухо отозвался мистер Крауч. — Как прекрасно! Вы же не против дать небольшое интервью? Лили огляделась по сторонам, пытаясь найти Олливандера, но в кабинете были лишь трое Чемпионов, Бэгмен, Крауч и Скитер с фотографом. — Думаю, у вас есть несколько минут, — ответил за неё Людо Бэгмен. Скитер плотоядно улыбнулась девушке и хотела было сцапать её, чтобы увести в прилегающую к кабинету каморку, но Лили отшатнулась от репортёрши. — Я откажусь от интервью, — грубо ответила она, зная, что Скитер нагло перевернёт все её слова. — А у малютки есть зубки? — кажется, Скитер совсем не расстроилась из-за того, что её отшили. — А ещё волшебная палочка, которой я в состоянии не только ресницы подкручивать, но и отбиваться от репортеров, — язвительно отозвалась Лили, обходя стороной автора самых скандальных статей в «Ежедневном пророке». Она подошла к Седрику, который выставил вперёд два больших пальца, впечатлившись ее дерзким ответом, и сделала вид, будто ничего и не произошло. К счастью, через несколько минут в кабинет вошли Дамблдор и Олливандер, после чего всех Чемпионов начали вызывать по одному, чтобы удостовериться в пригодности волшебных палочек. Скитер оглядывала студентов внимательным взглядом, что-то нашептывая прытко пишущему перу, а фотограф ловил моменты, чтобы запечатлеть процедуру проверки палочек. — Красный сандал и сердечная жила дракона, — сказал Оливандер, как только подошла очередь Лили. Мужчина придирчиво оглядел палочку со всех сторон, стараясь разглядеть хоть малейший изъян, после чего взмахнул ей и вызвал сноп разноцветных искр. — Изумительный экземпляр. Как она в деле? — Идеальная, — сказала Лили, вспоминая свой первый поход в Косой переулок в теле Эвы Грин. «Сандал олицетворяет собой божественную чистоту, а сердцевина способна сотворить самые сильные темномагические заклинания», — сказал ей тогда Олливандер, и Лили только сейчас задумалась о том, какой смысл несли его слова. Когда-то её душа должна была попасть в рай, но теперь была крепко завязана с адом. Ей приходилось закрывать глаза на недовольства совести, чтобы достигать собственные цели. Взять то же Адское пламя, которым она спалила дом в Литтл-Хэнглтоне. Лили не раз читала о том, что огонь практически невозможно контролировать, но, вспоминая свой опыт, она не могла согласиться с этим. Если бы у неё было чуть больше времени, она смогла бы справиться с Адским пламенем, но она сама выбрала другой вариант. Лили захотела отпустить огонь, чтобы тот охватил не только змею, но и Волдеморта в соседней комнате, Может, в этом и заключалась фишка её палочки? Может, она была способна и на другие тёмные делишки? Чтобы узнать об этом наверняка, Лили на свой страх и риск решилась провести череду опытов. Ей нужно было узнать, как поведёт себя огонь, если бы она контролировала его «от» и «до», поэтому она несколько ночей подряд посещала Запретный лес, надеясь, что не спалит его дотла. Несмотря на очевидную угрозу, Лили была уверена в своих силах. Ей казалось, что Адское пламя было продолжением ее тела, пусть управлять добавочной «конечностью» было намного сложнее. И ведь всё прошло хорошо. Лили была уверена, что здесь замешана не только сила самой палочки, исходящая из сердечной жилы дракона, но и её дьявольские делишки. Вдруг Люцифер наградил её не только шансом спасти себя и сына, но и чем-то покруче? Что, если в её власти была куда большая сила? Воодушевившись этим, Лили ввела новые тренировки в свой повседневный уклад жизни. Трижды в неделю она выбиралась в Запретный лес, уже не чувствуя привычного страха неизвестности, и практиковала некоторые заклинания, за которые пусть и не светил срок в Азкабане, но и хорошими их было очень сложно назвать. Лили неизменно направлялась в одну и ту же сторону, зная, что её ждала припорошенная первым снегом поляна, на которой происходили уроки начальной темной магии. Она изучала режущие проклятья, жалящие, ломающие кости — её список был настолько разнообразен, что девушка едва успевала закрепить одно из заклинаний, как переходила к следующему. Но в один из вечеров её ждал небольшой сюрприз. Поляна, где она привыкла практиковаться, была заполонена людьми и ярким светом. Будто за несколько дней, что Лили отсутствовала, кто-то отстроил небольшую деревню, освещенную огнём факелов. Но, приглядевшись, Лили увидела, что огонь исходил вовсе не от факелов, а из пасти дракона. Рядом с ним находились ещё три взрослые особи дракона, которых пытались утихомирить не менее двух дюжин волшебников! — На счёт три, парни! — скомандовал один из мужчин, и все волшебники выставили перед собой палочки. — Один, два, три! Отключись! Драконы плавно опустили свои могучие головы на землю, а Лили не сдержала тяжёлый вздох. Она во все глаза пялилась на четырёх волшебных тварей, мысленно сопоставляя количество Чемпионов, участвующих в Турнире, с количеством драконов. Приближающийся первый тур несомненно пугал своей неизвестностью, но увидев, с чем именно ей придётся иметь дело, Лили пришла в полный ужас. Ведь она не представляла, как сумеет справиться с драконом, о которых ранее читала лишь в школьных книгах.