Сделка с Дьяволом

Лили казалось, что весь мир ликовал вместе с ней, празднуя маленькую победу в большой игре. Она не помнила, когда солнце в последний раз светило так ослепительно ярко, отражаясь от белого снега под ногами и растворяясь в кончиках темно-рыжих волос. Или когда птицы в небе пели настолько прекрасно, сплетаясь с криками ребят, наблюдавших за представлением с трибун. Всё будто в один миг приобрело кристальную ясность и легкость, из-за чего улыбка никак не могла сойти с лица, а радость и счастье, что били в девушке бурным фонтаном, не смог бы отнять даже самый страшный дементор. — Мисс Грин, вам нужно пройти в палатку лекаря, чтобы мадам Помфри осмотрела вас, — сказала ей профессор Макгонагалл, даже не пытаясь скрыть улыбку на обычно суровом лице. — Уверена, что на вас нет ни царапины, но таковы правила. — Эва! Эва! — кричал Гарри, стремительно приближаясь и широко размахивая руками. Его лицо сияло гордостью и восхищением, и Лили знала, что это лишь верхушка айсберга. Эмоции мальчика тесно переплетались с её собственными эмоциями, и она едва ли могла определить, кому именно они принадлежали. — Это было потрясающе! — Потрясающе? — вклинился Рон, и через секунду Лили почувствовала, как её с трёх сторон облепили ребята. — Это было грандиозно! Великолепно! — Ты справилась с заданием за две минуты! — воскликнула Гермиона. — Уверена, что ты установила новый рекорд! — Я не хочу мешать вам, но мисс Грин и в самом деле ждёт мадам Помфри, — донёсся до них голос профессора Макгонагалл, и четверо ребят, практически не размыкая импровизированного кольца, двинулись в нужную палатку. Лили всё ещё держала одной рукой золотое яйцо, которое хоть и было тяжелым, но расставаться с новым приобретением ей совсем не хотелось. Она позволила Гарри забрать его на несколько минут, чтобы мадам Помфри провела осмотр, но мальчик отдал его тут же, как Лили отпустили с заключением «цела и невредима». — Что же там внутри? — не унимался Рон, едва не подпрыгивая от любопытства. — Давай сейчас откроем? — Сейчас будут оглашать результаты, Рональд! — возмутилась Гермиона, которой хоть и было интересно узнать, что же скрывало в себе загадочное яйцо, но она понимала, что всё должно произойти в своё время. — Пойдёмте скорее! — А потом рванём в гостиную и всем факультетом откроем яйцо, — предложил Гарри. — Кстати, ты знала, что Сириус прибыл в Хогвартс, чтобы поддержать тебя? — Серьезно? — Лили постаралась выдавить из себя удивление, но всё, что из неё сейчас выходило — лучистая и солнечная радость. — Не может быть! Девушка искренне надеялась на то, что Сириусу хватило ума не сильно отсвечивать в палатке чемпионов, ведь объяснить его присутствие там было бы проблематично. Результаты объявлял Людо Бэгмен, и это было самым маловажным пунктом первого испытания, ведь Лили не особо беспокоилась о количестве набранных очков. Но её трюк с трансфигурированием камня и дезиллюминационными чарами сработал не только с драконом, но и с судьями: Дамблдор, Крауч и Бэгмен поставили Лили по твёрдой девятке, мадам Максим гордо вскинула цифру восемь, а Каркаров — позорную единицу. Итого: тридцать шесть очков, что вывело девушку на первое место, которое пришлось делить с Виктором Крамом. — Следующее испытание состоится двадцать четвёртого февраля, — объявил Людо Бэгмен. — А подготовиться к нему вам поможет подсказка в золотом яйце! Лили в очередной раз покосилась на своё яйцо, которое ей удалось свистнуть из гнёздышка хвостороги, и невольно задумалась о том, что её могло ожидать во время следующего испытания. Единственное, что успокаивало её — подсказка, которая давала фору, чтобы подготовиться к следующему рывку. Поэтому девушка желала поскорее попасть в замок, чтобы открыть яйцо, но ребята будто нарочно окружали её, чтобы поздравить, из-за чего дорога до гостиной Гриффиндора растянулась на добрых сорок минут. Сириус поплёлся следом за ними, желая ещё раз побывать в той гостиной, в которой когда-то провёл большую часть своего юношества. Гарри, Рон и Гермиона с интересом слушали его рассказы о временах мародёров, а Лили с улыбкой вспоминала некоторые истории, в которых фигурировало её имя, и просто была счастлива идти рука об руку со своим сыном, его друзьями и Сириусом. В гостиной их ждал настоящий пир. Близнецы Уизли, Джинни и Ли Джордан неплохо подсуетились и притащили из хогвартской кухни множество закусок, фруктов, тыквенного сока и сливочного пива. Простыни с надписями тоже были в гостиной, закрывая портреты нудных стариков, которые частенько любили вмешиваться в частную жизнь гриффиндорцев. — Молодежь неплохо подготовила приём, но, согласись, в наши времена всё происходило более масштабно, — шепнул ей Сириус, пока ребята отвлеклись на золотое яйцо, которое с трепетом передавалось из рук в руки через всю гостиную. — Просто ты повзрослел, Бродяга, и теперь их черёд наводить суету, — с улыбкой сказала Лили, прокручивая в голове картинки прошлого. — К тому же бедолаги явно не знают, где можно достать огневиски или медовуху. — Не представляю, что ты чувствуешь, когда возвращаешься в гостиную и видишь другие лица, — голос Сириуса звучал необычайно серьезно, а в его глазах затаилась глубокая тоска. — Это и дар, и наказание — снова стать частью Хогвартса, но не иметь возможности быть собой в полной мере. Лили грустно улыбнулась ему, чувствуя благодарность за то, что Сириус видел не только то, что находилось на поверхности. Несмотря на свой взбалмошный характер, Блэк умел чувствовать то, что скрывалось за улыбками, слышать отголоски боли в веселье и проникаться сочувствием к окружающим. Лили видела это в нём ещё со времён их обучения, но многие воспринимали Сириуса слишком поверхностно. — Всё, ребят, верните яйцо Эве, — послышался громкий голос Фреда, который пытался перекричать задорный гомон гриффиндорцев. — Пусть она откроет его! Лили напряглась, понимая, что от дальнейших действий будет зависеть её подготовленность ко второму испытанию, и взяла в руки яйцо. Она чувствовала, что все взгляды гриффиндорцев были прикованы к поблескивающему на свету золоту, и от этого лишь ещё больше ощущала груз ответсвенности. Но стоило ей подцепить маленькие петельки, как на всю гостиную раздался оглушительный крик, от которого заложило уши. Лили в тот же миг закрыла яйцо, действуя на автомате, и с трудом заставила себя не отбросить его в сторону, будто прямо из сердцевины могла вылезти опасная змея. — Что это было? — изумился Гарри, не сводя с яйца напряженного взгляда. — Похоже на крик банши… — тихо ответил Симус Финиган. — Ой, будто ты когда-то слышал крик банши, — отмахнулся Рон, но все же перевёл взгляд на Гермиону, ожидая подтверждение или опровержение. — Может, и банши, — задумчиво отозвалась Гермиона, бросив на Лили сочувствующий взгляд. — Надеюсь, второе испытание не будет связано с ними, ведь я читала, что они… — Знаю, я тоже читала, — перебила её Лили. — Может, это чья-то шутка? — предложил Сириус, бросив на близнецов выжидающий взгляд. — Что вы с ним сделали? — С ним? Ничего! — хором ответили Фред и Джордж, почему-то покосившись на сливочные помадки. — Да, Сириус, они хоть и придурки, но всё же не стали бы покушаться на яйцо с подсказкой, — сказал Рон, встав на защиту братьев. — Если бы мы и заколдовали его, то оттуда донёсся бы не крик, а что-нибудь забавное, — согласился Джордж, а Фред отвесил Рону звонкий подзатыльник за «придурка». — Матерные частушки, знаете ли. Или голос Снейпа, вещающий о мире и любви. Доводы Джорджа прозвучали довольно-таки убедительно, поэтому ребята начали строить новую теорию о втором испытании. Лили то с ужасом, то с улыбкой слушала предложения гриффиндорцев, но сама помалкивала, не зная даже, что ей думать. В тот момент, когда Ли Джордан предложил наложить на яйцо Силенцио и вновь открыть его, в гостиную вошла профессор Макгонагалл, с опаской оглядев своих подопечных. — Не знаю, что вы задумали, но советую воздержаться, — настороженно сказала она, бросив выразительный взгляд на близнецов и Ли Джордана, лица которых едва не сияли от предвкушения чего-то запретного. — Директор просил предать всем студентам, что сегодня разрешено посещение Хогсмида, а праздничный пир переносится на восемь вечера. По гостиной прошёлся восхищенный шёпот, а студенты вмиг пришли в движение, будто кто-то расколдовал их. — Советую вам поторопиться, — прикрикнула профессор Макгонагалл, строго оглядев своих студентов. — Мисс Грин, я хотела бы с вами поговорить. Лили резко выпрямила спину, чувствуя, что совсем скоро ей аукнется спонтанная вольность во время первого испытания, и обречено кивнула декану факультета. В такие моменты она ощущала себя нашкодившим ребёнком, которому предстояло выслушать нравоучения, пусть и знала, что не сделала ничего плохого. Но девушка всё же последовала за Минервой Макгонагалл, предварительно попросив Гермиону занести яйцо в спальню. Ребята сказали, что будут ждать её у главных ворот, и Лили надеялась, что разговор с деканом не затянется на долгое время. — Присядьте, — попросила её Минерва Макгонагалл, когда они оказались в кабинете трансфигурации. — Что-то не так, профессор? — поинтересовалась девушка, разглядывая стопку пергаментов на рабочем столе, чтобы не смотреть на собеседника. — Признаться честно, я в крайнем замешательстве, Эва, — мягко сказала женщина, и Лили невольно напряглась. — То, что вы сделали с камнем без должной концентрации да и ещё в столь юном возрасте… И это не говоря о дезиллюминационных чарах, которые поддаются не каждому взрослому волшебнику… — Я практиковала дезиллюминационные чары не один год, профессор Макгонагалл, — отчеканила Лили, даже не соврав. — Вы знаете, что я не раз попадала в… сомнительные происшествия, поэтому хотела быть сильнее и лучше. А трансфигурация давалась мне легко с самого первого урока. Помните? — Помню, — рассеяно сказала профессор Макгонагалл, — конечно, помню. Я лишь хотела сказать, что ещё никогда не встречала настолько одарённых детей. И я беспокоюсь о вас, Эва. — Почему? — настороженно отозвалась Лили. — Что именно вас беспокоит? Профессор Макгонагалл плотно сжала губы, обдумывая дальнейший ответ, но девушка и без того догадывалась, о чём пойдет речь. И в её голове созрела совершенно безумная идея, которая могла в будущем облегчить её жизнь. — Это прозвучит очень дико, но я подозреваю, что на вас идёт охота, — тихо сказала профессор Макгонагалл. — Директор Дамблдор рассказал мне, что вы дважды сталкивались с Тем-Кого-Нельзя-Называть… — Я сталкивалась с ним намного чаще, профессор, — призналась девушка, чувствуя толику облегчения. — И вы правы, за мной действительно идёт охота. — Но… — Скажите, профессор, вы хоть раз ловили себя на мысли, что я вам кого-то напоминаю? — глаза Минервы Макгонагалл округлились в удивлении, и Лили видела, как в ее взгляде проскочила тень подозрения. — О чём вы говорите? — Вы уже знаете правду, профессор, но не хотите её принять, — продолжила Лили, чувствуя уверенность в каждом сказанном слове. — Вы ведь уже давно знаете меня. Вы учили меня двадцать лет назад. Меня, Джеймса Поттера, Сириуса Блэка, Римуса… — Мерлин всемогущий, — взволнованно прошептала Минерва Макгонагалл, бледнея после каждого имени, названного девушкой, все больше и больше. — Лили… — Лили, — кивнула она, чувствуя приятное облегчение, разливающиеся по венам. — Я не могу вам рассказать, как именно сумела выжить, но у меня есть очень важное дело. Раньше я пряталась за маской обычной студентки, но сегодня осознала, что больше не располагаю большим запасом времени. На меня действительно ведётся охота, и я должна сделать… кое-что раньше, чем враг доберётся до меня. И мне нужна ваша помощь. Профессор открыла рот, собираясь что-то сказать, но так и не смогла подобрать нужных слов, поэтому лишь кивнула. — Мне необходимо покидать Хогвартс, чтобы действовать, но у меня связаны руки. Я знаю, что за мной наблюдают, поэтому прошу вас об огромной услуге. — Что от меня требуется? Лили видела, что профессор была не удовлетворена набором скомканных фраз и объяснений, которые не раскрывали сути, а лишь ещё больше вводили в недоумение, но она готова была помочь своей ученице. Минерва Макгонагалл никогда не позволяла себе так слепо доверять человеку на слово, но осознавала, что происходит что-то очень серьёзное, раз Лили Поттер пряталась в детском теле, преследуя очень важную цель. Женщина интуитивно понимала, что это как-то связано с Темным Лордом, что выводило ситуацию на иной уровень серьезности, поэтому готова была сделать всё, что в её силах. — Мне необходимо, чтобы вы загрузили меня вечерней работой, — тут же выпалила Лили, понимая, что план, созревший в её голове всего несколько минут назад, именно то, что ей нужно. — Все должны думать, что я нахожусь в вашем кабинете, но… — Но вы будете сбегать в другое место, чтобы выполнять свои цели? — закончила за неё Минерва Макгонагалл, и Лили кивнула. — Вам нужно прикрытие? — Да. И вариант бегства. Никто не должен видеть, как я прохожу через ворота Хогвартса, поэтому мне потребуется ваш камин. Это можно устроить? Профессор Макгонагалл нахмурилась. — Можно, но мне придётся попросить директора, чтобы он открыл доступ к другому камину. Куда именно вы собираетесь сбегать? Поверьте, Лили, мои вопросы вызваны не праздным любопытством, а… — Я прекрасно понимаю, профессор Макгонагалл, — перебила её девушка. — Площадь Гриммо, дом двенадцать. Это дом Сириуса Блэка. Лили резко подскочила на ноги, понимая, что совсем потеряла счёт времени, ведь около главных ворот её ждали ребята во главе с Сириусом Блэком. — Ох, профессор, мне уже пора идти, но я обещаю, что скоро загляну к вам! — протараторила Лили. — Думаю, мне даже не стоит говорить о том, чтобы мой секрет оставался между нами? — О чём вы говорите? — возмутилась Минерва. — Разумеется, я буду молчать! Лили с благодарностью посмотрела на декана Гриффиндора, в очередной раз осознавая, что поступила правильно, открыв ей правду. — И да, Лили, — окликнула ее профессор Макгонагалл, когда девушка была у самой двери, — не передать словами, как я рада видеть вас живой и невредимой! Её слова разлились приятным тёплом на душе, и Лили подумала о том, что давненько у неё не было настолько хорошего настроения. Она уже предвкушала всё то, что могла сделать за пределами Хогвартса, ведь поиски крестражей ещё никто не отменял! — Мы уже подумали, что Макгонагалл не отпустит тебя! — крикнул Рон, завидев приближающуюся Лили. — Почему так долго? — Профессор Макгонагалл хотела узнать о подсказке? — поинтересовалась Гермиона. — Тебе за что-то влетело? — предположил Гарри. — Ты опять без нас гуляла в Запретном лесу? — Опять? — усмехнулся Сириус, а Лили цокнула языком, чувствуя, что её проступок на первом курсе, когда Северус поймал её в Запретном лесу, будет вспоминаться ещё долгие годы. — Всё в порядке, — отчиталась она, не сдержав усмешку. — Профессор Макгонагалл решила, что стоит развивать мои таланты в области трансфигурации, поэтому я буду дополнительно заниматься по вечерам. Раза два-три в неделю, наверно. — Дополнительные занятия? — в унисон воскликнули Рон и Гермиона, только если в голосе парня звучали нотки отвращения, то девушка же едва не сгорала от восторга и легкой зависти. — Да, это пригодится мне во время следующих испытаний, — сказала Лили, подготовив этот ответ ещё на стуле в кабинете трансфигурации. — Как бы я хотела иметь дополнительные занятия у профессора Макгонагалл! — с отчаянием воскликнула Гермиона, а парни, включая Сириуса и проходящего мимо Филча, с недоумением посмотрели на неё. — Тебе пора пересмотреть свои приоритеты, Гермиона, — мягко подметил Рон, заслужив от девушки строгий взгляд. Вечер прошёл в приятной атмосфере, и Лили от всей души наслаждалась каждым мгновением. Ей было приятно видеть Сириуса, пусть они и не могли самозабвенно говорить на любые темы, пока рядом были Гарри, Рон и Гермиона. Ей было достаточно слушать его забавные истории, периодически краснея, когда Сириус упоминал её имя, наблюдать за тем, с каким восторгом смотрят на него ребята. А ещё ей нравилось быть рядом с Гарри после тяжелого испытания. Общение с сыном действовало на неё как бальзам на душу, и Лили могла часами слушать его рассказы о квиддиче, пусть никогда всерьёз и не интересовалась этой игрой. — Жаль, что сегодня полнолуние и Римус не смог придти вместе с тобой, — сказал Гарри, когда они прощались около главных ворот. — Передавай ему привет от меня. Ну, то есть от всех нас! — Да, передай, что нам очень не хватает его в Хогвартсе и что Грюм зачастую преподаёт не Защиту от Темных Искусств, а сами Темные Искусства! — усмехнулся Рон. Ребята с самого начала обращались к Сириусу именно на «ты», так как Бродяга просто не воспринимал других вариантов, но с Римусом такое сработало только у Гарри. Рон и Гермиона нередко прибавляли слово «профессор» перед его фамилией, и Лили с улыбкой наблюдала за смущающимся Люпином. — Ладно, детишки, вам уже пора, а то, упаси Мерлин, Дамблдор без вас начнёт свою интереснейшую речь о первом испытании, — усмехнулся Сириус, бросив на Лили лукавый взгляд. — Ещё раз поздравляю, Эванс, ты выступила просто потрясно! — У меня была хорошая поддержка, — с улыбкой ответила Лили, зная, что Блэк поймёт, о какой поддержке шла речь. — Да, мы все утро старались отвлечь Эву, — сказала Гермиона, а ухмылка Сириуса стала ещё шире. — О такой поддержке можно только мечтать! — усмехнулся он, после чего отправился восвояси. Несмотря на опасения Сириуса, касаемые речи Дамблдора, ребята успели к самому началу праздничного пира. Директор отметил, что каждый из участников достойно справился с заданием, подойдя к нему не только с умом, но и творчески, после чего объявил о Святочном бале, который должен состояться через месяц. Эта новость приятно взбудоражила всех студентов, и до самого отбоя все разговоры были только о Святочном бале. Лили была не против подобного веселья в канун Рождества, но её мнение изменилось в тот момент, когда профессор Макгонагалл объявила о парочке важных деталей. — Согласно обычаям, Святочный бал открывают чемпионы Турнира со своими парами, поэтому вам и вашему партнеру придётся разучить традиционный вальс, — сказала декан Гриффиндора, когда Лили заглянула к ней в кабинет перед самым отбоем. — Также профессор Дамблдор попросил передать, что во время бала состоятся показательные выступления, в которых чемпионы обязаны принять участие. Остальные студенты уже по желанию могут записать себя в список выступающих. — Что это значит? — нахмурилась Лили. — Нужно выступить на сцене с каким-нибудь номером, — терпеливо ответила Минерва. — Танец, песня, акробатический номер или что-нибудь в этом духе. Кажется, вы играете на гитаре? Это вполне сойдёт для выступления. — И мне обязательно принимать в этом участие? — обречённо спросила Лили, понимая, что её хобби было не для такого количества слушателей и наблюдателей. — К сожалению, — подтвердила профессор Макгонагалл. — А теперь поговорим о нашем деле. О деле они говорили почти до полуночи, и Лили в очередной раз убедилась, что поступила правильно, рассказав декану Гриффиндора свою тайну. Ей всё же пришлось ответить на несколько безобидных вопросов профессора, чтобы хоть частично удовлетворить её интерес, но о Люцифере, крестражах и о прочих суперсекретных вещах она умолчала. Со следующей недели у Лили начались дополнительные занятия с профессором Макгонагалл, и девушка была расстроена лишь тем, что декан Гриффиндора выделила на это всего два дня в неделю. В первую свою вылазку она немного посидела у Сириуса, рассказав подробнее о договорённости с профессором трансфигурации, ненадолго заскочила домой, едва не доведя Оливию до сердечного приступа, и отправилась в книжный магазин, чтобы приобрести книгу о волшебных реликвиях. Выделенные два часа пролетели так быстро, что девушка едва сумела насладиться пленительной свободой, как ей пришлось вернуться в Хогвартс. — Надеюсь, вас никто из посторонних не видел? — поинтересовалась профессор Макгонагалл, как только Лили вышла из камина. — Нет, я тщательно замаскировала себя, — ответила Лили, спрятав за спину бумажный свёрток с книгой из «Флориш и Блотс». Девушка долго думала о том, в каких предметах могли быть спрятаны осколки души Тома Реддла, и пришла к выводу, что он был слишком расточителен, чтобы осквернить чёрной магией по-настоящему ценные вещи. Поэтому Лили решила изучить все самые великие реликвии волшебного мира, чтобы отсеять те, которые могли заинтересовать Темного Лорда. Она знала, что занималась поисками иглы в стоге сена, но хоть какие-то действия подталкивали её вперед. Девушка устала топтаться на месте и оправдывать саму себя тем, что во время учебы не могла заниматься поисками крестражей. И, заключив договор с Минервой Макгонагалл, Лили отрезала себе путь к отступлению. В таком ритме пролетели три недели, двенадцать часов из которых девушка провела вне Хогвартса. Каждую свою вылазку она старалась наполнить смыслом, выполняя заранее придуманные дела, даже если это было посещение аптеки, чтобы запастись ингредиентами для зелий, или непосредственно приготовление этих зелий. Подсказка, заключённая в золотом яйце, все так же оставалась загадкой для Лили, но девушка успокаивала себя тем, что до следующего испытания было ещё достаточно времени. Помимо внеурочной деятельности, которой она занималась за стенами Хогвартса, ей пришлось добавить в своё расписание подготовку к Святочному балу. Седрик предложил пойти на бал вместе, раз пять повторив, что это лишь дружеский мотив и не более, на что девушка дала своё согласие. Они вместе выучили нужную партию для традиционного вальса чемпионов, после чего объединили усилия, чтобы создать по номеру для выступления на сцене. — Это сумасшествие, — фыркнула Лили, когда до Святочного бала остался всего один день. — Мне кажется, что мы нарушим все правила и заработаем неприятности. — Неужели ты испугалась, когда уже всё готово? — пожурил её Седрик, провожая до гостиной Гриффиндора. Их дружба и в самом деле была лишена любого намёка на романтику, что несомненно радовало Лили. Ей нравилось, что рядом был человек, который помогал нести бремя чемпиона Турнира Трёх Волшебников, с которым можно было посоветоваться или поделиться своим опытом. Седрик был не по годам умён, что выводило их на один уровень общения, и Лили жалела, что не подружилась с ним ещё на первом курсе. — Ладно, встретимся завтра перед началом мероприятия? — предложила она, увидев Гарри и Рона, которые уже спешили в ее сторону. — Конечно! Лили улыбнулась ему напоследок и пошла навстречу мальчикам, которые явно хотели чем-то поделиться с ней. — Все, Эванс, мы при деле, — сходу заявил Рон, широко улыбнувшись. — Мы договорились пойти на бал с сёстрами Патил. А Невилл, представь себе, пригласил Джинни! — О, это же замечательно! — просияла девушка. — А где Гермиона? Я думала, что она будет с вами. — Она обиделась на Рона из-за того, что он не поверил, что её кто-то пригласил на бал, — пояснил Гарри. — Но ведь это правда! — возмутился Рон. — Гермиона так сказала, чтобы отказать Невиллу, когда тот предложил ей пойти на бал вместе. А теперь ей просто стыдно признаться, что она соврала. — Может, Гермиону и в самом деле кто-то пригласил? — вступилась Лили за девушку. — Она умная и симпатичная. Вы привыкли видеть в ней товарища, поэтому не обращаете внимание на достоинства, которые подмечают другие мальчики. — Ты тоже умная и симпатичная, — чуть смутившись, сказал Рон, и Лили едва не поперхнулась смешком. — Поэтому тебя пригласил Седрик? — Седрик пригласил меня как друга, — сказала она, думая о том, что с радостью приняла приглашение Диггори, так как боялась быть приглашённой собственным сыном. — Так, значит, вы идёте с сёстрами Патил? Отличная идея! Мальчики быстро переключились на другую тему, не желая обсуждать грядущие танцы и своих вынужденных партнёрш. Лили планировала провести свободные два часа до отбоя в кругу ребят, ведь в последнее время они так редко виделись из-за её плотного расписания. Она вовсе не планировала вновь сбегать от них, но всё произошло против ее воли. — Мисс Грин, у меня есть дело к вам, — без лишних приветствий начала профессор Макгонагалл, тормознув ребят у самого входа в гостиную Гриффиндора. Лили насторожилась, понимая, что следущая «встреча» должна была состояться только через три дня, но постаралась скрыть своё волнение, чтобы не напугать мальчиков. — Подождёте меня в гостиной? — предложила Лили ребятам, и те, побоявшись возразить при Макгонагалл, энергично кивнули. Но едва за ребятами закрылся портрет, как женщина отвела Лили подальше от Полной дамы и сказала: — На самом деле вас искал Северус, — тихо сказала профессор Макгонагалл, и Лили ещё больше испугалась. Девушка ещё в самом начале назвала декану Гриффиндора тот круг лиц, который был посвящён в тайну её личности, будто предвидя подобную ситуацию. — Он у себя в кабинете. — А он не сказал, что произошло? — настороженно поинтересовалась Лили. — Не сказал, — Минерва плотно поджала губы, безмолвно высказывая то, что об этом думала. Лили поблагодарила её за переданное сообщение и, оглянувшись, поспешила в подземелья. Она не представляла, что могло произойти, раз Северус не стал ждать следующей встречи и попросил о помощи профессора Макгонагалл. И это напугало её до такой степени, что Лили едва не расшибла лоб, споткнувшись посреди лестницы о свою же ногу. — Что произошло? — спросила она, как только вошла в кабинет. Северус тут же встал со своего рабочего места и бросил на девушку взволнованный взгляд. — Мы ошибались, — сказал он. — Каркаров не тот человек, который кинул твоё имя в Кубок. Сегодня произошло кое-что… пугающее, и он обратился ко мне за советом. — Что? — Темная метка вновь стала ярче, — Северус закатал рукав мантии, чтобы продемонстрировать уродливое клеймо на своём предплечье, и Лили невольно подалась вперёд, чтобы внимательнее рассмотреть змею, выползающую из черепа. — Я видел, как он напуган из-за этого, поэтому… — Это не Каркаров, — разочарованно продолжила девушка, чувствуя страх, медленно сковывающий тело. — Черт! — Я не знаю, кто ещё мог это сделать, ведь этот человек определенно ближе, чем мы думаем. Он имел доступ к Кубку и всё это время следил за тобой. — Но ведь проблема не только в нём, — догадалась Лили, вспоминая слова Северуса. — Если метка стала темнее, значит, Волдеморт вновь набирает силу. В кабинете повисло напряжённое молчание, в котором и без слов было ясно одно: она вновь была на несколько шагов позади, подвергая себя смертельной опасности. Всё это время враг был рядом, медленно добиваясь неведомой ей цели, и самое страшное, Лили не знала, кого стоит опасаться. — Дай мне пергамент, перо и чернильницу, — отрывисто сказала она, собираясь написать на бумаге всё то, что ей было известно. — Достань в среднем ящике стола, а я пока организую нам чай, — сказал Северус, скрываясь в подсобном помещении. Лили метнулась к его рабочему столу, пытаясь удержать в голове всё то, что собиралась написать на бумаге, и открыла один из средних ящиков. Но в нём она нашла лишь закупоренный флакончик чернил, несколько исписанных пергаментов и под ними пожелтевшую обложку книги с изображением девушки. До боли знакомую, родную. Ту самую, которую она тайком рассматривала в детстве, зная, как мама дорожила этой книгой. Ту самую, которую держала в своих руках, когда лорд Волдеморт пожаловал в Годрикову впадину. И все мысли будто разом вышибло из её головы, оставляя лишь недоумение, приправленное ностальгией и страхом. Лили вмиг забыла о том, зачем вообще открыла злополучный ящик, зачем пришла в этот кабинет и о чём беспокоилась всего минуту назад. Всё стало настолько ничтожным, что ей едва хватало сил и отваги, чтобы сделать короткий глоток воздуха. Словно наблюдая за собой со стороны, Лили бережно взяла книгу в руки, чувствуя странное сочетание радости и боли. Ощущая каждую неровность обложки, которая истрепалась и немного пожелтела за большой промежуток времени. Мысленно возвращаясь в те года, когда мама доверила ей потрёпанную книжку, доставшуюся ей от бабушки. И вновь возвращаясь в ту роковую ночь, когда она держала её в руках в последний раз. — Извини, что впутал Макгонагалл, — послышался голос Северуса, и Лили будто очнулась от странного видения, подняв на него испуганный взгляд. Рука на автомате дёрнулась назад, чтобы скрыть свою находку от зоркого взгляда друга, но уже было поздно. Она видела, как медленно краснеет его лицо, выдавая истинные эмоции, скрытые за привычной маской, и всё вдруг стало настолько очевидным, что Лили захотелось дать себе по лбу за невнимательность. — Ты не сказал, что у тебя два средних ящика, — острожно сказала она, чувствуя, что готова вот-вот сбежать, чтобы отделаться от неуместного озарения. — Лили… — Что моя книга делает здесь? — спросила она, понимая, что не готова услышать ответ. Зная, что правда разрушит всё, что было до этого, но почему-то желая расставить все точки на «i». — Когда ты взял её? Северус бросил на неё умоляющий взгляд и сделал несколько осторожных шагов в ее сторону. — Тринадцать лет назад, — глухо ответил он. — В ту самую ночь. — Ты был там… ты… — Да, я видел тебя мёртвой, — согласился Северус, на миг зажмурившись, словно пытаясь прогнать дурное видение. — Я сразу понял, что произошло, когда метка ослабла. Я трансгрессировал в Годрикову впадину, ведь чары Фиделиус больше не имели силы и… — Откуда ты знал о чарах? — поражённо спросила Лили, чувствуя, как по коже побежали мурашки. — Откуда ты знал, что должно было произойти? — Я знал о пророчестве, знал, что Темный лорд хотел убить Гарри. Дамблдор обещал защитить всех вас… — Откуда ты узнал о пророчестве? — в ее голосе не осталось ни капли тепла, и Лили готова была вот-вот дать слабину, из последних сил сдерживая свои эмоции. — Я слышал его вместе с Дамблдором. Я… — Ты шпионил за Дамблдором? — спросила она, после чего в ее голову закралась куда более страшная догадка, из-за которой она отшатнулась на несколько шагов назад. — Это ты рассказал Волдеморту о пророчестве. — Да, но… — ТЫ РАССКАЗАЛ ЕМУ О ПРОРОЧЕСТВЕ! — воскликнула Лили, чувствуя, как сдавило горло, а на глазах застыла пелена слёз, из-за чего образ Северуса зарябил, сплетаясь с огнём на заднем фоне. — Я не знал, что речь идёт о твоём сыне! — в ответ воскликнул он, и на последнем слове разбились две чашки с чаем, которые Северус левитировал перед собой. Точно так же что-то сломалось внутри неё, выпуская наружу слёзы и злость. Словно кто-то дал команду «фас!» и она рванула вперёд, чувствуя необъяснимое желание задушить своего друга. Друга ли? — Ты всё испортил! — кричала Лили, ощущая, как Северус на ходу ловил её крепко сжатые кулаки, сдавливая пальцами запястья. — Из-за тебя он убил Джеймса, меня и… — Я не знал, не знал, что речь шла о Гарри! — Лили почувствовала, как уперлась спина в шероховатую поверхность стены, и направила все свои силы, чтобы оттолкнуть Северуса. Но он продолжал сжимать её запястья, плотно прижимая их к каменной стене, будто не обращая внимания на брыкание. — Я сразу же обратился к Дамблдору! Я умолял, чтобы он спас вас! Я вступил в Орден только потому, что хотел защитить тебя! — Защитить меня? — Лили замахнулась коленом, пытаясь высвободиться, но добилась лишь того, что оказалась прижата его телом к шершавой поверхности стены. — Ты уничтожил меня! Уничтожил мою семью! Из-за тебя Гарри остался сиротой, из-за тебя я обречена на сделку с Дьяволом! В воздухе повисла звенящая тишина, и Лили почувствовала, как ослабла хватка на её запястьях. Чёрные глаза смотрели на неё с недоумением и страхом, и Лили могла поклясться, что ещё никогда ранее не видела лицо Северуса так близко. Не чувствовала сбитое дыхание на своём лице, не видела чёрные крапинки в темно-карих глазах, не видела в них отражение собственного лица. И это было похоже на звонкую пощечину, которая заглушила злость, уступая место чему-то более глубокому. Более личному. Лили с силой дернула руки вниз, освобождаясь от крепкой хватки, оттолкнула Северуса и рванула на выход, прихватив со стола книгу, которую бросила перед вспышкой ярости. Она бежала так быстро, что едва разбирала дорогу, а немногочисленные студенты расступались перед ней, боясь попасть под горячую руку. Хотелось сделать невозможное и стереть себе память, чтобы не чувствовать оглушающую боль от мысли, что её предал человек, которому она смогла довериться. Да, это произошло почти четырнадцать лет назад, но это не отменяло того факта, что Северус разрушил её жизнь и обрёк на жалкое существование в теле ребёнка. Именно его действия привели к Лили к тому тупику, в котором она оказалась, и ей так сильно хотелось вернуться в кабинет, чтобы закончить начатое, но… Но она не могла. Не могла, потому что чувствовала, что готова была забыть обо всём на свете, когда он стоял так близко, путая без того потерянные мысли. Чувствовала дрожь, которая расползалась по всему телу, блокируя разум. Подчиняя её себе. И Лили так сильно испугалась этого, что не раздумывая сбежала, чувствуя липкое отчаяние, растекающееся по венам. Зная, что не должна была ощущать давно забытые и запретные реакции тела, не должна была утонуть в чужом взгляде настолько, чтобы видеть в нем не только другого человека, но и себя. Не должна была дрожать лишь от одной мысли о случившемся. Но всё это произошло, отравляя разум ядовитыми мыслями. Разрывая душу на части от едкого осознания безысходности и отчаяния. И она не знала, сможет ли выбраться из этой трясины целой и невредимой.