Сделка с Дьяволом

Лили думала, что знакома с предательством. С его горьким послевкусием на кончике языка, с ноющей болью в груди, от которой не было спасения. Она знала, насколько катастрофичными бывают последствия предательства, ведь поступок Петтигрю навсегда оставил отпечаток в её душе. Ей было больно даже несмотря на то, что они с Питером никогда не были так дружны, как с Римусом или Сириусом, поэтому признание Северуса стало для неё фатальным. Из-за него Волдеморт узнал о пророчестве, которое разрушило её жизнь. Лили была настолько ослеплена злостью в тот момент, что совершенно не контролировала свои действия и свою речь, позволив сболтнуть лишнего. Ей было стыдно лишь от одного воспоминания о прошлом вечере, но как бы она ни пыталась перенаправить свои мысли в другую сторону, у неё ничего не получалось. Она только и думала о том, что произошло, совершенно не представляя, как сможет хоть раз взглянуть Северусу в глаза. Поэтому Лили пропустила завтрак, наслаждаясь недолгим одиночеством, пока соседки по комнате были в Большом зале, не пошла на обед, попросив Гермиону принести ей несколько сэндвичей, и не собиралась выходить из гостиной Гриффиндора до самого вечера. Она с радостью бы провела в спальне девочек весь остаток дня, но знала, что дурацкие обязательства не позволяли ей пропустить Святочный бал, для которого не было подходящего настроения. Лили с тоской посмотрела на своё отражение в зеркале, когда вышла из душа, и тут же отвернулась, понимая, что совершенно не нравится себе. Она не представляла, как сможет привести себя в порядок за несколько часов, что остались до начала бала, ведь девушка была больше похожа на тень самой себя. Опустошенный взгляд покрасневших глаз, под которыми залегли синяки из-за бессонной ночи. Отеки. Ярко-алые искусанные губы. Ей даже не хотелось смотреть на себя, не говоря уже о каких-то сборах и прихорашиваниях. В спальне было очень шумно, ведь помимо Лаванды и Парвати, которые без умолку болтали о Святочном бале, в комнате находились Гермиона, Джинни и Падма Патил. Девочки были настолько взбудоражены предстоящим событием, что практически не обратили внимание на безмолвную соседку, которая прошла мимо них к своей кровати, на покрывале которой лежало изумрудное платье и серебристого цвета мантия. «И о чём я только думала, когда выбрала себе наряд слизеринских цветов?» — думала она, чуть сморщив лицо. — Эва, не поможешь мне с прической? — позвала ее Гермиона, и Лили кивнула, заметив отчаяние на лице подруги. Сборы затянулись на добрых два часа, но несмотря на смех и музыку, которые наполняли комнату радостным предвкушением, девушка так и не смогла морально подготовиться к скорой пытке. Она устраняла магией и зельями все внешние несовершенства, стараясь компенсировать своё упадническое настроение красивой «картинкой», но так и не осталась довольна результатом. Лили с тоской смотрела на отражение в зеркале, едва узнавая в нём саму себя, и намеренно оттягивала время выхода. Она знала, что Седрик уже должен был подойти к гостиной Гриффиндора, чтобы они вместе отправились в Большой зал, но так и не смогла сделать хоть шаг в сторону, чтобы выйти из комнаты. — Эва, бал вот-вот начнётся, — напомнила ей Гермиона, которой всё же удалось укротить копну каштановых кудрей, и они лёгкими волнами лежали на плечах. — Иди без меня, я скоро подойду, — ответила Лили, возвращаясь взглядом к своему отражению. — И скажи Седрику, чтобы подождал меня в Большом зале. — Ты точно в порядке? — с беспокойством в голосе поинтересовалась Гермиона. — Просто немного волнуюсь, — уклончиво ответила Лили, мысли которой даже сейчас были далеки от Святочного бала. За прошедшие двадцать часов морального самоуничтожения девушка так и не подготовилась к грядущей встрече с Северусом. Она не сомневалась в том, что ему захочется вновь завязать разговор, а ей не хватало смелости даже для того, чтобы посмотреть в его сторону. Тело будто парализовало от страха, а сердце замирало каждый раз, когда она визуализировала себе их встречу. «Вот тебе и хвалёная гриффиндорская отвага!» — с иронией думала Лили, проходясь красной помадой по искусанным до крови губам. Винный цвет ярко контрастировал с бледным лицом, поэтому девушка взяла с полки палетку румян, чтобы исправить очередной изъян. Несмотря на желание смыть с себя всю косметику, переодеться в пижаму и забраться под одеяло, Лили всё же взяла себя в руки и заставила выйти из комнаты. Цокот каблуков эхом разносился по пустой гостиной, в которой не было даже привычных жителей портретов, и этот звук стал её сопровождением до самого холла первого этажа. Она ощущала себя Золушкой, явившейся на бал, когда спускалась по ступенькам, чувствуя на себе множество любопытных взглядов. Только вместо радости на лице было полное безразличие, а вместо прекрасного принца её ждал Седрик Диггори. — Ты прекраснее вейлы! — сказал он, а в его взгляде читалось совсем не дружеское восхищение. — Спасибо, — Лили выдавила из себя полуулыбку и вложила ладонь в руку Седрика. — Я не сильно опоздала? — Вовсе нет! — поспешно ответил он, но девушка знала, что пришла на пятнадцать минут позже положенного. — Слава Мерлину, мисс Грин! — воскликнула профессор Макгонагалл, напугав девушку своим внезапным появлением. — Все ждали только вас! Дубовые двери Большого зала всё ещё были закрыты, и все студенты толпились в холле, шумно обсуждая грядущее мероприятие. Бэгмен собрал вокруг себя двух чемпионов с их избранниками, и профессор Макгонагалл немедля повела Лили и Седрика в ту сторону, — Прекрасно, все в сборе! — воскликнул Людо Бэгмен. — Сейчас мы запустим студентов в Большой зал, а вы, — он взглядом пересчитал присутствующих ребят, — шестеро, зайдёте только тогда, когда все займут свои места. Запомните, ваш стол самый дальний. По соседству с преподавательским столом, — уточнил Бэгмен, и Лили почувствовала, как кровь прилила к лицу, опалив его жаром. И через несколько мгновений всё пошло по сценарию Людо: студенты парами зашли в Большой зал, из-за чего в холле стало в разы тише, и Лили скучающим взглядом оглядела остальных чемпионов, едва не поперхнувшись нервным смешком, когда заметила рядом с собой Гермиону. — Что ты тут делаешь? — шепотом поинтересовалась Лили, и девушка указала взглядом на Крама по соседству. — Ты с ним? — Только ты не начинай, мне хватило ссоры с Роном! — хмуро отозвалась она, но Лили даже и не планировала ругать подругу за выбор кавалера. Просто это было… необычно? От дальнейшего ответа её спас Людо Бэгмен, который дал им сигнал к действию. Первыми в Большой зал вошли Флёр и Роджер Дэвис из Когтеврана, следом за ними Виктор и Гермиона. Лили набрала в грудь побольше воздуха и на выдохе натянула вежливую улыбку, надеясь скрыть нарастающее волнение. — Расслабься, Эва, — шепнул ей Седрик, и девушка только тогда заметила, с каким остервенением сжимала его ладонь. — Прости. Бэгмен не соврал, когда сказал, что стол чемпионов находился рядом со столом преподавателей, и Лили едва ли не простонала от отчаяния, когда увидела оставшийся для неё стул у самого прохода. Словно нарочно с другого конца прохода за соседним столом сидел тот человек, которого она избегала весь день, поэтому Лили попросила Седрика, чтобы тот уступил ей своё место, а сам сел с краю. И если бы девушка всё же посмотрела на Северуса, то увидела бы, с каким разочарованием он поджал тонкие губы. Шоу начинается. Дамблдор завёл привычную вступительную речь, а Лили в это время осматривала Большой зал, который изменился почти до неузнаваемости. Вместо четырёх факультетских столов вдоль стен стояло множество маленьких, за которыми группами по шесть-восемь человек сидели студенты. Над потолком всё так же парили свечи, а искусственный снегопад магическим образом исчезал, не доходя до макушек присутствующих. В центре зала стоял круглый подиум, на котором Лили предстояло выступить с приготовленным номером, а вокруг импровизированной сцены находились маленькие ёлочки, едва доходящие до пояса. Ещё полдюжины елей стояли прямо за столами чемпионов и преподавателей, а на их ветвях мерцали разноцветные огоньки. Гарри, Рон и их партнерши сидели за одним столиком с Невиллом и Джинни, но оба были настолько увлечены разговором, что даже не заметили внимательный взгляд подруги. Они успели перекинуться короткими приветствиями в холле, как только Лили появилась там, и девушка надеялась, что сумеет пообщаться с ребятами между развлекательными номерами. Как только Дамблдор закончил речь о том, как важно налаживать отношения между школами, в зале воцарился полумрак, а на сцене появилась группа «Ведуньи». По помещению прошлись первые аккорды медленной композиции, и Лили едва не вздрогнула от испуга, когда за её спиной появился вездесущий Людо Бэгмен, призывая ребят выйти на танцпол и «открыть» вечер традиционным вальсом. Седрик первым встал из-за стола и галантно подал руку Лили, а Крам и Роджер Дэвис тут же последовали его примеру. Три пары не спеша вышли на танцпол, заняли исходные позиции и, как только мелодия изменила темп, закружились в вальсе. Диггори умело вёл её в танце, и девушке оставалось лишь следовать импульсу партнёра, чтобы не сбиться с ритма. Её мысли были далеки от пресловутого «раз-два-три», поэтому она лишь создавала видимость безмятежности, чувствуя напряжение каждой клеточкой своего тела. Спустя несколько минут к вальсирующим чемпионам присоединились остальные студенты и некоторые преподаватели, и Лили с облегчением заметила, что «чёрное пятно», мелькающее на периферии, все ещё сидело за столом. Девушка вовсе не хотела смотреть на него, но ей было легче от мысли, что не наткнётся на него во время танца. «Вздор какой! Он ни за что не выйдет танцевать!» — успокаивала себя Лили, пытаясь сконцентрировать своё внимание на лице партнёра. Мелодия вальса закончилась, уступая другой, и девушка предложила Седрику отдохнуть за столом, чтобы набраться сил перед выступлением. Пока они были на танцполе, в их начищенных до блеска тарелках появились праздничные блюда, а бокалы наполнились тыквенным соком. Лили с тоской посмотрела на оранжевую жидкость, думая о том, что с радостью выпила бы сейчас что-нибудь покрепче. Может, тогда её перестало бы колотить от мысли, что всего в десяти футах от неё сидел человек, которого она старалась избегать. — Ты пока посиди, а я подойду к Бэгмену и узнаю, когда начнётся представление, хорошо? — сказал Седрик, пытаясь перекричать шум, а Лили вмиг побледнела и едва не схватила его за руку, чтобы он не оставлял её в одиночестве. — Я быстро! Седрик улыбнулся ей напоследок и растворился в танцующей толпе. Лили замерла, не решаясь даже пошевельнуться, а её спина будто напрочь приросла к спинке стула, настолько её сковало напряжением. На бледном лице стал проступать румянец, вот только девушка не могла понять, чем он был вызван: злостью или смущением. Как бы Лили ни старалась смотреть в одну точку перед собой, она не могла не заметить, что Северус наблюдал за ней. За преподавательским столом остался лишь он один, как и сама девушка, и от этого ей становилось всё паршивей и паршивей. «Где же Седрик, когда он так нужен?» — с отчаянием думала Лили, пытаясь отыскать парня в танцующей толпе. Каждая минута ожидания тянулась целую вечность, и, решив самостоятельно отыскать Седрика, Лили встала из-за стола, едва не столкнувшись с Северусом, который тоже встал с насиженного места. Она замерла, чувствуя холод, разливающийся по венам, а его внимательный взгляд, который Лили упрямо встретила своим, заставил задержать дыхание. Никто из них так и не пошевелился, продолжая безмолвную борьбу, ведь девушка боялась, что обязательно решит уйти в тот же момент, что и он, и это приведёт к неминуемому столкновению. Чертовы узкие проходы. — Значит, ты заключила сделку с дьяволом? — спросил он, и Лили почувствовала, как её захлестнула новая волна злости, но направлена она была только на неё саму. За излишнюю болтливость, разумеется. — А ты передал пророчество Темному Лорду? — с издевкой поинтересовалась она, чувствуя непреодолимое желание уколоть его как можно сильнее. Чтобы заставить его ответить грубостью и развеять этим смутные подозрения, возникшие в её голове до информации о пророчестве. — Лили… — Ты уже испортил мою жизнь однажды, Северус, и я не позволю тебе сделать это снова,  — грубо сказала она и, отбросив за спину прядь волос, протиснулась в проем и скрылась в танцующей толпе. Все её тело потряхивало от злости, а желание найти Седрика улетучилось в тот же миг, как Лили отошла на приличное расстояние от злополучного стола. Поэтому девушка вышла в холл, надеясь хоть недолго побыть в одиночестве. Специально для Святочного бала из первого попавшегося кабинета сделали самый настоящий сад с цветущими розами и гортензиями. Где-то вдали слышался плеск воды, и уже через пару минут Лили вышла к небольшому фонтану. Живая изгородь давала подобие уединения и безопасности, поэтому девушка села на скамью, чтобы перевести дыхание. «Сколько же магии потребовалось, чтобы сделать из обычного кабинета такой огромный и прекрасный сад!» — изумилась она, осматривая оранжерею. Здесь, как и в Большом зале, с потолка крупными хлопьями летели снежники, погружая девушку в сказочную атмосферу, и ей даже удалось успокоить бушующий ураган на душе, созерцая красоту. Просидев в саду перед фонтаном ещё пять минут, Лили решила вернуться в Большой зал, чтобы не пропустить начало представления. Ей было страшно выступать перед публикой, и она поймала себя на мысли, что с радостью бы ещё раз сразилась с драконом, лишь бы не выходить на сцену. «Под чем я была, когда дала своё согласие?» — хмуро подумала она, едва не врезавшись в Седрика. — Вот ты где! — воскликнул он, растянув губы в дружелюбной улыбке. — Совсем скоро нас пригласят на сцену, поэтому лучше будет вернуться в зал. Лили обречённо вздохнула и последовала за ним, в очередной раз сравнив дракона и унижение на сцене. И Седрик не соврал, ведь как только они присели за стол, на подиум вышла Флёр Делакур, приковав к себе взгляды всех присутствующих. Она исполнила песню на французском языке, а её голос густой патокой разливался на душе, ненадолго залечивая раны. В ней определенно есть гены вейлы. Следующим выступал Виктор Крам, который устроил целое представление на метле, выписывая сложнейшие финты. — Позёр, — с усмешкой подметил Седрик, и Лили не смогла не согласиться с ним. Зато большая часть студентов наблюдала за представлением с открытыми ртами, дружно вскрикивая в особо опасные моменты, когда Крам балансировал между «крутостью» и «бестолковой опасностью». Через пару минут послышались оглушительные аплодисменты, и Лили вздрогнула, не ожидав, что их очередь подойдёт так скоро. — Готова? — спросил Седрик, как только Бэгмен начал объявлять следующий номер. Лили расстегнула свою мантию, оставив ее на спинке стула, и бросила на Диггори выразительный взгляд. — Нет. Но выбора у неё не было, поэтому она встала со стула и уверенным шагом направилась к сцене, собираясь расправиться с проблемой как можно быстрее. Без мантии ей стало некомфортно, ведь изумрудного цвета платье открывало плечи, часть спины и немного зону декольте. Лили бы назвала этот наряд довольно-таки смелым для пятнадцатилетней особы, но платье идеально вписывалось в концепт выступления. Лили обошла сцену и поднялась с противоположной от Седрика стороны. В зале воцарилась идеальная тишина, из-за чего цокот ее каблуков эхом отдавался от стен, а освещение убавилось до минимального уровня, оставив лишь два ярких кружка света на подиуме. Лили встала посреди одного из них, замечая, что Седрик тоже достиг своего места. — Чемпионы Хогвартса решили объединить свои усилия и продемонстрировать, что соперничество в Турнире не стало помехой в их жизнях, — громогласно обьявил Людо Бэгмен. — Итак, встречайте! Седрик Диггори и Эванна Грин! Раздались первые аккорды мелодии, и тело девушки пришло в движение. Она почувствовала прикосновение ладоней Седрика к своим рукам, после чего резко развернулась, встречаясь с ним сосредоточенным взглядом.

When marimba rhythms start to play (Когда послышатся ритмы маримбы) Dance with me, make me sway (потанцуй со мной, раскачай меня)*

Все движения резкие и отточенные до идеала, взгляд направлен на лицо партнёра, а музыка ноющей болью отдаётся на душе, заставляя двигаться с ещё большей агрессией. Заставляя жить мгновениями танго на те несколько минут, что будет длиться песня. Но эта агрессия, которая должна быть страстью, полностью поглотила Лили, а перед глазами всплыли картинки вчерашнего вечера. — Откуда ты знал, что должно было произойти? Взмах ногой, рывок в сторону и резкий поворот головы, чтобы в следующий миг вернуться в изначальное положение и упереться взглядом в глаза партнёра с ещё большей яростью. — Я знал о пророчестве, знал, что Темный лорд хотел убить Гарри. Дамблдор обещал защитить всех вас… Голос Северуса звучал в её голове, сплетаясь с голосом Розмари Клуни, и Лили вкладывалась в танец с куда большей инициативой, чем должна была. Будто представляя, что на месте Седрика находится Северус, и они раз за разом проигрывают вчерашний спор. — Это ты рассказал Волдеморту о пророчестве. — Да, но… — ТЫ РАССКАЗАЛ ЕМУ О ПРОРОЧЕСТВЕ! Взгляд Лили невольно переместился в ту сторону, где сидел Северус, чей силуэт подсвечивался сияниям ёлочных огней. На лице маска, а во взгляде невысказанный крик. Она вновь резким движением повернулась к Седрику, позволяя ему приподнять её и сделать небольшую поддержку, и Лили с остервенением отталкивает его от себя, как только ноги вновь касаются пола. Медленно обходит вокруг него, касаясь кончиками пальцев спины в классической чёрной рубашке, и вновь оказывается в его грубой хватке. — Я умолял, чтобы он спас вас! Я вступил в Орден только потому, что хотел защитить тебя! — Ты уничтожил меня! Уничтожил мою семью! Из-за тебя Гарри остался сиротой, из-за тебя я обречена на сделку с Дьяволом! Седрик отталкивает её одной рукой, но придерживает другой, заставляя прогнуться в спине, а Лили вспоминает, что именно после этих слов она оттолкнула Северуса, прогоняя секундное наваждение, и сбежала. Сейчас же она продолжает танцевать, но ход мыслей идёт в совершенно иную сторону. Возвращается к самому началу, когда Лили наткнулась на книгу в среднем ящике стола. Когда в её голове прозвучала совершенно безумная мысль, о которой она не вспоминала за прошедшие сутки, сосредоточившись лишь на собственной ярости. А не на том, что сподвигло Северуса явиться в Годрикову впадину, увидеть весь ужас, что произошёл там, и взять на память книгу. На память о ней, хотя они уже пять лет как не общались после роковой ссоры на пятом курсе. Не виделись, почти не вспоминали друг о друге, оставив позади детскую дружбу. Или все же вспоминали? Ведь Северус сделал всё, чтобы вернуть расположение Лили. Он вызвался сразиться с пожирателями, не раз помогал ей, дал показания в суде, чтобы оправдать Сириуса, с которым у них всегда была вражда. Или вражда была только с Джеймсом, а Блэк был лишь приятным дополнением? Голова раскалывалась от миллиона беспокойных мыслей, и Лили срывала свои эмоции в танце, отдаваясь каждому движению ног и стреляя убийственным взглядом из-под накрашенных ресниц. Но взгляд предназначался вовсе не Седрику, а человеку, сидящему за столом преподавателей, с жадностью наблюдающему за каждым её движением. Сжимающему под столом кулаки, когда руки Диггори слишком нахально проходились по её бёдрам, обтянутым изумрудным атласом. Представляющему, что на месте Седрика находился именно он, то притягивая девушку к себе за талию, то отталкивая её, чтобы вновь крепко прижать. И Лили чувствовала всё это через взгляд, находящийся в отдалении. Замечая в нем восхищение и, черт бы его побрал, желание. И это эхом отдавалось в её собственном теле, вызывая те же ощущения, что и вчера, когда она оказалась крепко прижатой к стене, с яростью впиваясь взглядом в чёрные глаза. Лили гнала эти мысли из головы, стараясь сосредоточиться лишь на злости от предательства, ведь ей было страшно. Так страшно, что сердце сжималось в груди, сковывая не только тело, но и разум. Мелодия подходила к концу, а движения Лили становились всё отрывистей, выплескивая накопившиеся за сутки эмоции. Танец стал не простым обременением, каким был весь месяц упорных тренировок, а чем-то личным, к чему Седрик, несмотря на все прикосновения, не имел никакого отношения. Лили чувствовала, что готова сгореть лишь от одного взгляда чёрных глаз, находящихся в противоположном конце Большого зала. Этот взгляд имел куда большее действие, чем грубые прикосновения Диггори. И это опять же пугало ее. Лили приготовилась к финальной поддержке, стараясь смотреть исключительно на Седрика, двигаться в такт музыке, подталкиваемая импульсом партнёра. Шаг, второй, третий. Поворот, взмах ногой. Музыка оглушительно раздавалась по всему Большому залу, отдаваясь покалыванием под кожей девушки. Ноги оторвались от земли, а руки Седрика крепко держали её за талию, кружа в ритме танца. Под заключительный аккорд он сделал выпад в сторону, и Лили, вновь коснувшись ногами твёрдой поверхности, резко прогнулась в спине. Мелодия закончилась, но девушка ещё на пару секунд зафиксировала последнюю фигуру, в очередной раз встретившись взглядом с Северусом. Выражая через незримую связь всю боль от его поступка. Всю ярость. Седрик плавным движением руки помог Лили вернуться в исходное положение, и в тот же миг раздались оглушительные аплодисменты. Девушка едва могла дышать от обуревающих её эмоций, но не чувствовала должной усталости, которая непременно должна была откликнуться напряжением в каждой клеточке тела после столь эксперессивного танца. — Ты была великолепна! — сказал ей Седрик, протягивая руку, чтобы помочь спуститься со сцены. Но Лили едва ли услышала комплимент, ведь адреналин в крови пульсировал с такой силой, что шум в ушах перекрывал шквал аплодисментов и гомон студентов. Людо Бэгмен уже начал представлять следующее вступление девушки из Когтеврана, и Лили, сказав, что ей нужно ненадолго уединиться, быстрым шагом направилась к выходу из Большого зала. Сад встретил её долгожданной тишиной и терпким запахом цветов. Она обхватила себя за плечи, чувствуя легкий холод, но дрожь, расползавшаяся по телу, была вызвана не сменой температур, а шквалом эмоций. Девушка бесцельно шла по лабиринту, будто желая раствориться в зелени живой изгороди, чтобы не чувствовать ни отчаяния, ни страха, ни боли. Где-то неподалёку продолжалось шоу, и отголоски следующей песни эхом разносились по коридорам лабиринта, нагоняя жуть своей искажённой неправильностью. Лили чувствовала, что готова вот-вот дать слабину и закричать что есть мочи о том, как ей паршиво. О том, как ей страшно из-за развязывающейся на душе бури, сотканной из множества противоречий. — Я был молод, амбициозен и глуп, когда рассказал Темному Лорду о пророчестве, — послышался низкий голос Северуса, и Лили, вздрогнув, не стала оборачиваться, боясь собственной реакции. Ей хотелось ненавидеть Северуса за его поступок, но это было очень сложно, когда он находился рядом. Она планировала игнорировать его появление ровно до тех пор, пока ему не надоест говорить с самим собой, ведь Лили не собиралась отвечать ему. — Я думал, что следую за сильнейшим волшебником магической Британии, но ещё не знал, каким чудовищем он был. Я боялся подвести его, пытался выделиться среди других последователей Темного Лорда. И он был благосклонен ко мне, поощрял рвение, делился знаниями. Я думал, что получу величайшую силу, если буду на его стороне, но в итоге потерял самое важное. Лили слушала его, затаив дыхание, ведь Северус никогда ранее не рассказывал, что сподвигло его принять метку. Она чувствовала спиной его напряженный взгляд, но не решалась обернуться, чтобы лично убедиться в этом. — Когда Темный лорд решил, что речь идёт о твоём сыне, я молил его о пощаде. Молил его о том, чтобы он не убивал тебя, — Лили так крепко сжала руки в кулаки, что острые ногти с остервенением врезались в ладони, хоть немного отвлекая резкой физической болью. — И тогда я понял, что передо мной не сильнейший волшебник, а чудовище, готовое убить всю семью из-за сомнительного пророчества. И я обратился за помощью к Дамблдору, пообещав выполнить любое его желание, если он защитит вас. Лили зажмурила глаза, чувствуя, что готова вот-вот дать слабину, поверить его словам и отпустить всепоглощающую обиду. — Я стал шпионом в рядах Ордена, впервые чувствуя себя полезным, но и Дамблдор не сумел помочь вам. Я трансгрессировал в Годрикову впадину сразу же, как почувствовал неладное, но уже было поздно. Я знал, что Темный Лорд потерпел поражение, раз метка потеряла свою силу, но не почувствовал ни капли удовлетворения, ведь взамен потерял тебя. — Мы даже не общались, — тихо сказала Лили, не сдержав себя. — Наша дружба закончилась на пятом курсе, Северус, поэтому я не понимаю, о какой потере идёт речь! Ложь. Она понимала, о чём говорил Северус, но пыталась доказать самой себе, что ошибалась в суждениях. Что не было никаких чувств, и всё это было лишь плодом её больного воображения. Что ей лишь показалось, что в его взгляде было совсем не дружеское восхищение и желание. — Но это не значит, что я перестал любить тебя, Лили. Она судорожно втянула воздух в лёгкие, чувствуя, как разбиваются последние крупицы сладкой лжи, которой девушка успокаивала себя, оберегала от чего-то нового и пугающего. Обернулась, чтобы увидеть отчаяние во взгляде Северуса. Она даже забыла о том, что они находились не в запертом кабинете, обсуждая настолько дикие и до боли личные вещи. Забыла о том, что в соседнем зале прямо сейчас шло торжество, а за столами сидели студенты и преподаватели, даже не подозревая о разворачивающейся в саду драме. Он… любил её? — Нет, это невозможно, — Лили нервно усмехнулась, чувствуя дрожь, которая становилась всё сильней. — Ты… — Я любил тебя с самого детства, Лили, и не переставал любить даже тогда, когда считал мёртвой, — в его глазах — бескрайняя мольба, и девушка вновь поймала себя на мысли, что опять начала тонуть в чёрном омуте. Как некстати в голове заплясали воспоминания, в которых Северус узнал её на берегу озера. Или как прятал её под мантией невидимости в лесу, когда они сражались с пожирателями. Как прижимал к себе, чтобы спасти от смертельной опасности. Как сорвался на неё из-за того, что она вызвалась помочь ему. Как поборол свои предубеждения и изменил отношение к Гарри. Это всё не могло изменить прошлого, чтобы Лили в один миг забыла об его ошибке с пророчеством, но что-то невольно изменилось. Она чувствовала внутреннюю борьбу, в которой рассудок пытался доказать ей, что не стоит доверять Северусу, а сердце умоляло дать ему ещё один шанс. И смесь противоречивых эмоций настолько сильно захватила ее, что Лили вновь почувствовала себя на сцене, готовящейся к очередному танцу. Мысленно слышала ритмы мелодии, которые так ярко подходили под внутреннюю борьбу. Словно танцуя танго, орудуя не жестами и движениями, а выразительными взглядами и неугомонными мыслями. Продолжая схватку, которую начала в Большом зале, вспоминая вчерашний вечер. — Нет! — воскликнула она, будто пытаясь остановить поток ярких картинок в голове, чтобы прекратить внутреннюю агонию. — Хватит, Северус! Ты всё испортил! И она искренне верила в свои слова, ведь знала, что больше не сможет дружить с ним после признания. Не сможет забыть о том, какие чувства Северус питал к ней, что именно двигало его меняться, наполнять свою жизнь не только мрачной ненавистью к окружающему миру, а впускать в неё свет. — Я все эти годы пытался исправить ошибки прошлого! — в ответ воскликнул он, не сдерживая эмоций. Лили отшатнулась назад, когда Северус сделал несколько широких шагов, останавливаясь в двух футах от неё. Позади неё была живая изгородь, что царапала спину мягкими ветвями и листьями, а впереди — он. Хотелось оттолкнуть его и сбежать, но тело будто парализовало от страха, а взгляд не отрываясь был направлен в его чёрные глаза. — Я не хочу потерять тебя снова, понимаешь? Тогда, на пятом курсе, я оставил тебя в покое, как ты и просила, и это стало фатальной ошибкой! Я не стал бороться за тебя. Я смирился с поражением, но сейчас… — Что «сейчас»? — вымученно переспросила она, чувствуя, что вот-вот задохнётся от перенапряжения. Всё это было похоже на причудливый сон, если не на кошмар, но Лили знала, что не проснётся. Что все это происходит на самом деле, и каждое слово имеет свой вес. — Что ты хочешь от меня? В её взгляде обреченность, а на сердце тяжелый камень. Она видела, что Северус тоже вёл внутреннюю борьбу, о которой ей не было известно, и каждая секунда ожидания ещё больше накаляла обстановку. — Хочу, чтобы ты оставила прошлое там, где ему место, — ответил он, коснувшись её щеки тёплой ладонью. Лили проглотила ком в горле, не в силах справиться со ступором и сделать хоть что-нибудь, чтобы убрать его руку, уйти, сбежать в очередной раз. — Оставь его, Лили. И прежде, чем она успела отреагировать, Северус приблизил своё лицо к ней и робко, почти невесомо коснулся ее губ. Глаза Лили в ужасе распахнулись, став не меньше галеона, и она будто со стороны наблюдала за собой, не имея возможности пошевелиться. Будто он заколдовал её, лишил воли и силой взял то, чего хотел. Но нет. Она все ещё владела своим телом, просто с запоздалым озарением поняла, что не хотела сопротивляться. Чувствуя то же непривычное влечение, что и вчера, когда Северус прижимал её к стене. Поэтому Лили, стараясь не обращать внимание на вопящий голос разума, приоткрыла рот и нерешительно ответила на поцелуй. Ощущая давно забытые касания губ, реакции собственного тела и трепет, от которого ноги вмиг стали ватными. Позволяя себе расслабиться и поддаться чужому импульсу, чувствовать дыхание на кончике языка и прикосновения тёплых ладоней на своём лице. Закрыть глаза и представить, что есть только этот миг. Без прошлого и будущего. Без сожаления, которое обязательно накроет, как только голос разума пробьёт стену сиюминутного желания. Прыгнуть с обрыва, чтобы потом вновь собирать себя по кусочкам. Но всё это будет после.