Сделка с Дьяволом

Пять секунд. Много это или мало? Спросите об этом у человека, который опоздал на рейс самолёта, теряя не только кругленькую сумму за билет, но и лишаясь возможности увидеть близких людей или заключить выгодную бизнес-сделку. Спросите об этом у человека, который по воле случая попал в автокатастрофу лишь потому, что не успел проехать мимо злополучного места. Для кого-то это определяет дальнейший уклад жизни, а кто-то бесцельно тратит дражайшее время на лень или действия, которые не приносят ему удовольствия. Пять секунд. Так много, чтобы потеряться в собственных эмоциях и ощущениях, и так мало, чтобы чем-то насладиться в полную силу. Лили с ужасом осознала, в какой ситуации оказалась, чувствуя настойчивое движение чужих губ, поэтому уперлась ладонями в грудь Северуса и оттолкнула его. Наткнулась на недоумевающий и пылающий огнём взгляд, и ей вмиг стало стыдно за то, что произошло моментом раннее. Будто бы это она поцеловала Северуса, а не он её. Пять секунд, за которые они успели лишиться рассудка, поддаться эмоциям и испортить дружбу, которая без того трещала по швам. — Я не могу, — сказала Лили, чувствуя, как бешено колотилось сердце в ее груди. В ее взгляде сквозило отчаяние, остро граничащее с истерикой, и девушка мотнула головой в сторону, будто пытаясь вытряхнуть из неё остатки воспоминаний. Напрасное дело, разумеется, ведь забыть об этом было бы сложно даже с помощью Обливиэйта. А у неё с собой даже палочки не было… — Но… — Ты меня поцеловал! — воскликнула она, чувствуя нарастающую злость. — Ты была не особо против! — Не против? — Лили почувствовала, как щёки вмиг опалило жаром, и возмущённо хлопнула ртом, пытаясь подобрать нужные слова. — Я оттолкнула тебя! — Да, — язвительно отозвался Северус. — Но перед этим ты поцеловала меня в ответ! — Неправда! — возмутилась Лили, едва не сгорая от стыда и злости. — Я пыталась сказать тебе, чтобы ты остановился! — Брось, Лили, я не в первый раз целовался с девушкой и могу отличить, когда тебе пытаются что-то сказать или целуют в ответ! Лили топнула ногой, понимая, что растратила впустую все свои аргументы, но не собиралась сдаваться без боя. — Ты просто… — она едва не рычала от злости и безысходности, пытаясь подобрать нужные слова. — Невозможен! Вбил себе в голову всякую чепуху и… — Прекрасно, Лили, — фыркнул Северус, — продолжай лгать себе дальше. — Я не лгу! — воскликнула она, но всё же не выдержала зрительного контакта, опустив взгляд в пол. — Посмотри на меня и скажи, что ничего не чувствуешь. Скажи это, и я больше тебя не потревожу. Лили чувствовала, что готова была разорваться на части от противоречивых эмоций, заживо сгореть и стать пеплом. Но всё же подняла взгляд, ощущая тяжесть выбора, от которого замирало сердце, с грохотом падая вниз и утягивая её вслед за собой. В бездну, где не было ни единого лучика света, не было воздуха и гравитации. Был лишь взгляд чёрных глаз, от которого по коже бежали мурашки, из-за которого она теряла равновесие, лишаясь последней точки опоры. Решение. Такое простое и сложное одновременно, но меняющее всё, к чему она успела привыкнуть. Лили совершенно не нравилось, что она чувствовала, как это влияло на неё, как это меняло её жизнь. Казалось, что она была прикована к железнодорожному пути, а прямо на неё с огромной скоростью нёсся чёртов Хогвартс-экспресс, под колёсами которого она закончит свою жизнь. Могла ли она принять такой риск и прыгнуть в бездну? Могла ли позволить своим чувствам испортить всё, к чему так долго стремилась? Могла ли предать Джеймса? — Я ничего не чувствую. Она опустила взгляд в пол и быстрым шагом обошла Северуса, чувствуя, как по щекам заструились слёзы. Ей хотелось вернуться назад, чтобы стереть с его лица отчаяние и боль, смахнуть их кончиками пальцев и увидеть редкую, но уже привычную улыбку. Вот только Лили не могла поступить настолько опрометчиво и дать Северусу ложную надежду. Да, она не отрицала, что заметила в себе некие изменения, но это было настолько неустойчиво, что ей даже в собственных мыслях было страшно признаться в появившихся чувствах. Настолько страшно, что единственным выходом было отрицание, даже если от этого душа выворачивалась наизнанку. Лили завернула за угол и едва не обомлела от ужаса, ведь прямо перед ней стояла девушка. Девушка, которая явно слышала всё то, о чём говорилось, явно видела злосчастный поцелуй. В её карих глазах застыло выражение крайнего недоумения, и Лили была уверена, что выглядела ничем не лучше. Она обречённо вздохнула, чувствуя себя идиоткой из-за того, что не позаботилась о полном уединении, схватила Гермиону за предплечье и быстрым шагом направилась как можно дальше от злополучного сада. Девушка молча плелась за ней, не смея даже пискнуть или выдернуть руку из цепкой хватки, и обрела голос лишь тогда, когда они обе оказались в женском туалете. — Я не хотела! — воскликнула Гермиона, а Лили вытянула перед собой руку с раскрытой ладонью и твёрдо сказала: — Палочку! Гермиона на ощупь нашла карман мантии и дрожащей рукой отдала палочку в руку Лили. Будто готовая получить чёртову Аваду Кедавру в любой момент, но покорно соглашаясь с судьбой. Но Лили в очередной раз проверила туалет на наличие посторонних «ушей» и запечатала заклинанием дверь. Она быстрым движением ладони вытерла слёзы с обеих щёк, после чего вновь обернулась к Гермионе, понимая, что дальнейший разговор ей совсем не понравится. — Что именно ты слышала? — решительно спросила Лили, натыкаясь на потерянный взгляд девушки. — Много чего, — Гермиона явно собрала всю свою силу воли в кулак, чтобы её голос звучал ровно. — Я давно подозревала, что с тобой… с вами что-то не так, но не знала, что всё настолько… серьезно. Вы — мама Гарри! Лили Поттер! Палочка в руке Лили дрогнула, как и её уверенность в том, что она хотела сделать. — Что ты видела? — спросила она, и, судя по румянцу на щеках девушки, увидела Гермиона достаточно много интересных вещей. — Только разговор! — поспешно воскликнула она, но Лили одним лишь взглядом заставила её признаться. — Ладно, я видела всё. Профессор Снейп… — Мы раньше дружили, — будто оправдываясь, сказала Лили. Она знала, какое заклинание ей предстоит произнести, направив силу палочки против её владелицы, но ненамеренно оттягивала момент. — Как ты поняла, кто я? И прошу, перестань обращаться ко мне на «вы». — Я ещё на чемпионате по квиддичу заметила, что вы… ты похожа на маму Гарри. Со светлым цветом волос это было не так заметно, но с рыжим… — Лили поджала губы, сделав мысленную заметку о том, что стоит вернуться к блонду. — К тому же профессор Снейп назвал тебя Лили, и я просто соединила в одну картину два фрагмента. Что ты собираешься сделать? Хочешь стереть мне память? Лили тяжело вздохнула, чувствуя себя паршиво из-за того, какое отчаяние проскользнуло в глазах Гермионы, и кивнула. — Будет лучше, если ты забудешь, — сказала она, мысленно перебирая аргументы в пользу Обливиэйта. — Это опасно. — Прошу, я хочу всё запомнить! — взмолилась Гермиона, а её глаза наполнились слезами. — Да, я понимаю, что увидела то, что не должна была видеть, но я обещаю, что никому не расскажу об этом! Я буду хранить секрет! Я могу помочь! — С чем помочь? — с удивлением в голосе спросила Лили. — С чем угодно! — тут же ответила Гермиона, с облегчением замечая, что движется в правильном направлении. — Если нужно, я буду прикрывать тебя, чтобы ты встречалась с профессором… — Я не встречаюсь с ним! — воскликнула Лили, чувствуя, как лицо опалило жаром. — То, что ты увидела… это больше не повторится. Это… недоразумение. Последнее слово имело горькое послевкусие, и ей захотелось затолкать куда подальше необъятное чувство вины. Оно разъедало душу, ведь перед глазами до сих пор маячил образ сломленного Северуса, на губах которого остались следы её красной помады. Помада. Рука с палочкой Гермионы невольно ухнула вниз, и Лили повернула голову в сторону зеркала, замечая на своих губах размазанную помаду. Алые следы обрамляли даже кончик подбородка, напоминая о том, что всё произошло на самом деле, и ей захотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не чувствовать всепоглощающее чувство вины. И оно было не из-за самого поцелуя, а из-за того, каким образом Лили оставила Северуса. — Ты действительно хочешь помнить всё? — спросила она, вспомнив о Гермионе, которая терпеливо ждала своего судного часа. — Что? — девушка будто не сразу проверила в своё счастье, ведь в её взгляде промелькнуло неподдельное удивление. — Разумеется! Я только что узнала, что три года жила в одной спальне с матерью своего лучшего друга! Я… у меня столько вопросов! Лили поморщилась, пожалев о своём великодушии в первые же пять секунд, но всё же отдала палочку Гермионе. — Верю, но я не смогу ответить на все твои вопросы, — предупредила она. Лили подошла к умывальнику, чтобы избавиться от следов былого происшествия, и почувствовала себя до безумия уставшей. — К тому же нам лучше вернуться в Большой зал, пока нас не начали искать. Больше всего на свете Лили мечтала отправиться в спальню, чтобы переодеться в пижаму, закрыться пологом со всех сторон, выпить снотворное зелье и окунуться в царство Морфея. Но она знала, что ей нужно было присутствовать в Большом зале до самой полуночи, и лишь от этой мысли хотелось выть. Лили очень боялась увидеть взгляд Северуса, поэтому с тяжёлым сердцем пересекла порог Большого зала, чувствуя сомнительную поддержку в лице Гермионы. Но стоило им пройти через десятки танцующих пар, как её захлестнули беспокойство и разочарование, ведь место, на которое она боялась даже смотреть, оказалось пустым. Северуса попросту не было в зале, и это её тревожило даже больше, чем необходимость встречаться с ним взглядом. Лили не хотела верить в то, что настолько сильно задела чувства Северуса, раз он решил покинуть бал, но время шло, а он так и не появился. Девушка с беспокойством оглядывалась по сторонам, будто ожидая, что вот-вот увидит чёрный образ в пестрой праздной толпе, но каждый раз терпела поражение. Настроение безвозвратно испортилось, как бы Лили ни пыталась отвлечь себя разговорами с Гарри и Роном или бесконечными попытками избежать назойливого внимания Седрика и Гермионы, которая всё же выкрала несколько моментов для разговора о произошедшем. Она чувствовала себя неприглашённым гостем на празднике жизни, но всячески старалась делать вид, что от всей души наслаждается балом. А время, будто нарочно, тянулось целую вечность, и девушка едва ли не первая рванула в сторону выхода, когда часы пробили полночь. Словно её карета вот-вот превратится в тыкву, а принц увидит её в платье, запачканном золой. Вот только никакого принца не было, было лишь необъятное желание остаться в полном одиночестве и отвлечься на что-нибудь действительно важное. Например, на крестражи. И тогда в её голову пришла совершенно безумная, но спасительная мысль, за которую Лили ухватилась так крепко, что в её глазах впервые с того момента, как она вернулась в Большой зал, загорелся азарт. Девушка нашла взглядом Дамблдора и Макгонагалл, которые как раз о чём-то говорили, и двинулась в их сторону. Ей было страшно озвучить свою просьбу, но стоило ей только представить, что произойдёт, если она останется в замке, как девушку тут же охватил мандраж. — Мне нужно вернуться домой на все каникулы, — сказала Лили, стараясь не привлекать внимание проходящих мимо студентов. Дамблдор окинул девушку удивлённым взглядом, а профессор Макгонагалл возмущённо открыла рот, чтобы напомнить о школьных правилах. Ведь все те, кто хотел вернуться на каникулы к своей семье, сделали это ещё сегодняшним утром. — Что-то срочное? — уточнил Дамблдор, чуть нахмурившись. Лили в тот же миг вспомнился полный горечи взгляд чёрных глаз, и она поспешно кивнула. — Очень! Но несмотря на её решительный ответ, бегство из замка затянулось почти до часу ночи. Лили послушно сделала вид, что приготовилась ко сну, радуясь, что соседки по комнате настолько вымотались, что уснули сразу же, как вернулись в спальню. Одна лишь Гермиона не могла уснуть, взбудораженная ссорой с Роном. Мальчик на всю гостиную Гриффиндора кричал о том, как подло поступила Гермиона, подружившись с врагом, а девушка защищала себя, заявив, что Рон сам виноват в случившимся, раз не позвал её на бал первой. И Лили была согласна с ней не только из женской солидарности, ведь все претензии Рона были насквозь пропитаны ревностью. — Гермиона, мне нужна твоя помощь, — шёпотом сказала девушка, приоткрыв полог. На кровати уже покоилась собранная сумка с самыми необходимыми вещами, которые она хотела забрать с собой на каникулы. — Помощь? — Гермиона шмыгнула носом и вытерла ладонью слёзы. — Что надо сделать? — Я сейчас уйду, — пояснила она, натыкаясь на удивленный взгляд девушки. — Вернусь перед самым началом учебного семестра. Мне нужно, чтобы ты передала Гарри и… — Лили замялась, вспомнив ссору с Роном, поэтому решила не упоминать его имя. — Передала мальчикам, что мне пришла сова из дома. Скажи, что мне срочно пришлось уехать рано утром, они все равно проспят до самого обеда. — Но куда ты? — недоумевала девушка, скочив со своей кровати. — Может, я с тобой? — Нет, Гермиона, — мягко возразила Лили. — Ты нужна мне в Хогвартсе. Я хочу, чтобы ты всегда была рядом с Гарри. Мне будет спокойнее от мысли, что за ним кто-то приглядывает. — Но… — Пожалуйста, — Лили натянула мантию прямо поверх пижамы, чтобы не терять время на переодевания, и сунула ноги в ботинки. — Если что-то будет не так, пошли мою сову. Грейси найдёт меня, и я сразу же вернусь. — Но… — Это действительно важно, Гермиона, — Лили повесила сумку на плечо, подумав о том, что ей не помешало бы выучить чары незримого расширения. — Ты обещала, что поможешь, если я оставлю тебе воспоминания. — Но мы так и не поговорили о тебе и Гарри, о проф… — Не произноси его имя! — перебила ее Лили, после чего попятилась к двери. — Мы поговорим, обещаю. И прежде, чем Гермиона успела сказать ещё хоть одно слово, девушка покинула комнату. Профессор Макгонагалл ждала её в своём кабинете, и Лили почувствовала укол совести за то, что тревожила профессора в столь поздний час. — Я надеюсь, что вы будете предельно осторожны, Лили, — сказала Минерва, когда девушка вошла в камин, собираясь назвать нужный адрес. — Обязательно. Дом на площади Гриммо встретил её темнотой, и Лили сделала вывод, что Сириус уже спал. Поэтому она потихоньку прошла через мрачный коридор, собираясь незаметно проскользнуть в гостевую спальню, но едва не получила сердечный приступ, когда слева от неё раздался оглушительный крик. — ПРОЧЬ ИЗ ДОМА, ГРЯЗНОКРОВКА! Вальбурга Блэк каждый раз чуяла её присутствие даже через полотно занавеса, и девушка совершенно забыла об этом маленьком факте, когда собиралась остаться незамеченной. Не успела она скрыться с места преступления, как из-за угла выскочил Сириус, весь вид которого кричал о том, что Лили выдернула его из постели. — Эванс, какого драккла ты припёрлась в… — Сириус сонно потёр глаза ладонью и бросил взгляд на старинные часы, — в час ночи? — ГРЯЗНОКРОВКА! — не унималась Вальбурга, и Сириус по привычке пустил в портрет оглушающее заклинание. — Спите, матушка, — пробурчал он, после чего перевёл выжидающий взгляд на Лили. — Что ты здесь делаешь? Что-то случилось? — Меньшее, что я хочу сейчас делать — обсуждать произошедшее, — хмуро отозвалась девушка, возобновив путь до комнаты. Она видела, что Сириус пошёл за ней, ожидая хоть какого-то пояснения, и Лили продолжила. — У меня есть дела в Лондоне, поэтому я смылась из Хогвартса. Надеюсь, ты не против, если я переночую здесь? — Ночуй, — отмахнулся Сириус, ведь его всё ещё интересовала причина её появления в такой поздний час. — Я всё равно один здесь. Римус уехал на пару дней к родителям. — Ладно. Спокойной ночи, Сириус. Лили почти открыла дверь гостевой спальни, как рука Сириуса толкнула её обратно. Она обернулась, замечая его лицо в десяти дюймах от своего, и её вновь захлестнули воспоминания с участием другого человека. И это навело на мысль, от которой перехватило дыхание. «А если моя реакция была обусловлена не изменившимся отношением к Северусу, а низменным желанием чужой близости? Я ни с кем не встречалась тринадцать с лишним лет, что, если мое тело просто хочет… разрядки?» — думала Лили, пытаясь понять, что же она чувствовала, находясь непозволительно близко к другому мужчине. Было ли это чем-то поверхностным, что можно было заглушить случайной связью, или те ощущения рядом с Северусом имели другие корни? Но её накрыло волной разочарования, когда Лили осознала, что не чувствовала и капли влечения к Сириусу, которое бурлило в ней рядом с Северусом сегодняшним вечером. Не было и десятой доли волнения и предвкушения чего-то запретного, не было дрожи и мурашек по коже. — Что? — спросила Лили, понимая, что её голос прозвучал куда грубее, чем она рассчитывала. Сириус отступил назад, понимая, что сумел задержать девушку, а в его взгляде был все тот же вопрос. — Что произошло, Эванс? Что произошло? Катастрофа! Крушение! Взрыв! Лили могла подобрать тысячи схожих определений, которые описали бы всё то, что она чувствовала, что пережила. Попытки отрицать что-либо были настолько ничтожны, что она даже сама себе не верила, не могла успокоить бушующий ураган эмоций внутри себя. — Я облажалась, Сириус, — сказала Лили, чувствуя, как в носу защипало от подступающих слёз. — Конкретно облажалась. — И ты не расскажешь мне, в чём дело? — догадался он, и девушка лишь кивнула. — Но ты справишься с этим? Мне что-то сделать, чтобы тебе помочь? Лили отрицательно махнула головой, понимая, что даже она не могла помочь себе. Не знала, где найти выход, чтобы справиться с ситуацией. Но вслух сказала: — Я справлюсь, Бродяга, — сладкая ложь, в которую не верила сама Лили и в которую не поверил Сириус. — Иди спать, уже поздно. Блэк бросил на неё последний взгляд, в котором так отчаянно сквозило желание помочь, и скрылся в тёмном коридоре. Лили тяжело вздохнула, чувствуя, что слёзы всё же нашли выход, и пошла в комнату, надеясь, что сможет уснуть. Но все её надежды обрушились в первый же час, ведь стоило ей закрыть глаза, как в голове раз за разом проносились обрывки воспоминаний. Чтобы хоть как-то отвлечься, девушка начала листать книгу о волшебных реликвиях, однако потерпела поражение, понимая, что не может сконцентрировать своё внимание хоть на одном абзаце. Единственная панацея, которая могла бы ей помочь — крепкий сон без сновидений, но Лили в спешке забыла взять с собой зелья. Поэтому она решила пойти на крайнюю меру, к которой не прибегала ранее, и выскользнула из комнаты, зная, что у Сириуса на кухне хранилась высокоградусная заначка. Лили чувствовала себя обычной девчонкой, которая столкнулась с проблемами в личной жизни, и эта девчонка до отчаяния хотела напиться. Чтобы хоть на короткий промежуток времени избавиться от ноющего чувства вины в голове, чтобы перестать вновь и вновь прокручивать воспоминания, чтобы уснуть и проспать до самого обеда. Шкафчик с заначкой встретил её разнообразным ассортиментом, и Лили осматривала этикетки растерянным взглядом, пытаясь определиться с выбором напитка. Когда кончики её пальцев почти коснулись выбранной бутылки, а желание напиться и забыться достигло высочайшей отметки, позади неё раздался тихий и насмешливый голос. — Думаешь, сможешь найти умиротворение на дне бутылки? — Лили вздрогнула и обернулась, замечая пристальный взгляд Люцифера. — Хочешь, открою тебе секрет? — Не хочу, — огрызнулась Лили, но, судя по взгляду Люцифера, вопрос был риторическим. — Тебе не станет легче, — продолжил он, будто не услышав ответ. — Нет, ты, конечно, уснёшь, вдоволь наревевшись в обнимку с бутылкой, но завтра проснёшься не только с тем же отчаянием, но и с похмельем. Оно тебе надо? — Кажется, тебе положено не вправлять мне мозги, а подталкивать к опрометчивым поступкам? — возмутилась Лили, чувствуя разочарование из-за того, что ей нельзя даже напиться. — Ты какой-то ненормальный дьявол, знаешь ли! — Очень скучно быть нормальным, — Люцифер пожал плечами и оглядел кухню, будто забежал на чай, а не… А для чего он вообще здесь? — Что ты здесь делаешь? — спросила Лили. — Тебе приносит удовольствие моё разбитое состояние? — Удовлетворяю своё любопытство, — отмахнутся он. — Что произошло на этот раз? Кто-то вновь покушался на жизнь твоего сына? — Я не собираюсь обсуждать с тобой личные проблемы, — Лили нахмурилась и всё же взяла в руки бутылку огневиски. — У тебя нет ничего личного, пока действует сделка, — Люцифер сделал шаг вперёд и внимательным взглядом посмотрел ей в глаза. Лили так и замерла перед ним, чувствуя, что не способна прервать пугающий зрительный контакт, но всё это длилось не дольше пяти секунд. Опять. — Что ты… ты залез в мою голову? — возмутилась Лили, а Люцифер растянул губы в усмешке. — Но… как? Мой блок… — Мне нет дела до ваших магических уловок, — отмахнулся дьявол, и Лили поняла, что её ментальный блок не распространялся на Люцифера. — Значит, всё дело в том черноглазом волшебнике? Всего лишь? Девушка возмущённо хлопнула ртом, чувствуя подступающую злость, и процедила: — Это моё дело! — Брось, это же смешно, — ухмыльнулся Люцифер, не замечая враждебности в глазах Лили. — Столько переполоха из-за каких-то чувств! Сделай одолжение и перестань мучить себя по пустякам. — Это… не пустяки! — её голос невольно стал выше, и девушка, вспомнив о волшебной палочке в пижамных штанах, наложила на кухню заглушку, чтобы не потревожить Сириуса. — Конечно, — с усмешкой согласился Люцифер, оставаясь при своём мнении. — Просто ты мучаешься из-за своих запретов и отрицаешь, что тоже хочешь того волшебника. — Я его не хочу! — поспешно воскликнула девушка, чувствуя, как щёки опалило румянцем. — Я вижу тебя даже лучше, чем ты сама! — усмешка Люцифера стала ещё шире. — Кого ты пытаешься обмануть? — Хватит копаться в моей голове! — закричала Лили, швырнув бутылку огневиски в ближайшую стену. Люцифер одобрительно поджал губы, впечатлившись проделанной работой, и прошёлся по осколкам стекла. — Дурной запах, — заключил он, принюхавшись к разлитой жидкости. — Да и вообще, обстановка тут не очень. Присутствует тут какой-то… смрадный душок. — Какой ещё «смрадный душок»? — язвительно отозвалась Лили, но Люцифер уже не слышал её слов, сконцентрировав своё внимание на небольшой двери, что вела в каморку Кикимера. — Не открывай! Клянусь, там самый сварливый домовой эльф во всем магическом мире! Не удивлюсь, что это от него исходит «смрадный душок»! — Душок и впрямь оттуда, — задумчиво сказал Люцифер, и Лили принюхалась, пытаясь понять, о чём говорил дьявол, но почувствовала лишь запах алкоголя. — Что-то знакомое, но я не могу понять, что именно! — Поверь, лучше туда не заходить, — предупредила Лили. — Там… Но Люцифер уже открыл дверь, и до её слуха донеслось сонное бормотание Кикимера. Лили испугалась, понимая, какие неприятности ждали её, если домовой эльф расскажет Сириусу о незнакомом мужчине в своей каморке. Но бормотание прекратилось почти в тот же момент, а Люцифер полностью скрылся за небольшой дверцей. — Какого дьявола? — возмущённо прошипела Лили, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Она не понимала, что именно так взволновало Люцифера и зачем он он залез в каморку к спящему домовому эльфу. Вдруг ему стукнет в голову прикончить его? Кто ж тогда будет готовить Сириусу? Гермионы на него нет с её Гражданской Ассоциацией Восстановления Независимости Эльфов! Но не прошло и пяти секунд (снова эти чертовы пять секунд!), как Люцифер показался в проеме двери. — Вот от чего исходит смрад! — заключил он, тряхнув знакомым со страниц книги о реликвиях медальоном. — Медальон Салазара Слизерина? — удивлённо спросила Лили, больше беспокоясь о том, что произошло с Кикимером, чем о побрякушке в руках дьявола. Она не сомневалась, что медальон был насквозь пропитан чёрной магией своего владельца, поэтому побрезговала бы взять его в свои руки. Может, он проклят? — В этом медальоне осколок чужой души, дорогая моя, — с мрачной усмешкой сказал Люцифер, сосредоточив все своё внимание на вещице из каморки домового эльфа. — И я догадываюсь, кому он принадлежит, раз смог почувствовать его. Глаза Лили в ужасе расширились, а по телу пробежались мурашки, ведь если Люцифер был прав, то прямо в его руках находился крестраж. Крестраж, об оболочке которого девушка читала в книге о магических реликвиях, выстраивая одну из многочисленных теорий. Если Люцифер был прав, то она завтра же отправится на какой-нибудь пустырь, чтобы сжечь медальон Адским пламенем. И следом за ужасом пришло долгожданное чувство удовлетворения, ведь если её теория всё же оказалась верной, то Лили знала, чем могут быть следующие три крестража. Это значит, что она наконец пробила стену тупика и была к цели намного ближе, чем думала. И это значит, что зимние каникулы обещали быть очень интересными.