Сделка с Дьяволом

Что делать, когда выхода совсем нет? Когда находишься в кромешной тьме, а от холода сводит кости. Когда воздуха едва ли хватает, чтобы оттянуть неизбежное на несколько минут, а мысли в голове бьются так беспорядочно, что ты тонешь в хаосе собственного безумия. Задыхаешься, чувствуя необъятный страх, а прямо за спиной стоит госпожа Смерть, ожидая твоей кончины. Агония. Снова и снова тонешь в водовороте беспорядочных обрывков воспоминаний и ощущений, теряя связь с реальностью. Со всех сторон скованная промерзлой землей, что имеет привкус гнили на кончике языка. А ведь всё так хорошо начиналось.

***

Как бы Лили ни хотела вернуться в Хогвартс, чтобы поскорее увидеть Гарри, ей было страшно лишь от одной мысли о неизбежной встрече с Северусом. Она успела многое обдумать за то время, что провела в доме семейства Грин, и решение, каким бы оно ни было горьким, всё же пришлось принять. Лили бы соврала, если сказала бы, что оно далось ей легко, но аргументы разума были убедительнее веления сердца. Она не могла позволить себе отвлечься на чувства, поэтому хотела сделать всё, чтобы зарубить их на корню. И чтобы не поддаться искушению, Лили плотно занялась делом. Она окружила себя книгами, пытаясь найти полезную информацию о волшебных реликвиях, уговорила Кикимера перенести её в то место, где Регулус нашёл крестраж, и отвлекалась на посторонние вещи лишь перед самым сном. Ведь стоило ей опустить веки, как перед внутренним взором появлялся взгляд чёрных глаз, в которых затаился немой укор. Бегство из Хогвартса не принесло должного результата, потому что она чувствовала давление даже за тысячи миль от Северуса. Поэтому Лили не представляла, как будет вести себя, когда начнётся учёба, и до последнего оттягивала возвращение. — Разве тебе не надо сейчас быть в Хогвартсе? — поинтересовалась Джо, наблюдая за тем, как Лили застегивает зимнюю мантию. — Я написала профессору Макгонагалл, что вернусь завтра утром, — ответила она. — Хочу доделать всё, что не успела. — Значит, ты проведёшь дома ещё одну ночь? — с надеждой поинтересовалась девушка, и Лили бросила на неё виноватый взгляд. — Нет, мне нужно вернуться к Сириусу, чтобы кое-что проверить. Под «кое-чем» Лили подразумевала информацию о наследии четырёх основателей Хогвартса, которую надеялась найти в семейной библиотеке Блэков. А ещё ей хотелось провести пару часов в компании Римуса и Сириуса, с которыми практически не виделась за всё время рождественских каникул. Прощание с семейством было коротким, ведь Лили в скором времени должна была навестить их во время «внеурочных занятий». Вот только сердце предательски сжималось от дурного предчувствия, стоило ей выйти за черту защитного барьера и трансгрессировать на Чарринг-Кросс-Роуд. И если бы она знала, чем закончится её вылазка в Косой переулок, она бы непременно осталась в безопасном доме семьи Грин.

***

Полночь. За окном бушует метель, от которой не было спасения даже около обдающего жаром камина, и Сириус в который раз за вечер обернулся в сторону безмолвного коридора. Он вслушивался в тишину дома, надеясь услышать заветный хлопок двери, но всё, что он слышал — беспокойные шаги Римуса и потрескивание поленьев в огне. — Может, Лили решила остаться дома? — предположил Лунатик, замерев посреди гостиной. Сириус бросил на него скептический взгляд, чувствуя нарастающее раздражение, и сказал: — Ты же знаешь Эванс. Она всегда предупреждает, если меняет планы. — Тогда я не понимаю, какого Мордреда мы сидим здесь! — с отчаянием в голосе воскликнул Римус. — Надо что-то делать! — Разумеется, Лунатик! — язвительно отозвался Сириус, пытаясь скрыть беспомощность за насмешливым тоном. — Врубай свой Люмос и иди покорять улицы Лондона! Глядишь, к весне прошерстим половину города! — Ты уверен, что Лили отправилась к нам? — спросил Римус, будто не замечая едких слов. — Уверен! — Сириус повернул голову обратно к камину и нахмурился. — Подружка её брата сказала, что Эванс махнула им ручкой и трансгрессировала. И я был там всего тридцать минут назад, сам знаешь. — Значит, следует проверить ещё раз! Сириус фыркнул, но всё же встал с дивана, чтобы в очередной раз выйти из дома, даже не накинув тёплую мантию. Он знал, что не найдёт Лили в доме магглов, и его попытки что-либо сделать продиктованы лишь нежеланием бездействовать. Что и следовало ожидать, домой Сириус вернулся без хороших новостей. Ему хватило одного лишь короткого обмена взглядами с Римусом, чтобы без слов поведать о собственном провале и удостовериться в том, что Лили не заявилась на площадь Гриммо во время его отсутствия. Сириус вызвал Кикимера, который в последнюю неделю вёл себя немного терпимее, чем обычно, и попросил его сделать хоть что-нибудь, чтобы найти Лили. — Она — моя семья, — сказал Сириус, ничуть не солгав, ведь у него действительно остались только Римус, Лили и Гарри за которых он готов был отдать свою жизнь. — Попробуй её найти. К счастью, домовой эльф не стал сыпать оскорблениями и сразу же отправился на поиски Лили, к которой ещё несколько недель назад относился настолько небрежно, будто она была самым бестолковым магглом. Время шло, но от Кикимера не было новостей, как и от самой Лили. Сириус бесцельно ходил по гостиной, отмеряя шагами расстояние от камина до окна, и каждый шорох заставлял его замирать на месте в надежде увидеть Лили. Живую и невредимую Лили. Римус по большей части находился около окна, изредка вставляя несколько фраз о поиске подруги, но его взгляд практически не отрывался от черноты ночной улицы. В начале третьего ночи раздался хлопок трансгрессии, и двое друзей, вздрогнув, синхронно обернулись на источник звука. — Я нашёл её, — сказал Кикимер, обращаясь исключительно к Сириусу. — Как вы и просили, я сначала пришёл за вами. — Идём же скорее! — воскликнул Сириус, чувствуя прилив адреналина. — Я с вами! — вмешался Римус, и несмотря на вялые протесты Кикимера, домовому эльфу все же пришлось взять с собой не только своего хозяина, но и его друга. Они встали по обе стороны от Кикимера и взяли его за за руки, готовые ко всему. Но то, что им пришлось увидеть, смогло поразить до глубины души.

***

Лили никогда даже не задумывалась о том, что чувствует заживо погребенный человек. Какие мысли пролетают в его голове, пока он мечется под деревянной крышкой гроба? Каково это — медленно умирать от недостатка кислорода? Скованный шестью стенами, за которыми была лишь промёрзлая земля, не имеющий возможности выбраться из могилы. У Лили не было и этой привилегии. Нападающий не позаботился о том, чтобы придать её вынужденному заключению хоть толику комфорта, поэтому девушка покоилась прямо в холодной земле, скованная Петрификусом Тоталусом. Не имея возможности дотянуться до волшебной палочки, которую нападающий даже не позаботился забрать себе, не смея даже закрыть глаза. Она напрочь потеряла счёт времени, чувствуя лишь сводящий с ума страх, от которого мысли в её голове метались настолько хаотично, что хотелось кричать. Но кричать она не могла, и единственное, что удерживало её на плаву — струйка воздуха, просачивающаяся через тонкий слой снега и земли. Ее даже закопать по-человечески не смогли! Но и этого воздуха было недостаточно. Лили знала, что человеческое тело не выдержит столь долгого нахождения под землей, и никакая магия не спасёт ее от смерти. И она ждала этой смерти. Ждала, чтобы перестать чувствовать сковывающий разум холод, надеясь оказаться в чистилище Люцифера. Лили верила, что он помог бы ей выбраться из западни, но для этого надо было сделать последний вдох, чтобы окоченевшее тело отпустило израненную душу. Но агония была бесконечной. Лили слышала завывания ветра над землей, что сплетались с неугомонным маршем мыслей, разрывающих сознание на тысячи маленьких клочков. Чувствовала холод, который пробирал до самых костей. Страх и ярость, которые давали силы, чтобы сопротивляться неминуемой смерти. И обреченность, ведь Лили знала, что если не спасёт себя сама, то никто этого не сделает. Но вдруг раздался хлопок трансгрессии, который на пару секунд остановил хаотичный поток мыслей. Лили боялась, что нападающий вернулся за ней, чтобы закончить начатое, и она надеялась лишь на то, что мерзавцу хватит смелости снять с неё обездвиживающие чары. Уж она бы ему показала всю свою мощь, не поскупившись даже на Непростительные. Следом за хлопком последовал звук шагов и приглушённые мужские голоса, которые были смутно знакомы, но слишком неразборчивы из-за преграды. Лили приготовилась действовать молниеносно, собрав всю силу воли в кулак, и в тот момент, когда кто-то расчистил землю, увидела лишь знакомое лицо, залитое слезами. — Она жива, Сириус! — раздался голос Римуса. — Видишь, как ее взгляд двинулся в твою сторону! Фините Инкантатем! Лили почувствовала, как по телу пробежался холодок, и уже в следующий миг она оттолкнулась ладонями от промёрзлой земли, с жадностью вдохнув ледяной воздух. — Кто это сделал? — прошипел Сириус, но Лили с трудом узнала его голос. Он был насквозь пропитан ненавистью и злостью, и ей было трудно принять, что эти эмоции были направлены не на неё. — Притормози, Бродяга, — сказал Римус, помогая девушке встать на ноги. — Она холодная, как лёд. Нужно поскорее вернуться домой, чтобы привести её в порядок! Лили чувствовала, как её трясло от холода, поэтому с облегчением и благодарностью посмотрела на Римуса, когда тот наложил на неё согревающие чары. Девушка обернулась, чтобы посмотреть на то место, в котором провела последние часы, и не сдержала надрывного всхлипа, когда увидела могилы Джеймса и Лили Поттеров. Ублюдок! Он не просто сумел ударить со спины, лишив её возможности защитить себя, но и бросил умирать под землей около собственной могилы. Лили чувствовала, как злость заполонила весь её разум, поэтому не сразу заметила, как кладбище Годриковой впадины осталось позади, а перед ней оказался пылающий жаром камин в доме Блэков. — Ублюдок! — вслух воскликнула она, вторя собственным мыслям, чувствуя неумолимое желание разрушить все, до чего дотягивались её руки. — Ублюдок! — Лили, тебе нужно… — Мне нужно закопать этого ублюдка под землю! — перебила она Римуса, отшатнувшись от Кикимера и Сириуса. — Убью его! Я его убью! — Лили… — Он напал на меня прямо в Косом переулке! — воскликнула девушка, вытащив волшебную палочку из внутреннего кармана мантии, будто враг поджидал её за креслом. — Я успела только обернуться! — Кто это был, Лили? — спросил Сириус, который из последних сил сдерживал свою ярость. — Клянусь, я лично убью его! — Сын Крауча! — её голос отразился от стен, оглушив всех присутствующих, и Лили подавила очередной всхлип, пытаясь сохранить боевой настрой. — Чёртов Барти Крауч, которого посадили в дракклов Азкабан! Лили прекрасно помнила его лицо, ведь видела его в одной из схваток в прошлой жизни. Уже от Северуса она узнала, что Каркаров сдал его во время слушания в Визенгамоте, поэтому никак не ожидала увидеть его перед самым унизительным поражением за обе жизни. — Никто никуда не пойдёт! — остановил их Римус, привлекая к себе внимание. — Лили нужно выпить Бодрорерцовую настойку и лечь спать, а тебе, Сириус, нужно помнить о том, что месть — холодное блюдо. Ты же не хочешь прямо сейчас отправиться на поиски Крауча и действовать необдуманно? — О, Лунатик, именно этого я и хочу! — с жаром отозвался Сириус, рванув вперёд, но Римус преградил ему путь. — Остановись! Подумай о Лили! — сказал Люпин, переведя на девушку сочувствующий взгляд. — Она чёрт знает сколько пролежала под землей и нуждается в лечении! Даже магия внутри неё не сможет нейтрализовать урон от переохлаждения! Лили нетерпеливо фыркнула, чувствуя лишь острое желание действовать, которое заглушало даже все симптомы недомогания, но всё же прислушалась к словам Римуса. Ведь в одном он был абсолютно прав. Месть — блюдо, которое подаётся холодным. Поэтому она вышла из гостиной, на ходу сообщив друзьям, что нуждается в одиночестве, и рванула в сторону ванной комнаты, наплевав на возмущения Вальбурги Блэк. Девушка поставила набираться воду, а сама в это время вернулась в гостевую комнату, где хранились ее вещи, мельком бросила взгляд на зеркало, чувствуя лишь отвращение, и вернулась в ванную комнату. Холодное тело отторгало горячую воду, но Лили заставила себя сесть на самое дно, превозмогая неприятные ощущения. Она чувствовала, как с каждой минутой, проведённой в ванне, её разум постепенно очищался, будто омываясь чистой водой. Тело всё ещё сотрясало крупной дрожью, поэтому девушка даже не отреагировала, когда распахнулась дверь, а на пороге показались Сириус и Римус. — Я голая, — безэмоционально сказала она, подтянув колени к груди. Пена скрывала её тело по самые плечи, но Лили чувствовала себя некомфортно, когда рядом был хоть кто-либо. — А мы здесь не за тем, чтобы пялиться на тебя, — ответил Сириус, брякнув стаканами. Девушка обернулась в их сторону, замечая бутылку огневиски в руках Римуса, и еле заметно ухмыльнулась. — Осторожно, парни, мне всего пятнадцать лет, — сказала она, кивком головы пригласив их войти. — Сядьте спиной ко мне. И если я увижу, что вы обернётесь хоть на дюйм, клянусь, вам мало не покажется! — Да больно надо, Эванс! — отмахнулся Сириус, и уже через пять секунд они заняли места около ванны. — Мы просто хотим отвлечь тебя. — Тебе не обязательно было говорить это, Бродяга, — упрекнул его Римус. — Но он прав. Мы не хотим оставлять тебя одну в таком состоянии. — Как вы нашли меня? — спросила Лили, принимая стакан с огневиски. Она опустошила его за несколько глотков, чувствуя жжение в горле, и поморщилась. Тепло волнами растекалось по её венам, согревая не хуже горячей воды в ванне, и девушка поставила пустой стакан на бортик, зная, что больше не сделает и глотка. — Кикимер нашёл тебя, — ответил Сириус, пригубив огневиски. — Не знаю, что было бы, если бы он не смог отыскать тебя. — Знаешь, — с грустной улыбкой сказала Лили, подсчитывая, что провела под землей около семи часов. Девушка понимала, что организм не выдержал бы такой нагрузки даже с помощью магии, что бурлила в ней, и она умерла бы в ближайший час. — Но хорошо, что всё осталось позади. Лили знала, что всё было только впереди, но не хотела будоражить спокойствие своих друзей. Она чувствовала, что встал на своё место ещё один кусочек пазла, и ей не терпелось приступить к активным действиям. Но также она знала, что ей следовало как можно тщательнее подготовиться к встрече с врагом, поэтому лишь создавала видимость спокойствия. А внутри неё была буря. — Нужно послать письмо профессору Макгонагалл, — продолжила Лили, погружаясь в воду ещё глубже. — Я не уверена, что смогу вернуться в школу через несколько часов. — Если отправим письмо прямо сейчас, то она получит его во время завтрака, — подметил Римус. — Твои вещи ведь здесь? — Да, — девушка уставилась в потолок расфокусированным взглядом, думая совершенно об иных вещах. — Мне повезло, что я занесла их сегодня утром. Друзья просидели с ней в ванной комнате ещё почти час, за который пузырьки пены успели полопаться, после чего она выгнала Сириуса и Римуса, сказав, что выйдет через десять минут. Но как только они оказались за дверью, её накрыло волной отчаяния и злости. Лили на автомате поставила заглушку, после чего закричала так громко, что собственный голос эхом отдавался от стен, теряясь в глубинах воды. Она, зажав нос, легла на самое дно, с остервенением впиваясь взглядом в рябящий из-за всплеска потолок. Мысли беспорядочно бились в её голове, но одно было ясно: всё бесповоротно изменилось. Девушка закуталась в махровый халат и вышла из ванной комнаты, замечая, что Сириус и Римус скользнули следом за ней. — Дайте мне пару минут, чтобы переодеться, — сказала она, прежде чем закрыть дверь перед их носами. Лили на автомате достала чистую пижаму, вытащила из сумки снотворное и бодроперцовое зелья и посмотрела на своё отражение. На лице несколько ссадин и порезов, которые не так ярко выделялись на распаренной коже, а в глазах непоколебимая решимость. Лили чувствовала, что изменилась за те часы, что провела под землей, и с разочарованием признала, что сильными не рождаются. Ими становятся, превозмогая все препятствия и оставляя позади пройденные этапы. С виду замкнутые и непоколебимые, но такие сломленные внутри, что это противоречие нарушало все законы жизни. Лили всё это видела в своём взгляде и чувствовала каждой клеточкой тела. Знала, что всего за одну ночь стала старше на несколько лет, замечая очередной слой невидимой брони вокруг своего тела. Сильные духом люди — самые несчастные во всем мире, ведь они пережили слишком много плохого, чтобы закалить тело и разум. Сириус и Римус спали с ней на одной кровати, но Лили не стала тратить время на разговоры. Она опустошила оба флакончика с зельями, после чего погрузилась в долгожданное умиротворение. Девушка собиралась проспать до самого обеда, а присутствие друзей невольно успокаивало её. На следующий день Сириус устроил настоящий допрос с пристрастием, однако Лили не собиралась сдаваться. Она пропускала мимо ушей самые нелепые теории о том, зачем Крауч закатал её под землю, и с мрачной усмешкой понимала, что Блэк ни на йоту не был близок к истине. Лили догадывалась, что причина крылась в уничтожении крестражей и что Тёмный Лорд просто испугался за собственную шкуру, решив устранить угрозу. Было бы забавно увидеть их лица, когда девушка покажется перед всеми живой и почти невредимой. Чем ближе было время отправления в Хогвартс, тем сильнее Лили охватывала паника. Ей было страшно от одной мысли о возвращении, поэтому она до последнего оттягивала неизбежное, стараясь свести на минимум следы вчерашнего происшествия. К восьми вечера на её лице осталась лишь одна светло-розовая полоса, напоминающая о сильном порезе, и Лили знала, что та исчезнет лишь к следующему утру. Поэтому она взяла в руку сумку, понимая, что больше не может оправдываться даже перед собой, и отправилась в гостиную. — Я всё ещё считаю, что тебе лучше остаться здесь, — сказал ей Сириус. — Вдруг этот подонок вновь решит напасть на тебя? — Мне нужно вернуться к Гарри, — Лили знала, что опасения Сириуса были небеспочвенны, но она не могла оставаться в стороне, пока её сын был без должного контроля. — Я скоро навещу вас, обещаю. — Не вляпайся в неприятности, Эванс, — Блэк растянул губы в невесёлой усмешке и обнял её на прощание. — Со мной всё будет хорошо, — она отстранилась и подошла к Римусу, который терпеливо ждал своей порции прощания. — Приглядывай за ним, хорошо? — Обещаю, что не дам ему натворить глупостей. Лили улыбнулась им и шагнула в камин, а через пару мгновений оказалась в пустом кабинете профессора Макгонагалл. Она трансфигурировала лист пергамента в лилию, чтобы дать Минерве понять, что с ней все хорошо, и отправилась в гостиную Гриффиндора. — Эва! — первой воскликнула Гермиона, так как мальчики сидели спиной к выходу. Лили широко улыбнулась им, и через несколько секунд ребята облепили её с трёх сторон. — Почему ты не приехала вчера? — Ты бы знала, как без тебя было скучно! Она не могла перестать улыбаться, чувствуя щемящую нежность от внимания своих маленьких друзей, но приятнее всего ей было находиться рядом с Гарри. Они вытащили девушку из шумной гостиной, чтобы как следует пообщаться с подругой, и Лили успела лишь занести сумку в спальню для девочек. — Я опоздала на поезд, — начала рассказывать она, заранее предугадав все вопросы ребят. — Поэтому профессор Макгонагалл предложила воспользоваться камином Сириуса, чтобы я смогла вернуться в школу. — Ты виделась с Сириусом? — просиял Гарри. — Да, папа меня привёз к нему домой полчаса назад. — Здорово! Гарри и Рон верили ей на слово, но Лили видела, что Гермиона поглядывала на неё с толикой сомнения. — Чем ты занималась на каникулах? — Почему так внезапно уехала? Лили говорила заранее отрепетированными фразами, оправдав своё исчезновение тем, что к ним в гости приехала бабушка из Франции, с которой она пять лет не виделась. Разумеется, не было никакой бабушки, как и семейных развлечений за городом, но Лили упрямо продолжала свой рассказ, практически не обращая внимания на проходящих мимо студентов. Но она невольно замерла на несколько секунд, когда вдали показался знакомый силуэт. Ладонь Гермионы плотнее сжала её руку, будто безмолвно поддерживая, и лишь это действие заставило её идти дальше. Северус тоже увидел её. Она чувствовала его взгляд, от которого по коже бежали мурашки, но не могла заставить себя отвернуться и прислушаться к голосу Рона. Лили пропускала мимо ушей все то, о чём он говорил, сосредоточившись лишь на собственных мыслях и воспоминаниях, что обжигали не хуже огня. Он первый отвёл взгляд, что было очень непривычно, и девушка с тоской поняла, что ей это не нравится.  — Посмотри на меня и скажи, что ничего не чувствуешь. Скажи это, и я больше тебя не потревожу. Неужели это и в самом деле конец? Неужели больше не будет тайных встреч в его кабинете, обмена взглядами на уроках или в Большом зале? Северус и в самом деле решил двигаться дальше, достойно приняв её отказ? Лили хотелось развернуться и крикнуть ему, чтобы он снова стал её другом. Чтобы он вновь позволял себе касаться ее ладони, чтобы он разговаривал с ней, чтобы… Чёрт! — Знаете, я совсем забыла, что должна была поговорить с профессором Макгонагалл о пропущенных уроках, — глухо сказала Лили, прервав очередной рассказ Рона. — Подождёте меня в гостиной? — Разумеется! — ответила за всех Гермиона, которая была достаточно умной, чтобы понять причину нервозности подруги. — Мы пока подготовим тебе конспекты за сегодняшний день. Да, мальчики? Рону и Гарри оставалось лишь кивнуть, после чего Гермиона повела их в сторону лестниц. Лили ещё пять секунд смотрела им вслед, после чего развернулась и направилась в сторону подземелий. Туда, где совсем недавно скрылся Северус. «Что ты творишь, Лили?» — кричал ей голос разума, который она старательно игнорировала. Девушка не знала, зачем хотела встретиться с Северусом, ведь решение, которое она приняла, полностью противоречило её действиям. Но Лили не могла остановиться. Она едва ли не бежала в сторону его кабинета, а воздух то и дело застревал в районе глотки. Сердце стучало с такой силой, что грозилось пробить грудную клетку, а ледяные от страха ладони начали мелко дрожать. «Остановись, не делай глупости!» — умолял разум, но его голос терялся в беспорядочном биении сердца, что эхом отдавалось в ушах. Лили несколько раз едва не споткнулась за собственную ногу, пытаясь успеть исправить допущенную ошибку, и замедлила шаг только тогда, когда до двери в кабинет Северуса оставалось не больше пяти футов. Лили замерла у самого порога, так и не решаясь постучать, ведь не знала, какие будут последствия её решения. Решения, которое родилось ещё вчера, когда перед глазами мелькали отрывки воспоминаний. Когда в мыслях что-то встало на своё место, разрушая запреты.  — Просто ты мучаешься из-за своих запретов и отрицаешь, что тоже хочешь того волшебника. Лили пыталась обмануть себя, когда решила избавиться от чувств к Северусу. Она не хотела выходить из привычной зоны комфорта, переживала из-за того, как это может сказаться на будущем, но… Но вся соль была в том, что будущее настолько неустойчиво и изменчиво, что глупо запрещать себе поддаться соблазну и поступить так, как велит сердце. В чем прок мучений, если будущего может и не быть? Есть лишь настоящее, которое нужно проживать в удовольствие. Есть лишь «здесь» и «сейчас». Лили трижды постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, распахнула её. Северус застыл около своего рабочего стола, будто не до конца веря в происходящее, но в считанные секунды взял себя в руки. — Что ты здесь делаешь? — холодно поинтересовался он, продолжив раскладывать пергаменты по разным стопкам. Его взгляд вновь уступил ей, из-за чего Лили плотно сжала кулаки, чувствуя, как ногти врезаются в ладони. — Я хочу извиниться, — тихо сказала она, заперев кабинет невербальным заклинанием. — Я не должна была сбегать, но… мне страшно, понимаешь? — Не совсем, — Лили видела, как напряглись плечи Северуса, но он всё так же продолжал перебирать пергаменты с домашними работами. — Я тринадцать лет провела в этом теле, и все тринадцать лет держалась за прошлое, — пояснила Лили, пытаясь заткнуть голос разума, который велел ей закрыть рот и сбежать как можно скорее. — Я жалела себя из-за того, как со мной обошлась жизнь. Держалась за образ Джеймса, будто он мог вернуться ко мне. — Если ты пришла поговорить о том, как тебе плохо без Поттера, то ты выбрала не лучшего собеседника, — хмуро отозвался Северус, а Лили на миг зажмурила глаза, понимая, что подобрала не лучшие слова. — Я пришла сказать, что ошибалась! — сказала она, чувствуя себя так, будто разговаривала со спиной Северуса, а не с ним. Наверное, именно так он себя ощущал во время Святочного бала, когда Лили пыталась игнорировать его присутствие. — Я солгала, когда сказала, что ничего не чувствую. Мне было страшно признать это, страшно отпустить прошлое и страшно принять будущее. Но взамен я теряла настоящее, а это куда ужаснее! Я обидела тебя. Я сбежала, как последняя трусиха! Я… — Ты… что? — Северус наконец оставил несчастные пергаменты в покое и обернулся. В его глазах промелькнуло неподдельное удивление, и Лили взяла себя в руки, чтобы сказать о том, что зудело под коркой мозга, не позволяя отпустить Северуса. — У меня есть к тебе чувства, — она сделала несколько шагов вперёд, замерев в футе от Северуса. — И я больше не хочу бежать от них. Лили опустила взгляд в пол, чувствуя напряжение каждой клеточкой тела. Она боялась, что Северус отвернётся от неё, скажет, что не хочет связываться с той, которая постоянно сбегает. Вдруг уже слишком поздно, чтобы признать ошибку? Вдруг он действительно решил отпустить её? Но через несколько секунд Лили почувствовала, как его кончики пальцев прошлись по светло-розовому следу пореза и заправили за ухо прядь волос. Она подняла на Северуса нерешительный взгляд, чувствуя, что сердце вот-вот выскочит из груди. — Ты в этом уверена? — спросил он, и Лили видела в его глазах необъятную надежду, которую можно было разрушить одним неверным словом. Растоптать его чувства в очередной раз, чтобы попытаться спасти себя от пугающей неизвестности. Поэтому Лили не придумала ничего лучше, чем сделать последний шаг вперёд, встать на цыпочки и поцеловать его. Отпустить последние сомнения и жить настоящим, а не держаться за прошлое. Притянуть его за шею, чтобы в следующий миг почувствовать оглушающий взрыв эмоций, от которого подкосились ноги. И Лили непременно бы упала, если бы не руки Северуса, которые прижимали её к себе за талию. Его прикосновения жаром отдавались на коже даже через слой одежды, и она не могла поверить, что добровольно лишала себя этих ощущений. Что пыталась спрятать дракона в спичечном коробке. Ведь сейчас, чувствуя настойчивое скольжение губ и теряясь в водовороте ощущений, Лили осознавала, насколько жалкими были её оправдания. Ни один довод разума не смог бы заглушить бурю внутри неё и удержать от прыжка в бездну. Только теперь Лили не боялась падения. Ведь за прыжком вниз последовал полёт.