Сделка с Дьяволом

Это было похоже на несбыточный сон, в котором он раз за разом просыпался, а образ Лили ускользал сквозь пальцы. Но она продолжала быть рядом, несмотря на все его страхи, с жаром отвечая на каждый поцелуй, и ему было так нестерпимо приятно чувствовать скольжение её пальцев на спине, шее или плечах. Всего час назад Северус думал о том, что Лили влипла в неприятности, а теперь она стояла прямо перед ним, воплощая в жизнь его самые смелые желания. Ладно, не самые смелые, но всё же. Она была здесь. Она пришла к нему после двухнедельной разлуки и наполнила его жизнь светом, который разгонял страхи по сторонам. Лили. Такая невероятно прекрасная и родная, что страх потерять её был гораздо сильнее переживаний о собственной шкуре. Настолько красивая, что Северус был готов четвертовать любого, кто смотрел на неё дольше пяти секунд. — Что это за шрам? — спросил Северус, чуть отстранившись. Все ещё ощущая её дыхание на своих губах, которые горели от поцелуев. — Что? В ее широко распахнутых глазах промелькнул испуг, и он тут же пожалел, что так не вовремя решил унять своё любопытство. — Что с тобой произошло? — он провёл кончиками пальцев по светло-розовому шраму, который тянулся от середины щеки до самого виска, и нахмурился. — Пустяки, — поспешно ответила Лили, пытаясь отдышаться. Но Северус видел её реакцию, понимая, что его страхи были небеспочвенны. — Из-за этих пустяков ты пропустила первый учебный день? Северус выгнул бровь дугой, пытаясь уловить во взгляде девушки хоть тень скрывающейся правды, а Лили осознала, что не была готова к такому повороту событий, когда шла в его кабинет. «Разумеется, ему хочется знать всё!» — едко подметил голос разума, и девушка опустила взгляд в пол, не зная, как ей действовать. Она понимала, что добровольно пересекла черту, позволяя Северусу узнать о её чувствах, и это решение влекло за собой череду последствий. Она тяжело вздохнула, чувствуя смятение, и подняла на него взгляд. — Не думаю, что у меня хватит сил, чтобы рассказать обо всём, — сказала Лили, наблюдая за тем, как в глазах Северуса вспыхнули возражение и понимание. — Но я могу показать, если ты всё ещё помнишь, как пользоваться легилименцией. Его брови поднялись от удивления, и на пять секунд в кабинете повисла идеальная тишина. Чёрные глаза с недоверием впивались в зелёные, ведь Северусу было сложно поверить в то, что Лили разрешила ему заглянуть в свои мысли. — Ты… снимешь блок? — недоумевал он, пытаясь найти другой смысл в словах девушки. — Думаю, что ты сможешь его пробить при большом желании, ведь ты не раз пытался сделать это в прошлом, — с беззлобной усмешкой сказала Лили. — Да, я сниму блок. Только будь готов увидеть кое-что… жуткое. — Жуткое, значит? — задумчиво переспросил он, нахмурив брови. Лили вместо ответа лишь скованно улыбнулась и сконцентрировала внимание на ментальном блоке. Она прикрыла глаза, собираясь с силами, чтобы вновь пережить ужасающие эмоции, и её очень пугала мысль о том, что Северус будет смотреть воспоминания вместе с ней. — Можешь начинать, — тихо сказала она, посмотрев на Северуса из-под ресниц. Лили видела в его взгляде решительность и страх одновременно, словно он решал, стоит ли ему увидеть то, что она скрывала. А Лили знала, что как только Северус проникнет в её мысли, обратного пути уже не будет. Поэтому каждая секунда ожидания была наполнена потрескивающим в воздухе напряжением, что отдавалось под кожей лёгким покалыванием. Вдох. Его взгляд был сосредоточен на её глазах, зрачки которых были настолько огромными, что Северус видел в них собственное отражение. Выдох. Лили опустила взгляд на его губы, замечая, что они изогнулись в беззвучном «Легиллименс», после чего почувствовала знакомое проникновение в свои мысли. И реальность в один миг отошла на задний план, уступая место воспоминаниям. Вот она стоит в детской комнате, закрывая своей спиной Гарри, а прямо перед ней находится волшебник, одно имя которого наводит страх на всю магическую Британию. Из его палочки вылетает зелёный луч Авады Кедавры, и уже в следующий момент воспоминание переносит девушку в чистилище. Первое знакомство с дьяволом сменяется больничной койкой и мимолетным скольжением взгляда по отражению в зеркале, где Лили видит своё новое амплуа. Отрывки воспоминаний из детства Эвы проносятся, словно в ускоренной перемотке: разговоры с Джулианом, забота Оливии и Дерека, уроки бальных танцев, школа, встреча с Гарри в Литтл-Уингинге, письмо из Хогвартса. Далее на пороге дома Грин появляется Северус, который, разумеется, не узнает Лили и ведёт себя максимально отчуждённо, а местами по-свински. Далее идёт первый курс, и девушка вспоминает самые яркие моменты, о которых Северус не мог знать. Вот она сидит на стуле перед всей школой, а распределяющая шляпа в полном замешательстве из-за выбора факультета. Затем первый урок Зельеварения, после которого к ней прицепилось прозвище «Эванс», а сама Лили ещё больше разочаровывается в Северусе. Потом происшествие во время Хэллоуина, схватка с троллем, после чего девушка застаёт профессора Зельеварения на смотровой площадке башни Ветров. Встречи с Люцифером также попали в череду воспоминаний, как и вся возня с Философским камнем. Лили показывает ему всё, понимая, что Северус не успокоится, пока не расспросит о малейших подробностях. Да и ей самой настолько осточертело хранить секреты, что она чувствовала облегчение, передавая информацию в надёжные руки. Чем дальше она заходила, неминуемо приближаясь к поражению с Краучем, тем сильнее в ней росло чувство страха. Лили оттягивала момент «Х» как могла, но он был неизбежен. Ей едва хватило силы воли, чтобы заново пережить ошеломляющий ужас, а лёгкие под гнетом воспоминаний невольно сдавило от недостатка воздуха. Ведь Лили не могла спокойно дышать, заново переживая те моменты. — Довольно! — послышался голос Северуса. Лили чувствовала, что он уже покинул её разум, не выдержав ужасающих воспоминаний, однако она не могла перестать прокручивать картины позавчерашней давности. Будто её только сейчас накрыло осознание того, что произошло, вгоняя в ступор, и всё, что ей оставалось делать — плыть по течению. — Ты… ты сумасшедшая! — Северус взял в ладони её лицо, заставляя отвлечься от дурных мыслей. Лили нахмурилась, не ожидав такой оценки ее поведения, и хотела было возмутиться, но не успела. — Почему должно было произойти нечто ужасное, чтобы ты пересилила себя и призналась хоть кому-нибудь в том, через что тебе пришлось пройти? И я имею в виду не недавнее происшествие, а всё то, что ты в одиночку тащила на себе! Ты… я даже в худшем кошмаре не мог бы себе такое представить! — Что?.. — недоверчиво переспросила Лили, пытаясь поймать нить разговора. — Я всегда знал, что ты сильная, но это перебор! — лицо Северуса было бледнее обычного, а в глазах застыло отчаяние. — Ты не обязана быть настолько самоотверженной, не обязана хранить всё в себе! Я понимаю, что у тебя были сомнения на мой счёт, и я на сто процентов заслуживал твоего недоверия, но, Лили! Ты могла хотя бы рассказать Люпину или Блэку о том, через что проходишь! Могла попросить о помощи! — Ты не понимаешь… — Я видел достаточно, чтобы понять! — перебил ее Северус, и Лили заметила, что в его взгляде промелькнула злость. — Почему ты закрылась ото всех? Почему взвалила всё на свои плечи? А Лили даже не знала, что ей ответить, ведь искренне не понимала, о чём он говорил. Да, моментами ей было тяжело. Да, ей не хватало чужого участия. Но неужели Северус не понимал, что у неё не было выбора? «Или выбор был, но я настолько закрылась в себе за годы взросления в семье Грин, что даже не стала его рассматривать?» — думала она, понимая, что Северус был прав. Она и в самом деле могла попросить о помощи у того же Сириуса или Римуса, могла обратиться к Дамблдору, на худой конец. И это не говоря о самом Северусе, который искренне желал помочь ей, пусть и смотрел на неё сейчас со злостью и отчаянием. — Мне не хотелось обременять хоть кого-нибудь своими проблемами, — после небольшой паузы ответила она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Я… я… — Ты иногда бываешь такой невыносимой, — на выдохе сказал Северус, бросив на неё понимающий взгляд, после чего сделал то, что было лучшим решением в данной ситуации. Он обнял её. Обнял, позволив Лили обмякнуть в его руках. Позволив спрятать своё лицо в складках неизменно чёрной мантии и выпустить наружу слёзы. — Ты не нарушишь условия сделки, если примешь чужую помощь, — тихо сказал Северус, поглаживая её по волосам, которые волнами лежали на её спине. Лили так и не решилась перекрасить их, оправдывая себя тем, что в этом не было никакого смысла. Но она обманывала саму себя, ведь в её голове тут же всплывали слова Северуса о том, что ей намного лучше с естественным цветом волос. И сейчас Лили поняла, что у неё ещё в самом начале каникул созрело решение, которое так или иначе привело бы к такому исходу. Она обманывала себя, когда пыталась заглушить нарастающие чувства, ведь подсознательно хотела нравиться Северусу. Все отговорки полетели к чертям собачьим, когда Крауч закопал её под землю, оставив задыхаться в собственных мыслях, ведь многие моменты проясняются именно в тот миг, когда вся жизнь проскальзывает перед глазами. А когда Лили увидела, что действительно может потерять Северуса, последний винтик встал на своё место, запуская невозвратный механизм. — Я могу помочь тебе, — продолжил он, и Лили напряглась, ведь показывая ему всю правду, она не хотела побудить Северуса на решительные действия. — Ты же знаешь, что я был в подчинении Темного Лорда и видел такие вещи, о которых многие даже не догадываются. — Ты не обязан мне помогать, — Лили отстранилась и бросила на него умоляющий взгляд. — У меня есть план, правда. Я не хочу втягивать тебя в неприятности! — И ты думаешь, что я буду спокойно наблюдать за тем, как ты подвергаешь себя опасности? — хмыкнул он. — Да ещё и после выходки Крауча? Он сумасшедший, Лили! И скоро он поймёт, что ты сумела спастись! — Я подозреваю, что это Крауч кинул в Кубок мое имя, — сказала она, присаживаясь на краешек стола. — Скорее всего, он действовал через своего отца, ведь у него был доступ ко всем данным из Министерства. — Только зачем он это сделал? — резонно подметил Северус. — Хотел, чтобы ты пострадала во время испытаний? — Думаю, что таким образом он хотел держать меня на коротком поводке. Я обязана участвовать во всех испытаниях из-за магического контракта с Кубком, соответственно, буду следовать общепринятым правилам, — рассуждала Лили, опустив взгляд в пол. — Может, Крауч не только Кубок заколдовал, но и ещё что-нибудь, с чем мне придётся иметь дело. — И ты так спокойно об этом говоришь? Лили усмехнулась себе под нос и подняла на Северуса усталый взгляд. — Предлагаешь мне впасть в панику? — с невеселой улыбкой поинтересовалась она. — Я пока не знаю, что он задумал, но уверена, что найду выход из ситуации. Лили скользнула взглядом по часам позади Северуса и резко спрыгнула на пол. — Что такое? — тут же поинтересовался он, а Лили прошлась руками по волосам, пытаясь привести их в порядок. — Уже поздно, а я обещала ребятам, что скоро приду! — воскликнула она, чувствуя себя идиоткой из-за того, что совершенно забыла о других делах, когда вошла в кабинет Северуса. — Поговорим завтра? Я хотела бы побыть с Гарри, ведь… — Я понимаю, — сказал он, освобождая девушку от ненужных объяснений. — Иди к сыну, он скучал по тебе гораздо сильнее, чем ты можешь представить. Лили замерла и бросила на Северуса удивленный взгляд, не ожидав подобных слов. — Боюсь спросить, откуда ты знаешь об этом, — с нервной усмешкой поинтересовалась она. — Ты вновь копался в его мыслях? — Это видно невооруженным глазом, — ответил Северус, виновато опустив взгляд в пол, и Лили поняла, что оказалась права. — Северус? — Я лишь приглядывал за ним, пока тебя не было, — продолжил он. — И всё? — И пару раз заглянул в его мысли, — признался Северус, подняв на Лили нерешительный взгляд. — Не так глубоко, как это было сейчас с тобой. Мельком. Он даже ничего не почувствовал… Девушка с трудом сдерживала улыбку, наблюдая за тем, как вечно угрюмый и сдержанный профессор Зельеварения пытается оправдать себя. Как он прячет взгляд и беспокоится о реакции Лили. — Значит, ты приглядывал за Гарри, пока меня не было? — переспросила она, закусив нижнюю губу, но это было бесполезно, ведь Северус видел искорки смеха в её зелёных глазах. — Кажется, вы спешили к друзьям, мисс, — он отвернулся от неё, чтобы скрыть смущение, а Лили улыбнулась, забавляясь такой реакцией. — Спешила, профессор Снейп, — она бесшумно подошла к нему и провела по его спине кончиками пальцев, чувствуя тепло, которое расползалось по всему телу. Ей было непривычно выражать свои эмоции подобным способом, ведь свою роль сыграл долгий перерыв между отношениями. Но Лили нравилось делать маленькие шаги вперёд, оставляя позади детскую скованность. Ведь она уже давно не ребёнок. И взгляд, полный обожания, которым одарил ее Северус, когда повернулся к ней, лишь подтолкнул Лили вперёд, позволяя раствориться в его объятиях. С жаром отвечать на каждое движение губ, выражая благодарность, чувствовать его гулко бьющееся сердце под своей правой ладонью. Забыть обо всем ещё на пару минут, чтобы насладиться моментом. Но Лили пришлось спрятать все свои чувства в самый потаённый уголок души, чтобы Гарри не почувствовал её эмоции. Она старалась вести себя непринуждённо в окружении друзей, оставив взрослую Лили за порогом кабинета Северуса. Сейчас перед ними сидела Эва, которая с неподдельным интересом расспрашивала обо всём, что произошло за время её отсутствия. Гермиона и Рон всё же помирились за каникулы, но Лили чувствовала небольшое напряжение между ними. Это проскальзывало в случайных взглядах, когда они смотрели друг на друга, в скованных обращениях и фразах. Вероятно, они так и не смогли забыть свои обиды и лишь старались делать вид, что всё в полном порядке. — Это был кошмар, — признался ей Гарри, когда Гермиона отправилась в спальню, а Рон увлёкся разговором с однокурсниками. — Они почти не разговаривали и вели себя так, будто незнакомы! — Мне показалось, что они помирились, — шёпотом ответила Лили, но Гарри лишь отрицательно качнул головой. — Это только при тебе так, — пояснил он. — Просто они оба были рады увидеть тебя, что даже ненадолго отвлеклись от своих обид. — Думаю, что Рон ревнует Гермиону к Виктору Краму, — с улыбкой ответила Лили, чувствуя себя мудрой матерью, которая посвящала сына в тонкости подростковых отношений. — Поэтому и ведёт себя соответственно. А Гермиона бесится из-за того, что Рон обратил на неё внимание только тогда, когда это сделал другой парень. Гарри задумчиво нахмурился, переваривая услышанное, а Лили вдруг поняла, что мальчик вскоре и сам начнёт интересоваться женским полом. Гермиона уже спала, когда она поднялась в спальню девочек, поэтому ей удалось избежать допроса. Но Лили рано обрадовалась, ведь девушка с лихвой компенсировала пропущенное время, заваливая её кучей вопросов, пока мальчики были заняты своими разговорами. Гермиона не унималась даже на занятиях, что было очень нетипично для неё, и единственным исключением стал лишь урок Зельеварения. — А где профессор Грюм? — поинтересовалась у неё Лили, ведь Зелья поставили именно вместо Защиты от Темных Искусств. — Его и вчера не было, — шёпотом пояснила Гермиона, бросив на Северуса осторожный взгляд. — Кажется, у него какие-то дела в Лондоне. Лили на самом-то деле было плевать, где пропадает Аластор Грюм, поэтому она забыла о нём сразу же, как перевела взгляд на учительский стол, за которым сидел Северус. Он, разумеется, даже не смотрел на неё, но ей хватило одних лишь воспоминаний о вчерашнем вечере, чтобы покраснеть до кончиков ушей. «Здесь Гарри!» — пристыдил её голос разума, и Лили сконцентрировала своё внимание на главе учебника, чтобы не вспоминать о том, как сидела на этом самом учительском столе и… Ах да, Гарри. Лили поставила себе мысленную заметку о том, чтобы подробнее узнать о видах магических связей. Ей вовсе не хотелось втягивать сына в свои отношения, чтобы не травмировать детскую психику. Мало ли ей приснится настолько яркий сон с участием Северуса, что его увидит ещё и Гарри? Лили боялась представить себе, что будет с бедным мальчиком, если произойдёт подобное. Она плотно зажмурила глаза, прогоняя назойливые картинки, и вернулась к чтению главы учебника. Школьные будни в очередной раз затянули Лили в череду одинаковых дней, и единственное, что изменилось, так это её личная жизнь. Она с трудом находила предлог, чтобы отправиться в подземелье и не вызвать подозрение у ребят, но в этом ей помогала слишком догадливая Гермиона. Девушка не раз прикрывала её тем, что они хотят дополнительно позаниматься в библиотеке, что разом отбивало желание у мальчиков следовать за ними. И если Гермиона добросовестно корпела над рунами среди стеллажей с книгами, то Лили вовсю познавала прелести отношений с зельеваром. — Значит, зелье готово? — недоверчиво переспросила девушка, не сводя с котла зачарованного взгляда. — Могу его выпить, если тебе нужна демонстрация, — усмехнулся Северус, но Лили отрицательно качнула головой, ведь ей не хотелось разговаривать с невидимкой. — С ума сойти! Тебе нужно запатентовать зелье Невидимости! — не унималась девушка, и у неё кружило голову от открывающихся перспектив. — Это настоящий прорыв в области зельеварения! — Я не думаю, что стоит сейчас светить новой разработкой, — задумчиво ответил Северус. — Если кто-то из круга Темного Лорда заимеет зелье Невидимости, то у нас будут большие проблемы. — Ты прав, — согласилась с ним Лили, мысленно отругав себя за недальновидность. — Лучше пока придержать козырь в рукаве. В остальном всё шло по старому режиму, к которому Лили успела привыкнуть за последние годы. Она радовалась частым разговорам с Гарри, находила отдушину в понимающей и умной Гермионе и до колик в животе смеялась с Роном. Седрик не раз пытался намекнуть на то, как хорошо им было во время Святочного бала, но у Лили остались совершенно иные воспоминания с того вечера. Однако ей нравилось, как забавно бурчал Северус, стоило девушке упомянуть имя пуффендуйца, а сам Седрик заметил, что профессор Снейп стал слишком суров с ним. — Тебе кажется, — уклончиво ответила ему Лили, мысленно рассуждая о том, как долго Северус будет держать парня в ежовых рукавицах. — Он со всеми такой. Кроме слизеринцев, разумеется. «И кроме меня, разумеется», — мысленно добавила Лили, хоть Северус ради приличия продолжал цеплять её на уроках. Иногда даже за дело. Под конец января вернулся Аластор Грюм, и, судя по его кислой физиономии, дополнительные две недели отдыха не пошли ему на пользу. Каждый его урок становился всё безумнее и безумнее, из-за чего Лили начала всерьёз побаиваться бывшего аврора. Дело с крестражами тоже понемногу продвигалось вперёд, и она даже составила список предметов, которые могли ими быть. Отталкиваясь от своей теории, Лили предположила, что Том Реддл осквернил своей душой не только побрякушку Салазара Слизерина, но и ценные и знаменитые вещи остальных основателей школы. Из того, что ей удалось узнать, этими предметами являлись: чаша Пенелопы Пуффендуй, диадема Кандиды Когтевран и меч Годрика Гриффиндора. Эта теория как раз совпадала с количеством оставшихся крестражей, однако была одна загвоздка. Меч не подходил под описание крестража. Была ещё одна вещь, которая хранила осколок души Тома Реддла, и Лили понятия не имела, чем она может быть. Поэтому, стиснув зубы и послушавшись совета Северуса, она обратилась за помощью к Альбусу Дамблдору. Это был очень долгий и невероятно тяжёлый разговор, за время которого Лили несколько раз сумела пожалеть о том, что вообще заявилась к нему в кабинет. Но отчаяние заставляло её покорно сидеть на стуле для посетителей и наблюдать за нотками превосходства в глазах Дамблдора. Словно он только и делал, что ждал, когда Лили приползёт к нему за помощью. Но помимо того, что разговор был долгим, он оказался ещё и бесполезным. Дамблдор понятия не имел, какая вещь могла оказаться последним крестражем, и вместо советов по поиску Лили без конца отвечала на его вопросы. О дневнике, о медальоне, о Гарри, о Люцифере и о сделке с ним. Дамблдор интересовался каждой незначительной деталью, но так и не приблизил Лили к разгадке тайны неизвестного крестража. К тому же он ещё и не сказал, где могут находиться чаша с диадемой. Лили оставалось надеяться на то, что Альбуса Дамблдора не зря назвали величайшим волшебником своего времени и что он найдёт выход из сложившейся ситуации. Но также она знала, что спасение утопающего — дело рук самого утопающего, поэтому не переставала искать в книгах то, что могло бы заинтересовать Волдеморта. Только это было похоже на поиски иглы в стоге сена. Настолько же утомительно, насколько бесполезно. В предпоследний день января Лили проснулась в дурном настроении, ведь ей впервые за всё время приснился сон, в котором её снова хоронят заживо. Удушающее чувство дискомфорта не покидало её всё утро, и, что самое паршивое, те же ощущения передались и Гарри. Ей хотелось защитить сына от пагубного воздействия обратной стороны волшебного мира, но всё, что было в её силах — отвлечь от кошмара. Именно поэтому она старалась наполнить себя положительными эмоциями, чтобы те хоть частично погасили ужас от минувшего сна. И в этом ей очень помогли Сириус и Римус, которые прислали длинное письмо с поздравлениями и пожеланиями ко дню рождения, приправленное похабными шуточками. Или Северус, который устроил ей спонтанное свидание на смотровой площадке башни Ветров. Февраль начался без происшествий, однако Лили не могла избавиться от ощущения, что упускает нечто важное. Так как почти все её мысли были сосредоточены на крестражах, она пыталась нейтрализовать это чувство чтением дополнительной литературы. Лили была уверена, что последняя субстанция, хранившая осколок души Тома Реддла, была чем-то очень важным и личным для него, поэтому не раз ловила себя на мысли, что пытается думать, как Темный Лорд. Выходило паршиво, ведь сложно равнять себя на волшебника, который разрушил твою жизнь. Но несмотря на все старания, Лили так и не смогла избавиться от ноющего чувства дискомфорта. Она терзала себя сомнениями, пытаясь отыскать внутри источник беспокойства, но все действия были безрезультатными. И озарение снизошло только тогда, когда Седрик затронул нужную тему. — Второе испытание будет через три недели, и я надеюсь, что успею за это время освоить заклинание головного пузыря, — сказал он, провожая девушку из библиотеки в Большой зал. Лили замерла посреди коридора, чувствуя одновременно приятное удовлетворение и сковывающий страх. — Что ты сказал? — переспросила она, заставив Седрика смущенно потупить взгляд. — Так… ты не знала? Подсказка в яйце… Лили едва не стукнула себя по лбу, ведь за всеми переживаниями последних месяцев она напрочь забыла о золотом яйце, что пылилось под кроватью. — Совершенно вылетело из головы, — призналась девушка. — О чём же ты думала, раз смогла забыть о Турнире? — с усмешкой поинтересовался Седрик, а Лили неопределённо повела плечом. — О всякой ерунде, — уклончиво сказала она, признавая, что начала терять хватку, будучи отвлечённой на отношения. — Так что с яйцом? Ты расшифровал подсказку? — Знаешь, — Седрик взволнованно огляделся по сторонам, наблюдая за студентами, которые спешили на ужин, — тебе стоит взять яйцо и сходить с ним в ванную старост. — Что? — Просто помойся с ним, и ты всё поймёшь, — он улыбнулся ей на прощание и скрылся за дубовыми дверями Большого зала, оставляя девушку в растерянных чувствах. Лили на протяжении всего ужина думала о странном напутствии Седрика и сразу из Большого зала направилась за яйцом в башню Гриффиндора. Девушка прекрасно помнила, где находилась ванная старост, поэтому без проблем пробралась в неё и открыла около десяти кранов, чтобы поскорее набрать воду в бассейн. — Эта комната только для старост, — пожурила её плакса Миртл, которая выскользнула из канализационной трубы. Лили чертыхнулась и обернулась на незваную гостью, пытаясь прикрыть мантией своё тело. — Твой туалет тремя этажами ниже, уходи, — грубо ответила она, понимая, что совершенно не хочет выслушивать нравоучения от привидения. Миртл бросила на неё обиженный взгляд и скрылась за стеной, напоследок пробурчав о том, что обязательно донесёт на неё профессору Макгонагалл. — Да хоть профессору Снейпу! — с усмешкой воскликнула Лили, желая поскорее приступить к подсказке, скрытой в золотом яйце. Вода в бассейне набралась гораздо быстрее, чем в обычной ванне, и всё помещение окутало густым ароматным паром. Лили оставила одежду на скамье и по мраморной лестнице спустилась в горячую воду, надеясь расправиться с подсказкой как можно быстрее. — И что с ним делать?.. — вслух размышляла девушка, держа яйцо над поверхностью воды. Она раскрыла его, надеясь, что в этот раз её не оглушит протяжный крик, и выронила яйцо в воду, когда по ванной старост прошёлся звук, от которого заложило уши. Лили поскорее нырнула под воду, чтобы закрыть его, но остановилась, когда услышала хор голосов, от которых у неё мурашки побежа­ли по коже:

Ищи, где наши голоса звучать могли бы, Но не на суше — тут мы немы, словно рыбы. Ищи и знай, что мы сумели то забрать, О чём ты будешь очень сильно горевать. Ищи быстрей — лишь час тебе на розыск дали, На возвращение того, что мы украли. Ищи и помни, отправляясь в этот путь, Есть только час, потом пропажи не вернуть…

Лили оттолкнулась ногами от дна бассейна и вынырнула, все ещё слыша в своей голове мистический хор голосов. Она догадалась, что речь шла о злобных русалках из Чёрного озера, и у неё осталось несколько неразрешённых вопросов касательно их песни. Во-первых, какой дурак пойдёт купаться зимой в Чёрном озере, напичканном всякой опасной живностью? Студентам неспроста запрещают заплывать за ограждения даже посреди июня, что уж тут говорить о двадцатых числах февраля, когда кромка воды всё ещё была покрыта льдом? Во-вторых, она не представляла, как сможет сориентироваться под водой, ведь, насколько ей было известно, в глубинах Чёрного озёра находился небольшой городок. «Лучше бы карту озера вложили в яйцо, а не смутную русалочью песенку!» — с возмущением думала Лили, вспоминая текст. В-третьих, что именно у неё хотели украсть? Запас зелий на месяц вперёд? Душу? Так она, родимая, уже тринадцать с лишним лет находилась в цепких ручонках дьявола! «Есть только час, потом пропажи не вернуть», — вспомнились ей слова из песни, которые вызывали больше всего вопросов. Неужели ей придётся блуждать под водой целый час, при этом даже не зная, что именно нужно искать? Организаторы Турнира явно не стали утруждать себя нормальной подготовкой мероприятия! А ещё Лили не забывала о том, что её участие было спланировано сумасшедшим психом, который заживо похоронил её рядом с собственной могилой. Она знала, что её ждал очередной подвох, поэтому заранее готовилась к самым непредсказуемым исходам. И надеялась, что сможет не только вернуть то, что у неё собирались украсть, но и выбраться из западни целой и невредимой.