amortentia

- Я только заново обрела друга, - ворчит Гермиона, - буквально вернувшегося с того света в третий раз. И тут опять! Она, подобно миссис Уизли в лучшие её годы, сварливо сдувает выбившуюся на лоб прядь, упирает руки в бока, и придирчиво осматривает потолок. - Я не знаю, куда ещё поставить заглушающих заклятий, чтобы не слышать вот это вот! «Ааах!» - раздаётся сверху, довольно тихо, но слишком разборчиво и недвусмысленно, чтобы не беспокоить счастливчиков-соседей. - Да ладно тебе, детка, это же замечательно, только послушай, как они друг другу рады. Песня! - Это длится уже неделю! Я уже начисто забыла, как звучит тишина без берушей! Работать невозможно… Бесстыдники! Панси похихикивает, глядя на эту домашнюю фурию, потом, словно невзначай, замечает, что знает один расчудесный способ отвлечься от происходящего, а то и вовсе отомстить «негодным мальчишкам», но получает угрожающий взмах палочки в свою сторону, и пожимает плечами, мол, дело твоё, мисс Гриффиндор. Мистер Поттер опять берёт вынужденный отпуск, о чём сообщает мистеру Сметвику в тот удачный момент, когда есть силы думать, есть возможность встать с кровати, при этом не быть прижатым щекой к стене, не надрывать горло и даже не есть. Начальство добродушно посмеивается и просит прислать приглашение на свадебную церемонию, когда просовывает голову в камин, и бедняга Поттер едва успевает прикрыть наготу первой попавшейся тряпкой. Потом начальство замечает наглую хорёчью морду, и делается чуть серьёзнее. Чуточку. - О, мистер Малфой, вы ли это? - Мы ли это, - елейно мурлычет белобрысая скотина и обнимает буквально остолбеневшего от стыда и смущения Поттера со спины. – Спасибо, что присматриваете за… мистером Поттером. - Ну, с радостью переложу на ваши плечи эту прекрасную заботу, у меня и своих полон рот. Гарри, ты когда решишь опять примчаться в Мунго и набрать кучу работы, сначала проконсультируйся с мистером Малфоем, а то выходит лёгкий казус. Видишь ли, не все пациенты, записанные к тебе, соглашаются на других целителей. Ты же у нас звезда, хоть и споришь с этим с бараньим упрямством. О, прошу прощеньица. - Да вы правы, - великодушно решает Драко, и Гарри думает, что, в отместку, не дастся ему. Может даже, целых полчаса. – «Баран» - ещё очень милое и мягкое сравнение. Я прослежу чтобы он ответственнее относился к своим пациентам, господин целитель. - Ну что ж, тогда бывайте, ребятки, сильно не шалите, не забывайте жрать и следить за здоровьем. На этой ужасающе двусмысленной ноте мистер Сметвик исчезает из камина, и Гарри тихо стонет, разворачиваясь в держащих его руках, чтобы хорошенько пнуть наглеца. - А это ничего, - перебивает Драко, - что он видел, с кем ты? Ну, я всё-таки почти нон-грата, не хотелось бы, чтобы у тебя были неприятности. Гарри немного остывает, и бурчит до того смешно, что Драко едва удерживается, чтобы не прижать палец к его опять алеющей щеке: - Да это же Сметвик. Он трижды три раза срал на то, кто там слизеринец, Пожиратель, Годрикова собака, да хоть мятежный дух последнего маглорожденного. Он – отличный. Самый лучший во всём Мунго, а то и в Британии. - Мне начинать ревновать? - Придурок. Ну что ты цирк устроил? Что за ребячливая демонстрация собственности? Драко невнятно говорит что-то о своих исключительных правах собственника на некоторых героев, и бедняжке Гермионе приходится наложить ещё пару десятков заглушающих. Всё, кажется, налаживается, и можно было бы ставить интригующее счастливое многоточие, но первая волна безудержного эротического восторга затихает, и Драко опять то и дело становится задумчивым и тихим. Он сам составляет график рабочих дежурств для Гарри, и ревностно следит за тем, чтобы тот придерживался его хотя бы на две трети. Потому что, по его же утверждению, секс, это, конечно, хорошо, но жить на что-то нужно, а из Поттера слишком хреновый бизнесмен, чтобы наплевать на основную работу. Сам Драко даже находит в себе силы не только раз в пару дней сопровождать Поттера, экстренного приведённого в достойный вид, исключающий алые пятна разной степени свежести хотя бы на обозримых местах, на ужины к девочкам, но и уходит в свою лабораторию, чтобы продолжить свои разработки. Малфой старший в какой-то момент, видимо, поняв, что сын как-то не собирается доставлять хлопоты и, вроде как, пригрелся в самой выгодной постели, даже расщедрился и передал ему старый дневник Северуса, полный его законченных и не очень рецептов. Драко в этот дневник вцепился так, словно от него зависит не только его жизнь и жизнь всего человечества, но и лично Гарри Поттера. - Умоляю тебя, Поттер, приходи сюда прилично одетым, я не позволю нам обоим осквернить этот храм самой утончённой из магических наук. - Слишком много умных слов подряд, - смеётся Гарри, уже не так сильно обижаясь на обращение по фамилии. – Я ничего не понял. - Оденься, ирод. - Я одет! - Эти вот жалкие тряпочки… это не одежда, она скрывает сильно меньше, чем обнажает. Гарри самым наглым образом (с кем, как говорится, спишь, от того и понаберёшься дурного) подходит к стоящему у котла Драко, кладёт голову ему на плечо, и принюхивается. - Это что? - Двоечник, - фырчит Драко, - чему тебя крёстный столько лет учил? - В основном, выживанию в особо экстремальных условиях. - Неблагодарный. Амортенция это… ну, почти. Я немного изменил состав, чтобы действовала дольше и не только на мозг, но и на тело. Думаю, это может неплохо продаваться… - Чем она для тебя пахнет сейчас? Драко, опять отвлечённый от серьёзных научных изысканий, закатывает глаза и страдальчески вздыхает. - Сейчас мне одинаково пахнет со всех сторон. - В смысле? - В смысле – ты тупица, Поттер. Сексом она пахнет. Тобой, ясно? Гарри расплывается в счастливой улыбке, всё менее напоминающий недавнего тихого безумца, ласково кусает Драко в шею, и милосердно отходит на несколько шагов, в давно облюбованный и почти так же давно забытый уголок с книжками. Драко же делает несколько глубоких вдохов, и заставляет себя снова сосредоточиться на работе: разлить зелье по пузырькам, очистить котёл, приняться за следующее. - Сметвик сказал, - тихо говорит Поттер через некоторое время, - что будет рад взять тебя зельеваром. Хочешь – в штат, а хочешь и неофициально. - Азкабан по нему плакать будет, если в штат бывшего Пожирателя возьмёт. Он, конечно, дядька крутой, но не круче Министра. - Зато, можно работать дома и не писать километры отчётов, - легко успокаивает его Гарри, потому что замечает, как Драко, никуда не девшимся привычным жестом, потирает левое предплечье, где, под рукавом и неснимаемой кожаной повязкой, всё ещё мучительно жжётся проклятая Метка. Гарри ужасно хочет с Драко об этом поговорить, успокоить, утешить, поддержать… Но не осмеливается. Этот разговор может увести в совсем нехорошую сторону, а они обещали друг другу не вспоминать прошлое. И оба, конечно, в тайне друг от друга, нарушают это обещание. Но, пока хотя бы обходится без выносящих мозг драматичных истерик. - Хорошо, я пошлю ему сову, Гарри. Кажется, Малфой не замечает, что обращается по имени вне постели, и Гарри просто смотрит на него, обняв одну из подушек, и глупо улыбается. Сову всё же стоит купить. Драко работает очень долго, с головой уходя от реальности, и Гарри успевает даже задремать. - … наверное, это было бы здорово. - А? – Гарри открывает глаза и промаргиваеся. – Извини, я заснул. Драко очищает руки заклинанием и поворачивается к Поттеру, оперевшись бедром о край столешницы. - Я, говорю, хочу восстановить террасу на крыше. Выходил туда разочек, работы невпроворот. Но я сам, ладно? Она же из-за меня пострадала. - Ну вот уж, выдумал! Мой подарок, значит, я и починю всё. И не спорь. Может, на следующей неделе… - Завтра. - Что – завтра? - Сделать её надо завтра, раз уж это подарок. Гарри нелепо хлопает глазами и смешно склоняет голову на бок, а Драко расплывается в такой улыбочке, от которой ничего хорошего ждать не приходится. - Ах, дорогой мой любовничек, - он просто ужжасно выделяет это слово голосом, и Гарри краснеет, - откуда бы тебе знать, что послезавтра мне исполнится двадцать один год. Полное совершеннолетие – ерунда, не правда ли? Гарри, бедняга, так возмущается, что вскакивает на ноги и нелепо взмахивает руками. - Да, действительно – откуда мне было знать? Мы в школе как-то больше дурацкой враждой занимались, если ты помнишь! Ты не мог заранее сказать?? Как я всё успею? Драко (права была Панси!) совершенно не в состоянии сердиться на Гарри, если тот краснеет. Тут уж не до обид, потому что сердце заливает такой нечеловеческой нежностью – выжить бы! Поэтому он тут же сменяет ехидную морду на нормальное лицо, подходит и обнимает так хорошо-хорошо. Помимо красных щёк и ещё доброй тысячи разных мелочей, Драко просто с ума сходит от того, как Поттер умудрился настолько комфортно и правильно для него вырасти, идеальнее не придумаешь. Обнимать его очень удобно, наклоняться слишком сильно для поцелуя не нужно, зато очень удобно касаться губами тонкого шрама на лбу. - Шучу. Я всегда ненавидел этот чёртов день, вот и не говорил. Обычно, пока я жил дома, этот день превращался в какое-то лицемерное мракобесие, больше направленное на то, чтобы отец мог в непринуждённой обстановке поговорить с нужными ему людьми. Брр, совершенно ничего приятного. Все подарки – неизменно – книги, и ничего больше. Куча гостей, которым вообще плевать, что там я и как… Поттер своим телом делает с Драко совершенно неописуемые вещи. Он просто заоблачно классно целуется, всецело и совершенно искренне отдаётся, лишая жалких остатков разума, и всё это чудно, но он ещё и обнимается так, паршивец геройский, что Драко на бесконечно прекрасные мгновения начисто забывает о том, что жизнь вне Поттера – полное дерьмо. Вот и сейчас он опять чувствует уже совсем привычные волны сухого спасительного тепла из груди Поттера, и неприятные воспоминания тут же улетучиваются из головы. - У тебя будет классный день рождения, я обещаю. Можно мне позвать ребят? - О, чтобы придурок Нотт раздолбал всё в щепки и под конец свалился с крыши? Чтобы тролль Уизли сожрал всё подчистую? Чтобы Грейнджер занудно умилялась всему подряд, и одна Паркинсон осталась бы приличным человеком? Спрашиваешь! Конечно, можно! Гарри жалобно смотрит снизу вверх, и Драко прикусывает губу. - Можно, я серьёзно. Будет здорово. Только давай, я… - Нет, мы сами. Я Гермиону попрошу. С самого утра следующего дня Драко оказывается предоставлен сам себе, отлучён от тела, от общественных работ и даже от толковой еды, потому что две трети Золотого Трио, возглавляемые самой страшной из слизеринских ведьм, вовсю берутся за подготовку. Драко даже жалеет, что проболтался о собственном дне рождения, потому что когда гриффиндорцы разводят кипучую деятельность – жди беды. Впрочем, Драко ворчит больше для собственного удовольствия, потому что, наконец, он всецело отдаётся своим зельям, и совершенно теряет счёт времени. Когда он приходит в себя и поднимается в квартиру под крышей, мистер Поттер, трижды Герой и главный защитник мира, обнаруживается спящим прямо поверх одеяла, благо, хоть без обуви. - Ты хоть что-нибудь можешь просто делать, не впадая в прелесть максимализма?.. Поттер нагло игнорирует вопрос, протестующе стонет, когда Драко пытается вынуть из-под него одеяло, но потом так классно обнимает, Мерлин, что и никакого секса не нужно. - Только, - предупреждает Драко, когда ловит суетящуюся Гермиону на очередном круге по маршруту её кухня – крыша, - я не хочу, чтобы это было… ну, празднично и в мою честь. Я, конечно, изумительно прекрасен и вы все в полном изумлении от счастья созерцать мою персону, мне всё понятно, но… пожалуйста, Грейнджер. Пусть это будет просто приятный вечер в странной компании, хорошо? Гермиона слегка хмурится: - Теодор грозился принести пять бутылок огневиски… так что я не могу ничего гарантировать. - Вношу поправки: пусть это будет убойно весёлый вечер в очень странной компании. Но никаких поздравительных речей и всё такое прочее. Гермиона легко соглашается («ох уж эти мужские капризы!») и продолжает свой спринтерский забег. Драко, как виновник всего бедлама, опять отстранён от содействия, чему он несказанно рад. Гарри не показывает носа с самого утра, чем-то занимаясь в «поднебесной», и Драко, мысленно почитая это лучшим подарком, просто валяется в кровати с дневником крёстного. А когда Поттер, заглянув в проходное окно, возвещает, что пора бы отрывать царственную задницу от постели, потому что все скоро придут, внаглую влезает в толстовку Гарри и в его же джинсы. Последние оказываются чуть коротковаты, но Драко подворачивает штанины, осматривает себя в зеркало, и делает вывод, что выглядит так же отвратительно безвкусно, как сам Поттер, а значит, последнему обязательно понравится. - Чего не сделаешь ради люб… придурка. В целом, «поднебесная» выглядит почти так же, как в день своего трагического открытия. Разве что посадочных мест оказывается куда больше, стол – внушительнее, а помимо висящих в воздухе огоньков появляются напольные масляные лампы, начисто лишая интерьер хоть какой-то реальности. Драко остаётся довольным, о чём тут же сообщает взволнованному и встрёпанному, как неожиданно искупавшийся воробей, Поттеру. - Это действительно самое лучшее место на земле, - говорит он, тянет Поттера к себе и медленно целует. - Ну Драко!.. Сейчас же все придут, ну чего ты… - И чего такого они не видели, что могут увидеть? Я соскучился. Сегодня мой день. Так что заканчивай болтать, и поцелуй меня, иначе нашим гостям придётся лицезреть твой голый зад. Гарри думает пару секунд, потом ужасно глупо хихикает: - Вообще-то, при таком раскладе, всем будет виден твой голый зад. И, наконец, целует. Хорошо так целует, положив руки на плечи, и, кажется, забывая обо всём. А кругом огонёчки эти, фонарики, и Драко действительно думает, что жизнь прекрасна. - Я тебя очень сильно люблю. - Я… я знаю. На малфоевском языке, изученном Гарри практически в совершенстве, это означает «я тебя тоже». Гарри мелко вздрагивает, расслышав тихое «мальчишки…» гермиониным голосом, тут же отстраняется и смущённо вытирает губы, но Драко даже возмутиться не успевает, потому что буквально через мгновение на крышу влетает господин с гордым именем Теодор, размахивающий двумя пузатыми бутылками. - Братан! Наконец-то, толковая вечеринка! Обстановочка, конечно, просто улёт. Здорово, Поттер! Я тут слышал, что Дракона поздравлять нельзя, поэтому поздравлю тебя, как будущего супруга и всё такое! С днём рождения Малфоя тебя, Поттер, терпения тебе и всех благ, крепкого здоровьица! - Уизли! Если ты не будешь следить за помелом, что по ошибке выросло во рту у этого придурка, ты сам останешься без будущего супруга, - добродушно рявкает Драко, но позволяет себя коротко обнять, и принимает обе бутылки. - А вы знаете толк в извращениях, мой друг. - Эти слизни, - доверительно сообщает Рон Гарри, - это просто кромешный ужас. Малфой тоже постоянно несёт всякую пошлятину? - Я всё слышу, пирожочек! - Тьфу ты, зачем только связался с этим бесом… Аспид! Слышишь, ты аспид и есть! Взялся на мою голову! И прекрати меня так называть, стыд один! Гарри искренне смеётся, потому что его лучший друг,хоть и ругается, но смотрит на уже вовсю балагурящего Тео так влюблённо, что сочувствовать ему не приходится. - Мальчишки, - повторяет Гермиона, и смиренно вдыхает, беря свой первый стакан огневиски. – Надеюсь, я наложила достаточно ограждающих чар, чтобы утром у нас было столько же мужчин, сколько сейчас… - Чего это только мужчин? – возмущается Панси. – Детка, прости, но я тоже собираюсь веселиться! Вопреки прогнозам Гарри, виски выходит весь, до капли, уже к середине ночи, и Драко вызывается спуститься вниз, чтобы принести пару бутылок вина. Поттер уходит за ним под шумок, потому что Теодор очень удачно вспоминает очередную заковыристую шутку, и всеобщее внимание оказывается прикованным только к нему. - Ты чего? Я не настолько пьян, чтобы самостоятельно не справиться… Драко не успевает ни дойти до двери, ни закончить фразу, потому что мистер Поттер, гордость и надежда магической Британии, нетрезво ухмыльнувшись, прижимает его к ближайшей стене, многообещающе и в известной степени нелепо подмигивает, и опускается на колени, неправдоподобно ловко расправляясь с застёжкой на собственных джинсах. - Поттер… а если кто спустится? – ехидно улыбается виновник торжества, впрочем, и не собираясь отговаривать. - Ну и? Могу я сделать маленький подарочек своему парню в его… - Заткнись. Драко успевает только пробормотать короткое заклинание, и с силой прижимается затылком к стене. К списку неоспоримых талантов Поттера прибавляется ещё один.