От метра до миллиметра

Завтра. Уже завтра. Сердце бешено колотится. Тэхен лежит в темноте, устремив взгляд в потолок, и слушает шелест листвы за окном, двигатель автомобилей и разговоры. А уснуть не получается. На часах около 12-ти ночи, в голове куча не дающих покоя мыслей, а через 6 часов, когда Тэхену официально исполнится 21 год, он либо переместится в тело своего соулмейта, либо останется в своем, что скажет о том, что его истинному еще нет 21. На самом деле, Тэхен бы отдал все за то, чтобы его соулмейту еще не было 21. Потому что тогда за все будет отвечать эффект неожиданности. Он не будет знать, когда точно это должно будет произойти, а потому ему не придется больше лежать в кровати и чуть ли не дрожать от напряжения внутри. Но вероятность этого, к сожалению, 50/50, и пока вторая половина отвечает числу больше нуля, нервозность не пройдет. Тэхен переворачивается на бок и закрывает глаза, сказав себе мысленно, что пора перестать думать об этом и просто лечь спать, потому что это происходит со всеми и от этого никуда не убежать. Убедить себя получается, а вот избавиться от вопросов по типу: какого цвета его глаза и насколько длинные его волосы, почему-то, не удается. А еще не удается побороть мысли о том, знаком ли он с ним или они друг другу незнакомцы, сколько ему лет, если он все же старше, что он чувствовал, когда в свой 21 год с ним так ничего и не произошло, и, если все же эти вопросы будут оправданы, как долго он ждал Тэхена и ждал ли вообще. Может ему вообще все это безразлично, может у него уже давно есть любимый человек или вещи и дела, которыми ради своего истинного он не сможет пожертвовать? Что, если ему не понравится Тэхен? Что, если он откажется от него? Ощущение, будто голова раскалывается на мелкие частицы. Тэхен лениво поднимается с кровати, спускается вниз, на кухню, где все еще сидит его мама и работает, как обычно, до поздна. — Ты еще не спишь? — спрашивает Тэхен сонным и усталым голосом, показывая всем своим видом, что спать хочется, но не получается, сколько бы сил не было приложено. — Доделать осталось немного. А тебе, дай угадаю, не удается уснуть? — Точное попадание, — Тэхен наливает себе стакан теплой воды и несколькими глотками осушает его. Уголки губ Тэхи слегка приподнимаются, когда она (Тэхен в этом более, чем уверен) придается воспоминаниям о том, как сама не могла уснуть перед своим днем рождения. Вспоминает, как у самой все органы внутри стягивало от страха, вспоминает, как сама не могла усмирить мысли в голове, что были беспорядочно раскиданы по каждому уголку. И сейчас, когда прошло уже столько лет, она может лишь с улыбкой вспомнить об этом как-то слишком мимолетно и подумать, что, на самом деле, бояться было нечего. Но, скажи это она самой себе в ту ночь, то, скорее всего, не поверила бы ни единому слову. — Расслабься, все будет нормально, — Тэхи отпивает горячего кофе, потягивается, разминает шею и встает с насиженного места, подходя к Тэхену и доставая из комода, к которому он оперся спиной, упаковку знакомых ему таблеток. — Думаешь, оно того стоит? — Просто возьми с собой на случай, если все совсем будет туго. И старайся думать о хорошем. — Ты проходила это и прекрасно знаешь, что в таких условиях думать о хорошем не получается абсолютно. — Но посмотри на меня сейчас. Разве остались сожаления? — Я не ты. — Тогда посмотри на десятки тысяч других пар. — И я тем более не десятки тысяч. Тэхи лишь хлопает сына по плечу, не переставая улыбаться и, пожелав уже удаляющейся по лестнице фигуре спокойной ночи, садится обратно за работу, пока Тэхен, крепко сжимая упаковку успокоительного, поднимается на второй этаж, стараясь последовать совету мамы и думать о хорошем. Но почему-то на хорошее нет абсолютно никаких идей. Получается думать только о том, как сильно будет болеть внутри, если все пойдет по наклонной. Тэхен плотно укутывается в одеяло, игнорируя жару на улице, прижимает колени ближе к груди, утыкается в них носом и пытается, пытается, пытается не думать ни о чем. Или хотя бы думать о том, что его истинный младше. Проходит 5 минут, 10 минут, 15, а Тэхен все лежит, представляя его то блондином, то шатеном, то спортивным, то худым, то девушкой, то парнем. Достает одну таблетку, запивает ее оставленным стаканом воды на тумбочке, трет уставшее лицо ладонями и, зайдя на просторы интернета, ищет способы уснуть. Расслабиться, считать овечек, выпить снотворное или теплое молоко, принять горячий душ, принять удобную позу, сделать растяжку или позаниматься йогой перед сном. Тэхен устал слишком сильно, чтобы делать что-то из всего, что было перечислено на сайте. Но на посчитать овечек какие-то крупицы силы все же должны были остаться. 1, 2, 3… «Интересно, а наши увлечения схожи?» 4, 5, 6… «Интересно, он любит авокадо?» 7, 8, 9… «Интересно, а где он живет?» 10, 11, 12… «Интересно, чем он пахнет?» 13, 14, 15… «Интересно, есть ли у него близкие друзья?» 16, 17, 18… «Интересно, кто его родители?» 19… «Интересно, как его зовут?» 20… «Интересно, смогу ли я его полюбить?»

***

Глаза слепит свет, и Тэхен пытается понять, почему он, оставляя окна зашторенными, все равно мучается от яркого солнца. А потом что-то больно колет в сердце и он, распахнув глаза, вскакивает с места и осматривается по сторонам. — Твою мать… Мягко сказано. Тэхен цепляется взглядом за вещи, которые ему не принадлежат, за кровать, на которой он до этого никогда не спал, за вид из окна, который он впервые видит. За зеркало, отражение в котором заставляет нервно сглотнуть. Он медленно, с дрожащими руками и подгибающимися коленками подходит к зеркалу, прикасается к лицу, наблюдая при этом за отражением, зарывается пятерней в волосы, удивляясь их мягкости, всматривается в глаза, удивляясь их черноте, спускается взглядом ниже, оценивая телосложение, смущается, осознавая, что на нем сейчас одни только трусы, и от стыда закрывает лицо и садится на корточки, отказываясь больше смотреть на чужое. В голове мыслей больше, чем он ожидал. Место и есть для вопросов, на которые нет ответа, и для сомнений, и для страха. А еще есть место подумать о том, что его соулмейт довольно красивый. Но эта мысль лишь быстрой строкой пробегает в голове и Тэхен даже не успевает зацепиться за нее. Важно лишь одно: он, черт возьми, в чужом теле, в чужой комнате, и дай Бог ему повезет, если он вообще в своем городе или хотя бы в своей стране. — Я надеюсь, что ты уже закончил все свои приготовления. Хосок опять забыл разбудить меня и поэтому я опаздываю. Но будь благодарен, что я все же зашла за тобой, — девушка слишком резко врывается в комнату без стука, бросая свою сумку у двери и садясь на кровать. — Какого хрена ты расселся и все еще в одних трусах? Тэхен с испугом каким-то смотрит на пристально смотрящую на него девушку, что по хозяйски расселась на кровати, и может лишь хлопать глазами, пытаясь собраться с мыслями. — Я не собираюсь из-за тебя снова получать незачет за опоздание. Так что ты либо быстро одеваешься, либо я ухожу без тебя, — говорит она все это с сильным акцентом и на английском, закинув ногу на ногу, и достает из кармана телефон, принимаясь кому-то что-то активно писать и оставляя Тэхена один на один со всем происходящим вокруг него хаосом. Во-первых, кто она такая, во-вторых, что она вообще здесь делает и в третьих, как ей сказать о том, что перед ней сидит не тот человек, к которому она так остервенело ворвалась в комнату. — Я... — Побереги свои рассказы на потом, — ее взгляд даже не отрывается от мобильного. — Я не… — Нет, ну ты посмотри на него! Из-за него я вчера поздно легла, потому что его приспичило посмотреть звезды на заброшке, и он же меня не разбудил, а сам сейчас оправдывается, при чем не очень удачно. Вы, парни, все такие? Тэхен нервно сглатывает и наконец находит крупицы силы, чтобы выдавить из себя тихое: — Я не ваш.. друг. Девушка отрывается от телефона и, приподняв одну бровь, внимательно всматривается в чужие глаза, пытаясь понять, что здесь происходит. Но все безуспешно, и Тэхен теперь, хотя бы, не один из тех, кто вообще ничего не понимает. — А кто ты тогда? — девушка думает, что ее хотят лишь разыграть, и потому лишь хмурит брови. — Если ты головой ударился, так и скажи. — Нет, дело в том что.. Тэхен замолкает. И как ему придется это объяснять? Привет, я Тэхен, соулмейт вашего друга. Сегодня мой 21 день рождения и поэтому я поменялся со своим соулмейтом местами и теперь нахожусь здесь, пока ваш друг в моем теле. Хочется сильно ударить себя по лицу. Девушка выжидающе смотрит на него, словно ожидает продолжение его слов, но, так и не услышав ничего, кроме неловкого молчания, тяжело вздыхает, возвращается уже было к своим делам в телефоне, но тут же резко вздрагивает и встает с места, подходя к Тэхену вплотную. — Стоп, — девушка резким движением наклоняет чужую голову вбок и, убрав волосы, вглядывается в метку на шее. — Да ладно… Тэхен нервно сглатывает и, когда девушка отходит от него на два шага, поднимает неуверенный взгляд и выдавливает из себя какое-то подобие улыбки, когда встречается с ней взглядами. — Этого нам еще не хватало, — звучит как-то слишком удрученно. — И так… Тэхен начать начал, а закончить не знает как. Девушка садится обратно на кровать, закрывает ладонями лицо и пытается собраться с мыслями. Тэхен, вообще, пытается сделать тоже самое, но получается очень плохо. Он может только думать о том, как надо правильно себя вести в таких ситуациях. Должен ли он так бурно реагировать или такая реакция считается нормальной? Должен ли он так сильно бояться или страх обоснован? И что он вообще должен делать? Найти способы вернуться к «своему» телу, или сначала разузнать о том, в чьем теле он оказался, как можно больше информации? Например, как зовут, сколько лет, где живет и чем занимается. Тэхен не знает, что ставить в приоритет. Но сейчас, когда он сидит на полу и смотрит на девушку, которая вообще ничего не говорит и никуда не смотрит, он думает, что лучше сначала узнать где он и с кем он, а потом уже все остальное. — Так, ладно, собрались, — девушка наконец-то поднимает лицо и смотрит Тэхену прямо в глаза. — Как тебя зовут? — Тэхен. Девушка на какое-то время замолкает, пытаясь понять, что это за имя такое, а потом что-то резко бьет ее по голове и она делает глаза, кажется, еще больше из-за удивления. — Ты из Кореи? — уже на родном корейском говорит девушка почти шепотом. Тэхен может только кивнуть, на остальное сил, почему-то, нет, и он даже не знает, в чем причина: в том, что он спал мало или в том, что вся ситуация высасывает все живое из него. — Я Юнджи, тоже из Кореи. Юнджи, вообще, тоже не знает, что в такой ситуации делать и как помочь своему новому приятелю. Да, она проходила через это и примерно может понять, какого это — уснуть в своем теле, а проснуться в чужом. Понимает всю неловкость и напряженность ситуации, и поэтому ей же легче помочь Тэхену расслабиться, но самой почему-то расслабиться не удается. Хотя бы потому, что ожидала она увидеть не Тэхена точно и это было для нее столь же неожиданно, как и для Тэхена, пусть он и был к этому более менее готов. — Так, подожди, — Юнджи подходит к шкафу, достает оттуда рваные джинсы и белую футболку, чистые носки и отдает все Тэхену, потом подходит к двери и забирает его кроссовки, также ставя их напротив. — Для начала оденься. Я позвоню кое-кому и мы вместе все уладим, окей? — английские фразочки проскакивают в ее монологе. — Окей, — с той же манерой Тэхен отвечает, думая, что так можно немного разбавить атмосферу всеобщей паники. Тэхен, стоит только Юнджи выйти из комнаты, медленно поднимается на ноги и, подойдя к зеркалу, все еще смущаясь чужого обнаженного тела, начинает быстро одеваться, чувствуя каждым миллиметром это неудобство в чужом теле. Он совершенно его не знает, и каждое движение кажется таким до невозможности странным, что Тэхену приходится на мгновение остановиться, чтобы сконцентрироваться. Он пытается успокоить себя в том, что это ненадолго, что он обязательно встретится с тем, кто сейчас в его теле, и вернет его себе обратно, потому что сейчас не он один мучается от всей этой новизны. Он заправляет футболку в джинсы, поправляет ремень, натягивает носки и зашнуровывает кроссовки, перед каждым новым действием останавливаясь на несколько секунд и спрашивая самого себя о реальности всего происходящего вокруг. Думая о том, что через это проходят все, становится немного легче, и это позволяет выдохнуть из легких напряженный воздух, а бьющиеся о череп мысли немного утихомирить, пусть и не навсегда и не все. После того, как Тэхен оделся, он может с уверенностью сказать, что для него важным прямо сейчас является все же узнать о том, где он и кто его соулмейт. Хотя бы какую-то малую часть из всего, что только о нем известно его окружению. И как же ему повезло встретить Юнджи, которая, по всей видимости, ему не чужая и точно сможет ему какие-то детали прояснить. — Так, я позвонила Хосоку, он скоро приедет, — Юнджи с небольшой опаской возвращается в комнату, закрывая за собой дверь и устремляя взгляд на Тэхена. И, вроде бы, ничего удивительного, все через это проходят, а все равно успокоиться не получается. — А, точно. Хосок мой соулмейт. А Чонгук.. ну, ты сейчас в его теле, — как бы поясняет, — наш общий с ним друг. Теперь Тэхен хотя бы знает, как его зовут. Среди своих знакомых и друзей он не знает никого с таким же именем, а это означает, что они как минимум друг другу незнакомцы. — Нам нужно спуститься на первый этаж, там есть небольшое кафе. Хосок будет ждать нас там. Чонгук, ты готов? — Юнджи даже не замечает свою ошибку. — Тэхен. — Что? — Я Тэхен. Не Чонгук. — Да, точно. Прости, — теперь, кажется, стало еще хуже. — Так ты готов? — Да. — И еще кое-что, — Юнджи, прежде чем открыть дверь, оборачивается назад. — Добро пожаловать в Калифорнию.

***

Чонгук просыпается намного позже Тэхена. Пытается понять, где он, кто он и что вообще происходит. Он приподнимается на локтях, сонным взглядом осматривая чужую комнату и пытаясь на все еще спящую голову осознать ситуацию, в которой он оказался. Первое, о чем он думает, это о похищении, поэтому сердце отдает глухой удар и тут же падает куда-то вниз, пульсацией отдаваясь в пятках. Когда страх за свою жизнь отступает на задний план, позволяя снова дышать полной грудью, Чонгук медленно поднимается с кровати и первым делом осматривает всю комнату, которая по внешнему виду никак не сходится с его представлением о том, как выглядит дом маньяка-похитителя. Рюкзак, опирающийся о ножку стола, компьютер, цветы, куда ни глянь, а еще спящий кот на кресле. Теперь, хотя бы, вопрос о его похищении ставится под сомнения. Чонгук чешет затылок и пытается хотя бы на крошечный миллиметр приблизиться к правде. Может, он вчера решил выпить с друзьями и настолько увлекся алкоголем, что на следующее утро даже забыл, что вообще собирался пить с кем-то, и уж тем более до такой степени? Возможно, сейчас он у кого-то дома, но он не помнит ни одного своего друга, у которого была комната хотя бы близко похожая на эту. Да и к тому же, он прекрасно может вспомнить, чем занимался вчера, так что такое объяснение тоже отпадает очень быстро. Он поднимается с кровати, замечая на себе пижаму, которую никогда себе не покупал, а еще закрывающую глаза копну светлой челки. — Неужели я все-таки выпил вчера до такой степени? — в страхе за свои волосы Чонгук быстро по новой осматривает чужую комнату, ища зеркало, и когда так его и не находит, подходит ближе к компьютеру, надеясь в его черном экране рассмотреть свою внешность. Конечно, он ожидал увидеть там себя. И поэтому тот факт, что в отражении совсем не он, пугает его настолько, что он даже пошатывается и едва успевает вернуть себе равновесие, уцепившись рукой о кресло и разбудив тем самым недовольного кота, который, несколько раз злобно помяукав, спрыгивает с кресла и направляется к выходу из комнаты. Конечно, Чонгук знал, что рано или поздно это произойдет. Конечно, он был к этому более менее готов, потому что каждую ночь перед сном говорил себе сильно не пугаться, если он все же проснется не в своем теле. Говорил, убеждал себя, что если с ним это произойдет, то он как минимум будет не один: ведь человек, в чьем теле он оказался, сейчас точно также находится в чужом теле и в чужой обстановке, стараясь особо сильно не поддаваться панике. Так что и Чонгук не должен ему уступать. Все обойдется, — старается убедить себя Чонгук, и получается, если честно, легче, чем он мог предполагать. По крайней мере его не похитили, и это не может не радовать. Но тот факт, что он реально поменялся с кем-то телами и все это не выдумка, а самая настоящая правда (пусть он и сталкивается с этим не впервые и знал он изначально, что это случится и что он не исключение), пугает. Слишком все неожиданно. Чонгук аккуратно открывает дверь и выходит в коридор, без проблем находя лестницу и спускаясь на первый этаж, слыша оттуда странные звуки. — Тэхен, ты проснулся? — женщина стоит к нему спиной, орудуя чем-то у плиты, и даже не оборачивается назад. — Поздравляю с днем рождения. Мы с папой не знали, что подарить, поэтому оставили денег в конверте, он тут, у чайника. Папа с утра уже убежал на работу, но вечером обещал приехать пораньше, да и я возьму на сегодня отгул, потому что, помимо работы, есть еще кое-какие дела. Так что, солнышко, не скучай тут особо без нас. Я приготовила твои любимые блинчики, кофе нальешь себе сам. А мне уже пора бежать, — женщина наконец-то поворачивается к Чонгуку лицом, улыбаясь при этом и развязывая фартук. — И не забудь навестить бабушку. Чонгук вообще не успевает как либо среагировать. Куча информации сваливается на него из ниоткуда, придавливая своей тяжестью к земле, и он лишь может, беспомощно вытянув руки вперед, наблюдать за тем, как женщина быстро собирается, застегивая на себе туфли и надевая шляпу. — Ты что-то хотел? — ей не надо даже смотреть на Чонгука, чтобы почувствовать на себе его взгляд. — Извините, — узнав в чужой реплике родной корейский язык, начинает Чонгук, — я не Тэхен. Женщина оборачивается на Чонгука, вопросительно вглядываясь в его глаза, а потом, догадавшись обо всем, радостная подбегает, стуча при этом каблуками, к Чонгуку, и, прикоснувшись к его шее и устремив взгляд на маленький крестик, улыбается еще шире, прикрывая рот рукой. — Так ты его истинный? Боже, прости меня, — ее настроение явно на высоте. — Забудь все, что я сказала. Как тебя зовут? — Чонгук. — Так ты тоже кореец? Вот так чудесное совпадение. Скорее, присаживайся, — Тэхи хватает его за руку и силой тянет в сторону стола, отодвигая стул и усаживая на него Чонгука. — Заварить тебе кофе, чай? Ты голоден? — Нет, не нужно. — Но кофе я все же налью. Должна же я тебя хоть чем-то угостить. Чонгук не успевает возразить. Тэхи уже вовсю орудует чайниками и кружками, наливая как Чонгуку, так и себе горячего кофе, а потом возвращается обратно, садясь рядом с ним и ставя на стол кружки. — Ну, рассказывай, — Тэхи явно искренне рада тому, что ей довелось познакомиться с соулмейтом ее сына прямо в тот момент, когда он находится в его теле. Это все (его взгляд, его слегка обкусанные губы, его дрожащие руки) напоминает ей времена, когда она сама впервые очнулась в чужом теле и не могла понять, как и Чонгук сейчас, что вообще происходит и неужели это все их реальность, в которой они так долго живут? Тэхи опирается руками о стол и кладёт голову на ладони, продолжая смотреть на своего сына, и все никак не может унять этот трепет, что с самого дна поднимает приятные чувства и воспоминания, а ещё радость и гордость за своего сына, пусть она еще и не знает, кто этот Чонгук такой и что из себя представляет. Тэхи просто верит, что в Чонгуке нет ничего плохого, потому что во взгляде, которым он ее одаривает, нет отголосков чего-то мрачного. А может, все дело в том, что это все еще ее сын. — Прости, что я тут тебя загружаю всем. Ты не стесняйся, проси, если что-то понадобится, — Тэхи отпивает кофе и слишком резко для себя и Чонгука соскакивает с места, словно вспомнила нечто очень важное. — Подожди здесь, я сейчас приду. Когда Чонгук остается один на один с кофе, он всматривается в свое отражение, собираясь с мыслями. По крайней мере он не один. По крайней мере есть кто-то, а если точнее, то мама его же соулмейта, которую совсем не смущает присутствие незнакомого человека в доме, так еще и в теле его сына. Чонгук бы, будь на ее месте, сначала напрягся, а уже потом, преодолев страх за свою жизнь, проявил какое-то дружелюбие и гостеприимство. Эта же женщина вызывает чувство уверенности, что все не так плохо, как мог себе придумать Чонгук в одну из бессонных ночей. Да, наверное, она все делает правильно. Не поддаваться панике, разузнать как можно больше о человеке, который предначертан твоему сыну самой судьбой, а потом благополучно свести их, наблюдая за ростом отношений, чтобы потом, если все пойдет гладко, пустить пару слезинок на их свадьбе и со спокойной душой выпустить своего сына из родительского дома. Но сейчас об этом думать нет смысла. Сейчас важно найти способ встретиться. Если Чонгук понял правильно, то прямо сейчас он находится в Корее, а его тело в Калифорнии. Осознание острой болью отдается в затылке, а сердце словно замирает, да так, что Чонгук не чувствует его присутствия внутри. Нужно успокоиться. Собраться с силами. Все через это проходят, Чонгук, и ты не исключение. Все с этим справляются, Чонгук, и ты не исключение. Где-то там, в тысячах километрах от него в его же собственном теле находится Тэхен, который наверняка точно также боится, точно также у него от нервов трясутся руки и прогибаются колени при ходьбе. Если не получается ради себя, стоит попытаться ради него. — А вот и я, — Тэхи быстрыми шагами спускается с лестницы и сокращает между ними дистанцию, садясь за свое место и протягивая Чонгуку блокнот. — Только сыну моему не говори. Он ни за что меня не простит, но думаю, тебе это поможет. — Что это? — Он вел его с 15-ти лет, и это явно поможет тебе получше его узнать. И, кстати, ты сам откуда? — Калифорния, — заикаясь, мямлит Чонгук, отпивая немного кофе. — Ну, думаю, вы найдете способ связаться друг с другом. И, да, у Тэхена сегодня день рождения, так что не забудь его поздравить, — женщина допивает свой кофе, убирает кружку в раковину и, закинув сумку на плечо, направляется в сторону входной двери. — Можешь присмотреть что-нибудь из одежды Тэхена в его комнате, а мне пора уходить. Скоро вернется мой муж, так что если у тебя появятся какие-то идеи, попроси его о помощи. Ну а мне пора. Желаю удачи и приятно было познакомиться! Дверь захлопывается и Чонгук остается один на один со своими мыслями и кофе. Опять. Но на этот раз времени у него на переосмысление всего чуточку больше. Он следует примеру Тэхи и допивает свой кофе, в рамках приличия моет за собой кружку и заодно кружку Тэхи и, убрав в шкаф, поднимается наверх, находя комнату Тэхена с третьей попытки. В чужом доме, в чужой комнате, в окружении чужих вещей и в чужом теле как минимум некомфортно. Как максимум бредово до невозможности. Чонгук признает — это было неожиданным для него ударом под дых и чертовски завидует Тэхену, который был хоть как-то к этому готов, но которому, по всей видимости, это ничуть не помогло. Чонгук неуверенно открывает дверцу шкафа, берет первое, что попадается ему под руку и быстро переодевается, стесняясь наготы чужого тела, но все равно преодолевая смущение. Чонгук, по старой привычке каждый раз, когда что-то идет не по планам, чешет затылок, замирая на какое-то время и смотря в одну точку. — Дальше… А продолжить дальше ему не дает раздавшийся звонок, оповещающий о пришедшем уведомлении. Чонгук взглядом цепляется за загоревшийся экран и с облегчением вздыхает. Высвечивающееся там его имя дает повод расслабиться. И ведь действительно — как он сам раньше не догадался, что можно воспользоваться такой чудесной вещью, как директ в инстаграме, с помощью которого можно без проблем связаться с нужным тебе человеком? А в его конкретном случае с человеком, находящимся в его теле. Стоит только раздаться продолжительному звонку, как Чонгук тут же, узнав номер Юнджи, принимает вызов, поднося телефон к уху. — Чонгук, это ты? — Да, я. — Где ты? — В Корее, насколько я понял. — Тэхен, ты из Кореи? — слышно, как Юнджи прикрывает ладонью телефон и ее голос заглушается. Вдалеке звучит короткое «Да», и Юнджи возвращается. — Так, мы сейчас сидим в кафе у универа и обдумываем план дальнейших действий. У тебя есть идеи как нам встретиться? — Вообще, я только проснулся и пока не совсем понимаю, что вообще происходит, так что планов от меня не ждите. — Так, окей. Хосок, ты посмотрел? — Юнджи снова отходит куда-то в сторону и на этот раз довольно на долго, проходит около минуты, прежде чем она возвращается к Чонгуку. — Мы посмотрели расписание на самолет от Калифорнии до Кореи, лететь довольно долго, но больше никаких вариантов встретиться у нас нет. — А не проще прилететь мне? — Не проще. У Тэхена тут ничего нет, а у нас, по крайней мере, родители из Сеула, так что будет, где остановиться. — Ну да, логично. — Тогда мы сейчас же собираем вещи, Хосок уже приобретает билеты, вылет через пять часов. Встретимся в аэропорту Инчхон. — Стой, ты уверена в этом? — Расслабься, все под моим контролем. — Именно поэтому я и переживаю.

***

— Расслабься, все под моим контролем, — со счастливой улыбкой повторяет Юнджи, но уже Тэхену, когда они наконец-то садятся в самолет. — Именно поэтому у него есть все основания переживать, — вклинивается Хосок, пристегивая ремень безопасности. — Я не переживаю, просто... Тэхен не знает, как закончить предложение. Точнее, он знает, но не находит подходящих слов. Да и вообще, стоит ли озвучивать свои опасения? Наверное, стоит, ведь перед ним не кто-то посторонний, а, как он понял, близкие друзья его соулмейта, которые наверняка знают о нем куда больше, чем Тэхен может себе представить. А Тэхен, в свою очередь, ничего, кроме имени, не знает. А еще он успел запомнить месторасположение родинок на правой руке. Но этого не достаточно. Хочется узнать, как минимум, увлечения, вкусы, планы на будущее. Что-то такое базовое, чтобы во время встречи было, о чем поговорить, а не молча смотреть куда угодно, кроме себя. Тэхен успокаивает себя тем, что все через это проходят, и даже Юнджи и Хосок, которые сидят сейчас рядом и о чем-то воодушевленно беседуют, прошли через это. Вместе. Так что и Тэхен сможет пройти. С Чонгуком или без него. При упоминании чужого имени сердце отдает пару быстрых ударов, и Тэхен старается не думать о Чонгуке, как о своем будущем возможном партнере. Все эти серьезные романтические отношения прямо сейчас смущают его похлеще обнаженного тела, поэтому нужно, для начала, узнать, кто вообще такой Чонгук и что из себя, помимо довольно симпатичного лица и спортивного телосложения, представляет. Надо найти только смелости как-то узнать это все у Юнджи и Хосока. Просто спросить их, кто такой Чонгук, попросить совета, что делать, когда они встретятся, и узнать в качестве дополнительной информации и примера, что делали они, когда поменялись телами и встретились. Что они говорили друг другу? Как они вели себя? Тэхен, конечно, много раз слышал похожую историю от родителей, но сейчас все воспоминания будто бы смылись под гнетом страха. — Дай угадаю, ты нервничаешь, потому что не знаешь, что делать, когда встретитесь? — с какой-то иронией спрашивает Хосок, когда Юнджи уходит в туалет. — Если честно, то да, — смущаясь, отвечает Тэхен, опуская взгляд на свои чужие колени. — Не парься, все будет в порядке. Чонгук... — Хосок замолкает, поднимая взгляд к потолку, — он хороший. Ну, как хороший. Черт, я даже не знаю, что о нем рассказать. — Зато я знаю, и очень хорошо, — Юнджи протискивается на свое место и, застегнув ремень, поворачивается к Тэхену с лицом знатного профессионала, а на лице так и читается «Спрашивай, что хочешь, я знаю Чонгука слишком хорошо». Тэхен смущается еще сильнее и как-то слишком нервно смеется в кулак, теребя пряжку ремня. Да, все идет, словно по маслу. Осталось лишь спросить, осталось лишь озвучить вслух, потому что все условия словно созданы специально для него: есть и Хосок, который шутками сможет разбавить атмосферу, и Юнджи, которая готова отвечать даже на самые глупые и неуместные вопросы. Пользуйся на здоровье. — Ну-у… — начинает Тэхен, — какие у него увлечения? — с неловкой улыбкой. — Чонгук просто обожает рисовать. Мы знакомы с пеленок и каждый день, что я о нем помню, был проведен с карандашом в одной руке и альбомом в другой. Помню, когда мы были во втором классе старшей школы, он по одному из предметов сделал проект по «оживлению» школы, и вместе с командой изрисовал стены в различных пейзажах. Знал бы ты, в каком восторге была директриса. — А что он обычно рисует? — Вообще, раньше, как я и сказала, любил пейзажи, а сейчас больше уделяет внимание портретам. Скажу по секрету, — Юнджи склоняется над его ухом, — он давно мечтает нарисовать своего соулмейта, — довольно хихикает, вызвав тем самым легкий румянец на тэхеновых чонгуковых щеках. — Хорош уже, Дарлин, он готов сквозь землю провалиться. — Да ладно, а разве ты не помнишь свои попытки подкатить ко мне в первые дни нашего знакомства? — Не было такого, тебе приснилось. — Вообще-то я сохранила твои стихи, так что не думай, что сможешь так просто увильнуть, — Юнджи заливается смехом, когда Хосок, знавший идеально ее главную слабость, начинает щекотать, легонько надавливая на кости ребер. — Все, прекрати! — Ладно-ладно. Тэхен от такой картины не может даже улыбки сдержать, растягивая уголки губ чуть ли не до ушей. Наверное, именно такими он хочет видеть и свои отношения. Ну, или не совсем такими. Но точно с какими-нибудь юмором, плавно перетекающим в легкий флирт, которого порой так не хватает в жизни Тэхена. Да, возможно, они выглядят идеальными, но Тэхен достаточно взрослый, чтобы понимать, что даже в таких отношениях без ссор никуда. Но думать о плохом не время. Он все еще помнит свою настоящую цель: узнать, что такое Чонгук и с чем его вообще едят. — А когда вы познакомились? — 3 года назад. И, кстати, именно Чонгук помог нам преодолеть первые дни. Поэтому нашим долгом является помочь ему тоже, но в данном случае тебе. — А помнишь, как он обманкой заманил нас на свидание в парке? — Мне он сказал, что в этом парке открыли ларек с жареным мороженым, а Хосока убедил в том, что… — Юнджи переводит вопросительный взгляд на Хосока, — что он тебе сказал? — Что там проводят конкурс талантов. — Ты хотел посетить конкурс? — Только в качестве зрителя. Порой даже не догадываешься, до чего доходят люди, чтобы привлечь внимание. Один, пока стоял на руках, потерял равновесие и сломал себе нос. — И тебе такое нравится? — Сломанный нос или попытка устоять на руках, не умея при этом? — Хороший вопрос, — отшучивается Хосок, так и не давая четкого ответа, и тем самым заставляя Тэхена засмеяться в голос, едва сдерживаясь. — И что, у Чонгука получилось в итоге вас свести? — И не один раз. Знаешь, Чонгук по натуре своей человек, который сначала делает для других, а потом для себя. Он слишком ценит друзей, порой это заставляет бояться за него. Сколько его помню, все было именно так. Поэтому в ответ на его доброту нужно приглядывать за ним. Да, он большой мальчик, но… — Юнджи прикусывает губу и с мольбой о помощи в глазах смотрит на Хосока. — В общем, хотим доверить его в твои руки. Тебе ведь можно доверять? Тэхен задумывается. А можно ли ему вообще доверять что-то настолько хрупкое и порой беззащитное, как человеческая душа? Способен ли он удержать ее в своих руках, способен ли он позаботиться, способен ли помочь? У Тэхена никогда не было серьезных отношений, да и друзей у него близких нет; так, знакомые из универа. Он сомневается в собственных силах, в собственных способностях, ведь до этого не было никакой совершенно практики. Люди в принципе не заводят отношения до встречи со своим истинным, потому что это, если заведут, в будущем это может вызвать кучу проблем, так откуда тогда люди знают, как именно себя надо вести, чтобы случайно не сломать какой-либо организм в человеческой психике? Это кажется слишком огромной, слишком тяжелой ношей, и Тэхен соврет, если скажет, что до этого никогда не задумывался об этом. Он думал об этом очень часто и каждый раз приходил к одному единственному выводу: Тэхен слишком для этого слаб. Если вся сущность их отношений упадет на его плечи, Тэхен и пары секунд с выпрямленной спиной не простоит. Тэхен опускает взгляд, прикусывает губу и почему-то так боится снова посмотреть на них. Они выглядят как те, кто за своего друга будут стоять горой. И ведь, судя по рассказам, так оно и есть. Из-за этого становится еще страшнее. Вдруг он действительно сделает что-то не так? Вдруг он действительно причинит ему боль? Тэхен знает Чонгука только по словам чужих людей, но в нем уже укоренилось желание никогда не делать ему больно. И больше не потому, что за себя страшно, а потому, что Чонгук просто такой человек, которого от боли хочется отгородить всеми возможными способами. Мыслить трезво сейчас получается очень плохо. Конечно, Тэхен знает, что отношения зависят не от одного него, и что есть еще Чонгук, который тоже будет вкладывать силы в их отношения. И откуда вообще Тэхен может знать, что между ними будут какие-то отношения? Может, они станут в числе тех единиц, которые свою жизнь проживают не со своим соулмейтом? Что, если все окажется не таким радужным, что, если они будут слишком разными, что, если они просто друг другу не понравятся? Тогда им придется просто разойтись, пожав друг другу руки и пожелав удачи. Так что Тэхен, даже если у них ничего не получится и весь его страх окажется необоснованным, все равно будет искренне надеяться, что Чонгук встретит в своей жизни человека, который позаботится и позволит позаботиться о себе. — Знаешь, Чонгук, сколько я его помню, постоянно мечтал о своей жизни с истинным. Особенно когда был ребенком. Он мне буквально все уши прожужжал о том, что целью его жизни является постройка здоровых и крепких отношений, — Юнджи говорит это с таким мечтательным видом, что Тэхен проникается ее словами, тут же отбрасывая плохие мысли в сторону. Да, он не знает Чонгука. Но от слов его близких друзей, которые его как открытую книгу читают, становится спокойнее. Ведь лучше верить тем, кто с Чонгуком с самого детства, чем своему больному воображению, которое только усугубляет ситуацию. — Так что ты сильно не сердись на него за это. Это его маленькая, крошечная совсем мечта, которую он хочет как можно дольше хранить внутри себя. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я. — Более чем. — Но не думай, что Чонгук слабохарактерный. Он может постоять за себя, когда этого потребуют обстоятельства. Он не конфликтный и терпеть не может насилие. А еще он просто обожает маленьких щенят и котят, так что если у вас все пойдет хорошо, — Юнджи слегка тыкает локтем в бок, — не удивляйся, если в скором времени вас станет больше. — Я тоже люблю животных. На ветеринара учусь. — Ого, какой курс? — Третий. — Чонгук учится на дизайнера. Знал бы ты как долго он не мог выбрать между дизайном и архитектурой. — И как он в итоге пришел к дизайнеру? — Просто подкинул монетку, где орел — архитектор, а решка — дизайнер. — Он же родился в Корее? Почему решил поступить в Калифорнию? — Поступал он тоже в Корее, а если точнее, то в Сеуле, а потом в качестве переведенного студента уехал в Калифорнию, а следом за ним и мы с Хосоком. Правда, мы уже давно закончили учебу. — И как ему Калифорния? — Вообще, его целью была Норвегия, поэтому в его планах сразу после учебы уехать туда. Тэхен не может скрыть улыбки при упоминании страны, в которой сам до безумия сильно хочет жить, и неизвестно откуда по всему телу разливается какое-то слишком подозрительное тепло, которое как раз-таки и вызывает улыбку, но в тоже время заставляет слегка напрячься, потому что до этого Тэхен редко когда его испытывал. Это чувство, когда ты думаешь, что все будет хорошо? Возможно, это оно. Но верить в хорошее и быть уверенным, что хорошее произойдет, две слишком разные вещи, и пока одна заставляет лишь прикусывать губу, вторая заставляет в буквальном смысле дрожать. Но сейчас об этом думать нет никакого смысла совершенно. Сейчас нужно думать о том, что через 12 часов он встретится с человеком, с которым ему придется либо провести всю оставшуюся жизнь в любви и здравии, либо с которым придется сквозь слезы попрощаться и довериться уже не судьбе, а собственному выбору и собственному чутью. — А почему он не остался в Корее? — Он вообще сам по себе непоседа, как и его родители. За всю свою жизнь в Корее он со своей семьей сменил 8 квартир и три города, поэтому возможность сменить страну настолько сильно разыграла в нем энтузиазм, что он, ни минуты не думая, сразу же согласился. Для него нет ничего важнее путешествий. И стоит ему только представить путешествие со своим соулмейтом, как он тут же от возбуждения чуть ли не загорается счастьем. Если в самом начале Тэхена подобные слова смущали, то сейчас они лишь заставляют уголки губ приподняться, как бы поддаваясь чужому воодушевлению. Может, в этом и правда нет ничего такого, и Юнджи стоит поблагодарить за то, что она хорошо подбирает нужные слова и уверена в том, что Тэхен действительно хочет услышать. А Тэхен действительно хочет услышать, что все будет хорошо и причин думать о плохом у него нет. Чонгук вообще по всем рассказам кажется неплохим парнем, на которого можно будет положиться и у которого взгляды на жизнь и вкусы совпадают с тэхеновыми. Он уже знает как минимум две вещи, которые без проблем помогут ему поддержать разговор, а еще он кажется очень милым и добрым, красивым и чутким, и Тэхен не может не признавать подобные черты действительно привлекательными. — Мы тебя еще не утомили рассказами? Конечно, информации на него навалилось достаточно много, но Тэхен бы не сказал, что устал и больше не хочет слушать. Все-таки узнать, каким его видят другие люди, тоже является неотъемлемой и очень интересной частью, от которой никуда не деться. И Тэхен наоборот должен поблагодарить их за то, что они доверили ему это и сами проявили иницииативу. — Мы просто хотим, чтобы Чонгук был счастлив. Он этого заслужил больше всех. Думаю, ему известно достаточно, чтобы на первое время сложить впечатление, что Чонгук действительно заслуживает счастья.

***

— Сможешь сам доехать? — Да, конечно, спасибо за помощь, — Чонгук выходит из машины отца Тэхена, который, пусть и был рад не меньше его матери, что сын наконец-то встретится со своим соулмейтом, но эмоции сдерживал очень хорошо. А вот улыбку было сдержать сложнее. — Если что — звони. И не забудь о том, что я тебе сказал. Хеджин, конечно, сказал очень много. И о детстве Тэхена вкратце рассказал, и о его старых и теперешних увлечениях, и о его отношениях с одногруппниками. Чонгук из-за такого объёма информации даже не успевал вопросы задавать, но Хеджин был хитрее и будто бы читал на чужом лице все всплывающие вопросы. А вопросов все равно осталось много. И времени на то, чтобы все это проанализировать, у него предостаточно. На вокзале прохладно, и Чонгук жалеет, что не взял у Тэхена одежды потеплее, поэтому сейчас приходится съеживаться. Хеджин давно уже уехал на работу, оставляя Чонгука одного с билетом до Сеула в один конец. Надо ведь, по прибытии, ещё найти место, где переждать оставшиеся часы, чтобы в аэропорт приехать вовремя. Ему оставили немного денег на такси и на покушать, если вдруг он проголодается, и Чонгук не может не проникнуться этой добротой и заботливостью со стороны родителей Тэхена. Чонгук ведь им совершенно посторонний человек, которого они видят впервые точно также, как и он видит впервые их. Но не смотря на это они предоставили ему с утра горячий кофе, деньги, так ещё и одежду Тэхена благородно вручили, чтобы Чонгук в чужом теле в одной пижаме не разгуливал. Он, конечно, пообещал, что как только они обменяются телами обратно, он все вернет, но Хеджин, отшучиваясь, сказал лишь, что этого делать не нужно и если Чонгука гложет за это вина, то пусть он думает, что это все не ради него, а ради Тэхена. Это немного успокаивает, но внутри все равно скребется чувство вины за оказанное неудобство. Чонгук присаживается на скамейку, прижимает к себе сумку с документами Тэхена и деньгами и, тяжело вздохнув и нащупав под толстым слоем очертания дневника, тяжело вздыхает. Ему дала его Тэхи со словами, что он сможет прочитать его и узнать чуть больше о Тэхене, чтобы во время встречи не было так сильно неловко, но Чонгук не тот человек, который стал бы лезть в чужой личный дневник и читать что-то настолько сокровенное, что некоторые люди прячут их под замками. Его внутренний мир, его мысли по тому или иному поводу, его чувства — это все слишком личное, чем не стоит делиться с первым встречным, пусть этот встречный и предназначен тебе самой судьбой. Нет, Чонгук читать его не станет. Это будет слишком подло с его стороны. Если Тэхен сам того захочет и сам даст свое согласие, то тогда, возможно, он и сможет найти смелости на прочтение. И то в его идеалах было бы лучше, если бы Тэхен сам рассказал о том, что там написано, сам бы поведал ему свою историю, с углублением в моменты, которые он доверить может, и увиливая от вопросов, на которые отвечать нет никакого желания. Это все — его и только его. Так что ему решать, как этой информацией располагать. Чонгук надеется лишь, что Тэхен сможет довериться ему. Большего ему сейчас не надо. Чонгук почти всю свою осознанную жизнь жил с желанием встретиться со своим соулмейтом, подержать его за руку с мыслью о том, что вот он — настоящий и полностью его. Жил с желанием узнать его получше, выведать все уголки его души, узнать, что ему нравится, а что нет, и самому встать в ряды тех, что он искренне любит. Да, такие желания слишком эгоистичные, такие желание крутятся лишь вокруг него одного. Что, если Тэхен не верит в это? Что, если на жизнь у него другие планы и в них Чонгук не входит никоим образом? Что, если Тэхен в принципе не верит во все это и у него давно уже есть любимый человек, с которым он хочет провести остаток своей жизни? Надеяться на хорошее получается с каждой пройденной минутой все сложнее и сложнее. Внутрь пробираются отравляющие организм боль и отчаяние, глаза застилает пеленой страха, сквозь которую ничего не видно. Чонгук старается мыслить трезво, так, как он мыслил за годы до этого: верил, что все будет хорошо, что они полюбят друг друга искренне, потому что Чонгук, если он отбросит назад все и, успокоившись, признает этот факт, любит Тэхена просто за то, что он его соулмейт. Эта связь хрупкая и очень тонкая, но Чонгук держится за неё как за последнее, что у него осталось. Глупо. Чонгук закрывает глаза, и в голове тут же вихрем поднимаются все мысли. И те, в которых Тэхен, маленький, плачет на детской площадке, потому что старшие ребята сломали его песочный замок, и те, где Тэхен, сгорбившись над учебниками и конспектами, готовится к экзаменам. И те, где Тэхен, счастливый, проводит очередной пятничный вечер со всей семьёй. И те, где Тэхен просто улыбается. Сердце почему то замирает при мысли о чужой улыбке, о чужих слезах, о чужом счастье и несчастье тоже. Чонгук не видел, какой Тэхен, и знает он только о том, как он выглядит. Любопытство берет вверх, хочется узнать о нем как можно больше. Не только о том, что рассказали ему его родители, но и о том, что он сам о себе думает. Человеческая психология сама по себе очень интересная вещь, в которой сколько времени не тратишь, а все равно до конца все не разберёшь. Но Чонгуку нет нужды знать обо всем. Только о Тэхене, у которого, как сказал его отец, одна из самых очаровательных квадратных улыбок. Чонгук достаёт из сумки блокнот и карандаш, открывает самую последнюю страницу и, зависнув на какое-то время, начинает набрасывать штрихи портрета, пытаясь по памяти нарисовать то лицо, которое увидел сегодня в мониторе компьютера. Добавляет что-то от себя, а что-то поднимает с самых глубин сознания, вкладывая не только силы, но и все чувства и все мысли, которые крутятся прямо сейчас около одного единственного человека, который в одно время заставляет улыбаться и дрожать от страха. Чонгук лишь надеется, что все будет хорошо. Что они встретятся и обсудят все, что успели друг о друге узнать. Чонгук спросит, что он чувствовал, когда родители подарили ему кота, что чувствовал, когда впервые перешагнул порог своего вуза, что чувствовал, когда впервые столкнулся с экзаменами. Спросит у Тэхена о его друзьях, о родителях, которые были так дружелюбны с ним. Будет спрашивать обо всем на свете, и в его мечтах это все так радужно и прекрасно, что хочется спрятаться от всего мира и закрыться, лишь бы только все вокруг не сломало эти надежды. Чонгук прорисовывает линию челюсти, рисует глаза, какими он их увидел впервые: сонные немного, опухшие после крепкого сна, а ещё красный след на щеке, оставшийся после не очень удачной позы. Прорисовывает улыбку такой, какой он её себе представляет, и думает, что даже если она будет не такой, то все равно будет в тысячи раз лучше и ярче. Рисует растрепанные волосы, шею и ключицы, добавляет тени и, вытянув перед собой рисунок, сравнивает его с тем, что в его голове отложилось от чужого усталого лица. Сердце лишь гулко бьется в груди, намереваясь раздробить ребра, и Чонгуку остаётся лишь задержать дыхание, чтобы как-то нормализовать его. По всему вокзалу раздаётся оповещение о посадке на поезд, и Чонгук, сверившись с билетами, убирает блокнот обратно в сумку и поднимается с насиженного места, направляясь в сторону выхода. Ехать всего пару часов, электричка прибудет в Сеул в 17:00, а это значит, что ему нужно будет переждать около 5-7 часов непонятно где, потому что самолёт прибудет в аэропорт Инчхон поздно ночью. Но это только радует Чонгука, потому что у него есть достаточно времени, чтобы морально подготовить себя к встрече. В голове роются вопросы о том, испытывает ли Тэхен тоже самое, что Чонгук испытывает сейчас. Бьётся ли его сердце быстрее обычного, дрожат ли его пальцы, обкусаны ли его губы, потому что Чонгук все никак не может перестать её жевать, даже с мыслями о том, что это не его тело и он должен более бережно с ним обходиться. И что вообще сейчас в голове Тэхена? Думает ли он о том, чтобы произвести хорошее первое впечатление? Потому что Чонгук думает без остановки. Думает ли он о том, чтобы суметь поддержать первый неловкий разговор? Потому что Чонгук думает без остановки. И думает ли вообще Тэхен о Чонгуке? Потому что Чонгук о Тэхене думает с самого утра. А если быть конкретнее, то Чонгук думает о том, что Тэхен, когда был маленьким, принес домой маленького котенка, которого сбила машина, как он уже через час, уговорив родителей, едет в ветеринарную клинику, где сам, сквозь стеснение, разговаривает с врачом, прося «волшебника в белом халате» помочь этому бедняге; как он потом радовался, когда пришло время снимать гипсы с его лап, и как потом родители согласились оставить его у себя, но при условии, что Тэхен будет сам заботиться о нем. И он заботился. Покупал ему игрушки на карманные деньги, долго в зоомагазине выбирал корм, убирал за ним. Был ответственным для своих семи лет, не вызывая у родителей ничего, кроме гордости. И как потом плакал, отдавая котёнка в руки его настоящим хозяевам. А еще Чонгук думает о том, как Тэхен решил порадовать родителей и приготовить самостоятельно торт. Как он летним утром, выпроводив всех на работу, сбегал в магазин, купив все необходимое, а потом, устроившись на кухне с рецептом из интернета, принялся за готовку. И торт у него действительно получился красивый, и он ничего не спалил, только вот была одна маленькая ошибка: Тэхен в спешке перепутал соль и сахар. И это вроде такая крошечная деталь во всем его образе, с которым ему еще только придется познакомиться, а мысли уже, почему-то, вызывают внутри такое приятное тепло, что его хочется еще больше и больше, и поэтому Чонгук, стоит только поезду тронуться с места и сразу же нырнуть в темный туннель, куда не пробиваются солнечные лучи (но Чонгуку не нужно солнце, когда есть Тэхен), придается всем тем мыслям, подпитку которым дали рассказы Тэхи и Хеджина. Тэхен вообще сейчас в его мыслях кажется таким крошечным с виду, но таким огромным внутри, что в него хочется окунуться, словно в бассейн, хочется выведать о каждом его потайном уголке, потому что Чонгук так долго ждал встречи со своим истинным, что сейчас эти часы ожидания кажутся ему бесконечно вечными. Хочется сократить их как можно сильнее, хочется наконец встретиться с ним и посмотреть в глаза человека, которого он так долго ждал. Хочется, наконец, почувствовать себя счастливым рядом с тем, кто предначертан ему судьбой, ведь Чонгук чертовски романтичен, и для него нет ничего дороже проведенных минут с тем, кто из мыслей буквально не вылетает. Чонгук, наверное, думает о Тэхене слишком много. Они ведь не знакомы толком, так почему вокруг одного него столько мыслей крутится, почему одно только его имя вызывает трепет? Чонгук ведь читал об этом, слышал об этом слишком много и там, в книгах, в музыке, в чужих рассказах это все выглядело гармонично, так почему же сейчас это больше похоже на какой-то сильный вихрь, который с самого дна поднимает все чувства, которые только может уместить в себе его тело? Чонгук устало трет глаза и говорит себе, что следующие пару часов он проспит. Крепко, чтобы набраться сил, а еще чтобы время ожидания прошло быстрее, потому что Чонгук придерживается мнения, что чем раньше, тем лучше. Он крепче обнимает сумку, все также ощущая блокнот, и подавляет резко возникшее желание наплевать на собственные убеждения и прочитать его, усмирив любопытство, но это будет слишком подло с его стороны, а еще нечестно по отношению к Тэхену, а его никак не хочется с самого начала разочаровывать. Так что лучше Чонгук немного пострадает сейчас, чем испортит все до того, как это все только успеет начаться.

***

Самолет наконец-то приземляется, и Тэхен, Юнджи и Хосок, сонные немного и сильно утомленные долгим перелётом, выходят из самолета, следуя за толпой и волоча за собой по маленькому чемодану, в которые они быстро уместили только самое важное. Тэхен крепко сжимает ручку чемодана и лишь жадно глотает маленькие порции воздуха, потому что осознание, что вот-вот он встретится с кем-то очень важным, с силой сжимает горло и заставляет лишь сильнее сжимать кулаки, пытаясь собраться с мыслями, силами, духом. — Расслабься, Чонгук очень прост в общении. Видел бы ты, с какой легкостью он заводил дружбу сразу после перевода в Калифорнию. — Но ведь вы тоже не видели. — Да, но зато мы видели его в кругу друзей уже через месяц. — А что, если я ему не понравлюсь? — Тэхен уже не стесняется вслух озвучивать свои опасения. — Так, — Юнджи оборачивается к Тэхену и кладет свои руки ему на плечи, слегка сжимая их и потряхивая, призывая обратно на землю. — Что я говорила о плохих мыслях? — Тэхен, серьезно, расслабься. Юнджи знает его с самого детства, я познакомился года три назад и могу с уверенностью сказать, что тебе нужно, ну, не знаю, человека убить, чтобы ты действительно не понравился ему? Он легок в общении, поверь нам. Если у тебя трудности в общении с людьми — он обязательно найдет возможность разбавить эту обстановку. И в этом ты можешь даже не сомневаться, он до невозможности давно хотел с тобой познакомиться. Так что не переживай и просто будь собой. — Вам легко говорить. — Поверь, три года назад нам не было легко. И мы ведь уже сказали, что именно благодаря Чонгуку все прошло даже лучше, чем просто хорошо. Чонгук будто волшебник, серьезно. Не переживай так сильно. Наверное, они правы. Стоит сделать глубокий вдох и выдох и расслабиться. Стоит довериться этим людям и принять это как факт — Чонгук легок в общении и проблем быть никаких не должно. Лучше Тэхен подумает о том, как после, когда они наконец-то встретятся и обменяются парочкой слов, они посетят летний фестиваль, который будет проходить в центральном парке всю ночь напролет, где смогут получше узнать друг друга и, возможно, договориться насчет следующей прогулки. Или это стоит называть свиданием? Тэхен вообще думал, что если и устраивать свидание, так тем более самое первое в его жизни, то только одиночным. Но, поскольку на практике он осознал, что даже простое ожидание дается ему с большим трудом и только лишь благодаря Юнджи и Хосоку он еще не сошел с ума, то ему стоит быть благодарным этим двоим, что из-за них свидание станет двойным, а это значит, что в диалоге будет участвовать больше людей и на неловкие молчания времени просто не останется. Юнджи крепко сжимает руку Тэхена Чонгука, и, добродушно улыбнувшись, ведет его вперед, в самую глубь толпы, которая, забрав свои чемоданы, направляется к выходу. — Я написала Чонгуку о том, что мы выйдем сразу на улице. Он уже ждет нас. До входной двери осталось парочка метров. 10 метров. Тэхен делает неуверенный шаг вперед. 5 метров. Тэхен замедляет скорость. 1 метр. Тэхен зажмуривает глаза. 0. Тэхен оборачивается назад, на закрывающуюся за ним дверь, а когда разворачивается обратно, видит, как Юнджи уже с игривым настроением обнимает Чонгука, который, удерживая на себе Юнджи, никак не может оторвать взгляда от Тэхена. Вообще, Тэхен думал, что когда они встретятся, его будет смущать все, кроме того факта, что Чонгук сейчас в его теле, а Тэхен в чонгуковом. Он вообще об этом не думал до момента, пока наконец-то не настал миг их встречи. Сейчас Тэхен не может собраться с мыслями и все, что сейчас заставляет его сердце биться быстрее — это вид своего собственного тела со стороны. А потом, вспоминая, что нужно сделать для того, чтобы обменяться телами обратно, его щеки вмиг вспыхивают ярко-красным, и он резко опускает глаза, не решаясь посмотреть на Чонгука. Точнее, на себя. Точнее, на Чонгука — Привет, — Чонгук, отпустив Юнджи, под ее задорный взгляд, подходит к Тэхену, пытаясь заглянуть в свои собственные, смущенно спрятанные глаза. — Привет, — сквозь неловкий смешок шепчет Тэхен, за спиной крепко сжимая руки в кулаки. — Тэхен рассказал нам, что сейчас в Сеуле проходит летний фестиваль. Как вам идея отправиться туда прямо сейчас и провести вашу самую лучшую ночь. — Я всеми руками за! — Хосок приобнимает Юнджи за плечи и, поцеловав в лоб и вызвав ее смех, отпускает, направляясь в сторону автобусной остановки. А Тэхен с места сдвинуться не может, как зачарованный глядя на чужие ноги. — Пошли? — Чонгук протягивает вперед руку, а у Тэхена, кажется, сердце разбивается на миллион осколков. Но руку он все же дает, крепко сжимая. Чонгук, кажется, готов в обморок упасть от волнения. Но дрожание в руке он все же сдерживает, прикусывая обратную сторону щеки и стараясь не смотреть на собственное, точно такое же дико смущенное тело. Чонгук не знает, что делать. Не знает, и точка. Тэхен кажется таким... милым? Да, определенно милым. То, как он стесняется, то, как он все время прячет глаза, когда Чонгук оборачивается на него, то, как он приподнимает слегка уголки губ, когда их взгляды пересекаются, то, как он при этом идет, шоркая ногами и катя за собой чемодан. — Тебе помочь с вещами? — Нет, не нужно. — Но это ведь мои вещи, так? — Я не знал, что именно брать, поэтому Юнджи и Хосок помогли мне с выбором. — Вы познакомились? — Да, они выглядят действительно хорошими людьми. — Твои родители тоже ничего, — Чонгук слегка подмигивает, и у Тэхена буквально весь мир из-под ног уходит. — Они не сказали ничего лишнего? — Только все самое необходимое. Они были очень дружелюбны ко мне. — Надеюсь, моя чересчур эмоциональная мама не доставила хлопот? — Поверь, я тоже переживал на тот счет, чтобы не докучать сильно им. — Да, наверное. Тэхен не может сдержать улыбки. И себя он сдержать не может тоже. Сердце бешено колотится где-то под ребрами, и Тэхену приходится с силой укусить губу, мысленно прося Чонгука о прощении за причиненную его телу боль. Чонгук, между прочим, извиняется также сильно, потому что кажется, что еще чуть-чуть, и со слюной во рту смешается привкус железа. Чонгук думает, что Тэхен слишком милый. И он боится, что с этим не справится. Да Чонгук вообще сейчас всего боится и кажется ему, что со всем, что в мире сейчас важно и неважно, он справиться не сможет. Он перебирает в голове варианты продолжения диалога, не замечая, как все сильнее сжимает чужую руку, и так по детски неловко бегает глазами по всему, что вокруг, ища, за что бы ухватиться неугомонным взглядом. — Эй, поторапливайтесь, автобус уже подъезжает! — кричит Хосок со скамейки, на которой они довольно удобно устроились с Юнджи. — Мы идем! — отвечает Чонгук и тут же оборачивается обратно к Тэхену, одним только взглядом спрашивая, готов ли он прибавить шагу. О да, Тэхен готов, только вот почему-то тело его Чонгука в физическом плане, готово не очень хорошо. Оно мешкает немного, и только благодаря Чонгуку, который утягивает его за собой вперед, помогает снова вспомнить, как правильно двигаться и как правильно дышать, потому что Тэхен буквально задыхается от происходящего вокруг. С этим ведь все справляются, да? И Юнджи с Хосоком, и его родители, и родители Чонгука. А еще все люди вокруг них, которые уже повстречались со своими соулмейтами. Так что и Тэхен справится. А точнее, они вдвоем. Он и Чонгук. Они справятся. — Сюда, парни! — Юнджи занимает места на четверых в автобусе, усаживаясь у окна и пропуская дальше Хосока, потом Чонгука, и на конец Тэхена, который от волнения, заходя в автобус, спотыкается на лестнице, но благодаря руке Чонгука удерживает равновесие, улыбаясь при этом и вызывая смешок. Теперь, наверное, можно немного расслабиться, ведь самое страшное осталось позади. Они встретились и их приветствие прошло довольно гладко. Без неловких молчаний, без лишних слов. Но со взглядами, которые внутрь пробираются и оставляют сильный след, а ещё со словами и лёгкими, прикрытыми случайностью, прикосновениями. Тэхен думает, что через это проходят все. Тэхен думает, что он сейчас не один и рядом с ним сидит Чонгук, которого посещают ровно те же мысли, а сердце терзают те же волнения. А ещё Тэхен думает, что с Чонгуком куда легче, чем он мог себе представить. И что на деле это не так страшно, если просто представить, что вы друг другу не соулмейты, а вас просто решили познакомить друзья. Но очень сложно придерживаться таких мыслей, когда Чонгук сидит рядом в его теле и иногда поворачивает незаметно голову к нему, каждый раз забывая, что он там ничего, кроме своего профиля, не увидит. Но просто так приятно становится от одного только осознания, что все это правда и что Чонгук наконец-то с ним встретился. Ладно, это все надо оставить на потом. Сейчас лучше подумать о том, куда они пойдут, когда приедут в центр, или о чем будут разговаривать, или что будут делать. Вместе. Главное вместе. И тогда все будет хорошо. Но страх облажаться и страх за собственное будущее мешает твёрдо верить в хорошее. Тэхен не думал никогда, что так будет переживать этот день. Что для него встреча с соулмейтом окажется настолько сильной в моральном плане, что это все словно придавливает его к земле, наступая на горло. Нет, от таких мыслей нужно сразу избавляться. Нельзя позволить им захватить контроль над ситуацией, нельзя позволить им контролировать мысли и чувства. Нужно быть сильнее собственных страхов и, наконец, взять ситуацию в свои руки и сделать так, чтобы самое страшное не стало явью. А на это сейчас способны только они. И как хорошо, что их мысли и чувства по этому поводу разделяются на двоих. — Чонгук, ты голоден? — Не особо. — Тогда ты не будешь против, если мы сначала сходим перекусить? — А на фестивале можно где-нибудь поесть? — Я уверен, что там будут ларьки. — Отлично, — вдохновившись, говорит Юнджи, тут же привлекая внимание Хосока обратно на себя. — Что ты любишь из еды? — теперь уже тише спрашивает Чонгук у Тэхена, когда замечает, что его руки перестали сжиматься в кулаки, а напряжение в плечах спало и они опустились. — Жареное мороженое считается? — Тогда первым делом поищем его. — А что насчёт тебя? — А потом поищем что-нибудь для меня. — Позволь угадать, этим «что-нибудь» будет бургер? — Юнджи проболталась? — Вообще-то, это был Хосок. Чонгук заходится смехом, слегка прикрывая рукой рот, и Тэхен не может заразиться этой улыбкой, пусть она и его собственная, а ещё самим голосом, пусть это и его собственный голос. Но просто сидеть так и думать, что все это делает Чонгук, как сердце с силой сжимается, а потом начинает быстро-быстро биться. Наверное, так действительно у всех. Все проходят через эти мысли, которые вызывают трепет, у всех от нервов потеют ладони, у всех губы немного опухают, потому что постоянно жуешь их, лишь бы только успокоиться. Но, может, не так важно, как было у всех. Главное то, как это было у тебя. А ещё как это было у Чонгука, потому что сейчас волнует один лишь Чонгук. И как хорошо, что Чонгук думает также.

***

Когда автобус останавливается и Тэхен, сверившись с навигатором, сообщает, что они приехали, вся группа выходит из духоты на свежий воздух. Им в лицо бьёт летний ночной ветер и Тэхен, затаив дыхание, наслаждается каждой пройденой секундой, потому что 14 часов в самолёте, а потом ещё полчаса в автобусе дают о себе знать. Всё тело устало и немного болит, так что Тэхену, прежде чем он собирается идти дальше, приходится сначала немного размяться, массажируя отекшую шею. — Куда дальше? — спрашивает Юнджи, убирая телефон в карман после того, как посмотрела время. — Парк тут недалеко. На сайте было сказано, что через час начнётся салют, так что нам следует поторопиться и скорее найти место, где поесть. — Ты сильно голоден? — обеспокоенно спрашивает Чонгук и сам себе даёт возможность ещё немного посмотреть на Тэхена, у которого то ли из-за жары, то ли из-за того, что Чонгук не переставая смотрит на него, изучает свое собственное тело, черты лица, будто видит его впервые и до этого целых 24 года жил не в нем, а в каком-то другом, не знакомом ему теле, щеки все ещё красные. Но просто от одной только мысли о том, кто на самом деле находится в его теле, все внутри начинает сжиматься, а сердце готово вот-вот выскочить наружу. Тэхен Чонгуку нравится. Его привычка теребить кончики волос, его бегающие туда-сюда из-за нервозности глаза, его губы, растягивающиеся в улыбке и этот крошечный блеск в глазах, который завораживает, зачаровывает, заставляя смотреть только на него. Чонгук, на самом деле, не против. И смотрит он больше не на свое тело, такое родное, а на то, что за этим телом скрывается. А скрывается там мир, наполненный тайной, загадочностью, который хочется изучать очень подробно, который очень интересен прямо сейчас Чонгуку и который ни с чем другим явно не сравнится. И Чонгук даже не знает, дело ли в том, что это его соулмейт, или в том, что Тэхен каким-то магическим образом заставляет смотреть на себя и только на себя, желать узнать его получше, узнать, какие на ощупь его тонкие пальцы и то, как он смотрит сквозь отросшую чёлку, улыбаясь при этом немного, выбивая из лёгких воздух. Тэхен же старается на Чонгука не смотреть. В приоритетах у него сохранить почву под ногами. А если посмотрит, то сразу будто в невесомости окажется. И все равно, что тело его, все равно, что каждый день его не по разу видел, наблюдая за взрослением. Важно ведь то, что внутри? А внутри Чонгука целая вселенная, которая в его глазах отражается каждый раз, когда их взгляды пересекаются, и Тэхен чувствует этот лёгкий трепет внутри, когда кажется, что вот-вот взлетишь, потеряв твёрдую опору. Но если Чонгук пойдёт за ним, то ничего страшного. Но стоит ли доверять человеку, которого видишь впервые? Стоит ли доверять человеку, который смотрит на тебя влюблённым взглядом, который руку твою в своей крепко сжимает, с которым легко говорить обо всем на свете и ни о чем одновременно, с которым просто легко находиться рядом игнорируя тот факт, что до этого они не встречались ни разу, а ведут себя так, будто давние знакомые. Или так работает у всех? Тот, кто предназначен тебе судьбой, в первую вашу встречу будет тем, кто словно бы с самого рождения рядом. Пожалуйста, скажите, что так у всех. И Тэхен так бы и продолжил думать о правильности всего происходящего, если бы Чонгук, вдохновившийся энтузиазмом Юнджи, крепко не схватил его руку и, обернувшись к Тэхену с самой яркой и прекрасной улыбкой, не потащил вперёд, в сторону входа в парк, откуда уже видно мириады огней, которые слепят глаза, а ещё радостные лица людей и детей, магазинчики, ларьки с развлечением и самой разнообразной едой. — Мы с Хосоком займем очередь, а вы пока осмотритесь. — Так точно, вечно голодная Юнджи. — Ещё раз так назовёшь меня, и мой кулак встретится с твоим лицом. — Побереги тело Тэхена. Юнджи, не сразу понявшая, что имеет в виду Чонгук, поворачивается к Тэхену, на что тот только поднимает руки в защитной позе, вызывая смех Хосока, а потом и Юнджи, до которой наконец-то дошёл смысл фразы. Юнджи и Хосок, чей смех слышен даже через расстояние, уходят, оставляя Чонгука и Тэхена один на один с мыслями, покоя не дающими, а ещё с лёгкими нотками оставшегося волнения. — Куда пойдём? — Предлагаю просто прогуляться, — Чонгук, сделав небольшой поклон, протягивает руку вперёд, ожидая, когда Тэхен её примет, а тот, в свою очередь, только натягивает на лицо улыбку, не зная как скрыть наростающее внутри счастье, вызванное тем, что все страшное осталось позади и сейчас все зависит от него и от того, как он себя поведет. А, поскольку Тэхен не хочет все испортить и все происходящее вокруг приносит ему удовольствие, ведь теперь, кажется, ничто не способно испортить их ночь, он принимает руку, делая вежливый реверанс, и идёт вперёд, утягивая за собой Чонгука, который, словно ребёнок, никак не может скрыть восторга и уже чуть ли не прыгает от радости. С Чонгуком больше, чем просто легко. Можно даже сказать, что с ним волшебно. Время теперь как-будто стало чем-то не важным, а все вокруг потеряло свою прежнюю значимость. Теперь кажется, что весь мир был создан только для того, чтобы Тэхен, сжимая крепко руку Чонгука в своей, шёл вперёд, говоря, что сегодняшняя ночь потрясающая. А Чонгук, слишком увлеченный Тэхеном и тем, что он из себя представляет, только шёл сзади и кивал на каждое его слово, пропуская мимо ушей их значение. Теперь, когда позади осталось томное ожидание и те адские часы, длившиеся, казалось, бесконечность, они по-настоящему могут расслабиться в обществе друг друга и насладиться компанией. Когда рядом не осталось Юнджи и Хосока, или родителей Тэхена, Чонгук может по-настоящему раствориться в Тэхене, в его словах, в его действиях, в его руке, которую тот периодически крепко сжимает, словно боится перестать её ощущать, словно боится потеряться в этой толпе и перестать чувствовать на своей макушке чужой взгляд, который прикован только к нему. Чонгук думает, что, наверное, именно об этом он мечтал. Гулять, общаясь на самые разные темы, гулять, обсуждая происходящее вокруг, гулять, держась за руки и ощущая внутри расползающееся тепло, гулять, просто будучи самим собой, не натягивая маски и не тресясь от страха, что что-нибудь может пойти не так, ведь самое страшное осталось позади и осталось только наслаждаться этой ночью и Тэхеном, который, будто на чуть-чуть, но все равно принадлежит Чонгуку. Тэхен, в свою очередь, думает о том, что бояться действительно было нечего. Что Юнджи и Хосок были правы — Чонгук лёгок в общении и он действительно ждал этого, чтобы можно было наконец прикоснуться и почувствовать каждым миллиметром тела, что все это реально и он участвует в этом процессе. Бояться действительно было нечего, и даже когда они остались вдвоём, весь мир вокруг не разрушился, а только потерял свою значимость, потому что рядом с Чонгуком, из-за которого сердце бьётся все быстрее, до невозможности хорошо. Тэхен останавливается, садясь на траву и приглашая Чонгука сесть рядом. — Скоро должен начаться салют. — Ты их любишь? — В детстве, когда папа взрывал фейерверки во дворе, я очень сильно испугался, но, когда они стали взрываться в небе, я думал, что ничего красивее не видел. У тебя такого не было? — Было, но не с фейерверками. — Тогда ты должен понять меня. Чонгук улыбается, отводя взгляд на растилающееся под ними пространство, отведённое под пикники, а потом поднимает его чуть выше, на тёмное небо, где в некоторых местах видны звезды. Тэхен следует его примеру, обнимая свои колени и не скрывая улыбки. — Я нарисовал кое-что, пока ждал поезд. Чонгук открывает сумку и достаёт оттуда блокнот, который Тэхен готов узнать из тысячи других, и с вопросительным взглядом, как-то неуверенно очень, берет его в свои руки, спрашивая, откуда он у него. — Твоя мама дала с надеждой, что так я узнаю тебя лучше. Не волнуйся, я его не читал. Открой последнюю страницу. Под светом уличных фонарей, Тэхен открывает блокнот, пролистывая исписанные страницы, и когда доходит до самой последней, замирает, долго смотря на рисунок и не находя, что сказать. Никто ранее не дарил ему рисунки, и уж тем более не дарил ему портрет. И неужели Чонгук смог так точно перенести черты его лица всего за один день знакомства с его телом? — Юнджи, конечно, говорила что ты любишь рисовать, но я не думал, что настолько красиво. — Твоё лицо слишком сильно отпечаталось в моем сознании. Почему-то эта фраза смущает. Очень сильно смущает. Чонгук буквально только что признался Тэхену о том, что он из его мыслей не вылетает. И как Тэхен вообще должен реагировать на подобное? Сказать спасибо? Или признаться, что Чонгук не вылетает из его головы тоже, учитывая, что они все это время были вместе? Это, конечно, правда, но Тэхен не уверен, что ему хватит смелости озвучить это. Зато он знает, на что смелости ему хватит точно. — Может, мы поменяемся телами обратно? — Просто признайся, что хочешь меня поцеловать. — Думаю, я узнал тебя достаточно, чтобы хотеть этого. Они оба, испуганные внезапностью, оборачиваются, когда в небе взрывается первый фейерверк, окрашивая все вокруг ярко красным, и Тэхен, воспользовавшись отвлекшимся Чонгуком, делает глубокий вдох, затаив дыхание, хватает Чонгука за шею, притянув к себе, и льнет к губам, увлекая в поцелуй, пока за их спинами небо разрывается от обилия красок. Теперь бояться нечего. Ни Тэхену, который думал обо всем, не задумываясь на секунду, что Чонгука будет так приятно целовать, ни Чонгуку, который думал обо всем, не задумываясь на секунду, что поцелуй может оказаться настолько сладким. Тэхен медленно открывает глаза, оказываясь в своём теле, и следом за ним тоже самое делает Чонгук. — С днем рождения, Тэхен. В паре метрах от них, довольные Юнджи и Хосок дают друг другу пять со словами: — Mission completed.