Запретный плод сладок?

Что Маркул почувствовала на утро? Ничего, просто безжизненное тупое тело. Голова жутко раскалывается с похмелья, в глазах плывет, а мозг словно нарочно ловит вертолеты. Состояние человека в похмелья не описать словами, это можно просто знать и хотя бы раз почувствовать на себе. Мужчина сейчас сам себе сострадает и жалеет, что так наклюкался. А что вчера было? Не помнит. Музыка лёгкая, бутылка вина, для Полины и литр водки. Суши и пиццы. Все так классно было. На первый взгляд. Марку кажется, что все так круто, мидо и романтично, только потому что не помнит, что произошло вчера. Не помнит, что сделал со своей родной сестрой, как она его отталкивала и кричала, как плакала тихо от беспомощности. И подумал ведь прямо сейчас о том, где Полина. И Полина сразу же появилась, как тень прошла в кухню. Словно не живая... Тоже плохо после выпитого? Вот мужчина и пошел, как ни в чем не бывало узнавать ее состояние. — Доброе утро, сильно плохо? — руки обвивает вокруг талии женской, сзади встаёт, поцелуй очень лёгкий и короткий оставляя на макушку ещё немного мокрой от воды. Иванова его словно не замечает, продолжает дальше смотреть на кипящий чайник, пока мужская рука не убирает его с газа из-за пищания противного. — Это что..? — шатен просто волосы кудрявые, такие нежные и мягкие сдвинул на бок, смотря в каком-то абсолютно невменяемом состояние на алый засос: такой смачный, едкий до такой степени, что видно небольшие кровоподтёки. — Это ты... — единственное, что смогла выдавить из себя Поля. Сразу же волосами закрыла метку от брата, руками лицо закрыла, начиная просто навзрыд плакать, давясь горючими слезами. Брыкается, дёргается и отталкивает от себя, стараясь как можно скорее вырваться из рук, которые ещё вчера днём были родными. Сейчас для нее его касания мерзкие, скользкие и липкие, от которых хочется тут же отмыться, кожу стереть до крови, лишь бы не чувствовать. Сломал. Словно игрушку фарфоровую. И тут вся эта пелена с глаз словно сошла, озарение какое-то. Марк вспомнил, что... Что изнасиловал ее. Это никак иначе не назвать, это прямое изнасилование, инцест. Разве так можно было? Стыдно стало, больно. Как казалось бы, непробиваемому, Маркулу под ребрами сердце сжало до слез. Он только что и может, так это девочку к себе лицом повернуть, комок слез соленых проглотить, медленно на пол сползая. На колени опустился, обнимая ее вокруг бедер крепко, щекой прижимаясь. — Марк... Марк, встань. Теперь Марк словно неживой. Теперь Марк словно тень. У него горечь в горле и слезы градом. Никогда бы в жизни не подумал, что надругается над сестрой. Оба сломались. Полина ночью. Марк утром. Люди ведь не роботы. Все совершают ошибки, некоторые даже и не понимают, что успели натворить. А брат понял.Полина чувствует, что понял. По тому, как рыдает у нее в коленях, как его всего просто трясет, словно лист осиновый. Если бы ему было все равно, если бы искренне хотел так сделать, то что сделал вчера по-пьяни. — Прости.. прости, пожалуйста... Умоляю, я.. я не хотел... Полина, я перепил и... И Иванова прощает, иначе даже быть не может. Просто падает к нему коленями на пол, сжимает на лопатках футболку, в плече его начиная всхлипывать. Не боится снова плакать перед ним, потому что знает, что мужчина прижмет к себе, что успокоит. Полина просто наивная и верит, что у них все наладится. Что все забудется и они снова станут друг другу братом и сестрой, как было раньше. Как было всегда. — Прости..Поля.. Полечка, только не плачь из-за меня... Блять, только не плачь. — за щеки мокрые хватает девочку. Ошибку сделал один, а плохо им вместе, они сейчас буквально делят эту боль пополам. И Марк стирает ей слезы пальцами большими, И Марк снова прижимает к себе, начиная гладить по волосам. — Все... Все хорошо будет, Марь. Все наладится, все будет хорошо. — Иванова с такой лаской сейчас целует его в ушко красное, теперь вот она обнимает его, гладя по затылку гладко выбритому. Шатенка любит его, каким бы не был, что бы не делал. Давно уже это для себя решила. — Посмотри на меня, Марик. Маричка, ну посмотри на меня. И шатен голову повернул на сестру. На любимую сестру, перед ним ангел сейчас прямо-таки сидит, хлопая своими глазками ярко-ярко голубыми. И как ее вот такую не любит? А мужчина второй раз руками обхватывает лицо нежное, хрипло шепча: — Прости...