Запретный плод сладок?

Придется остановиться. Как бы сильно не хотелось это самое ещё обоим, как бы сильно обоим не хотелось просто взять и продолжить этот поцелуй, почувствовать друг друга снова. Почувствовать, наконец-то, по обоюдному согласию. Словно какой-то слишком мокрый, пошлый и развратный сон Полины превращается в реальность. Но так нельзя, оба уже успели натворить ахуеть каких делов друг с другом. Поэтому и решено было, по обоюдному согласию, было просто решено остановиться, пока не поздно, пока все не зашло уж слишком далеко. Лучше ведь так, правда? Не нужно делать таких глупостей, тем более друг с другом. Все остальные дни, недели превратились просто в рутину. Это никак не давило, не раздражало. Это просто были самые обычные будни и выходные, все как всегда. Слова круговая порука. Марк помогал с уроками, привозит и забирал со школы, готовил ужин. Полина, в свою очередь, помогала писать ему тексты, прибирала и кормила. Мама? Мама нашла себе какого-то мужика и свалила с ним на месяц на Кипр, без страха оставить этих твоих наедине. И правда, а чего бояться то, ведь не знает, что успело между ними произойти. Эта тишина повторяется не первый раз. И слыша от брата лишь заменяющую тишину Иванова испугалась до чёртиков, сразу же ринувшись к его комнате, то сейчас не удивлась совсем: устал, спит, в душе. Да просто миллион причин, чтобы не отвечать на ее зов. Даже просто отсутствие настроения или самочувствие может стать причиной молчания Маркула. Только все намного глубже. Стоит начать переживать.

30 минут. 40. 2 часа. 4 часа.

— Да что за хуйня происходит снова? — задаёт вопрос в потолок шатенка, поднимаясь с дивана, кидая телефон. Раздражена. Да, блять, ещё бы. Ее раздражает поведение ее брата, взрослого мужика, который чуть ли не десять в неделю вот так от нее отгораживается, будто бы посылая нахуй. Это больно, это ужасно больно, потому что после той роковой ночи у них совсем не те отношения, что были раньше. Полина девочка молодая и поэтому быстро забыла и утопила в себе то изнасилование и то, только потому что, это сделал Маркул, который искреннее перед ней раскаивался все это время. Что началось снова, что мужчина закрылся в комнате, не отзывается и не открывает дверь? Шатенка дернула ручку двери вниз... Заперта. Марк никогда дверь не закрывает, вообще. Знает ведь, что если кто-то дома, то постучат и спросят, перед тем, как зайти внутрь. — Марк? Марк, может уже хватит играть со мной в прятки? Давай поговорим, что происходит? Хули ты молчишь, дурак? — Иванова дверь от злости пнула, замок слабый выбивая. Закрыт был на один оборот, видисо... Только то, что увидела в следующую секунду едва ли не заставило девушку в обморок упасть. — М.. Марк...

❝ Вы когда-нибудь видели своего близкого человека мертвым? Смотрели на то, как его тело медленно жизнь теряет, становится бледным, а родные глаза закатываются последний раз? Что есть после смерти? Пустота, бесконечная тьма. А может правда Рай и Ад, никто из живых этого никогда не узнает. Смерть — не страшно.❞ Сейчас шатенка считает, что ее брат умер... А что еще можно думать, увидев перед собой залитую кровью кровать и бледное тело Маркула? Вот, что блять можно еще подумать? У него с детства были проблемы с болью. Нездоровое отношение, ни один психолог так и не смог помочь. Шатен часто резал руки, разбивал нарочно руки и нос, виски. Шею пытался даже резать. А потом перекрал все шрамы яркими татуировками, все близкие сразу и стали думать, что перерос это дерьмо. Не перерос, это как демон, что сидит очень глубоко внутри, не давая нормально вдохнуть кислорода. Врачи называют это "суицидальные наклонности", Марк называет это "жизнь". И кто прав был совсем непонятно. Поля просто стоит на месте как вкопанная, пока горячие слезы стекают по щекам. Больно, очень больно. Внутри все оборвалось, разбилось не на осколки, а на пыль. Переступая через остатки себя она подходит к кроваво-красной кровати, стараясь на руки шатена не смотреть. Только не на руки. Пальцы прижимает к шее едва ли не фиолетовой от недостатка кислорода, чувствуя, как едва ощутимо бьется сонная аорта. Живой. Слезы пуще прежнего покатились по щекам, тем более, когда кудрявая его за щеки хватает, на себя лицо повернув. С силой прям стучит. Не первый раз видит, как он теряет сознание, но чтобы от такого... Скорую вызывать нельзя, помнит это, хотя прошло почти четыре года. Бьет Маркула прям, видя, как ресницы начинают дрожать, как губы до этого сжатые раскрываются. Пальцами схватил ее за локоть, дернулся резко вперед ,глаза распахнув. Сразу прям воздухом подавился. Дрожит весь, еле-еле моргая, дышать стараясь. Сам виноват, так Иванова его еще и бить начала, в плечи стуча кулаками слабыми. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу. Я тебя ненавижу, уебок. Чтоб ты провалился! Придурок, урод, мудак, кобель. — Ты.. ты дура что-ли..? Успокойся... — смотрит на девочку правда, как на ебанутую, хлопая глазами невменяемо слишком. Будто не здесь и не сейчас. Не пытается даже остановить, столько крови потерял, что ему тупо не хватит сейчас сил что-то сделать с ней. — Я тебя ненавижу, Маркул! Я тебя ненавижу! Я тебя люблю! Я...