Квадраты мыслей

Флешбэк: за два дня до этого разговора. Осенний ветер окутывает Чонгука со всех сторон, словно накидка. Он дышит глубоко, шумно, ноздри раздуваются и со свистом выпускают воздух. В голове полная неразбериха, но он знал, что больше не может оставаться в этой квартире. Тэхён не хотел его больше видеть, он ясно дал понять это, и теперь Чонгук чувствует себя просто отвратительно. Холод ныряет под одежду, ледяными пальцами проходится по спине, и парень слабо вздрагивает. На улице темно и безлюдно, в воздухе пахнет свежестью после прошедшего дождя. Хосок должен скоро приехать, он попросил Чонгука никуда не уходить, но тот все равно не может стоять на месте, иначе холод добьет его быстрее, чем ураган из эмоций внутри. Еще около пятидесяти шагов до ближайшего поворота. Чонгук ускоряет темп и поправляет толстую лямку черного рюкзака на плече, в который наспех сложил кое-какие вещи, зная заранее, что не захочет возвращаться домой какое-то время. Он не был обижен на хёна, потому что мог понять его чувства, но злится из-за того, что Тэхён не собирался понимать его собственные. Его чертова эмоциональность отключила все тормоза, но Чонгук не хочет больше думать об этом. Не сейчас. Тяжело выдыхая ртом, он сворачивает направо, а затем еще раз, направляясь к ближайшей автобусной остановке. На часах около двух часов ночи — это время создано для людей, которые не могут решить, как им следует закончить день, чтобы с готовностью встретить следующий. Чонгук не любит думать о следующих днях, не любит планировать, потому что очень многое может пойти не так, даже если он продумает все до мельчайших подробностей. Невысокие заборы тянутся один за другим, обступая небольшие детские площадки и парковки — автомобили спят за ограждениями и возле тротуаров, покорно дожидаясь своих хозяев. Чонгук бросает задумчивый взгляд на один из них, припаркованный у обочины близ круглосуточной аптеки, вывеска которой сверкает светло-зеленым. Автомобиль когда-то был белым, но теперь безнадежно забрызган грязью и даже побит: по одному из задних стекол ползут трещины, скапливаясь в одном месте, сплетаются друг с другом и тянутся во все стороны. Это словно узор, кое-где наспех заклеенный кусками изоленты. Чонгук замедляет шаг, пока не останавливается напротив него. Он может видеть собственное отражение в разбитом стекле, которое распадается на десятки кривых частей. Чонгук видит себя, но не узнает, его силуэт кривой и неестественный, а позади сверкает светло-зеленая вывеска и отдает чем-то пугающим. Стоило бы обернуться, стряхнуть с головы капюшон и войти внутрь, чтобы купить какое-нибудь успокоительное. Или снотворное? Чонгук убежден, что не сможет заснуть до самого рассвета, но он упрямо идет дальше. Из-за угла появляется пустующая автобусная остановка. Днем здесь полно людей, но ночью — ни души. Чонгук ныряет под навес и приземляется на скамью ожидания, перед глазами — шестиполосная дорога. Асфальт блестит под невысохшими лужами, в них отражается свет из огромных фонарей, выставленных в ряд, чтобы освещать путь проезжающим автомобилям. Небольшими стаями они проносятся мимо, и Чонгук думает о том, что ночной Сеул снова похож на самого себя. Но где Хосок? Чон ныряет рукой в карман и достает телефон, чтобы взглянуть на время. Хён прислал текстовое сообщение, прося Чонгука немного подождать, потому что он едет из пригорода. Кажется, родители снова принудили его поехать в их загородный дом на несколько дней, чтобы он мог приглядывать за собаками, пока их нет. Что-то в боку отдает слабым покалыванием. Чонгук тихо вздыхает и скидывает рюкзак с плеча, понимая, что сидеть ему здесь еще около пятнадцати или двадцати минут. В мысли лезут события прошедшего вечера, который плавно перетек в ночь, что теперь кажется бесконечной: несколько часов назад он листал конспекты, а сейчас сидит здесь, обдуваемый ветром со всех сторон, и не знает, что должен делать дальше. Чонгук вспоминает, как пошел в душ после того, как смог оторваться от монитора с фотографией Джина. Руки мелко тряслись, скорее от эмоций, чем от холодной воды. Он быстро добавил горячую, шею почти обожгло, потому что он перестарался, поэтому пришлось снова дергать кран, чтобы настроить температуру. Чонгук вспоминает свои чувства в тот момент. Джин действительно ему нравится? Сглатывая ком в горле, он зажмуривается, чувствуя, как струи стекают по спине и плечам. Он никогда не реагировал так на фотографии, тем более на парней. Но это ведь Джин. Одно маленькое «но», которое, кажется, весит целую тонну. Это тот самый человек, который заинтересовал его настолько сильно, что теперь Чонгук с трудом может не думать о нем. Джин все равно лезет в голову, заполняет собою все его мысли, и Чон снова выдыхает ртом пар, потому что выгнать его оттуда не получится. Это всё заходит еще дальше, чем он планировал, но процесс остановить нельзя. Из-под полуприкрытых век Чонгук замечает свет от фар подъезжающего автомобиля, который поскрипывает тормозными колодками, выныривая из-за пелены негустого тумана. Чонгук моргает несколько раз и поднимается, трет пальцами глаза, чтобы разглядеть знакомый «форд фокус». По белой поверхности дверей и крыши стекают толстые капли — Хосок наверняка попал под ливень, который едва ли успел покинуть Сеул, чтобы двинуться в соседние города. Чонгук внезапно думает о том, что хён, вероятно, нарушил несколько скоростных ограничений, чтобы приехать сюда быстрее. Он действительно волнуется за младшего. Чон убежден, что Тэхён действует из тех же побуждений, но эти двое слишком разные. — Я же просил вас не ссориться, — вздыхает Хосок, когда Чонгук открывает заднюю дверь, чтобы закинуть туда рюкзак, а затем сесть вперед, рядом с ним. — Прости, хён, — негромко говорит Чонгук, пристегивая ремень безопасности. — Я объясню тебе все позже. Давай просто уедем отсюда. Хосок не из болтливых, и Чонгук бесконечно благодарен ему за эту черту характера. Он молча выкручивает руль, автомобиль послушно трогается с места и быстро набирает необходимую скорость, чтобы обогнуть полукруглый дом и развернуться. Чонгук молчит, уставившись в окно и делая неглубокие вдохи; в салоне чувствуется слабый запах одеколона, и он вдыхает его немного глубже, позволяя проникнуть в легкие. Когда автомобиль проветривается после перегара, запах внутри становится именно таким. Чонгук медленно закрывает глаза, впитываясь в сидение и не позволяя себе думать ни о чем, особенно о Тэхёне. За окнами проносятся высотки, многоэтажные жилые дома, которые сменяются офисными зданиями и барами. Чонгук не видит ничего из этого, под закрытые веки может пробиться только яркий свет — сверкающий ночной город не позволяет ему вздремнуть. Автомобиль подпрыгивает, влетая в глубокую яму, грязные брызги тотчас пачкают кузов, и Чонгук думает про себя, что когда-то обещал Хосоку помыть его машину. По правде говоря, когда Чон жил с родителями, в детстве, он мог полировать машину отца едва ли не каждые выходные. Чистюля Чон Чонгук и сейчас такой: не может выйти из комнаты, если не заправит постель. Только что-то очень важное может заставить его изменить своим принципам. Автомобиль сбавляет скорость и останавливается на светофоре. Чонгук позволяет себе открыть глаза и оглядеться, понимая, что они уже близко к выезду из города. Сверкающих вывесок за окнами значительно поубавилось, но они не хотят исчезать совсем, словно Сеул отказывается быть кем-то покинутым. Он жадный, держит людей внутри, запирает в огромные дома или маленькие квартирки, воздвигает повсюду заборы — разграничивает социальные классы. Он жестокий, но в него сложно не влюбиться. — Это связано с Джином? — внезапный голос Хосока возвращает Чона обратно в салон. — Да, — просто отвечает младший, но не смотрит на хёна, потому что не готов рассказывать. Когда городские дороги с брусчаткой сменяются на длинное прямое шоссе, Чонгук снова позволяет себе закрыть глаза, проваливаясь в неглубокий поверхностный сон. Он видит какие-то расплывчатые образы, неузнаваемые места и лица, все сливается и перемешивается между собой. Брови парня слабо подрагивают во сне, он напряжен, как вдруг нос улавливает знакомый запах. Мятные конфеты. Чонгук не может найти взглядом знакомое лицо, точно идет с повязкой на глазах, но он не останавливается, продолжая двигаться. Спотыкается и падает, сдирает кожу на коленях до крови, но поднимается снова и снова, потому что должен. Этот чертов запах почти лишает рассудка, но дарит силы, чтобы сделать еще один шаг. Еще один, а затем еще. Чон должен идти дальше. — Гук, мы приехали, — голос снова отдает внезапностью. Чонгук слабо вздрагивает, когда теплая рука хёна ложится на его плечо. — Я видел, что ты заснул, поэтому не хотел будить. Чонгук снова потирает пальцами глаза, чтобы разогнать остатки сна, и выбирается из машины на воздух. Свежесть отрезвляет и позволяет прийти в себя, он делает жадный вдох полной грудью. Территория вокруг дома его родителей довольно небольшая, поэтому они решили не пристраивать гараж. Чон хватает свой рюкзак и осматривается. Все минималистично и сдержанно: вокруг всего дома протягивается лужайка, у забора стоят горные велосипеды для поездок в магазин или в лес, пару деревьев на территории, несколько больших фонарей, освещающих дорожки во дворе, выложенные из небольших камней. После дождя они довольно скользкие, но Чонгук забывает об этом и делает уверенный широкий шаг. Хосок ловит его под локоть спустя полсекунды — его реакция всегда была быстрой. Вероятно, кто-то из его предыдущих гостей точно разбил себе нос, поэтому теперь Хосок всегда наготове предотвратить это. На самом деле, Хосок не позволяет Чонгуку падать не только здесь. Проходит около часа, когда Чонгук обнаруживает себя в гостиной. Не слишком просторно, но тепло и уютно. В сон больше не клонит, Чон смотрит прямо перед собой ясным взглядом — на стене висит небольшая картина, нарисованная эпоксидной смолой. Абстракция, похожая на морские волны, но цвет слишком темный, глубокий синий. Чонгук почти не моргает, в какой-то момент ему даже кажется, что он вот-вот провалится в эту несуществующую воду. — Он тебе нравится? — спокойно спрашивает Хосок, но в его голосе заметны непонятные нотки. Чонгук только что рассказал ему обо всем. Он не пытался предугадать его реакцию, просто надеялся, что она будет не такой, как у Тэхёна. Хосок всегда был более спокойным и уравновешенным, менее эмоциональным, его редко тянуло на повышенные тона. Чонгук все равно нервно кусает губы, хотя замечает, что старший, кажется, все еще не определился со своими чувствами. Тем не менее, тот самый вопрос озвучен, и Чонгук должен быть честен не только перед самим собой, но и перед хёном. — Да, — хрипло отвечает Чонгук, словно бросает гранату, но не успевает расцепить пальцы, так что она взрывается в его руке. Несуществующий взрыв оглушает, уши почти закладывает, хотя это происходит только в его воображении. Он старался не думать об этом после того, как покинул квартиру, но он не может отрицать очевидное. Кажется, Джин интересовал его с самой первой секунды, но Чонгук и не догадывался об этом. Тэхён был прав, младший точно сходит с ума, потому что прежний Чон Чонгук никогда бы не ответил на это положительно. Разница между ними только в том, что прежний Чон Чонгук не был знаком с Джином — в этом весь смысл. — Эй, Гук, не волнуйся, — выдыхает Хосок и ставит чашку на стол, чтобы подобраться ближе к младшему. Теплая рука слабо хлопает Чона по плечу, дарит молчаливую поддержку, в которой тот нуждался минувшим вечером. Чонгук поджимает губы, но всего на секунду. Он не позволит себе расклеиться прямо перед хёном, потому что он сильный. Чон Чонгук любой версии должен быть сильным — он вспоминает об этом в тот самый момент. Хосок продолжает хлопать его по плечу, но младший почти не чувствует, потому что он весь в мыслях. Тэхён так легко смог задеть его за живое и заставить сбежать из дома, но что будет, когда на его месте окажется Намджун? Чонгук чувствует, что готов разлететься на части от одного его взгляда, но он не должен. Джину слабостью не помочь. Где-то припрятан панцирь, его собственная броня, о которой самое время вспомнить. — Помимо фотографий, ты нашел еще что-нибудь? — спрашивает Хосок, словно замечает, что Чонгук отвлекается. — Только даты, — отвечает Чон и моргает несколько раз, чтобы сосредоточиться, после чего переводит взгляд на хёна. — Почти ничего нет, хотя снимков довольно много. Все они были сделаны в какой-то короткий промежуток времени. — Если он был моделью, значит, кого-то точно заинтересовал, — задумчиво продолжает Хосок, обводя взглядом гостиную, пока не натыкается глазами на ту самую картину. — Я думаю, нужно посмотреть еще раз, мы сможем найти что-нибудь. Чон понимает, что таким образом хён просто пытается отвлечь его. В любом случае, он ничего не смог бы сказать в продолжение своему нелепому «да», которое почти обожгло язык во время ответа. Чонгук сглатывает, словно пытается ощутить привкус пепла в горле, но его нет и не будет, потому что ничего там не обожгло. Какой-то частью сознания он знал, что скажет это. Какой-то частью сознания он знал, что странный парень с фиолетовыми волосами не отпустит его так просто и перевернет всё вверх дном. Хосок замечает, как младший поднимается, бросает последний взгляд на картину с волнами и уходит, сказав лишь короткое «поговорим завтра». Хосок сидит в гостиной еще около десяти минут. Чонгук же спустя это время уже на кровати; в гостевой комнате много свободного места из-за немногочисленной мебели. Только сейчас он ощущает усталость в теле, но вместе с тем облегчение от того, что этот чертов день наконец закончился. Стоит закрыть глаза прежде, чем в окно заглянут первые лучи рассвета, иначе он проспит половину следующего дня. Чонгук не любит думать о следующих днях, но этот раз — исключение, потому что он засыпает с мыслями о словах Хосока: «Нужно посмотреть еще раз, мы сможем найти что-нибудь». О Тэхёне он всеми силами не думает. Тот самый следующий день начинается для Чонов в совершенно разное время. Младший покидает комнату около девяти часов, жертвуя сном в пользу утренней пробежки. В голове появляются мысли об университете и о конспектах, но Чонгук лишь упрямо накидывает на голову капюшон и надевает наушники. Он бы никогда не позволил себе пропускать лекции, но он слишком запутался в себе и не сможет сосредоточиться. После встречи с Джином его жизнь изменилась слишком сильно, и с каждым днем от прежнего Чонгука остается всё меньше и меньше. В правой руке он сжимает два скрученных поводка. Чтобы его пробежка не выглядела слишком печальной со стороны, он взял с собой обеих собак Хосока: два здоровенных добермана уносятся далеко вперед, как только Чонгук открывает калитку. Им нужен воздух и пространство, они устали сидеть на привязи. Чонгуку требуется то же самое — он должен выгулять собственные мысли, которые сидят взаперти уже долгое время. В голове снова возникает образ Тэхёна, но Чон срывается в бег, как можно дальше от их разговора. Проходит не менее получаса, прежде чем мышцы в ногах начинают приятно гудеть от усталости. Теплые волны ползут вдоль икр и скапливаются где-то на бедрах. Чонгук замедляет шаг и вскоре останавливается, чтобы отдышаться и немного отдохнуть. Собаки напрашиваются на внимание, поэтому Чонгук разрешает им облизать свои ладони. Шершавые мокрые языки вызывают усмешку на его губах. В какой-то момент Чонгук стряхивает с головы капюшон и садится на сырую землю около дороги. Переводя дыхание, он снова думает о словах Хосока: «Нужно посмотреть еще раз, мы сможем найти что-нибудь». Мысли о Джине, от которых Чонгук бессознательно убегал все предыдущие полчаса, резво догоняют его в минуты отдыха. Чонгук тихо вздыхает и лезет в карман, выключая музыку в наушниках, чтобы открыть браузер. Перед глазами появляются знакомые фотографии, сердце в его груди непроизвольно сжимается от взгляда на некоторые из них, но Чонгук проглатывает эмоции и перемещается в раздел новостных статей. Хосок был прав, даже если Чонгуку приходится немного порыться в сети, чтобы откопать что-нибудь. Ким Сокджин не был особо успешным и популярным просто потому, что его модельная карьера была совсем недолгой. Чонгук слабо хмурится, листая сайты разных студий, но быстро закрывает вкладку, чтобы искать дальше. В какой-то момент его поиски останавливаются на одном из не очень популярных новостных порталов. Сначала Чонгук не понимает, в чем смысл, но решает вчитаться в текст. Заголовок сходу заставляет нахмуриться: «Несчастный случай или трагедия? Авария в пригороде Сеула. Фотографии с места происшествия». Чонгук сглатывает и листает снимки. Наполовину обгоревший автомобиль, который раньше был черным, или же он настолько обугленный, что потерял свой цвет? В кадр попадают огромные пожарные машины и полицейские, также виднеется автомобиль скорой помощи. Камера фотографирующего ловит слабую дымку вокруг, словно пожарные совсем недавно потушили огонь. На асфальте разбросано битое стекло, повсюду виднеются почерневшие следы, словно машину занесло перед тем, как загореться. «Сорокапятилетний мужчина погиб на месте. В машине находился его двадцатидвухлетний сын, он был доставлен в ближайшую больницу в тяжелом состоянии. Подробности уточняются. Наш репортер поделился ужасающими фотографиями. Пожар был ликвидирован в кратчайшие сроки, как только бригада прибыла на место происшествия». Чонгук снова сглатывает, но во рту безнадежно пересохло. Как это связано с Джином? Пальцы сжимают телефон еще крепче, а взгляд примерзает к экрану, разглядывая обугленный автомобиль на фото. Ответ на его вопрос находится совсем близко, стоит лишь дочитать статью до конца, но Чонгук внезапно теряет всю свою смелость и жажду понять неизвестное, потому что ему страшно. Он не хочет, чтобы его предположения подтвердились. Страх противный и липкий, он ощущается всем телом, но Чонгук резко собирает все свое мужество и листает страницу в самый конец. Он не слабак и не трус, он должен смотреть правде в глаза. «Ким Сокджин, который недавно снялся в рекламе освежающих напитков, был доставлен в госпиталь с ожогами второй степени». Из груди вырывается тяжелый выдох. Чонгук с силой сжимает телефон в руке и закрывает глаза, не в силах поверить в прочитанное. Осознание кое-чего важного, но до этого момента неизвестного для него, резко ударяет в голову, и Чонгук понимает, с чего все началось. Он понимает, почему Джин стал таким. Осознание жестокой правды бьет его прямо по лицу, но Чонгук ведь сам согласился на это. Он перечитывает статью снова и снова, раз за разом, пока руки не пробивает противная дрожь, а перед глазами не появляются ужасающие картинки, разыгранные в его воображении. Когда эмоции захлестывают окончательно, Чонгук резко поднимается с земли и бежит домой. — Ты знал об этом? — Чонгук не узнает собственный голос, который понизился на несколько тональностей, его глаза сверкают растерянностью. Хосок выглядел сонным, поглаживая за ухом одного из своих доберманов, но сонливость как рукой снимает в тот самый момент, когда он берет телефон из рук младшего. Глаза расширяются сами по себе, он внимательно вчитывается в текст и, как и Чонгук, не может поверить собственным глазам. Чонгук же стоит, как вкопанный, потому что Джин начал слишком многое значить для него. Если все это правда, Джин не должен страдать и дальше, тем более из-за других людей, таких как Намджун. — Я хочу поехать туда, — говорит Чонгук, не сводя взгляд со старшего. — Пожалуйста, хён. Я должен увидеть это место. — Что? Поехать туда? — переспрашивает Хосок, пребывая в не меньшей растерянности, но глаза парня напротив заставляют его замолчать. Чонгук слишком заинтересован. Автомобиль немного потряхивает на бездорожье, кое-где земля все еще сырая после вчерашнего дождя. Хосок сильнее сжимает пальцами руль и давит на газ, белый «форд» послушно ускоряется и наконец выезжает на гладкое шоссе. Чонгук пытается сохранять спокойствие, но он все равно напряжен, потому что картинки продолжают мелькать перед глазами. «Сорокапятилетний мужчина погиб на месте». Если Джин был вместе с ним в той машине, это произошло прямо на его глазах? Чонгук хмурится и думает о том, насколько сильно пережитый стресс влияет на психическое состояние людей. Он запомнил дату этой статьи — чуть больше трех лет назад. Нужно время, чтобы добраться до нужного места, но в пригороде не такой сильный трафик. Хосок скидывает скорость и съезжает к обочине неподалеку от дорожного знака «320 км до Сеула» с соответствующей стрелкой. Погода ветреная, Чонгук сразу накидывает на голову капюшон и выбирается из машины, чтобы осмотреться. Под кожей змеится какое-то неприятное чувство, но он убежден, что должен увидеть это. Просто потому, что это связано с Джином. — Здесь меняли асфальт, — сразу замечает старший, бросая взгляд на новую разметку на дороге. — Это точно было здесь? — Да, я запомнил этот знак, — отвечает Чонгук и кивает в сторону указателя, после чего быстро переходит дорогу, пока нет машин, чтобы остановиться на расширении проезжей части. Он помнит, что именно здесь стояла одна из пожарных машин на тех фотографиях. — Почему ты захотел приехать сюда? — Хосок подходит ближе, на его лице заметно напряжение. Чонгук молчит, потому что ему нечего ответить. Он просто не может поверить, что Джин прошел через это. Это место выглядит идеальным, асфальт плоский и ровный, его явно укладывали совсем недавно. Ничто не говорит о том, что несколько лет назад здесь погиб один человек, а второй сильно пострадал, настолько, что начал терять самого себя. Разлагаться в собственном сознании, которое решило заблокировать все его воспоминания, а вместе с тем чувства и эмоции. Забвение — это спасение? Чонгук громко сглатывает и опускается на колени, чтобы потрогать асфальт, от которого веет сыростью. Какая-то частичка Джина все еще остается здесь, но ее не почувствовать. — Почему они не могли выбраться из машины? — задумчиво спрашивает Хосок, не надеясь, что младший услышит его голос сквозь пелену собственных мыслей, но он внезапно реагирует. — Что-то было не так, — Чонгук выдыхает и поднимается. — Что-то мешало им выбраться. Машина была помята с одной стороны. До возгорания произошла авария, об этом написано в статье. — Думаешь, она могла загореться после столкновения? Или это была не случайность? Чонгук хмурится и сильнее укутывается в свою толстовку, потому что на открытой местности ветра еще больше. Холод забирается под одежду, вынуждая парня слабо вздрогнуть. Он не понимает, что здесь произошло, но бессознательно задумывается о том, что сильный ветер смог бы быстро распространить даже малейший огонь, который мог появиться в результате чего угодно. Чон вздыхает и продолжает задумчиво смотреть на кусок асфальта, словно тот может рассказать ему эту историю. Перед глазами снова проносятся ужасающие картинки с Джином, но он гонит их прочь. Хосок тем временем поднимает голову вверх. — Смотри, — внезапно говорит он, кивая на один из высоких столбов. — Как давно здесь камера? Чонгук вскидывает голову, загоревшись надеждой, но быстро отметает вариант узнать что-нибудь с помощью этого. Все это произошло более трех лет назад, но камера выглядит совсем новой. Чонгук думает о том, что она могла быть установлена здесь вместе с укладкой нового асфальта. Он вертит головой и замечает еще одну, прикрепленную к другому столбу возле шоссе, но ни одной из них не было на тех фотографиях. Из груди снова вырывается тяжелый выдох. Чон нашел место, которое отняло у Джина почти всё, но каким образом это произошло — никто не знает. Конец флешбэка. «Умри». Чонгук внезапно бледнеет, словно увидел призрака. Тэхён заметно напрягается и даже решает помахать рукой перед глазами младшего, но он не реагирует, потому что мысленно находится далеко отсюда. Увиденное точно вызывает лед под кожей. Последняя запись с аккаунта Намджуна содержит в себе только одно слово и фотографию. Чонгук не цепляется взглядом за первое, его глаза замирают на снимке, потому что он видел это место вживую. Это то самое место на трассе. Это та самая машина, которая загорелась возле таблички «320 км до Сеула», но на этой фотографии вокруг нее еще нет пожарных и скорой помощи. Есть только стремительно разрастающийся дым вокруг. — Он был там, — не своим голосом произносит Чонгук, не отрывая взгляд от снимка. В груди что-то с треском обрывается. Это действительно был Намджун? Чонгук в секунду вспоминает все его предыдущие записи на этом сайте. Ненависть. Она способна довести людей до такого? Чон не знает, что он там делал, но Джину нельзя больше оставаться рядом с ним, черт побери, ни в коем случае. — Что? Кто? — Тэхён соображает медленнее потому, что ничего не видел, но Чонгук видел всё. — Звони в тот центр, — Чонгук резко поднимает голову, чтобы взглянуть на хёна. — Если Намджун был там и связан с этим… Я должен увидеть Джина и попытаться поговорить с его новым врачом. Я должен начать что-то делать, пока не стало слишком поздно.