Квадраты мыслей

Снег падает с огромной высоты обрывочными хлопьями, опускаясь медленно, почти лениво. Это нельзя назвать метелью, потому что ветра нет, лишь слабые порывы, которые заставляют снежинки кружиться в воздухе. Это выглядит красиво, почти сказочно. Однако если это сказка, то только та, в которой полно чудовищ, прячущихся за каждым деревом в лесу. Они скалят зубы и капают токсичной слюной, готовые вгрызаться в чужую плоть прямо сквозь одежду. Из груди вырывается сдавленный выдох. Холод отчего-то отрезвляет, заставляет мозг работать, не позволяет провалиться в чернеющую бездну забвения. Тэхён не знает, насколько это хорошо, потому что с сознанием возвращается и боль, а сбежать от нее сейчас хочется сильнее всего на свете. Долбанный Намджун. Долбанный падающий снег, который пропитывает одежду влагой. Из-за этого становится ещё холоднее. Кажется, что даже кости внутри сжимаются в попытках сохранить оставшееся тепло внутри. Тэхён снова слабо выдыхает. Он не знает, сколько времени прошло с того момента, как его оставили здесь. Выбросили в буквальном смысле, как мусор, который больше никому не нужен. Это заставляет его гордость разбиваться снова и снова, но он решает взять себя в руки. Потому, что кровь всё ещё гоняется по телу, и потому, что он всё ещё Ким Тэхён. Это тот самый Ким Тэхён, который не позволил ни одним глазам в университете посмотреть на себя криво, когда он вытворял разные глупые и вызывающие вещи. Это тот самый Ким Тэхён, который смог соблазнить самую красивую девушку на своем курсе. Да, черт возьми, этого у него не отнять. Соберись. Ты же Ким Тэхён, в конце концов. Снова сдавленно выдыхая, он наконец открывает глаза, чтобы осмотреться. Вокруг только огромные деревья, которые выглядят так, словно пытаются дотянуться до неба. Слишком светло, повсюду лежит снег, точно килограммы сахарной пудры. Этот невыносимый свет почти режет глаза. Погода необычно солнечная, кажется, что совсем не подходит под настроение Тэхёна. Возможно, он бы лучше чувствовал себя мусором, если бы над головой нависали мрачные тучи. Но нет, и это дарит какую-то призрачную надежду на то, что на самом деле этот день не так плох, как мог бы быть. Нужно повернуться. При слабом движении в спину стреляет боль, слабая, но резкая, словно его ткнули кинжалом под лопатки. Тэхён закусывает губу и пытается привстать на одной руке. Он слишком долго лежал на холодном бетоне, когда находился в том здании, и довольно долго лежал в снегу, так что теперь спину он просто не чувствует. Однако это не повод сдаваться. Зубы стучат с такой силой, что в голове гудит, и он никак не может это прекратить, но и это отрезвляет тоже. Вставай. Поднимайся сейчас же! Долбанные ноги онемели и не хотят двигаться, и Тэхён сильно поджимает губы. Нужна причина, чтобы бороться. В первую очередь он думает о Чонгуке. Не слишком помогает. На самом деле, он никогда не верил, когда в фильмах люди боролись со смертью, вспоминая о близких людях. Возможно, нужно что-нибудь более конкретное. Тэхён зажмуривается, роется внутри своей головы, вытаскивает из памяти какие-то события. Что угодно. В старшей школе он отлично справился с экзаменом по алгебре, потому что смог написать ответы на внутренней стороне рукава своей рубашки. Никто больше не смог списать, потому что всех словили на этом, но только не Тэхёна. Дрожащие губы трогает слабая усмешка. Кажется, гордость может вернуться. Вставай. Сжав губы сильнее в одну тонкую линию, Тэхён делает один решительный выдох и резко выбрасывает руки вперёд, хватаясь за ствол ближайшего дерева. Бок почти разрывается. Не выдерживая, Тэхён глухо стонет, а изо рта брызжет слюна вперемешку с кровью. Такое ощущение, что осколок от сломанного ребра проткнул лёгкое. Дышать почти невозможно. Соберись! Тэхён сплевывает в сугроб и сжимает ствол дерева ещё крепче, чтобы не скатиться обратно на землю. Кора грубая, с жёсткой текстурой, она впивается в рукава синей толстовки и почти рвёт ткань. Спокойнее. Первый шаг уже сделан. Первый шаг всегда самый сложный. Он быстро облизывается. Подарив себе несколько секунд отдыха, пытается снова осмотреться. Нужно понять, в какой стороне находится шоссе, чтобы знать, куда двигаться. Тэхён не может позволить себе тратить силы, бесцельно бродя по лесу. Сил и так не осталось, но он буквально выдавливает их из себя, потому что оставаться здесь нельзя — руки уже слишком красные. Краснота ползет до самих запястий, а может и до локтей, так что замёрзнуть здесь насмерть действительно не составит труда, если перестать двигаться. Соберись. Нужно понять, где шоссе. Тэхён прикрывает глаза и прислушивается. До ушей доносится слабый шум, едва уловимый, но он знает, что это звук пролетающих по дороге автомобилей. Если он сможет добраться до дороги, то остановит одну из них. Тэхён снова открывает глаза и медленно оглядывается в попытках найти полосу асфальта вдалеке. И находит. Расстояние не слишком большое. Кажется, Сухо не собирался тащить его далеко в лес, оставляя шанс выбраться, словно проникся жалостью. Тэхён ненавидит жалость, но снова прикусывает губу, потому что сейчас она впервые может помочь ему. Осторожно перемещая руки вдоль ствола дерева, Тэхёну удается подняться немного выше и почти встать в полный рост. Он слишком поздно понимает, что ноги действительно онемели, потому что на холоде они отказывают первыми. Черт возьми, собственное тело пытается предать его. Тэхён тихо рычит, пытаясь сделать один робкий шаг в сторону, всё еще держась руками за дерево, однако он буквально не чувствует землю под собой. Только чёртову боль, которая пронзает грудь. Нет, он не сможет сделать это. Если отпустит руки сейчас, то упадет. — Вот же дьявол, — тихо ругается он себе под нос. Выбора нет — придется ползти. Ладно, он всё еще чувствует свои колени, поэтому шанс есть. Медленно опускаясь обратно, он тихо выдыхает носом, но дыхание снова предательски сбивается из-за очередной боли. Когда он переехал из Тэгу в Сеул, чтобы начать обучение в средней школе, он точно не представлял себе, что в конечном итоге окажется здесь, посреди снежного леса и почти без возможности двигаться. Ладно, черт с ним, не время жалеть себя. Собирая остатки гордости, Тэхён аккуратно опускается на колени и упирается руками в землю. Пальцы тотчас утопают в снегу. Пробирает до дрожи, поэтому он решает натянуть рукава толстовки на свои ладони и сжать пальцами. Бороться с холодом это не помогает. Кажется, что в этом белоснежном царстве он холодеет, как долбанный Кай из той самой сказки. Нужна причина. Тэхён кусает губу и вспоминает крики Сокджина, которые он услышал, когда Намджун избивал его. Он должен предупредить Чонгука. Намджун наверняка позвонит ему слишком поздно, когда Чон уже ничего не сможет изменить. Да, он чувствует себя почти обязанным предупредить его. Тэхён не знает, что Чонгук сможет сделать, если узнает о планах Намджуна немного раньше, но это в любом случае лучше, чем слишком поздно. Определенно. Нужно верить в Чонгука, нужно верить в самого себя, нужно добраться до шоссе. Кажется, сейчас бы даже самая медленная улитка смогла бы обогнать Тэхёна. Он пытается передвигать коленями, но внезапно его тошнит прямо на старте. Живот выворачивается наизнанку, похоже, и он выплёвывает кровавый сгусток на снег. Привкус во рту просто омерзительный. Тэхён зажмуривается и кашляет ещё несколько раз, чтобы прочистить горло. Это плохой знак, он знает, потому что долбанная кровь должна оставаться внутри, но он всё равно должен двигаться дальше. Нельзя сдаваться, нельзя опускать руки. Рыча сквозь зубы, Тэхён сильнее отталкивается руками, тащит ноги за собой, упирается в колени. Дорога, нужно на дорогу, нужно туда. Снег противно липнет к джинсам, цепляется за ткань, тормозит движения, но Тэхён ведь чертовски упрямый. Он всегда был очень упрямым — это послужило причиной многих ссор между ним и Чонгуком, однако плюсы ведь тоже должны быть. Собирая волю в кулак, Тэхён двигается дальше и не смотрит по сторонам, думая только о том, что он не должен останавливаться. Боль преследует по следам, плетётся прямо за ним серой тенью, но Тэхён старательно не обращает внимание. Он концентрируется на мыслях о том, что скажет Чонгуку, когда наконец сможет поговорить с ним. Если сможет. Сглатывая горькую слюну, Тэхён вспоминает о Намджуне: он помнит, как дрогнул его голос на секунду, когда он обвинял Сокджина. Он сказал, что Сокджин будет наказан за то, что он забрал у всех. Но что он мог забрать у самого Намджуна? Тэхён думает о его матери, которая вроде как восхищалась Сокджином и пренебрегала Намджуном, но… должно быть что-то ещё. Тэхён снова болезненно сглатывает. Намджун не может ненавидеть Сокджина только за это, потому что этого должно быть недостаточно. А что, если было что-то более серьезное? Через несколько метров грудь пронзает резкая боль, ещё более острая, чем прежде, и это выбивает все мысли из головы. Тэхён сдавленно стонет и рывком обхватывает себя одной рукой. Удерживать вес на другой руке слишком тяжело, так что приходится медленно опуститься на локоть. Тело предательски притягивает к земле, словно магнитом, но нельзя опускаться ещё ниже. Тэхён чувствует, что если позволит себе лечь, то не встанет больше. Нельзя ложиться. Он должен рассказать всё Чонгуку, он должен выбраться из этого проклятого леса. Как же раздражает, черт побери. Тэхён глухо рычит и тратит сорок восемь с половиной секунд на то, чтобы мысленно обругать все боевики, которые он любил. В этих фильмах всё неправильно. Главный герой легко мог ходить и даже бегать с тяжёлой травмой. Это всё неправда. Ощущая себя одним из них прямо сейчас, Тэхён едва может спокойно дышать. Хотя и это получается с трудом. Долбанные фильмы. Из уголка губ тянется тонкая кровавая нить, и Тэхён снова сплевывает в снег. Кажется, что он просто разваливается на куски. Сил становится всё меньше, и в какой-то момент страх окутывает всё тело. Ползет по ногам и рукам, обхватывая нитями, словно паутиной. А что, если он не сможет больше двигаться? Если действительно останется здесь и его никто не найдёт? В секунду ужасающие картинки проносятся перед глазами, но Тэхён вмиг одергивает себя и снова сдавленно рычит. Нет, нет, нет, нельзя сдаваться. Тэхён не из тех, кто сдаётся. Он будет тащить свое долбанное тело в зубах до самого финиша, если придется, но не остановится. И он поможет Чонгуку разобраться с Намджуном раз и навсегда. И внезапно он понимает. Намджун хочет повторить то, что произошло с Сокджином три года назад. Он наверняка продумал всё до мельчайших деталей и готовился к этому. Значит ли это, что он хочет повторить и то, что произошло до аварии? Причина, которая заставила Намджуна поступить так тогда. Причина, которая послужила началом его ненависти к нему. Он избил Сокджина по руке со словами о том, что он не должен никого касаться. Если бы он просто хотел причинить ему боль, он бы взял биту — с её помощью можно было сделать намного хуже. Однако он взял ремень и выбрал именно его руку. Кожа на предплечье довольно толстая, поэтому не получилось бы сделать слишком больно. Получается, Намджун не добивался этого. Не боль он хотел причинить. Он хотел заставить Сокджина вспомнить о чем-то… и раскаяться. Возможно. Тэхён снова рычит и плотно зажмуривается на секунду. Если сейчас он поймет, что двигало Намджуном, то эта информация очень поможет Чонгуку, когда он доберется до него. Но сначала Тэхён должен доползти до шоссе. Давай же, двигайся, проклятое тело. — Давай же, — шипит Тэхён сам себе, снова уперевшись двумя руками в землю. — Соберись! Сокджин однозначно что-то сделал тогда, три года назад. Он касался кого-то. Именно это Намджун не смог простить. Именно это заставило его захотеть прикончить Сокджина. Именно поэтому он избил его по руке, говоря, что он не должен никого трогать. Именно поэтому он… продавал его тело специально, чтобы его трогали незнакомые люди. Чтобы Сокджин почувствовал, каково это — когда тебя касаются так, как ты того не хочешь. Тэхён застывает на секунду, пораженный собственными мыслями. Но останавливаться нельзя, тем более сейчас, когда он, кажется, понял ещё кое-что важное. Чонгук должен узнать об этом, как и обо всем, что произошло на складе. Это поможет. Тэхён изо всех сил сжимает зубы, которые продолжают стучать, и заставляет себя двигаться дальше. Холод пробирает до самих костей, сжимает всё тело в ледяные тиски, отсутствие куртки чертовски усложняет ситуацию, но Тэхён не будет жаловаться — смысла в этом никакого. Нужно принять всё, как есть, и двигаться дальше. Тихо выдохнув, словно пытаясь насытить тело спокойствием, Тэхён поднимает голову и цепляется взглядом за полосу асфальта на дороге. Осталось немного и он будет у цели. Вперёд, ну же! Еще один метр, еще один шаг, рывок вперед. Перед глазами всё сверкает и переливается, как во время концерта. Шум от дороги становится громче, словно он почти добрался и вот-вот почувствует асфальт под своими ладонями. Дыхание рвётся, раздирает лёгкие, оно быстрое и поверхностное. Осталось десять метров. Девять. Восемь. Сколько еще? Шесть или шесть с половиной? Он вынужденно останавливается на четырех, а затем и на последних двух метрах, когда уже почти готов задохнуться. Усталость наваливается на голову и вдавливает в землю невыносимой тяжестью. Кажется, что небо сорвалось с петель и свалилось на него сверху. Нет, спокойнее, нужно сделать рывок вперед прямо сейчас. Два проклятых метра. Сейчас или никогда! Сжав зубы, Тэхён подбирается и буквально выбрасывает свое тело на дорогу. Тормоза свистят пронзительно громко, как сирена. Тэхён резко зажмуривается, поздно понимая, что кидаться на скоростное шоссе было чертовски плохой идеей. Сердце рвётся куда-то вниз, когда он думает, что сейчас его просто размажет по асфальту. Он даже чувствует порыв ветра, что обдувает его воздушной волной от огромной машины, которая проносится критически близко от его головы. Волосы раздувает, а затем Тэхён слышит, как она останавливается окончательно. Кто-то рывком открывает дверь. Слабые голоса доносятся до ушей, как сквозь толстое стекло, которое поглощает все звуки. Тэхён лишь сглатывает, чувствуя шершавый асфальт под своей щекой. Кажется, на дороге нет снега, потому что машины давно разнесли его по обочине. Он открывает глаза, когда слышит быстрые шаги. Однако после звука тормозов в голове всё ещё шумит, будто его запихнули в жестяное ведро с гвоздями и начали встряхивать. — Боже, что произошло? Как тебя зовут? Незнакомый мужчина едва не вздрагивает, когда замечает признаки жизни на бледном, как снег, лице. Он за секунду замечает всё: и кровь, и то, что Тэхён дрожит, потому что у него долбанное обморожение. Разлепив застывшие губы, он пытается что-то сказать, но мужчина не замечает, потому что громко зовёт кого-то из машины. На секунду Тэхён осознает, что не может разобрать его слов, поэтому чувствует себя будто в шкуре Сокджина и это вмиг ужасает его. — Ему нужна скорая! — громко говорит его голос, а потом Тэхён слышит еще один, который точно принадлежит женщине. Возможно, это семейная пара, которая путешествует по всей Корее на каком-нибудь минивэне. Мгновение Тэхён думает о собственной семье и о том, что слишком давно с ними не разговаривал, потому что они всегда так сильно заняты на работе. А потом его снова выворачивает прямо на асфальт. Кровь забивает горло и щекочет изнутри, он кашляет снова и снова, прижимая свободную руку к груди. Мужчина сильно хмурится и поджимает губы, а его глаза блестят за овальными стёклами очков, как начищенная до блеска дверная ручка. — Где болит, в груди? Не нервничай, мы поможем тебе, — говорит он, пытаясь делать тон своего голоса как можно спокойнее, чтобы успокоить и самого Тэхёна, но это совсем не помогает. — Я… Тэхён, — тихо говорит тот, с опозданием отвечая на заданный ранее вопрос. Он дрожит так, словно только что окунулся в ледяную прорубь. — Ты чувствуешь ноги или руки? Тебе срочно нужно в теплое место, — обеспокоенно продолжает мужчина и вмиг наклоняется над ним. — Так, послушай меня, Тэхён, сейчас я аккуратно подниму тебя… Теплые руки бережно обхватывают поперек ключиц и живота, и Тэхён сжимает губы, лишь слабо кивая. Внезапно он думает об ампутации обмороженных конечностей, и его глаза расширяются от ужаса. Голос мужчины по-прежнему спокойный, но уверенный, и Тэхёну хочется доверять, но вместе с тем его в секунду одолевает паника. Он смотрит на собственные руки и понимает, что давно не чувствует их. Пальцы выглядят просто отвратительно, они неестественно белые, но Тэхён больше не может концентрироваться на них, потому что всё расплывается прямо перед глазами. Внутри машины действительно тепло. Черт возьми, как же тепло. Тэхён выдыхает с дрожью в голосе и только сейчас понимает, как сильно его колбасит. Чужие руки бережно укладывают его на заднее сидение и накрывают сверху теплой курткой. Это не помогает, однако Тэхён знает, что теперь хотя бы не будет хуже. Спокойнее. Самое худшее позади. Он занимает сидячее положение, потому что ему сказали, что при травмах груди лучше не ложиться. Как хорошо, что он не позволил себе лечь обратно в снег. — Мы быстрее доберёмся до больницы, чем если вызовем скорую, и ты сможешь согреться, — говорит мужчина, когда Тэхён действительно нуждается в этих словах, и громко хлопает водительской дверью. — Тел… телефон, — мямлит Тэхён, когда замечает женщину, которая оборачивается на него с беспокойством во взгляде с пассажирского сиденья. Силы стремительно отступают, словно их выкачивают насосом из его тела. Тэхён чувствует, что может потерять сознание, и не знает, когда очнётся в следующий раз, если вообще сможет сделать это. Он обязан сказать Чонгуку обо всём прямо сейчас. Иначе он может не успеть. Неизвестно, когда Намджун собрался сделать с Сокджином то, о чем говорил, и это значит, что он должен предупредить Чонгука как можно скорее. Тэхён не знает, сколько времени провёл в лесу и это только сильнее пугает его. — Позвонить кому-нибудь? Твоим родственникам? — беспокойный женский голос вмиг оживляется и она быстро достает мобильный телефон из кармана. — Нет… Сообщение, — сглатывает Тэхён, проглатывая конец слова, но всё же заставляет себя говорить. Язык раздулся и теперь, кажется, занимает вдвое больше места во рту. Тэхён не может говорить с Чонгуком сейчас потому, что с трудом складывает слова в предложения из-за стучащих зубов и слабости, и потому, что младший будет шокирован, если услышит его слабый голос. Нужно отправить ему сообщение, но звонить нельзя, даже если чертовски хочется услышать его голос. Черт возьми, как же хочется. Тэхён закрывает глаза на несколько секунд, чтобы представить, как Чонгук говорит «хён», обращаясь к нему. И сердце разбивается вдребезги. Собирая в кучу остатки сил и рассудка, Тэхён начинает вспоминать номер и сразу диктует его. Хорошо, что он знает номер Чонгука напамять и достаточно соображает, чтобы удержать цифры в голове. Мужчина давит на педаль газа сильнее, автомобиль быстро несётся вдоль леса, преодолевая полосу густых деревьев, от вида которых тошнит не меньше, чем от металлического привкуса во рту. Тэхён тихо выдыхает, пытаясь быстро придумать текст для сообщений, но в мыслях сплошная неразбериха. Черт возьми, как же он замёрз. Как же сильно он замёрз. — Тэхён? — обеспокоенно окликает его женщина. — Мы уже близко, Тэхён, потерпи еще немного, — продолжает она и аккуратно кладёт ладонь поверх куртки, накинутой на Тэхёна, словно пытается сжать его руку. Но он бы и так не почувствовал этого. — Я могу написать сообщение, указать адрес больницы, в которую мы тебя везём, хочешь? Тэхён? Сглатывая, Тэхён на мгновение прикрывает глаза и слабо качает головой. Нет, Чонгук должен узнать про Намджуна. Сокджин спас ему жизнь, пусть и не специально, но Тэхён должен сделать то же самое. Он просто обязан. В голове вспыхивает воспоминание о ночном кошмаре, который долгое время преследовал его, как голодный зверь. Каждый раз, вскидываясь в холодном поту, Тэхён думал о том, что никогда не позволит этому сну сбыться. Никогда не позволит Чонгуку оказаться в такой опасности, но это, похоже, просто обязано произойти. Тэхён снова поджимает губы, чувствуя засохшие дорожки крови, которые стягивают кожу. Чонгук позаботится о себе. Тэхён всеми силами заставляет себя верить в это. — Вспомни мой сон… и будь очень осторожен, — шепчет Тэхён, насильно проглатывая очередной кровавый сгусток, который щекочет горло с желанием вырваться. Кажется, женщина бледнеет еще больше, но быстро кивает и начинает печатать сообщение. Тэхён молча благодарит ее за то, что она не задаёт вопросы, потому что он не найдет в себе сил объяснять. Чонгук. Он справится, потому что это Чонгук. Нужно сказать о жестокости Намджуна. Тэхён снова закрывает глаза, вспоминает его яростные удары и его лицо, искаженное гневом. Этот человек ничего не знает о сострадании, жалости. Если Чонгук попытается наброситься на него, он ничего не добьётся. Нужно придумать что-нибудь другое. Чонгук должен найти его слабое место — Тэхён понимает это именно сейчас. Потому что Намджун сам использует этот метод. Он подавил Тэхёна физически, растоптав его гордость, и надавил на то, что он гомофоб, пытаясь настроить против Сокджина. Самого Сокджина он подавил морально, заставляя вспоминать то, что ранило его. И он хотел, чтобы Сокджин никого не трогал. — Сила не поможет, — тихо продолжает Тэхён, когда чувствует, что смог собрать мысли в кучу. — Найди слабое место… его мать… Внезапно в грудь стреляет болью, как из ружья. Тэхён сжимает зубы, но его снова тошнит. Кровь брызжет почти фонтаном, словно в горле произошел взрыв. Перед глазами чернеет за секунду. Черт возьми, он не всё сказал! — Быстрее, ему хуже, — быстро говорит женщина, нервно вцепившись в плечо водителя, однако автомобиль и без того летит едва не на самой высокой скорости. — Тэхён, смотри на меня! Ты слышишь меня, Тэхён? В голове шумит, будто там играет целый духовой оркестр. Тэхён чувствует, как поток крови заливает подбородок и стекает по шее вниз. Он кашляет снова. Кажется, что сейчас душу выплюнет, но она вроде как остаётся внутри. Соберись. Ради Чонгука. Сокджин спас тебе жизнь, ты обязан, соберись! Внутренний голос кричит в голове, подавляя шум. И Тэхён хватается за этот момент, чтобы продолжить. — Намджун повторяет всё, — шепчет он, преодолевая кашель. — Сокджин кого-то… касался… три года назад. Это ключ ко всему. Он сказал это. Он смог сказать это. Он смог выбраться из леса и предупредить Чонгука. Он не сдался ни на секунду. Тэхён слабо выдыхает и прикрывает глаза, зрачки прячутся за толстыми веками, как под одеялом. Вера в свои силы и в Чонгука буквально вытащила его из ада. Кажется, находясь в снегу и пытаясь вытащить темноту из-под глаз, он уже был одной ногой на том свете. — Тэхён, мы уже близко, — нетерпеливо говорят ему, и Тэхён чувствует, как машина сбавляет скорость, сворачивая на другую дорогу, возможно, на въезд в больницу. Он слабо кивает несколько раз. Теперь всё должно измениться. Приехать к Намджуну действительно было ошибкой, но он узнал то, что поможет Чонгуку. Он сделал всё, что от него зависело.

***

Внутри машины Хосока чертовски тихо. Чонгук может слышать только собственное дыхание, которое за последние несколько часов было таким быстрым, что он едва не заработал гипервентиляцию лёгких. Потому что с самого утра он проверял все ближайшие места в попытках найти Джина, который просто исчез, не проронив ни единого слова, не оставив ни одной подсказки. Чонгук сглатывает и пытается дышать спокойнее, сохранять самообладание всеми силами, и молча пялится в окно, убеждая себя успокоиться окончательно и подумать. Но спокойствие не приходит. Хосок не приходит тоже — несколько минут назад он вышел на заправке, чтобы купить крепкий чай для Чонгука, пока заправщик заливает бензин в его машину. Когда в кармане раздается вибрация от новых входящих сообщений, Чонгук испуганно вздрагивает, словно кто-то кидает кирпич в стекло и оно разлетается прямо перед его глазами. Кажется, нервная система буквально на пределе. Он судорожно выдыхает и быстро лезет рукой в карман. Незнакомый номер на экране заставляет сердце почти застыть. Чонгук не моргает даже, просто пялится на черные буквы, перечитывает снова и снова. По спине пробегает холод, будто на него выплеснули ведро ледяной воды. Он просто не может поверить своим глазам. Хосок возвращается почти неожиданно, рывком распахивая водительскую дверь. Он тотчас замечает бледное лицо Чонгука, который продолжает смотреть в телефон и не произносит ни слова. Хосок резко выхватывает его из чужих рук и вместо телефона всовывает стаканчик с горячим чаем в его нервно дрожащие пальцы. Чонгук белый — точно простыня. — Что бы это ни было, ты должен успокоиться сейчас же, Гук, — мрачно говорит Хосок и громко пристегивает ремень безопасности. Он обхватывает руль одной рукой, чтобы отъехать от бензоколонки и остановиться на небольшой стоянке перед выездом на трассу. — Это Тэхён, — сглатывает Чонгук, даже не замечая, насколько горячий стаканчик он держит в руках. Чонгук пытался дозвониться до Тэхёна этим утром, после чего еще несколько раз днем, но телефон старшего был выключен. Чонгук и представить не мог, что он был с Намджуном. Хосок быстро скользит взглядом по экрану, перечитывая все полученные сообщения. Их всего несколько. В последнем указан адрес больницы и отделение неотложной помощи. Тэхён не в порядке. Хосок сильно хмурится и нажимает на кнопку вызова, чтобы перезвонить на этот номер, кидая быстрый взгляд на Чонгука, который всё еще не двигается. Он просто в ступоре, его сковало страхом неизвестности, как стальными оковами. — Алло, кто это? — сразу начинает Хосок, когда гудки резко обрываются. — Мы нашли его на дороге в лесу, — незнакомый женский голос заметно дрожит, но пытается скрывать это, — врачи уже забрали его, но они почти ничего не сказали. Кажется, лёгкое повреждено, а ещё у него сильное обморожение. Хосок прикрывает глаза и сдержанно выдыхает через нос. Несколько секунд он молча корит себя за то, что недостаточно присматривает за младшими, которые постоянно попадают в неприятности. Кажется, хён из него просто отвратительный. — Если вы далеко, я и мой муж дождемся вас, — тем временем продолжает она. — Но ему очень нужен близкий человек рядом. Когда их короткий разговор заканчивается, Хосок медлит всего мгновение, после чего поворачивает голову к Чонгуку. Он сидит, как на иголках, и всё ещё не притронулся к чаю в его руках, который Хосок принес специально, чтобы немного успокоить его. Возможно, он просто не может справиться со всем этим. Определённо, не может. Чонгуку только девятнадцать, это слишком мало для человека, который должен такое выдерживать. — Послушай меня, Гук, — начинает Хосок, быстро облизывая губы. — Для начала ты должен успокоиться, ладно? Давай подумаем, что мы можем сделать прямо сейчас. — Что? — Чонгук потрясенно смотрит куда-то на коробку передач, и кажется, что мысленно он находится где-то очень далеко. — Как Тэхён оказался на дороге? Как он… узнал… Хосок лишь вздыхает. Ему нечем утешить Чонгука. — Я не знаю, — говорит он. — Но теперь мы точно знаем, где Сокджин. Намджун спланировал всё заранее, как мы и думали. Однако тебе стоит понимать, что я не отпущу тебя к нему одного. Чонгук внезапно вздрагивает и оборачивается, словно смог наконец вырваться из кошмара. — Нет, — говорит он и быстро качает головой, его губы сжимаются на миг. — Это касается только меня и Сокджина. Когда я понял, что его нет в доме, я несколько раз заходил в его комнату. В последний раз я заметил, что ЭрДжея тоже нет. Он снова спрятал его в то самое место, где он был раньше. Тогда я понял, что Намджун вернулся, но… черт побери, он собирается повторить этот пожар. Хосок закрывает глаза на мгновение, а Чонгук сразу продолжает: — Тэхён был прав, — его голос почти дрожит, — но тебе стоит… Внезапно они оба вздрагивают от резкого звука, когда телефон Чонгука оповещает о новом входящем вызове. По всему телу пробегает электрический ток, стреляет в органы, сбивая дыхание. Хосок кидает взгляд на экран, потому что всё ещё держит телефон в руке, и расширяет глаза от удивления. — Написано, что звонит Тэхён, — говорит он, медленно поворачивая экран к Чонгуку. Чонгук громко сглатывает, чувствуя, как волны адреналина внезапно пронзают всё тело. Он должен ответить. Прежде, чем Хосок успевает сообразить, Чонгук молниеносно выхватывает телефон из его рук и нажимает на зеленую кнопку. Когда он подносит телефон к уху, то уже знает, чей голос услышит сейчас. — Привет, Чонгук, — спокойно говорит Намджун, а у Чонгука внутри всё переворачивается. — Что ты творишь? — почти шепчет Чонгук, прижимая телефон к лицу настолько близко, что слышит дыхание Намджуна. Спокойное дыхание. Не то, что у Чонгука сейчас. — Я? — отзывается Намджун. — Готовлюсь наслаждаться костром. Я уже почти чувствую, как пахнет жареным. Что-то пронзает грудь, будто в него вогнали нож. Чонгук закрывает глаза на мгновение и плотно сжимает зубы. Спокойнее, это всего лишь его долбанная провокация. Намджун провоцирует его, бросает вызов, играет с ним. Чонгук пытается мыслить рационально и понимает, что он ничего не сделает с Сокджином, потому что хочет, чтобы Чонгук присутствовал. Потому что иначе он бы уже убил его и не стал звонить. — Что я должен сделать? — не своим голосом спрашивает Чонгук спустя несколько секунд молчания. Сейчас Намджун скажет ему приехать туда, где всё началось. — Ты должен приехать, — просто отвечает Намджун. — Знаешь, люди сильно меняются, когда становятся свидетелями чьей-то смерти. Сокджин изменился, когда его папочка сгорел заживо у него на глазах. Я дам тебе шанс понять, что он чувствовал тогда. Чонгук смотрит на приборную панель невидящим взглядом. Стрелка на спидометре покоится в самом низу, она кажется острой словно игла. Точно такие же иглы он чувствует сейчас где-то под кожей — хриплый голос Намджуна царапает его изнутри точно скальпель. Лезвие диаметром в четверть миллиметра. Чонгук сглатывает и почти может ощутить, как он распарывает кожу и как она расходится на две части. — Я приеду, — говорит он и его голос нервно вздрагивает, как если бы Чонгук двигался по тонкому канату, который висит прямо над пропастью. — Только не трогай его. Намджун прыскает. Чонгук не уверен, но ему кажется, что он только что закатил глаза от его слов. — Тэхён тоже умолял меня не трогать его, — говорит Намджун, а в голосе слышится ухмылка. — Он умолял меня всю ночь, представляешь? Наверное, сейчас твой лучший друг превратился в заледеневший труп. Чонгук сдавленно выдыхает, но молчит. Если Намджун не знает, что Тэхён сейчас в больнице, тогда это только к лучшему. Но он всё равно не может успокоиться и на секунду. Он даже не знает, в каком состоянии сейчас Тэхён, и от этого готов разорваться на части. — У тебя есть два часа, — продолжает Намджун, резко меняя тему. — Если ты сейчас в Сеуле, то придётся гнать на всех парах, чтобы успеть. Если опоздаешь, я начну без тебя. Время пошло. Он сбрасывает вызов быстрее, чем Чонгук успевает что-либо ответить. Приходится поморгать несколько раз, чтобы прийти в себя. Он снова смотрит в экран телефона, глаза блестят растерянностью. Слова Чимина эхом звенят в ушах: «Есть место, в котором он никогда не должен побывать снова». Чонгук судорожно выдыхает, погрузившись в воспоминания, а затем в голове всплывают и слова Тэхёна: «Этот кошмар о тебе, Чонгук. Каждую ночь ты сгораешь у меня на глазах». Чонгук не замечает, как его начинает трясти, а лёгкие сковывает нехваткой воздуха. Он вмиг начинает задыхаться. — Чонгук! — знакомый голос слышится словно сквозь стену. А потом его хватают теплые руки и за один мощный рывок вытаскивают из машины. Морозный ветер тотчас подхватывает черные смолистые волосы, развивает их, заставляет спадать челкой на лоб. Чонгук ловит ртом воздух, делает глубокие вдохи, но такое чувство, что кислород просто не может забраться внутрь. Тело сковывает паникой, как цепями. — Просто дыши, Гук, — говорит Хосок и внезапно обхватывает ладонями его лицо, заставляя смотреть себе в глаза. — Эй, смотри на меня, слышишь? Чонгук, смотри на меня. Вдох, выдох. Всё будет хорошо, ты понял? Чонгук цепляется взглядом за темные глаза напротив. Хосок смотрит с беспокойством, его рыжие волосы спадают на глаза. Он успокаивает. Чонгук никогда не мог понять, каким образом этот человек может так легко влиять на него, но он всегда делал это, оказываясь рядом именно тогда, когда младший нуждался в нём. Хосок просто бесценный, он всегда поблизости, всегда там, где Чонгук ищет его. Сглатывая, Чонгук слушается, делая поочередно вдохи и выдохи один за другим, пока не чувствует, что рассудок вернулся. Хосок прав, нельзя терять голову, нельзя поддаваться панике. Намджун подавляет его, безошибочно находя его самые уязвимые места. «Найди его слабое место». Тэхён дал очень четкую инструкцию. Чонгук собирается следовать ей. — Ты должен поехать к Тэхёну, — сразу говорит Чонгук, когда полностью выравнивает дыхание. — Он там один. Пожалуйста, присмотри за ним. Хосок хмурится и быстро качает головой. Отрицательно. — Чонгук, тебе девятнадцать, — хмурится он. — Ты собираешься встретиться с этим извращённым садистом? Он отправил Тэхёна в больницу, Сокджина в психбольницу, а его отца прямо на тот свет. Подумай, в каком из этих мест окажешься ты, если пойдешь к нему один. Чонгук снова громко сглатывает. Хосок прав, но выбора нет. Нужно покончить с этим раз и навсегда. — Нужно вызвать полицию, — продолжает Хосок и, не дожидаясь ответа, лезет в карман за телефоном. Чонгук тотчас перехватывает его руку и сжимает с такой силой, что старший невольно хмурится. — Нельзя звонить, иначе Намджун сделает то, что собирался, — с напряжением говорит Чонгук. — Пожалуйста. Если у Джина всё ещё есть шанс, я должен поехать туда. Я люблю его, хён. Хосок медленно поднимает взгляд. Чонгук действительно выглядит растерянным, но теперь появляется и уверенность, постепенно, но решительно. От того Чонгука, который только что задыхался из-за перенапряжения, остается всё меньше с каждой минутой. Складывается впечатление, что это просто маска, которую он надевает на свое лицо, однако нет. Хосок знает, что Чонгук может собраться. Он действительно может побороть страх и сделать всё правильно. — Ты нужен Тэхёну, — повторяет Чонгук, смотря старшему прямо в глаза. — А я нужен Джину. Давай каждый окажется там, где должен быть. Не выдерживая, Хосок тяжело вздыхает: — Послушай, я знаю, что ты очень хочешь помочь ему, но нужно видеть границы. Намджун невменяемый и его никто не остановит. Ты знаешь, что он творил с Сокджином три года подряд. Ты просто не сможешь… — Смогу, — резко перебивает его Чонгук. Голос внезапно становится ещё более уверенным и жёстким. — Я смогу, потому что у Намджуна тоже есть слабое место. Тэхён четко написал, что я должен сделать. Я уверен, что это поможет, хён. — Но Гук… — Пожалуйста, хён, — Чонгук не позволяет перебить себя. — Я не знаю, откуда Тэхён узнал обо всем этом, но он в больнице. И если эта информация не будет использована, это будет означать, что Тэхён зря оказался в больнице. Это будет означать, что всё было напрасно. Всё, через что я прошел вместе с Джином, и всё, что он сам пережил. Это всё будет напрасно. Хосок сильно поджимает губы. Кажется, его разрывает от противоречий внутри, швыряет от одного решения к другому и обратно, как мяч на футбольном поле. Он всегда старался заботиться о младших, потому что знал, что любой из них может сделать ошибку. Они оба практически не общались со своими родственниками, поэтому Хосок нередко чувствовал себя едва не опекуном для них. И к чему это привело? Один из них в больнице, а другой хочет сделать всё возможное, чтобы тоже оказаться там. Хосок снова поджимает губы. — Ты выиграл соревнования потому, что мы верили в тебя, — внезапно говорит Чонгук, возвращая Хосока из пучины мыслей. — И потому, что ты точно знал, что должен делать. Здесь ситуация такая же. Пожалуйста, поверь в меня и тогда я тоже не проиграю. Я знаю, что должен делать. Хосок снова тяжело вздыхает. Черт возьми, сейчас кажется, что старший среди них не он, а Чонгук. И отчего-то это чувство шепчет ему о том, что Чонгук действительно справится. — Хорошо, — негромко говорит он спустя целую минуту молчания. — Я верю в тебя, Гук, верю. Только без глупостей. Намджун способен на что угодно, не забывай об этом.