Что такое любовь?

За три года до событий, описанных в прологе. Люди, гномы, эльфы, орки,… Кто только не живёт в Средиземье. Одни враждуют испокон веков, другие сотрудничают, третьи предпочитают не замечать друг друга. Некоторые народы после многолетних кровавых войн перестали существовать, остались упоминанием на страницах летописей. Так случилось и с княжеством, что находилось на северо-западе Средиземья. Кардолан, образовавшийся после распада королевства Арнор, будто хотел оправдать своё название, на синдарине означавшее «край красных холмов». В этих местах погибло столько людей, что их и впрямь можно считать таковыми. Сначала раздоры с соседними королевствами за обладание башней Амон Сула или, вернее сказать, за обладание хранящимся там главным палантиром севера, видящим камнем. Затем разразившаяся война с Рудауром, который граничил с Кардоланом и был захвачен войсками Ангмара. В результате княжество было завоёвано объединёнными армиями двух королевств. Страшное разорение пришло на эти земли, превратившиеся в пустыни. Выжившее население пыталось спастись, спрятавшись в Тирн-Гортаде, который позже стал более известным под говорящим названием Могильники. И в тот момент, когда остатки тех, кто смог пережить битвы, казалось, начали понемногу оправляться, последовал ещё один удар судьбы, после которого Кардолан уже не смог возродиться. Пришла Великая Чума. Тирн-Гортад опустел, и в нём поселились призраки, посланные королём Ангмара. Когда-то великий народ дунэдайн Кардолана был повержен. Не захотевшие бросать свою страну люди превратились в воспоминания, а их могилы стали пристанищем умертвий и страшилками для юных хоббитов. Могло ли быть по-другому, был ли шанс на спасение? Кто знает, история не имеет сослагательного наклонения, именно поэтому эймеры не стали ждать своей гибели, и ещё до эпидемии ушли в Синие Горы. Об эймерах мало кто знает, во-первых, потому что их совсем немного, а во-вторых, потому что живут они достаточно обособленно и стараются не часто контактировать с другими народами. «Странные люди» так чаще всего называют их те, кому довелось с ними пообщаться. Живут они на порядок дольше обычных представителей человеческой расы, в среднем 150-170 лет, что, казалось бы, могло указывать на их родство с нуменорцами. Однако такое предположение разрушается из-за известного всем факта. Нуменорцы и их потомки достаточного высокого роста, около двух метров, чем не могут похвастаться эймеры, которые в среднем не выше 170 сантиметров. Сами представители этой расы также не имеют точных знаний о своём происхождении. Знают лишь то, что основателем их рода был человек по имени Эймер. Одни говорят, что якобы, когда он путешествовал через подземелья Мглистых Гор, то спас эльфийку да не простую, а жену короля. Другие, смеясь, отвечают, что надо постараться, чтобы найти эльфов в этих местах, тем более девушек из королевской семьи. Да и разве может эльф, пусть даже и король, продлевать кому-то жизнь? Вот если Эймер был рождён от союза эльфа и человека, как например, лорд Элронд из Ривенделла, тогда всё возможно. Однако этой гипотезе противоречило то, что никто из их народа не имел право выбора между смертной и бессмертной судьбой, да и внешнего сходства с эльфами не наблюдалось. Поэтому, в конце концов, спор, как правило, останавливается на том, что, скорее всего знаменитый предок совершил великий подвиг, за который Валар так щедро наградили его и его потомков. Как бы то ни было, а своей кровью эймеры страшно гордятся, потому и ограничивают общение с остальным Средиземьем, чтобы, не дай Эру, не случилось союза между человеком из их народа и чужаком. Прерывания рода стали особенно бояться после войны в Кардолане, когда погибла практически половина населения. Решение, уйти с опустошенных земель, было принято единогласно, и вот, спустя время, на юге Синих гор было образовано небольшое княжество Эдрегол, что на языке высших эльфов означает «особенный». Правил в то время Каган. Об этом князе даже спустя века рассказывают с трепетом и уважением. Жёсткий и решительный он смог наладить новый быт так, чтобы он стал лучше прежнего, и его подданные перестали жалеть о потерянных домах. Главным делом его жизни стал свод законов, Кодекс Эймеров, которому неукоснительно следовал каждый его подданный. Уверенный в том, что процветание их народа должно стать задачей первостепенной важности для каждого жителя княжества, он начал именно с этого. Отныне все браки должны были стать договорными, решение о них принимали родители, с тем расчетом, чтобы приумножить богатство и благополучие не только отдельной семьи, но и всего государства в целом. Несмотря на то, что союзов между эймерами и представителями других рас и так не водилось, был выпущен приказ, согласно которому отношения с кем-либо не из их рода наказывались пожизненным изгнанием из княжества. Реформы коснулись также и образования. Все книги, которые попадали в Эдрегол, с этого момента тщательно проверялись и после этого прочитывались на общих собраниях, и не просто прочитывались, а так, чтобы высмеять любовь, если о ней там было написано, и показать, что если идёшь на поводу у сердца – хорошего не жди. Превыше всего стоит долг перед народом – вот чему учились дети с малолетства. Появился закон, по которому муж должен был отказаться от жены в случае её бесплодия, и взять себе новую. Женщина же становилась служанкой. Такие законы не вызывали недовольства, напротив, столь жёсткие меры помогли отстроить жизнь заново после множества напастей. С детства приученные во всём слепо подчиняться Кодексу и почитавшие его за святыню эймеры не видели ничего плохо в такой жизни, до тех пор, пока рядом с ними не поселились гномы. Эребор, охваченный пламенем дракона, пришлось спешно покинуть, и спустя время, подгорный народ нашёл своё пристанище в Синих Горах и обосновался там. Для Эдрегола это было началом перемен. Вынужденное налаживание соседских отношений привело к тому, что среди подданных князя начали появляться недовольные. Сыны Ауле, казалось, сошли со страниц тех самых книжек, которые так осуждались на общих собраниях. Разве можно спустя 70 лет замужества смотреть на мужа с таким трепетом? Разве возможно приходить в спальню к жене не по воле долга, а по зову сердца? И ведь, несмотря на то, что любовь им не чужда, гномы не забывают о долге перед народом, так может не так уж это и плохо? Появившиеся сомнения в сердцах людей грозились выплеснуться в недовольства, а со временем, быть может, в восстания, в разрушения прежних порядков и, по предположениям нынешнего князя и его советников, привести к угасанию их рода. Допустить этого не могли, поэтому впервые за много лет после смерти князя Кагана, Кодекс был изменён. Отныне любовные отношения эймеров с другими народами влекли за собой не изгнание, а смертную казнь, а если от такого союза рождались дети, от них отрекались родственники и им запрещался въезд в княжество. После этого ещё больше ограничили общение своих девушек с внешним миром, так как считалось, что именно они больше всего подвержены низменным страстям, и предупредили гномов о последствиях романтических связей с подданными Эдрегола. На этом и успокоились, да видимо напрасно… В те времена, о которых пойдёт далее повествование, гномами правил Торин, сын Траина, прозванный королём в изгнании. Его дед, Трор, погиб, сражаясь у стен Мории, отец повредился рассудком и теперь напоминал поведением неразумное дитя. Понимая, что тот, кто не владеет разумом, не способен управлять ими, гномы провозгласили своим правителем Торина. По их меркам он был уже не столь молод, чтобы безответственно отнестись к оказанной чести, но и не слишком стар для управления государством. Было ему 134 года. Высокий, выше прочих из своей расы, черноволосый и голубоглазый, он был истинным потомком Дурина. Единственный изъян, который можно было найти в его внешности, это излишне короткая для гнома борода, даже скорее щетина. Однако на это были свои причины. Потеряв Эребор, молодой наследник трона решил, что не имеет права на ношение бороды, как тот, кто не смог спасти свой дом и уберечь подданных, и сам отрезал её. И, несмотря на это, в народе относились к нему с почётом и уважением, а многие девушки мечтали обратить на себя его внимание. Сестра Торина, Дис, оставшаяся вдовой с двумя детьми на руках и похоронившая своё сердце после смерти мужа в битве при Азанулбизаре, использовала множество различных предлогов, чтобы, в который раз, познакомить своего брата с очередной младшей сестрой их троюродной тетушки. Принцесса не напрасно торопилась. В их народе не принято было выходить замуж или жениться на нежеланных, любили они один раз за всю жизнь, поэтому и брак мог быть только один. Однако в особых случаях могли сделать исключение, и, разумеется, король и был этим самым случаем. Трон нельзя было оставлять без преемников, да, были дети Дис – Фили и Кили, однако совет старейшин считал, что это самый крайний случай. Согласно обычаям, которыми в подгорном народе редко пренебрегали, нужны были прямые наследники. Торин мог сколько угодно отговариваться, но если эти умудрённые жизненным опытом и обладающие большим авторитетом среди населения гномы что-то решали, помешать им не могло ничего. Они поставили потомку Дурина ультиматум – либо он сам в течение 5 лет находит себе жену, либо её найдут за него. Его сестру очень тревожило это условие. Она знала, что Торин, связанный многочисленными клятвами своему народу и их отцу, чувствовавший ответственность за потерю Эребора, никогда не поставит личное счастье выше благополучия подданных, и что тогда? Династический брак с нелюбимой? Дис с трудом представляло себе это. Из-за войны с орками ей не довелось долго пробыть со своим мужем, но если бы её попросили выбрать свою судьбу: провести её также ещё раз или прожить долгую супружескую жизнь, но с тем, кто ей не мил, она бы ни секунды не колебалась. Поэтому продолжала устраивать Торину знакомства, но, на данный момент, без особого успеха. Все девушки, которых она приводила, наскучивали упрямому брату уже через полчаса беседы, а незамужние знакомые у принцессы уже заканчивались. Оставалась последняя надежда на приближающееся торжество, юбилей короля, куда должны были прибыть многочисленные гости. Обычно у гномов не отмечают день рождения, тем более такие не особо знаменательные даты, как 135 лет, но в этом году было сделано исключение. Подданным нужен был праздник. Не ушедшая до сих пор горечь от нападения на Одинокую гору, траур по погибшим в сражениях с орками, попытки ужиться на новом месте: всё это тяжело далось народу, и Торин это понимал. Пир в его честь был очень кстати, хотя вполне вероятно, что в другие времена он бы и не вспомнил об этой дате. Для княжества Эдрегол праздник в Синих горах также был очень важен, но уже по другой причине. Эймеры торговали тканями, причём такими, каких, по словам купцов, нигде больше не найдёшь. Отчасти это было правдой, как ни пытались гномы красить ткани по тем же самым рецептам, а цвета всё равно получались то тусклыми, то грязными и совершенно не похожими на те выразительные оттенки, что встречались у купцов из княжества. Каждая девушка из Эдрегола обучалась искусству покраски ткани с детства, до совершенства оттачивая свои навыки. И юная Дерья также не была исключением. Год назад, когда её выдали замуж за Альтана, работы только прибавилось. Её муж - один из основных поставщиков ткани подгорному народу, и весть о юбилее короля означала, что в скором времени их семейство ожидает приличная прибыль. По этому случаю на их двор с утра прибывали повозки со всевозможными растениями. Кора ясеня и черника нужна была для получения голубых тонов у лёгкого полотна, цветы василька и гречавки окрашивали в этот цвет шерсть. На телегах было огромное количество птичьей гречихи и вайды для достижения синей окраски. Альтан знал, что не прогадает, если сделает ставку именно на эти цвета, цвета королевского рода Дуринов, и уже прикидывал, сколько он получит от продажи этой партии тканей. Проконтролировав разгрузку телег и дождавшись её окончания, мужчина оставил жену заниматься её обязанностями, а сам направился в трактир. Он бы с радостью ушёл бы и ещё куда-нибудь подальше, лишь бы её не видеть. Когда год назад к нему пришёл отец Дерьи, купец очень обрадовался – за девушкой давали богатое приданое, она была молода и казалась здоровой, а значит, могла родить ему ребёнка. Последнее было особенно важно, ведь он в свои 70 лет наследником так и не обзавёлся. Бывшая жена, оказавшаяся бесплодной и поэтому отданная им в служанки в дом троюродного брата, сейчас вспоминалась как досадная ошибка молодости. Из-за неё он потерял столько времени, а ведь мог бы уже много лет растить сына. И вот опять он переживает то же разочарование. У друзей, обзаведшихся жёнами не многим раньше него, уже родились дети или хотя бы женщины были сейчас в положении, в то время как он потихоньку становился объектом насмешек у знакомых. Нет, в лицо высказываться боялись, но ему хватало и многозначительных взглядов. Альтан был истинным эймером, воспитанным на мыслях о том, что долг перед родом превыше всего, и искренне не понимал тех, кто считал иначе. Таких людей было немного, обычно это были те, кто часто ездил по торговым делам к другим народам. Они старались скрыть свои мысли, опасаясь наказания, однако в разговорах временами проскальзывали высказывания о любви, причём в далеко не том ключе, который был привычен в Эдреголе. У купца разговоры о подобном вызывали лишь презрительную усмешку. Поэтому его несказанно радовало, что его друзья, Берк и Доган, придерживались одного с ним мнения. Именно с ними он и собирался встретиться в питейном заведении. - Эй, Альтан, иди скорее сюда! – раздались выкрики из-за стола, стоявшего в углу комнаты, стоило мужчине переступить порог трактира. - Ты что-то долго, мы уж думали не придёшь. - Много повозок было, надо было проконтролировать, - произнёс купец, принимая кружку пива от проходившего мимо трактирщика, - а то на баб понадеешься, убытков не оберёшься. - Ну, тут ты прав, - хмыкнул Берк, - привезли мне вчера сервизы, какими я у хоббитов этой осенью торговать буду, так моя два уже расколотила. И ведь не скажешь ей ничего – беременна, не дай Эру, проблемы будут. Упоминание друга о том, что тот вскоре станет отцом, вызвало тяжёлый вздох у Альтана, крупные морщины прорезали его высокий лоб. Доган пнул под столом Берка, указав глазами на их друга. Берк поспешил сменить тему: - Хм, Альтан, когда ты, говоришь, выезжать собираешься? Когда у них этот юбилей? - Через две недели, как раз подготовить всё успею, только… - эймер замялся. - Тебя что-то тревожит? – спросил Доган. - Скорее кто-то. Год уже как вместе с Дерьей живём, а до сих пор не понесла, - Альтан в раздражении поджал губы и махнул рукой в сторону трактирной стойки, чтобы несли добавку, - а тут ещё уезжать придётся. Пока доедем, пока сторгуемся, а там, глядишь, и на праздник остаться придётся, Мелькор бы побрал гномов с их гостеприимством. И ведь не откажешь - день рождение короля. - Ты сейчас только не злись, - начал Берк, - но вам бы вместе больше времени проводить. С собой её тебе взять нужно. - Ты что такое говоришь? – в унисон воскликнули удивлённые друзья. - А что такого? Ты гостем почётным будешь, к тому же там все знают о наших обычаях... Да её за сто миль обходить будут! А тебе хорошо. С пира вернулся, а жена тебя в покоях дожидается, вот над продолжением рода и поработаете. - У нас это, конечно, не принято, но и в 70 лет без детей мало кто остаётся, - с намёком проговорил Доган. - Решать тебе, Альтан, но мысль дельная. Мужчина сидел в глубокой задумчивости. С одной стороны, опасно это было, Дерья молодая, ей всего 37 лет, два года назад только совершеннолетней стала, а вдруг подействуют на неё рассказы гномов о любви на всю жизнь, и что с ней потом делать? С другой, вопрос с отсутствием детей покоя не давал, а тут отъезд минимум на месяц, а то и на два растянется. - Ладно, подумаю ещё, а там решу, - ответил он, наконец. - Ну и хорошо, - улыбнулся Берк. - И хватит уже об этом! Или вы сюда хмуриться и вздыхать пришли? Друзья рассмеялись и стукнулись кружками, к подобным разговорам в этот вечер больше не возвращались. А жена Альтана и не подозревала о том, какие её ждут перемены. Весь день она занималась подготовкой к покраске тканей, хлопот было достаточно. Помогали ей две служанки, Кара и Озай, ещё не старые и довольно красивые, но уже одинокие женщины, которые не смогли подарить своим мужьям детей, за что те с ними развелись. Поначалу, когда Дерья только пришла в дом, у неё были проблемы с Озай, которая злилась на девушку и завидовала её положению, ведь в своё время она сама надеялась стать женой этого купца. Однако брак с другим мужчиной и последующий развод поставили крест на её желаниях. Тем не менее, со временем зависть сменилась сочувствием: она прекрасно понимала, каким положением грозит юной девушке отсутствие детей. Теперь, довольно часто, вечерами, когда домашние дела были переделаны, служанки тихо разговаривали о хозяйке и жалели её. Она не была невероятной красавицей: курносый нос, недостаточно пухлые, на придирчивый взгляд эдрегольских кокеток, губы. Однако яркие голубые глаза и мягкий каскад каштановых волос притягивали взгляд. В своё время у Дерьи было немало женихов, но родители выбрали Альтана, а она и не противилась. Её отец был консервативных взглядов и свою дочь достаточно строго, поэтому она не увлеклась новой идеей молодых людей о важности любви, на первое место ставила долг. И если одинокими вечерами, когда её муж пропадал с друзьями, а она должна была терпеливо ожидать его, и появлялись мысли о том, что возможно у их народа неправильное представление о семье, да и у самой Дерьи супружеская жизнь не особо радостно складывается, то она успешно их отбрасывала. А сегодня ей вообще было не до подобных размышлений. - Озай, чернику растолкли? - Да, миледи. - А что насчёт коры ясеня, Кара? - Вымочили, как вы и приказали. Всё сделали, можете не волноваться. - Что ж, надеюсь, - облегчённо вздохнув, девушка присела на лавку, - мой супруг ещё не возвращался? - Нет, леди, да разве из трактира так рано возвращаются? - Кара позволила себе лёгкую усмешку. Дерья поморщилась от такой фамильярности, но одёргивать не стала. Сейчас у неё были другие заботы. Приказав служанкам приготовить ужин, она поднялась к себе в комнату. Недавно девушка сшила себе полупрозрачный наряд, который, как она надеялась, оценит муж. Её хрупкая фигурка, облачённая в изысканное кружево, смотрелась очень выгодно, а по заверениям супруги Догана, это было именно то, что нужно в их проблеме с детьми. Последнее, что ей хотелось в этой жизни – это позорный развод и участь прислуги в чужом доме. Наконец, раздался шум с первого этажа, и Дерья поспешила спуститься. - Альтан, добрый вечер, стол накрыт. - Не до этого сейчас, пошли за мной, - хмуро махнув рукой и слегка пошатываясь, мужчина направился в сторону лестницы. - Садись, есть разговор. - Муж мой, что-то случилось? - Ты знаешь, что скоро мне придётся надолго уехать, - он внимательно посмотрел на жену, но та ограничилась коротким кивком, - Ты поедешь со мной. - Что? Разве я могу? – такого девушка не ожидала. - И зачем? - Меня не будет как минимум месяц, а то и больше, не стоит упускать такую возможность зачать ребёнка. - Что ж, если ты считаешь это необходимым… - Именно так я и считаю. Перед отъездом сходишь к жрицам, помолишься, надеюсь, это нам поможет, - на последних словах голос Альтана зазвучал неразборчиво. - Муж мой, - позвала его Дерья, проводя рукой по его плечу и затем спускаясь к груди. - Отстань, спать хочу, - пробормотал мужчина, уткнувшись в согнутый локоть, и захрапел. - Боюсь, если ты продолжишь так часто спать в обнимку с подушкой, а не со мной, ребёнок появится разве что от божественного участия, - устало усмехнулась девушка и легла на соседнюю половину кровати. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------ А через две недели, на рассвете, Дерья и Альтан, в составе небольшого торгового каравана отправились в путь. В день перед отъездом был общий совет, на котором присутствовали князь со старейшинами, и который с большим трудом разрешил девушке ехать с мужем. Такого никогда не было, и, тем не менее, хорошая репутация и достойное положение в обществе помогли купцу склонить присутствующих там в его пользу, хотя и с рядом условий. Но он и не был против них, ведь и сам не планировал выпускать супругу дальше их личных покоев. Дерья знала о том, что, скорее всего, так ничего и не увидит в королевстве гномов и вряд ли с кем-то сможет пообщаться, однако где-то в душе появилась смутная тревога, которую никак нельзя было списать на банальный страх перед неизведанным. Каким-то внутренним чутьём она понимала: в её жизнь приходят большие перемены.