♦Чернолесье♦

Почти сразу же после этого Кайло поднимается и коротко бросает, что им стоит попытаться поспать, прежде чем исчезает где-то в лесу, чтобы справить нужду. Рей роется в рюкзаке, пока не нащупывает знакомую изношенную до прозрачности ткань. Затем переодевается в палатке, а тёплый плащ с капюшоном решает отложить пока в сторону. Кайло отдал его ещё днём, догадываясь, что она может замерзнуть. Складывает дневную одежду обратно в сумку, вытаскивая необходимые мелочи. Следом разворачивает свой спальный мешок, раскладывает его пошире, потом затаскивает внутрь спальник Кайло и устраивает их так, чтобы можно было лечь рядом. Внутренний голос шепчет: Что ты творишь, Рей? Она намеренно игнорирует совесть, хотя прекрасно понимает, что не должна — и всё равно оборачивается через плечо, заслышав его шаги снаружи. Кайло заползает в палатку, молча устраивается рядом, стаскивает через голову рубашку и ложится на спину, сцепив руки за головой. Рей смотрит, как его широкая грудная клетка поднимается и опускается с каждым вдохом. Слушает тишину леса, окутавшую их маленькое укрытие — словно они попали в тёмную пещеру. Лунный свет едва пробивается сквозь кроны, ещё слабее — сквозь плотную ткань, но её глазам хватает и этого — всё заливается мягкими тенями, полутонами, без резких линий. Она ложится рядом, уставившись в искусственный потолок. Её сердце замирает, когда он тихо шевелится рядом, и по руке скользят его пальцы — лёгкое прикосновение, почти невесомое, но для неё это сигнал. Она тянется к нему, укладывает голову на грудь, прижимается всем телом. От него исходит гораздо больше жара, чем она ожидала — может, дело в ночи, может, в их общей близости. Рей закрывает глаза, когда он обнимает её одной рукой, прижимая ближе к себе. Она слушает ровное, сильное биение сердца под кожей, и впервые за долгое время чувствует умиротворение — будто все трудности и страхи остались где-то снаружи, в другой жизни. Что бы сейчас сказал Финн? Её веки дрогнули — в голову без предупреждения врывается непрошенная мысль. Вспомнились глаза, полные тревоги, когда он смотрел в сторону леса и уговаривал не уходить. Он не понимал, не мог — не чувствовал того, что ощущала она. И Рей уже знала: между ними выросло нечто, что нельзя было объяснить словами. Тонкая, едва заметная боль заколола где-то глубоко. Сожаление. Лёгкое, но цепкое. Потому что придёт момент, и он всё узнает. Рано или поздно правда, которую она держит внутри, выльется наружу, капля за каплей. Она видит это слишком отчётливо: Финн качает головой, злится. Пинает ботинком камни в грязи. И не может больше смотреть ей в глаза, потому что её рассказы становятся всё спутаннее, всё более… тёмными. Она меняется. А он — нет. И всё же она не может отвернуться от Кайло и укрыться в своем спальном мешке. Не сейчас. Потому что — несмотря на всё — здесь, в этой палатке, рядом с тем, кого она должна была ненавидеть, всё ощущается по-настоящему. Тихо. Без страхов. Без притворства. Только кожа к коже. Дыхание к дыханию. И то, что происходит между ними — даже если это нельзя оправдать — всё равно кажется неизбежным. …Но, возможно, она сумела бы объяснить Финну, что всё не так страшно. Что даже в этом есть выгода — именно так, как любят повторять в Сопротивлении про любого, кого можно использовать. Хотя сама она до конца не понимает, кто из них с Кайло держит ключи к этой связи: кто ведомый, а кто ведущий. День пролетел удивительно легко, несмотря на все страхи, терзавшие её утром в лагере. Она не может осознать, почему всё так естественно и свободно, без тяжести вины — даже после того, как отдалась ему тогда полностью, без остатка. Кайло прижимает ее крепче — и впервые за долгие годы она спит не одна. Что странно, это не приносит дискомфорта, наоборот, появляется ощущение дома, пусть и зыбкого, хрупкого. Где-то вдалеке трещит пара веток — но к их лагерю никто не приближается. Всего лишь ветер в кронах. Здесь - в этой точке мира - они абсолютно одни. — Так тихо… — задумчиво произносит он. Рей шевелится, поднимает взгляд на Кайло, тот смотрит куда-то вдаль, на то, что недоступно её глазам. — Хорошо здесь, - отвечает она вполголоса. Ветер проносится по листьям и вздувает полог палатки, пробирая прохладой. Рей поднимается и шарит по краям палатки в надежде найти плащ, сложенный где-то в углу. В этот момент за спиной ощущает его - он подходит сзади вплотную, сильные ладони ложатся на плечи, мягко прижимая к себе. И она замирает, окутанная теплом его тела, полностью заслонившим от холода. Рей выпрямляется — и его руки скользят ниже, легко, уверенно, ложатся на грудь. Его рот у самого уха, дыхание горячее: — Тебе это не нужно, — шепчет он, и она слышит не только слова, но и дрожь в собственном теле — острую ноту возбуждения, которая прорастает между ними. Рей едва сдерживает смешок над этой нехитрой попыткой сменить настрой. Но смех тут же застревает где-то в горле, стоит только его ладоням скользнуть под рубашку. Всё внутри меняется за одну секунду — её голова откидывается ему на грудь, дыхание сбивается, тело откликается быстрее мыслей, подчиняясь медленному накату жара и желания. Она не оставляет повязку на ночь — и его руки, чуть шершавые, накрывают обнажённую грудь, подушечка большого пальца мягко обводит набухший сосок. Кайло задерживается на миг, приникает губами к шее, ладонь медленно спускается вниз по животу, трется о промежность — туда, где ткань уже влажная и горячая от её желания. Рей мельком думает, как глупо – всегда так легко сдаваться его прикосновениям. И в этот раз оправдывает это безмолвием Леса, который создаёт ощущение полной скрытости от всей галактики, делая их близость абсолютно безнаказанной. Она подаёт бёдра назад, прижимаясь к его животу, в то время как рука Кайло забирается под пояс штанов. И едва сдерживает стон, когда пальцы раздвигают мягкие завитки волос и проводят между набухшими губами. Он вводит два пальца внутрь, медленно, выжидающе — потом вынимает, снова входит, на этот раз глубже и сильнее. Она осознаёт, насколько уже мокрая, и жаркий румянец расползается по щекам. Рей не уверена — это их связь? Сила? Или простая биология, от которой невозможно отмахнуться? Но тело слишком легко предает ее, всегда готовое принять эти жадные руки, и само просит этого. — Почему тебе это так нравится? — спрашивает она, когда он продолжает ласкать её изнутри, прикусывая шею чуть ниже уха. Рей неосознанно выгибает спину, встречая каждый толчок его руки, тихо скулит, когда он кусает её через ткань на плече и резко вводит третий палец, растягивая ещё сильнее. Он молчит несколько секунд, будто забыв, как разговаривать. Наконец сипло произносит: — Это имеет значение? Рей решает — сейчас действительно неважно ни прошлое, ни будущее, ни чужие голоса. Она просто отдаётся этому ритму, позволяя телу вздрагивать каждый раз, когда пальцы глубоко раздвигают её, а тяжелая рука крепко удерживает чуть выше груди, не давая вырваться. Их дыхание разносится по палатке — только эти лёгкие звуки наполняют пространство, скрытое от всего мира, и на мгновение ей становится наплевать, сколько крови — реальной или метафорической — на руках, которые сейчас на ней, в ней. Она выдыхает, тянется к его волосам, но попадает в переносицу. Он ничего не говорит, не отдергивается, только медленно вынимает пальцы, размазывая по коже её смазку, скользит выше, к животу. Рей сползает с его колен, не оглядывается — и когда он берётся за подол её рубашки, то просто поднимает руки вверх, позволяя стянуть ткань через голову. Холодный воздух касается обнажённого тела, по коже тут же проходят мурашки. Она бросает взгляд через плечо — Кайло уже торопливо расстёгивает брюки, и ей почему-то кажется забавной эта поспешность, граничащая с нетерпением. Рей не сразу понимает, что засмеялась вслух — и в тот же миг он замирает, смотрит прямо на неё. В его взгляде — уязвимость, мгновенная, тихая, пронзительная. Он не говорит ничего, но Рей чувствует, как атмосфера вокруг изменяется. Она опускает глаза на его жесткую эрекцию и догадывается: он решил, что смеётся над ним. Над тем, как он выглядит. Как неистово хочет её. Рей собирается объяснить — что дело не в нём, а в его нетерпеливой настойчивости. Но сдерживается, затаивает дыхание, ощущая, как эта маленькая случайность сдвинула ось между ними. И хотя это далеко не первый раз, когда она видит его обнажённым, этот момент — особенный. Он опускает плечи — чуть, почти незаметно, — и отводит взгляд к закрытому входу в палатку. А она будто прокладывает в голове новый путь: в том, как он не произносит ни слова, как не защищается — есть щель, трещинка, которая ведет к тому, что она обещала Кайло ночью раньше. (— Я собираюсь получить реванш за это...) Почему-то сама перспектива этого вызывает лёгкое, странное волнение. В груди прорастает тонкий, почти невесомый росток предвкушения чего-то опасного. Но Рей не задаёт себе лишних вопросов. Просто позволяет этому быть. И, чувствуя, как уголки губ сами изгибаются в тонкой, хищной улыбке, она произносит: — Скажи… как сильно ты хочешь меня трахнуть? Проходит несколько долгих секунд. Он глядит прямо на нее, и в нем борется возбуждение и гордость, пока формулирует ответ. Его рука опускается, и он начинает касаться себя, а Рей смотрит открыто, в упор, следит за тем, как его широкая ладонь медленно обхватывает член, как проводит ею вверх и вниз. Рей видит, как его рот приоткрывается, тёмные пряди волосы падают на лицо. Но не отводит глаз. Всё то же извращённо-честное любопытство, как той ночью — когда она подглядывала за Нелл и Миллхэм в распахнутое окно. Всё то же жгучее влечение — смотреть, не участвуя. Пока. Его дыхание сбивается, но он все еще молчит. — Скажи это, — требует Рей, голос становится жёстче. Она приближается к нему на коленях, все ближе - пока дыхание почти не касается его живота. Останавливается в паре дюймов от члена, проводит языком по губам, будто нарочно задерживает паузу, подогревая напряжение между ними. Кайло замедляет движение, только сильнее сжимает себя у основания. Взгляд становится совсем тёмным - в нем читается и настороженность, и азарт хищника, который сам хочет быть пойман. Он ждёт, на что она наконец решится дальше. Рей тянется вперёд, слизывает каплю, выступившую на головке, и тут же чувствует, как его тело дёргается от этого крошечного, издевательски медленного движения. Она отстраняется - и он, не сдерживаясь, начинает двигаться быстрее, слова срываются между тяжёлыми вздохами: — Я хочу видеть, как твои губы растягиваются на мне, когда упираюсь тебе в самое горло… Хочу смотреть, как ты стоишь на коленях… Задыхаешься, но глотаешь мой член до конца, пытаясь не захлебнуться… Она выгибает бровь с ленивой усмешкой, проводит пальцами по своей груди, плавно опуская ладонь ниже, по животу, — и в тот момент, когда он тянется к ней, отшатывается и засовывает руку под пояс. Впивается пальцами в себя, и нарочито стонет, громко, с открытым ртом, глядя прямо ему в лицо. Он ускоряет движения, возбуждённый этим вызовом. — Я хочу смотреть, как у тебя трясутся ноги, когда я... Но Рей внезапно подаётся вперёд и вталкивает свои мокрые пальцы ему в рот. — Молчи, — приказывает она. Его язык тут же обвивается вокруг них, пробует её на вкус, а зубы легко прикусывают костяшки. Отнимая руку от члена, он резко сжимает её запястье, вторая рука нетерпеливо тянется к ней. Но Рей отталкивает его и, опускаясь вниз, начинает стягивать с себя штаны. Он двигается за ней гибким почти звериным движением — на четвереньках, тяжело дыша. Наклоняется, пальцы жадно сжимают плечи, требуют, чтобы она легла под него, подчинилась, но Рей перехватывает инициативу. Одной рукой хватает его за волосы, притягивает лицо к своему, заставляя встретиться с её глазами. В этот момент связь между ними вспыхивает новыми красками: она проводит волной Силы по нему, проталкиваясь внутрь так же, как делала это вечером у костра, медленно, но уверенно. Напоминает: здесь решает она. Кайло резко выпрямляется, пытаясь вырваться из её вторжения, но она не отпускает — держит за волосы, их тела вздрагивают вместе, и в каждом движении — вызов, жар, противостояние. Она впивается губами в его шею, улыбается, ощущая под кожей стремительное биение пульса, и шепчет в самое ухо: — Я не хочу, чтобы ты вообще что-либо говорил. Её рука соскальзывает вниз, обхватывая член — слышит, как меняется его дыхание, и она прижимается лбом к его плечу. Он пытается снять с неё скомканные на коленях штаны, но неудобная поза мешает — и Рей вновь смеётся каким-то новым, бесстыдным смехом, в котором уже нет покорности, только голод и удовлетворение собственной власти. — Какой же ты нетерпеливый... — еле слышно мурлычет она, тянет губы в полуулыбке, — так и рвёшься замарать меня своими руками? Она ощущает, как Кайло замирает, ненадолго теряет прежнюю уверенность, и Рей, пользуясь этим, отстраняется, не позволяя ему ни дюйма контроля: - Кто вообще сказал, что ты решаешь, когда меня трогать? Её голос полон скрытой угрозы и обещания — и она плавно сбрасывает с себя все остальное, ощущая, как прохлада скользит между ног, будит там новый жар. Садится к нему на колени, прижимается мокрой промежностью к бедру, пальцами сжимает член, и снова тянется Силой. И опять чувствует тот же самый барьер, что и у костра, но в этот раз проникает чуть глубже, прежде чем он выталкивает её обратно. В их ментальном столкновении столько же страсти, сколько и в телесном — и ей нравится эта игра, нравится власть, нравится его дрожь и то, как он одновременно жаждет и сопротивляется, сдается и снова вцепляется в неё. Рей сдерживает желание просто оседлать Кайло и исчезнуть в этом забвении, но она снова пытается прорваться внутрь, ищет, зондирует границы его внутреннего сопротивления, и вдруг ощущает, как внутри размыкается, открывается что-то, готовое принять ее. Она придвигается ближе, устраивается сверху и направляет его член к входу, словно приглашая, открывая узкий проход внутрь себя — но не даёт войти до конца. Она медленно опускается, чувствуя, как головка раздвигает её влажные складки, скользит едва-едва, дразня и себя, и его. Позволяет войти на самый край и тут же откидывается назад, поднимается снова, не разрешая захватить всю её. Для равновесия Рей вжимает ладони ему в плечи и снова повторяет это движение, давая лишь крохотный, мучительный вкус того, чего он жаждет. Он хватает её за бедра, пальцы врезаются в кожу; она ощущает, как хватка становится всё сильнее, в этот момент ему нужно лишь одно — чтобы она опустилась на него до самого основания. Но не уступает — и когда он тянется к губам, Рей резко отворачивает голову, а потом прижимает ладонь к его рту: — Не целуй меня, — шепчет она на выдохе, глаза закрыты, она собирает всю энергию их связи, сжимая её между ними, ощущая, как эта власть пьянит, захватывает, как она сама начинает дрожать от вожделения. Он ослабляет хватку, когда Рей опускается на него чуть глубже — ровно настолько, чтобы он поверил: она подчинилась. Но тут же поднимается снова, лишая его полноты, держа на грани, на издевательском расстоянии. — Рей… — вырывается у него. Его язык грубо и жадно облизывает ладонь, когда она затыкает ему рот. Зубы кусают все сильнее, в нем закипает раздражение, смешанное с жгучим желанием. Хотя на самом деле она дразнит его совсем недолго, просто теперь роли поменялись местами, и терпение Кайло оказалось гораздо слабее, чем у неё. Это не удивительно - он не умеет быть тем, кого водят за поводок. Внутри всё сжимается от предвкушения - Рей ощущает, насколько близко он уже к краю, но все равно подчиняется её ритму, её желаниям. И упивается этим, медленно разрывая дистанцию, мучительно оттягивая тот момент, когда отдастся ему полностью. Она сжимает его плечи, вонзая ногти в кожу до крови, снова и снова дразнит, не позволяя ни себе, ни ему до конца утонуть друг в друге. Кайло стонет, его голос становится ниже, грубее, и она чувствует, как каждая её издёвка откликается в их связи вибрацией, оголённым нервом. Он не выдерживает, снова зовёт глухо, почти умоляюще: — Рей, прошу... я сдохну, если ты мне не позволишь… В этот момент она понимает, что держит его в ловушке своей воли, что впервые может делать с ним всё, что захочет — и сама становится опасно близка к тому, чтобы наконец позволить себе всё. Она резко толкает сквозь их связь, врывается внутрь - и у неё перехватывает дыхание, когда весь воздух в палатке будто испаряется. Рей ощущает, как ее руки впиваются в его плечи, как тёплые тени бёдер скользят по его коже, вызывая тонкие, почти электрические судороги. Глаза Кайло расширяются, когда она заставляет его замолчать. Жадные, ищущие ладони замирают на её груди, будто всё тело подчинено только её импульсу. Она слышит свое собственное судорожное дыхание, по телу разливается жгучий триумф. Она медленно соскальзывает с его колен, но он не шевелится — остаётся недвижимым, будто ждущим приказа. И в этой паузе, наполненной искрящимся напряжением, Рей решается пойти дальше. — Ляг, — произносит она каждую букву как команду. Он повинуется бессловесно, откидывается на спину, на разложенные спальники, - и Рей усмехается видя, как напряженный член торчит почти под прямым углом к вытянутому телу. Он не отрываясь следит, как она подползает, но остаётся неподвижным, безмолвно позволяя ей усесться на плоский живот. Руки лежат по бокам, открытые, сдавшиеся. Рей пропускает сквозь себя вибрацию их связи — понимая, что теперь он принадлежит ей полностью, так же, как она уступила ему раньше. Теперь не его воля, а её слова движут им, и только взгляд Кайло, горящий, мятущийся, подсказывает, что внутри всё пульсирует иначе. Но он всё же находит способ говорить — не голосом, а через их незримый канал: Пожалуйста. — Я сказала, молчи, — отвечает она вслух, властно. Склоняется к его уху и прикусывает мочку, ощущая, как ее горячая, текучая влага размазывается по груди Кайло, - от самой мысли, что он сейчас полностью под ней, податливый и возбужденный, от чувства своего превосходства, жар внизу живота разгорается все сильней. Рей чувствует себя сильной, гибкой, свободной, когда скользит назад по его телу, вжимается бёдрами; улавливает, как у него учащается пульс, когда зубами проводит по соску. Потом берёт его ладони и кладёт себе на бёдра, направляя, как кукловод — и он послушно приподнимает голову, чтобы видеть, как она медленно опускается на него. В этот момент она закрывает глаза, содрогается, когда он входит до конца. Её ноги напрягаются, груди подпрыгивают, когда она скачет на нём, всё сильнее, быстрее, глубже, и её не пугает эта смена ролей, наоборот, это лишь сильнее заводит. На миг Рей думает — делал ли Кайло это так же в той тёмной кладовке? Она открывает глаза, чтобы вернуть себе ощущение пространства, упирается ладонями в широкую грудь, смещает колени, нащупывая лучший угол. Её короткие ногти царапают кожу. Руки Кайло безоговорочно слушаются, когда она даёт сигнал потянуть её за волосы. Она сжимается вокруг него - и ответное ощущение сладко отзывается между ног; стонет, когда он резко подаётся вверх, попадая в самую чувствительную точку, чтобы вызвать новую волну дрожи, пронзающей их обоих. Голос срывается — звучит жёстче, чем она хотела: — Займись делом. Потри мне клитор. Что-то вспыхивает в их связи, когда он выполняет приказ: подушечка большого пальца начинает скользить кругами, выманивая из-под капюшона маленький набухший бугорок. Она начинает двигаться быстрее, сильнее; стоны становятся громче — она требует прикасаться так, как ей нужно. И замечает, как внутри нарастает знакомая пульсация – та самая, когда он просил её замедлиться. Его рот приоткрывается, он впускает в себя её тьму. И Рей сдерживает прилив, поднимающийся в нём, — лицо его искажается от напряжения, когда она говорит: — Ты не испортишь это, Бен. Он не разрушит торжество её свободы, этот жесткий триумф, что её тело теперь принадлежит только ей, и что с этой властью она может подчинять себе даже чужие тела. Она запрокидывает голову назад, прикрывает веки, наблюдая себя со стороны его глазами — как скачет на нём, подбираясь к разрядке, видит раскрасневшееся лицо, капли пота, стекающие по рёбрам, когда она присваивает его себе. Опьянение контролем возбуждает даже сильнее, чем она могла бы представить. Рей ахает, когда меняет ритм его пальца, и ощущает себя одновременно наполненной им — и полностью, до краёв, собой. Вмиг всё сливается воедино: сила, что пронизывает её до кончиков пальцев, контроль над всем вокруг, её собственная воля и страсть, сплетённые в сладостном обещании новой вседозволенности и будущих возможностей. Но в этот момент Кайло внезапно вырывает инициативу, и всё меняется. Его лицо опасно темнеет, он грубо хватает её за ягодицы, хрипит, насаживает на себя с такой силой, что кажется они оба могут сломаться. Из груди вырывается сухой, короткий смех: — Я должен был это предвидеть… Конечно, маленькая мусорщица заведётся от мысли трахать кого-то в полном подчинении, после всех лет, когда ей только и делали, что приказывали… Эти милые ручки так жаждут власти, даже если всё, чего она хочет - просто использовать меня, чтобы наконец насытиться самой… Мир замирает на секунду, когда она отбрасывает руку назад и со всего размаха бьёт его по лицу. Как же она ненавидит, когда её так называют. Всё существо сжимается в острой вспышке злости, а по палатке разносится резкий звук пощёчины. — Я сказала: заткнись, — рычит сквозь стиснутые зубы. Кайло смотрит на нее снизу вверх — на щеке быстро проступает багровый отпечаток, взгляд затуманивается, в нём проявляется нечто темное, голодное, сладострастное, чего она никак не ожидала увидеть. Он чуть улыбается уголками губ — почти с вызовом, почти с мольбой: — Ещё, — шепчет, не отводя глаз. Она сбавляет темп, прищуривается, изумлённая этой реакцией - не до конца веря, что расслышала правильно: — Что? — Сделай это ещё раз, — повторяет он, голос становится ниже, напряжённее, как будто каждое слово даётся с трудом. На мгновение Рей колеблется, затем отводит руку и хлещет по другой щеке. На его лице вспыхивает тень удовлетворения, и в этот момент он отпускает контроль — она чувствует это в Силе, как тёплую отдачу, как подчинение. Грудь тяжело вздымается, когда она возвращается к прежнему ритму, ощущая, как его пальцы снова скользят по телу с прежней жадностью. Дыхание становится всё более прерывистым, и, оказавшись совсем близко к разрядке, она наклоняется вперёд, прижимая его лицо к земле, окончательно закрепляя свое превосходство: — Тебе это нравится, — шипит она, чувствуя, как власть и возбуждение сливаются в единый, сладко-ядовитый поток. — Ты хочешь, чтобы я тебя била, извращённый ублюдок… В этот момент границы между унижением и наслаждением, между жаждой доминировать и уязвимостью стираются, превращая всё происходящее между ними в новый, тёмный, мучительный ритуал слияния. Она давит сильнее, слыша отголосок чужой острой боли под пальцами из-за неудобного угла — и только удивляется, насколько быстро он заводится от её грубости: член внутри нее становится каменным. Кайло глухо стонет, когда Рей касается его сознания через Силу, притормаживая. Склоняясь ниже, она жестко обхватывает его горло ладонью, и он закрывает глаза в тот миг, как по её венам прокатывается вязкая волна наслаждения, которая накрывает и его, — тугая, призрачная пелена, в которой они вместе тонут. Всё это — их общее, и он ощущает каждый её импульс так же ярко, как она сама. — Тебе и это нравится? — шепчет она, совершенно теряя почву под ногами от того, что между ними происходит. — Тебе нравится, когда я тебя так трахаю? Она отпускает его, чтобы снова наотмашь ударить по щеке, и теперь даже не задаётся вопросом, почему ей это нравится, — просто признаётся себе в этом без тени стыда. Может быть стоило чувствовать себя виноватой, но если уж кто и заслуживает такой урок — так этот тёмный и гордый мужчина, ищущий наказания, словно только боль способна хоть немного очистить то, что разъедает его изнутри. У неё даже есть несколько догадок, но сейчас всё это меркнет — её захлёстывает страсть, ей просто некогда задумываться о причинах. Она меняет позу, чтобы усилить фрикции, чувствуя, как всё ближе подходит к краю — внутренний жар скапливается внизу живота, мышцы сжимаются вокруг него, сигнализируя без слов, что она уже рядом. Её веки опускаются, и в голове вспыхивают образы: как она скачет на нём, рвано, лихорадочно, будто одичавшее животное, вся мокрая, задыхающаяся от жара и похоти. Звуки становятся почти звериными, движения — яростными, сбивчивыми. В какой-то миг внутри что-то рвётся — и Рей резко утягивает внутрь его сознания, затапливая недавними воспоминаниями. … Она кладёт руку на плечо Кайло, пока тот стоит у распахнутой двери и слушает, как его полковники присягают в верности Армитажу Хаксу, клянясь следовать за своим генералом куда бы тот их ни повёл. … Она слышит приглушённые голоса офицеров Первого Ордена, заключающих пари — сколько времени пройдёт, прежде чем их Верховного лидера снова разрежут пополам, как на Крэйте. … Она стоит за его спиной в отсеке наблюдения, пока мониторы гаснут, а техники один за другим оседают на пол. … Она заглядывает через его плечо, видит, как пальцы вводят коды деактивации на голопаде, и рука замирает, прежде чем отправить приказ. … Она стоит на коленях у узкой койки в личных покоях, наблюдая, как он кончает себе на живот, выдыхая её имя. Рей сжимает его шею крепче, и на несколько мгновений теряет ощущение самой себя, когда её захлестывает оргазм. Бёдра сжимаются, тело подрагивает в спазмах, влага скользит по члену вниз, стоны расплескиваются по темному лесу. Он с силой подаётся в неё, когда она произносит его имя как заклинание, а потом наклоняется к его уху, выдыхая: — Хорошие мальчики заслуживают кончать, правда, Бен? В тот же миг он выбрасывает её из своей головы. Резко садится, обхватывает руками так крепко, что она едва может дышать — сжимает до боли, и двигается внутри неё почти со звериной яростью. — Да, хорошие мальчики должны кончать внутрь. Забирать всё, что ты дашь, Рей. Она не до конца понимает, что он имеет в виду, и запрокидывает голову, пока он с каждым мощным рывком приближается к финалу. Кайло судорожно шепчет — низко, горячо, в её кожу: — Ты ведь думаешь об этом наедине? Как моя сперма заполняет твою тугую маленькую щелку, как ты стонешь, принимая все… Жадно приникает ртом к её шее, затем проводит языком по коже, оставляя влажный красный след, и, не щадя, опускает на себя до предела. Рей сдавленно вскрикивает, колени подламываются, вжимаются в землю, но он держит железной хваткой, не давая ни вырваться, ни дышать свободно. Дыхание превращается в рычание: — …маленькая джедайка хочет, чтобы её наполнили до краёв, нравится чувствовать, как её берут целиком… Рей чувствует: он уже на грани, и удивляется, как он до сих пор держится, особенно после того, как был так близко всего минуту назад. Она извивается в его объятьях, чтобы освободить руки — на спине остаются следы-полумесяцы от пальцев. И в этот момент через связь просачивается его безмолвная просьба. Она бьёт его — сильно, резко, так, что голова откидывается от удара. Секунду спустя, ощущая, как желание снова прорывается в нём, — отвешивает второй, по другой щеке. — Ещё, — произносит он вслух; из рассечённой губы тонкой струйкой стекает кровь. И она подчиняется. Хлопок разносится во тьме Чёрного Леса, и в ту же секунду он срывается — мощным, гортанным звуком, низким, почти рвущимся из груди. Она ощущает, как горячая сперма растекается глубоко внутри, заполняя её до края. Закрывает глаза, когда сквозь связь ей возвращается волна его оргазма, пульсирующая в её собственном теле. Всё замирает, останавливается, когда он остаётся в ней, крепко обнимая, чтобы ни капли не ушло. Недолго спустя они засыпают — голыми, тесно прижавшись друг к другу.

🌳🌳

Рей поднимает голову и узнает кострище в главном круге лагеря. Она одета и сидит на одной из широких скамеек, разбросанных у подножия домиков на деревьях. Всё вокруг ощущается отстранённо, будто она находится не внутри тела, а парит над ним в воздухе. Взгляд скользит по вуки, стоящих в отдалении от пылающего костра. Их рты шевелятся, но не слышно ни звука — лишь нарастающее натяжение, и кажется, само пространство вибрирует. Все глаза устремлены на крупного самца у огня. Внутри всё переворачивается, когда узнаёт в нём того самого вуки из недавнего сна — он мерит шагами землю перед пламенем, с арбалетом за спиной. Один из вуки выходит вперёд, протягивая открытую ладонь, осторожно приближаясь с примиряющей позой. Самец-вуки ревёт, срывается с места, хватает пылающее полено и швыряет его в толпу. Толпа тут же рассыпается, но шерсть одного вспыхивает от искр. Он катается по земле, а самка мечется рядом, пытаясь в панике затоптать пламя ногами. Вой и вопли врезаются в уши Рей, дыхание сбивается, когда кто-то сжимает ее руку. Она поворачивается — рядом сидит Кайло. Он молча обнимает за плечи, и Рей сразу прижимается к нему, не понимая, что именно стягивает ей грудь тревожным кольцом, но знает — смотреть нужно до конца. Самка-вуки рыдает и умоляет остальных о помощи. В толпе нарастает растерянный гул, кто-то из детёнышей убегает от круга, чтобы принести воды. Рей чувствует, как воздух наполняется резким запахом горящей шерсти — кислым, мерзким. Сбоку кто-то шепчет: «Нужно уходить за подмогой». И тут крупный самец вдруг поднимает арбалет, выстреливает в воздух — и на лагерь обрушивается тяжелая тишина. Рей вцепляется в колено Кайло, когда сильный порыв ветра ударяет ей в лицо. Вуки рявкает, его голос гремит над костром: — НИКТО. НИКУДА. НЕ. УЙДЕТ. Скамья под ними рушится — и Рей распахивает глаза в темноте палатки. Она резко садится и замечает, что Кайло тоже проснулся. Сердце всё ещё бешено колотится. Не говоря ни слова, он притягивает ее к себе, словно защищая от всего мира. Она кладет голову ему на плечо. Сильные руки успокаивающе гладят по спине, пока Рей, всё ещё дрожа, пытается снова погрузиться в сон.

🌳🌳