Жертва юности

      — Ах, Чонгуки, вот там, — стонет омега, прикрывая глаза от удовольствия и раздвигая ноги шире. Он падок на оральные ласки, и Чон пользуется этим знанием, чтобы доставить больше удовольствия своему партнеру. Жмется ближе и проталкивает язык глубже, пробует на вкус омегу и стонет в ответ. Лижет усердно и настойчиво, смешивает слюну с природной смазкой такого влажного Пака и получает слабые, но безумно заводящие движения бедрами в ответ. Ненадолго отстраняется, чтобы посмотреть со стороны, как рвется ниточка слюны и как сжимается дырочка без его языка, и вновь припадает губами, кружит кончиком языка около входа и без сопротивления погружает в нутро. Раздвигает стеночки и толкается так глубоко, как позволяет длина. Ему нравится слышать, как в нем нуждаются и эта откровенная мольба «еще» заставляет хитро ухмыльнуться. Он слегка отстраняется, оставляет мягкий поцелуй на половинке и слегка дует, чтобы увидеть мурашки по коже и, не дожидаясь момента, когда младший начнет откровенно молить довести его до оргазма, с усердием принимается за дело. Ускоряет свои движения и растрахивает дырочку своим умелым языком, заставляя Чимина метаться по постели и дрожать всем телом, захлебываться в стонах и толкаться навстречу, тереться членом о мягкое смятое под телом одеяло, и ослаблять хватку на собственных ягодицах. С Чоном никогда не было просто, еще пару мгновений назад он чувственно, медленно и нежно исследовал звездочку ануса, заставляя омегу плавиться от неторопливых движений, как вдруг сменил темп, распаляя страсть на двоих. Чонгук знает, как доставить омеге истинное наслаждение и дает ему это, отчаянно отдавая свою любовь ему.       Пак бурно кончает с криками, стонами и слезами в глазах. Ему безумно хорошо, его переполняют чувства, частично вырывающиеся наружу, и он не медлит, поворачиваясь лицом к альфе и страстно целуя. Их губы, наконец, встречаются, и младший может ощутить на языке свою природную смазку, несмело проглатывая. Чонгук смотрит своими затуманенными от возбуждения глазами на это и жадно припадает к омежьим губам, словно изголодавшееся животное терзает поочередно то нижнюю, то верхнюю, кусает и зализывает, пока дыхание не собьется у обоих. Они отстраняются лишь на мгновение, чтобы вдохнуть немного воздуха, который быстро заканчивается в таком же крышесносящем поцелуе. Чимин не замечает, когда Чон нежно обхватывает и посасывает его опухшие губы, играет с кончиком языка и ловит блаженный стон в себя. Он нежно гладит омегу по влажной спине, плечам, зарывается пальцами в волосы и слегка тянет назад, заставляя откинуть голову и открыть доступ к такой незащищенной и чувствительной шее. Омега притягивает голову Чона ближе, громко стонет, когда чувствует юркий язык на своих эрогенных зонах, губы, что чувственно целуют и засасывают кожу, оставляя слабые следы, кусают, и Пак вновь толкается навстречу старшему. Альфа обхватывает оба члена, начинает медленно водить рукой вверх-вниз, и ухмыляется, видя, как омега закатывает глаза и выглядит таким сексуальным с приоткрытыми губами в немом стоне. Оттягивает пальцами крайнюю плоть, приближается лицом к налитой кровью головке и вбирает ее. Жадно сосет, вырывая стоны и хрипы, вылизывает широкими мазками языка, играет кончиком языка с уретрой, и смотрит так по блядски, заставляя кончить прямо в рот. Вылизывает дочиста и вновь припадает к губам омеги. Целует медленно и развязно, чувствует маленькую ладонь, обхватившую его ствол, и толкается навстречу, желая получить разрядку. Пак надрачивает в том темпе, который нравится альфе, крутит рукой и стискивает кольцо из пальцев, продолжает двигаться, ощущая кожей, как альфа кончает ему на живот. После такого марафона оба падают на постель и обмякают в объятиях друг друга.       — Тебе было хорошо? — крадет невинный поцелуй Гук и внимательно смотрит в любимые глаза. Омега кивает в ответ и тянется вперед за более глубоким и чувственным поцелуем.       О да, рядом с Чонгуком Чимин прекрасно проводит время, будь то занятие любовью в любых местах и на любых поверхностях, или же игра на баскетбольной площадке. Омеге нравится смотреть со стороны, как его парень бегает по полю, ведет мяч, обходит противников и забрасывает мяч в корзину. Чон почти профессионал в этом деле и наблюдать за ним — сплошное удовольствие. Эта уверенность в каждом движении, чувство соперничества и огонь в глазах заставляют восхищаться и проникаться к нему еще большим уважением. С такой страстью и нужно вкладываться в то, что любишь всем сердцем. Чон невероятно красив, когда сосредоточен на игре и внимательно следит за мячом и игроками. Завораживает своим видом, когда бежит и капельки пота вызывающе катятся вниз под футболку, заставляя тяжело сглотнуть, чтобы не накинуться на альфу. В конце тренировки эта чертова спортивная форма (лучше бы ее не было) прилипает к телу и выгодно очерчивает подкаченную фигуру, от которой Пак безуспешно пытается отодрать взгляд. И вот, когда они остаются на площадке дотемна одни, можно насладиться тихими стонами альфы, когда руки Чимина с удовольствием сжимают крепкую задницу, а губы блуждают по телу, по шее, оставляют яркие засосы, которые завтра не будут скрыты слоем одежды. Ползут дальше по торсу к соскам, щедро облизывая, цепляя зубами и оттягивая бусины, и особое внимание уделяют изнывающему члену, заставляя дрожать всем телом и держаться хоть за что-нибудь, чтобы не упасть на подкашивающихся ногах.       Или в классе по рисованию, когда Чимин в очередной раз задерживается, чтобы закончить работу, не замечая летящего времени и сменяющихся друг за другом треков в плеере, пока кожей не почувствует присутствие своего альфы. Тот знает, что, когда младший занят творчеством, забывает абсолютно обо всем, пропускает приемы пищи и звонки Гука, погружается в свою атмосферу и совсем не обращает внимания на скучающего Чона, который терпеливо ждет, сидя на неудобном стуле и пролистывая ленту твиттера или смотря какое-то аниме пока не разрядится телефон. А потом наступает то, чего ждут оба, но никогда в этом друг другу не признаются. Потому что Чон незаметно подходит к младшему и ласково целует в макушку, руками зарывается в волосы и массирующими движениями руки расслабляет напрягшееся за секунды тело, и влажно целует в шею, зная, как ценит такие моменты Чимин. Откидывая голову назад, Пак не удивляется, когда ощущает на губах игривый язык партнера и раскрывает губы, позволяя тому проникнуть глубже. Тот упоенно вылизывает рот и сплетает языки, наслаждаясь блаженным мычанием и перепачканными в краске пальцами в своих волосах.       Когда у Чимина нет настроения, и тот сидит перед мольбертом, чтобы хоть как-то занять себя делом, старший специально задействует свои отвлекающие приемы, которые всегда приводят к одному. Нелегко и даже опасно приближаться к надувшемуся Паку, но Гук всегда рискует, зная, что награда будет стоить всех обиженных взглядов, острых слов и укусов по всему, до чего доберутся опасные зубы. Младший блокирует попытки успокоить себя, но против сексуального Чона в черной рубашке, который вальяжной походкой заходит в класс и плотно закрывает за собой дверь, ничего не может сделать. Какого черта тот садится на стол с овощами, которые омега пытался изображать, и расстегивает верхние пуговицы на своей чудесной рубашке? Неужели думает, что Пак поддастся соблазну? Этим привлекательным ключицам, с которых еще не сошли его засосы, этим торчащим соскам, которые руки поглаживают, мнут, оттягивают назад. Это преступление, так соблазнительно реагировать на свои же ласки, Чимин громко сглатывает накопившуюся слюну, и внимательно следит за ладонью, которая ползет ниже и накрывает бугорок в штанах, сжимает и проводит по всей длине. Чимин облизывает губы и дышит часто, ему просто необходимо прикоснуться к такому горячему Чону, почувствовать на себе его спертое дыхание, влажные губы и руки-руки-руки. Омега держится недолго, и вот уже подрывается с места, он ничего не может возразить, когда видит эту победную ухмылку и озорной блеск во взгляде. Что придумал этот чертенок, узнает позже, когда лежит распластанный на учительском столе и чувствует, как в его анус пихают что-то твердое, но это явно не член. Ему немного волнительно, но не страшно, ведь доверяет и знает, что Чонгук не будет вводить в его нутро что-то необработанное и незащищенное. Заботливые руки нежно гладят по спине, бокам, губы оставляют поцелуи за ушком, заставляют отвлечься, и это действует. Пак быстро входит во вкус и теперь откровенно кайфует, пока его растрахивают каким-то продолговатым предметом, вероятно, предназначенным для рисования, а не для вот этого, то до безумия медленно, то срываясь на бешеный ритм. Чимин двигает бедрами навстречу и насаживается, представляя, как соблазнительно выглядит перед старшим, и хитро ухмыляется, когда слышит глухой рык и шелест снимаемой одежды. Как же ему не хватало этих глубоких и грубых толчков, от которых сбивается дыхание, привычный ритм сердца, подкашиваются ноги и вырываются стоны один за другим, которые надо глушить, чтобы на шум не зашел какой охранник или оставшийся учитель. Чимин прогибается в спине и хватается руками за стол, скребет ногтями по крышке, когда ощущает в меру болезненные шлепки ладоней о ягодицы. Краснеет щеками, когда слышит этот возбуждающий шепот в самое ухо о том, какой он сексуальный и еще что-то безумно грязное. О да, иногда просто нужно выбить всю дурь из омеги одним прекрасным способом.       Или в ночном клубе, куда помогают пройти старшие друзья. Они парни молодые и раскрепощенные, легко вливаются в шумную пьяную компанию и становятся ее полноправными членами. Они хорошо проводят время с хенами, выпивая какую-нибудь бурду и вроде бы о чем-то беседуя, пока Чимин не вешается на шею своему альфе и не начинает томно дышать и шептать непристойности тому в ухо. Гуку приходится стиснуть зубы, чтобы не наброситься прямо здесь перед всеми, и он с большим трудом отлепляет желанное тело и обещает сходить за чем-то, что поможет протрезветь. Омега мутным взглядом смотрит вслед Чону, а после — на танцующую толпу и качает головой в такт песне. Ему не терпится покорить Гука своими танцами, но в чем смысл, если тот из бара его не заметит? Если бы он был трезв, вероятно, постеснялся бы, но сейчас все можно списать на алкоголь, поэтому взбирается не без посторонней помощи на стол. Он начинает плавно двигаться и совершенно не замечает обращенных на него прожекторов и первых зрителей, которые заворожены больше, чем теми полуголыми танцорами. Хотя, облегающая одежда Пака выглядит не менее соблазнительно вкупе с более резкими движениями. Тело подстраивается под ритм музыки, и Чимин чувствует, как его отпускает, он становится еще раскованнее, язык все чаще увлажняет губы, а небольшие руки, увешанные кольцами, ползут от груди по торсу и слегка касаются вставшего члена в эффектном движении бедрами вперед. Он слышит томные вдохи со стороны, но ему все равно, важна реакция лишь одного человека, и он не заставляет долго себя ждать. Через пару мгновений омега чувствует, как знакомые руки оглаживают и сжимают его бока, разворачивают лицом к себе и занимают законное место на шикарной заднице. Гук впивается страстным поцелуем в губы, терзает их зубами, коротко мажет языком и впивается в беззащитную шею недалеко от чокера, оставляя темные следы. Подумать только, он отошел всего на минуту, как его омега вздумал соблазнить его на глазах у полупьяной толпы. Чон охотно вступает в эту игру и слышит томные стоны младшего, когда в очередной раз трется бедрами о его возбуждение. Многие наверняка тогда завидовали их жаркому сексу в знаменитых клубных туалетах, еще бы, две такие горячие штучки, они просто идеально подходят друг другу.

***

      На самом деле не все у них сводились к сексу, хотя в это сложно поверить. Чимин и Чонгук на самом деле очень близки не только физически, но и ментально, им неплохо сидеть в уютной тишине и изредка переглядываться, так своеобразно общаться. Они учатся понимать состояния друг друга, разделяют на двоих все, что беспокоит или наваливается лавиной. Такая поддержка сближает их еще сильнее, и это особенно ценно для обоих. Юноши любят гулять в парке, брать с собой плед и чего-нибудь покушать, чтобы насладиться природой, тишиной и (не)много поцелуями. Они любят сидеть на крыше школы, когда дует не очень сильный ветер, греться в объятиях и нежиться на солнышке в ясный день.       Парни часто гостят в квартирах друг друга; омегу уже принимают как собственного сына в доме Чонов, поэтому он чувствует себя максимально спокойно и комфортно. С папой Гука они готовят всякие вкусняшки и рассматривают старые фотографии маленького голого альфочки, пока тот не видит, а с отцом обсуждают выставки художников в Пусане и прочитанные книги. В дни, когда нужно готовиться к экзаменам, юноши запираются в комнате старшего и усердно занимаются, заполняют друг друга исключительно знаниями, тщательно скрывая все посторонние звуки, и в итоге как-то умудряются получать высокие баллы, позволяющие быть в начале списков по успеваемости в школе.       У парней бывают и спокойные ленивые дни, когда хочется побыть одному. Скорее всего, парни просто расходятся по разным углам в комнате и занимаются чем-то своим отвлеченным, пока один из них не решит, что уже достаточно.       Так можно подумать, что они вовсе не отлипают друг от друга, но это не так, у них есть друзья, с которыми они с удовольствием ходят в кино или кафе, а во время каникул — на море или в горы хотя кого они обманывают, они и там успевают заняться друг другом.       Чимин и Чонгук нашли друг друга еще в начале средней школы, и почему-то сразу поняли, что их союз — что-то естественное и правильное, как то, что, например, днем светит солнце. Все закрутилось как-то слишком легко и быстро, познакомились через общих друзей, и уже тогда в груди что-то екнуло. У них были схожие интересы и мысли, поэтому сблизиться не составило особого труда. Им не хватало времени, проводимого вместе на переменах в школе, поэтому они с особым трепетом ожидали последнего звонка, чтобы отправиться куда-то в очередной раз. Не важно куда, главное вместе. Маленькая аккуратная рука хорошо лежала в большой и теплой Гуковской, омега удобно помещался в объятиях старшего, как будто был создан для этого. Поначалу они тонули во взглядах друг друга, после не могли оторваться от губ, сейчас вот намертво приклеились друг к другу. Казалось, что они всегда так жили, только вместе, рука об руку.       Чимин был одним из популярных ребят в школе, но он этим нисколько не злоупотреблял и был вредной сучкой только для своего альфы, ведущего и подающего большие надежды члена баскетбольной команды школы. Все вокруг считали их идеальной парой, и это было на самом деле, какой бы редкостью ни считалось. Они понимали друг друга на ментальном уровне, вместе переживали беды, праздновали хоть и маленькие, но победы, у них не было секретов друг от друга, и, казалось, так будет всегда. Чимин не считал, что повзрослел слишком рано, стал вести не совсем приемлемый образ жизни для типичного омеги в школьном возрасте, он действовал по принципу «бери, пока дают». Но именно Чимин стал тем, кто разрушил эти счастливые отношения, которые, вроде как близились к свадьбе. Чонгук планировал сделать предложение после выпуска из школы, но в итоге получил нож в спину.

***

      Чимин — открытый и честный человек, и когда узнает о том, что он на четвертой неделе беременности, не может сдержать радости и восторга. Хотелось поделиться с целым миром своим счастьем, но, в первую очередь, с альфой. Подумать только, у него и Чонгука будет малыш! Он до сих пор в это не верит, но все еще прокручивает на повторе слова доктора в своей голове. Пак весь день ходит в приподнятом настроении, летает на крыльях любви и ждет, пока вернется домой Чон после тренировки. Его нервы несколько нестабильны, ведь он думает, как рассказать обо всем, какие подобрать слова, и главное, выбрать подходящее время. Но, увидев любовь всей жизни на пороге дома, словно проглатывает язык и бросается на шею.       — Ты так скучал по мне, милашка, — чмокает альфа в губы и обнимает в ответ.             — Покормишь меня, я голоден, — играет бровями и с улыбкой целует в поалевшую щечку.       Чимин разогревает ужин, приготовленный его дедушкой, и предвкушает, что после трапезы все-таки поведает о радостной новости. Но когда оборачивается, замечает письмо на столе и выжидающий взгляд старшего. «Прочти», — кивает он и терпеливо ждет реакции.       — Гукки, это же прекрасно! Тебя ждет в Сеуле известный тренер, ты сможешь стать популярным и добиться серьезных успехов! Как же я рад за тебя!       — Ну, это еще не точно, мне нужно съездить в столицу, кое-что обсудить, может быть, что-нибудь и показать, хотя он видел мою игру в интернете. Черт, я так взволнован, это ведь моя мечта, — альфа смущенно опускает взгляд на столешницу и чешет рукой затылок. Младший несмело накрывает ладонь Чона своей и с улыбкой смотрит в любимые глаза. Похоже, своими новостями он поделится несколько позже.       Обычно после хорошего секса Чимин моментально засыпает в руках альфы, но в эту ночь что-то идет не так. Нет, это вовсе не вина Чона, тот все сделал в лучшем виде, как всегда, в конце даже расслабляющий массаж для его затекшей спины, чему младший невероятно благодарен. Но душевного облегчения Пак не испытывает. Из-за переживаний не может уснуть, начинает накручивать себя, думать, что если расскажет Гуку о ребенке, тот обязательно все бросит, чтобы обеспечить лучшее будущее своему малышу. Начнет усерднее учиться, устроится на подработку, хотя уверен, что и родители поддержат как финансово, так и морально. Но главное он бросит свою мечту. Он не покинет омегу в такой ответственный момент, и когда малыш подрастет, он просто не сможет вернуться к тренеру, уже будет упущено время. Вероятно, через десяток лет он станет замученным, постоянно уставшим и несущим тяжелый груз обязанностей мужчиной. Не такого будущего хочет Пак своему альфе, но и ребенка оставить без отца не может. Что же ему делать?       Следующие дни омега ходит сам не свой, все в своих нелегких мыслях копается, ищет ответы на многочисленные вопросы, но ни к чему не приходит. Чонгук пугается не на шутку такого поведения и невозможности «прочитать» своего парня, старается быть рядом, но из-за подготовки к поездке в столицу и встречи с тренером не может делать это полноценно, корит себя и пытается разорваться между ними. Младший уверяет, что все в порядке, он просто немного устал, и скоро все наладится, хотя и сам себе не верит. Все словно в тумане, мысли путаются и от них болит голова, но омега все же приходит к тяжелому решению, которое повлияет и кардинально изменит их жизни. В тот роковой вечер, когда альфа уезжает в Сеул, парень настраивает себя на то, что им нужно расстаться, но к этому нельзя просто взять и настроиться! Ему нелегко это принять, сердце болезненно сжимается всякий раз, когда в мыслях представляется мрачное будущее без хена. Чимин не контролирует свои эмоции, которые выливаются потоком слез и громкими рыданиями, на которые, к счастью, некому отреагировать. Он глотает вставший в горле ком и пытается успокоиться, но ничего не получается. Слезы текут с новой силой, глаза сильно опухают, а Паку кажется, что его дыхание никогда не сможет выровняться. Он сжимает волосы в кулаках и оттягивает, чтобы заглушить боль, но делает только хуже. Царапает ногтями грудь, но сердце не перестает болеть, а на коже остаются кровавые следы. Парень дрожит всем телом, но никакое одеяло или теплая одежда не согреет и не успокоит его. Проходит немало времени, прежде чем омега успокаивается и засыпает с влажными щеками и разбитым сердцем.       На следующий вечер, когда альфа отписывается, что едет назад с хорошими новостями, Пак сухо поздравляет его и дрожащими пальцами выбивает ту злосчастную смс-ку. «Это шутка?» — почти моментально спрашивает Чонгук, но начинает сомневаться, не получив ответа как на это сообщение, так и на ряд звонков. К такому удару он не был готов, и все что мог, это набирать номер его Чимини… Который слышит неперывающуюся вибрацию своего телефона, но кусает ребро ладони, чтобы не поднять трубку и не забрать свои лживые слова слабым и разбитым голосом обратно.       Найдя омегу дома, Чон не верит, каким спокойным тот выглядит. Он привычно трогательно натягивает рукава свитера на ладони, прячет взгляд за отросшей челкой, но держится намного лучше, чем альфа, внутри которого скоро начнет извергаться вулкан. Он не бежит обниматься доверчивым щеночком, не тычется носом в шею, не пытается украсть поцелуй, он стоит в стороне и смотрит в пол со скрещенными на груди руками. Чонгук не понимает, что могло произойти за эти несколько дней, и ненавидит себя за то, что не мог быть рядом с омегой в его нелегкие времена. Он словно закрылся в себе и не позволял ни чувствовать, ни оказывать себе поддержку. Но слышать эти слова вживую от этого милого ангелочка больно. Слова режут острее ножа, задевая и сердце и душу. Парень думает, что просто задохнется от этих слов, съедающих весь воздух, и все-таки давится, услышав тихое «я больше не люблю тебя».       Чонгук не помнит, как возвращается домой, как швыряет вещи в угол, разносит половину своей комнаты и бросается на кровать, заглушая подушкой рыдания. Он напуган и сломлен, совсем не ожидал такого предательства со стороны Чимина, от кого угодно, но не от него же! Ему так ничего и не удалось сказать в ответ. Он словно перестал чувствовать омегу, не смог понять, что тот чувствует, но, видя пустоту в глазах, понимал, что Пак говорит то, что думает. Он сбежал как последний трус, потому что не мог видеть безразличие недавно самого дорогого и близкого человека. Он не верил в это до последнего, надеялся, что из-за угла кто-то выскочит с камерой и скажет, что это была шутка, но своим ожиданием лишь тянул время и продлял эту противную безжизненную тишину.       Возможно ли разлюбить за несколько дней? Спустя некоторое время Гук думает, что может быть все. Их любовь тоже началась спонтанно, неожиданно, и явно не через года после знакомства. Тогда казалось, что Чимин — это лучшее, что могло произойти в жизни Чона, но вот, спустя недели, сидя в вагоне поезда до Сеула, парень думает, что тот омега — худшее, что могло только быть, и какое же счастье, что он ушел из его жизни так скоро!