Точка апекса

      Солнце медленно опустилось за горизонт, последние его лучи плясали на спокойной глади воды, поджигали контрастом теней и света изрезанную холмами и низинами землю. Переброшенные через пролив величественные Золотые ворота пылали кроваво-красным. Рэйчел вдохнула чистый воздух, не загаженного дымом из труб и выхлопами автомобилей, и с внутренним и внешним спокойствием наблюдала за природой. Иногда у Халфдрифта мелькают здравые идеи – от городского шума и стритрейсерской стремительности жизни нужно брать передышку. Как приятно бывает оторваться от общества и просто так сидеть на склоне холма, по грудь в шелковистой траве, и думать о своем, когда она последний раз так делала? Пусть Халфдрифт преследовал свои эгоистичные цели – уже не в первый раз от него доноситлась жалоба, как неприятно постоянно находиться в «альтмоде» - в виде машины. Сейчас он пропадал где-то чуть ниже, видимо, разминал свои металлические кости. Рэйчел слышала его шаги и едва разборчивый разговор с самим собой, но значения не придавала, даже внимания не заостряла.       Фостер оказалась права, предположив, что им стоит залечь на дно – полиции в районах значительно прибавилось, даже в дневное время они прочесывали улицы, а уж к ночи их количество увеличивалось в геометрической прогрессии. Может быть так совпало, не одни только стритрейсеры докучали городу – в Сан-Франциско достаточно всякого отребья. Им пришлось сидеть дома, и Рэйчел это медленно и мучительно убивало – ну не могла она уже четвертые выходные проводить в четырех стенах. Хуже приходилось только десептикону – тот совсем скис, его просто жаль, поэтому она практически не раздумывая согласилась на предложение Халфдрифта прокатиться к уже ставшему их любимым месту – холм недалеко от шоссе, подальше от любопытных глаз.       Рэй помрачнела. С каждым днем она сильнее привязывалась к этому пришельцу, но в то же время ей не хотелось устанавливать с ним прочных связей – они же в итоге разойдутся своими путями, зачем стараться? Сначала она делала это ради того, чтобы мех относился к ней без снисхождения, но сейчас, достигнув желаемого, она уже не так уверена в правильности поступков. Халфдрифт очень непростая личность, с экзотическими гигантскими металлическими тараканами в голове, но подход к нему найден, и десептикон показал другую свою сторону. Стоило не привязываться к тому, с кем пути скоро разойдутся. Рэйчел ставила сто долларов, что Халфдрифт быстро забудет ее, когда окажется в рядах себе подобных.       Ей внезапно показалось, что будь этот десептикон человеком, то все было бы куда проще. В смысле, если бы события пошли примерно так же – Рэйчел арендовала Скайлайн, но он бы оказался просто машиной, а Халфдрифт – очередным гонщиком в их тусовке. Строить отношения с человеком куда проще, чем с инопланетным роботом, что может становиться машиной, даже если у этого человека характер не сахар. Возможно, такой парень как Халфдрифт пришелся бы Рэйчел по вкусу, несмотря на склочность. Будь Халфдрифт человеком – они могли даже встречаться. В теории.       «Ещё чего не хватало! — отругала саму себя Рэйчел, подорвавшись с земли. — Это все Сара со своими расспросами и Иуда, чтоб их!»       Она стала спускаться, чтобы попытаться найти меха, но тот вскоре сам объявился, медленно взбираясь по холму. Выглядел он более чем довольным – еще бы, наконец-то ему выпал шанс размять свои детали и побыть на улице. Если Рэй еще куда-то выбиралась – ходила на работу, встречалась с Марком и Сэм, то десептикон в это время пытался не сойти с ума в бетонной коробке. Почему их времяпровождение так похоже на выгуливание собаки?       — Вижу, ты доволен, — хмыкнула Фостер, уперев руки в бока.       — Побыла бы на моем месте – радовалась так же, — резонно подметил тот, совершив действия, похожие на разминку затекших костей.       — Спасибо, меня устраивает быть человеком. От такого плюсов намного больше.       — О, просвети меня в бытие белкового организма, — издевался Халфдрифт. — И какие у слабой плоти могут плюсы?       Он наверняка ожидал, что Фостер оскорбится, но она прикусила язык и посмотрела на него исподлобья. Попытка ужалить славная, но пусть старается лучше. Рэй знала, о каких преимуществах быть человеком и в особенности женщиной стоило говорить, но как это объяснить роботу, да еще и не нарвавшись на его железобетонные аргументы? К тому же не похоже, что у них есть понятие «женщина», а сам Халфдрифт уж точно не понимал разницу в двух полах; для него они все «органики», «примитивы» и «белковые», смысл лишь в эмоциональной окраске.       — Сложно тебе сказать, — отдаленно начала Фостер, невинно разведя руками. — Для этого, знаешь ли, надо быть мужчиной. Человеческим мужчиной. Лучше глянь, какой сегодня красивый закат, — она предпочла перевести тему.       Халфдрифт на такое увиливание от разговора клюнул и отвернулся к мосту. Даже отсюда видно, какой там густой трафик, неизменный и днем, и ночью. Хоть что-то в этом мире постоянно.       — Да, он сносен, — нехотя признался мех. — Мы там будем проезжать?       — По Золотым вратам? — вопросом на вопрос ответила Фостер, подняв бровь. — По нему можно попасть в северный район, там нечего делать. А чтобы обратно проехать нужно еще и платить…но мы можем по нему покататься, как будет свободное время.       — Правда? Здорово! — с внезапной искренностью порадовался Халфдрифт.       Лучи закатного солнца отбрасывали причудливые блики на его броне, это гипнотизировало. Но наваждение было недолгим, спохватившись и взяв себя в руки, она нахмурилась. – Халфдрифт, ты как ребёнок, - посетовала Рэй. Обычно она называла свою Хонду «ребёнком», но сегодня ситуация как-то вышла из-под контроля.       — Халфдрифт, ты как ребёнок, — посетовала Рэй.       — Ребёнок? — настал черед меха опешить.       — Тяжелый случай. Не знаю, как у вас, роботов, а у нас никто сразу…как бы сказать, сразу сформированными не появляется. Для этого надо пройти долгий процесс взросления – внешнего, внутреннего, психологического. А детьми у нас называют людей, которым меньше двенадцати…или пятнадцати, не помню.       — И при чем тут я? — все еще недоумевал десептикон.       — Дети впечатлительные. Ты тоже, отсюда и ассоциация. — Пожала плечами Фостер. — Ладно, мне надоело. Поехали домой.       Халфдрифт неразборчиво пробубнил что-то под нос, но последовал за ней – Фостер ощущала это по вибрации земли. Стоило ступить на ровный участок, как Халфдрифт тут же трансформировался в Скайлайн и перекрыл ей путь, сверкая отполированными боками. Характерные следы борьбы, испещрявшие серыми царапинами крылья благодаря упорной работе Рэйчел исчезли, не оставив после себя и следа. Дверь с пассажирской стороны открылась, что было в новинку. Девушка, уперев руки в боки, одарила Халфдрифта не совсем довольным взглядом, но, решив, что никаких вариантов у нее нет, она прошмыгнула в салон. В следующую же секунду на месте водителя материализовалась голограмма парня со знакомой внешностью.       — Меня на пассажирское значит, а сам водителем уселся? — Недовольная Рэй села в салон. — С чего такое обновление?       На месте водителя материализовалась голограмма знакомого юноши.       — Твои разглагольствования о вождении утомительны для прослушивания. — Голограмма горделиво похлопала по рулю.       — О как. — Рэйчел вздернула бровь. — Я вижу кто-то охренел. Езжай давай. И руль возьми нормально, а не по-дебильному.       — Слушаюсь, — отчеканил мех с солдатской выправкой. — Замашки у тебя как у наших командиров. Не хочешь пополнить их ряды?       — Боюсь, из меня плохой военный. Не люблю дисциплину и постоянно импровизирую.       — Ну или ряды автошлака, — невесело заключил тот. — Самодеятельность – их стезя.       Фостер тихо рассмеялась и откинулась на спинку сидения. Стандартное кресло не такое удобное, как, скажем, в Интегре – в салоне у той установлены облегченные спортивные полуковши, задний ряд сидений же демонтирован для снижения веса, а под передним пассажирским сидением было запрятано несколько баллонов с закисью азота. В Скайлайне все куда менее спортивным – обычные сидения, на торпедо мало дополнительных датчиков, и руль обычный, но этого хватало с головой. У Фостер в планах нет капитального обновления Халфдрифта – да и она сомневалась, что снижение веса по нему не ударит –вдруг случайно вытащит половину важных для него деталей.       Голограмма едва поворачивала руль и не удосуживалась хотя бы вид делать, что передачи меняет; подумают еще, что у него не механика, а автомат. Одна рука его покоилась на верхней части руля, а вторая лениво подпирала подбородок. Воплощение сексуальной беззаботности, такое манящее…и такое позерское.       — Люблю, когда парни делают, как ты сейчас. — Кивнула на него Рэй.       — Интересно. А все парни без исключения или?.. — любопытствовал мех.       — Только особенные удостаиваются такой чести, — кокетливо проворковала она.       Халфдрифт-человек выглядел по-своему привлекательно, его черты лица буквально заставляли всматриваться в него и постоянно отмечать красивые особенности. Рэйчел, увы, уже не в том возрасте, чтобы интересоваться одной только внешностью, но даже ей трудно оторвать взгляд от голограммы – но она думала, что это из-за любопытства и только. Все-таки это не настоящий человек, а значит и вести он себя должен немного не так, и порой такие отличия пугали, особенно когда голограмма ни на что не реагировала и даже не смотрела на девушку при разговоре. Впрочем, настоящий облик Халфдрифта тоже тяжело было назвать ужасным, на первых порах он пугал, но к наличию в жизни пятиметрового здоровяка быстро привыкаешь. Рэй долго не могла подобрать слово, которое емко можно описать облик десептикона.       Идеальный. Идеальный робот без недостатков, такой же человек. Людей с подобным превосходным, абсолютно симметричным лицом и сказочными чертами, словно они выбрались из книги про эльфов, очень мало, Рэй их видела только в журналах и по телевизору, а тут привалило счастья в лице существа с модельной внешностью. Лишь потом до неё дошло, что это, мать его, роботы – они и должны быть совершенными во всем.       Скайлайн дернулся на смене передачи, и Рэйчел тряхнуло следом так, что она предпочла пристегнуться.       — Приятно быть особенным, — довольно сказал Халфдрифт.

***

Днём ранее.

      Как же приятно выйти с друзьями в люди, посетить излюбленный лаунж-бар да попросить организовать в VIP-зоне кальян, а в придачу к нему и закуски с выпивкой. Рэйчел давно так не отдыхала, а тут как некстати и копы со своими участившимися патрулями. Раз уж в гонках не поучаствовать, так можно провести время по-другому. Она расслабилась на удобном диванчике, обитом кожей, откинула голову на спинку и туда же уложила руки, пока Сэм и Марк активно болтали меж собой. Всё так же игнорируя разговоры друзей, она сделала затяжку из мундштука и выпустила колечко дыма.       — …да, Рэй?       — Что да? — растерянно переспросила Фостер.       — Да мы тут про твой Скай говорили, — произнес Марк, звонко отпив из высокого стакана. — Точнее, гадали, что ты будешь с ним делать дальше.       — Сбагрю Лэнсу за двойную цену, — фыркнула она. — Но перед этим затюню по самые уши.       Саманта стянула со стола предпоследний кусок пиццы, а Марк задумчиво перемешал содержимое стакана.       — А может мне продашь? — предложил он. — Сам думаю обновиться, но не знаю, на что.       — Вынуждена отказать.       — Зажала? Не волнуйся, ничего с ним не сделается.       — За тебя боюсь, балда. Кабы Скай тебя не расхерачил, буйный он.       Она благоразумно умолчала о некоторых «особенностях» Ниссана. Ради безопасности себя и друзей о таком лучше вообще не болтать. Мало ли, есть такие организации, которые этих самых роботов по всей планете ищут, никого подставлять не хотелось. Хотя, Курта она бы с удовольствием подставила.       Вяло пожевывая пиццу, Саманта подняла тему активизировавшихся копов, и тут уже подключился Марк, засыпая их внезапными подробностями. Всплыли факты, что двух захваченных гонщиков отпустили, но у кого-то из них машину конфисковали, а за Джека продолжают бороться, поэтому никаких гонок сейчас не проводят. Даже Лэнс вместе с другими торговцами машинами залег на дно, а уж про поставщиков деталей и говорить нечего – целая империя, построенная на нарушении законов, едва ли не рассыпалась по частям. Марк услужливо поделился слухами, что в полиции пополнение в виде очень уж мощных машин, специально созданных для преследования.       — Наверное, тебе проще этого Курта охомутать, чем вот так гоняться за ним, — предположил Лоусон, почесав бородатый подбородок.       Рэйчел рассмеялась, выпустив носом кальянный дым:       — Даже если так, то у меня Курта охомутать шансов больше, чем у тебя к Мишель подкатить!       В уличных гонках очень мало девушек: так уж сложилось, что машины и регулярные нарушения закона представительниц прекрасного пола не привлекали. Нет, они конечно могли выступать как грид-герл – отсчитывать время до старта и сверкать полуобнаженными телами, могли приходить как зрители, но выступать решались единицы. А если уж девушка и вправду гонщица – она должна соответствовать нелегкому занятию – Рэй не припоминала, чтобы среди всех знакомых ей гонщиц были хрупкие и впечатлительные фиалки, которые газ и тормоз путали. Нет, это были крепкие духом и телом дамы – они и движок с закрытыми глазами могут пересобрать, и за словом в карман не полезут, но при этом они не лишены природного обаяния. Конечно, они сталкивались со снисхождением парней-стритрейсеров – те могли спутать их со зрителями, а потому активно подкатывали, либо вообще ни во что ни ставили. Изменить отношение к себе можно было только одним способом – понятно каким.       Рэйчел знакома с Мишель, что так приглянулась Марку. Обворожительная девчонка, что могла в одну секунду перейти в режим Железной Леди и морально задавить любого человека, а если понадобится, то и на Пежо своем обгонит.       Интерес Марка к Мишель был известен всем, Рэйчел так уж точно не упускала своего подшутить над лучшим другом…или специально подставляла его перед Мишель. Сам виноват, что ничего не делает.       — Опять начинается? — Насупился он. — В этот раз я точно готов ко всем твоим приколам!       — Да у меня уже шутки кончаются – настолько ты тянешь время, я не могу. Вот уведёт её кто у тебя – плакаться же прибежишь! — проворчала Рэй.       — И что мне теперь делать – тебя слушать? У тебя уже как четыре года никого нет.       — Ну, во-первых, я кое с кем да встречалась за эти четыре года, а во-вторых – на моей стороне Сэм, которая без пяти минут как замужем, так что сиди смирно и слушай опытных в этом деле.       Саманта среди их троицы самая везучая и несчастная одновременно. Жених есть, даже предложение сделал и кольцо с бриллиантом подарил – это куда лучше, чем бездельное воздыхание Марка и перекати-поле Рэйчел. Однако смачная ложка дегтя в тартовском бочонке меда – жених солдат с долгосрочно заключенным контрактом, а с начала года так и вовсе отправился покорять барханы ближневосточных пустынь.       — Ну и какие у тебя есть идеи? — с вызовом спросил Лоусон.       Фостер задумчиво щелкнула пальцами, посмотрела на Саманту, но та всем своим видом показывала, что от неё помощи можно не ждать. Рэй оставалось подключить всю свою гениальность, чтобы помочь другу. Гипотетический талант коллеги в сводничестве сейчас был как нельзя кстати:       — Подходишь к ней, руку ей на плечо такой кладёшь и очень горячо, прям чтобы твоя Мишель растаяла, говоришь «привет». И всё, она твоя!       Над столом повисла тяжелая тишина. Лица друзей медленно вытянулись.       — Вот поэтому у тебя так никого и нет, — жестко констатировал Марк.       — Тогда брось ей вызов! — Рэйчел горела энтузиазмом. — Ну реально, предложи гонку, а в условие поставь, что если она проиграет, то будет должна тебе свидание!       — А ты бы на такое повелась?       — Ага, если бы тебе такое Курт или кто-то из его друзей предложил, — внезапно вклинилась Тарт.       — Ну нет, это другое. — Покачала головой Фостер. — я с этими враждую, а Мишель вроде как тебя не ненавидит.       Последнее она сказала очень серьезно, без намека на юмор. Марк задумчиво взлохматил свои каштановые волосы с рыжеватым блеском. Внешность у него всегда была обаятельно-неряшливой: что такое расческа он не знал, борода на остром маленьком подбородке куцая, а водянистые рыбьи глаза навыкате вкупе с постоянными синяками старили его лет на пять. Он худой как палочник и бледный как смерть, что редкость даже для многообразной Калифорнии. Невооруженным взглядом виден типичный обитатель серверной. Обычная офисная креветка – такая же сутулая и бессильно барахтающаяся в проводке опенспейсовых вод. От массы других системных администраторов Лоусона выделяла страсть к ужасно ярким гавайским рубашкам, шортам и сланцам, в которых он щеголял с апреля по октябрь, точно на курорте. Колоритный молодой человек лицом и повадками, только оценить его по достоинству могла не каждая девушка. Но Рэйчел верила в лучшее, надеялась, что Мишель видела дальше своего носа.       — Я подумаю над твоим предложением, — пообещал Марк, — но ничего не обещаю.       Так они и продолжили разговаривать, пока не кончилась выпивка и не остыл кальян. Разговаривали обо всем: Тарт поделилась переживаниями, что в Новом Орлеане у ее любимой тетки затопило дом по самую крышу, а Лоусон бахвалился, что списался с каким-то хозяином перспективного видеохостинга из Сан-Бруно и предложил свою кандидатуру для работы. И только у Фостер все стабильно. Стабильно ничего, о чем стоило рассказывать.       А в конце посиделок Саманта достала миниатюрный фотоаппарат, похожий на мыльницу по форме, и сделала пару фотографий. Не совсем удачных – от лампы над столом шел слишком яркий засвет, да и вампирские красные глаза троице красоты не добавляли, но было в этом что-то такое. Что-то, о чем через пару лет Рэйчел будет вспоминать с теплой ностальгией.

***

      — Повторяю ещё раз – ты всё не так понял!       — Так объясни так, чтобы я понял.       Фостер вздохнула, развалившись на пассажирском сидении.       — Я же говорила, что мы, люди, появляемся не сразу такими красивыми и сформированными. Сначала мы все туповатые детишки, которым расти и расти, а до этого нужно ещё как-то на свет появиться – из воздуха мы не материализуемся, к счастью.       Шоссе давно позади, широкие трассы с несколькими полосами сменили крошечные улочки, старые и многократно залатанные дороги и целые леса из столбов и дорожных знаков, а природные пейзажи уступили место джунглям из камня и бетона, днем в которых невыносимо жарко и душно.       — А что надо для того, чтобы появился другой белковый? — поинтересовался мех, свернув направо.       — Два человека разного пола и немного стараний с их стороны, — Отмахнулась от него Рэйчел. — Судя по твоему интересу, вы появляетесь другим способом?       Хотя, это же роботы – как они ещё могут появляться? Не рожают же они, в самом-то деле. Рэйчел поморщилась от одного намека на подобный ход мыслей.       — Верно, мы появлялись благодаря самой планете. До войны, по крайней мере.       Рэйчел удивлённо присвистнула. Чтобы роботы появлялись из-за желания самой планеты – это, конечно, сильно, но причин не верить десептикону девушка не нашла. Скорее, она просто его приняла как данность – ни подтвердить, ни опровергнуть.       Скайлайн притормозил, и она невольно восхитилась, заметив, что сделал он это на красный сигнал светофора. Рэй открыла окно со своей стороны на полную. Прохладнее не стало, но так одежда не липла к намокшей от пота спине. Стоило светофору сменить цвет на зелёный, как Ниссан тут же сорвался с места, сопровождая это визгом резины и дымом из-под колёс. Публика наверняка осталась довольна обыкновенной показухой. Но все же Рэйчел посетила мысль, что такими неосторожными действиями они вставляют себе палки в колеса.       — Что-то ты притихла, — отметил Халфдрифт неожиданно недовольно.       — С каких пор тебя это напрягает? — сконфуженно спросила Фостер.       — Не знаю. — Голограмма повела плечом, ни разу не повернувшись к ней за весь разговор. — Твои причитания стали естественной частью моего актива, их отсутствие озадачивает.       «Кайфолом», — в мыслях обозвала его Фостер и закусила губу.       А она думала, куда десептикон свою язвительность засунул, а он момент подходящий выжидал. Она вытащила из пачку сигарет, выбрала одну и, пару раз щелкнув зажигалкой, подпалила. Флегматично осматривая поток машин, Рэйчел сделала сильную затяжку и почти сразу же выпустила дым в салон. Уиллоу ее убьет, когда учует впитавшиеся гарь и табак от обшивки.       — Ты своими пристрастиями мне все внутренности загадишь, дыми на улицу! – возмутился Халфдрифт и резко остановился. — Шлак, это ещё что?       Рэйчел едва не приложилась носом о торпедо, но успела ухватиться за дверь. Она гневно высунулась из окна и застонала: все движение встало как вкопанное, хотя горел зелёный свет. Обречённо вздохнув, она вернулась в салон и приложила руку к лицу.       — Какие-то два придурка не разъехались. Это надолго.       Пробки, пробки и ещё раз пробки, сущий кошмар любого водителя. В Сан-Франциско, увы, они – не редкость. До абсурда как в Нью-Йорке не дошло, но приятного мало. Обычно самый их пик приходился на утро и вечер. Попал в пробку – хоть стреляйся. Чтобы потянуть время, Рэйчел курила медленно, прямо смакуя этот процесс, заполняя наслаждением каждую клеточку тела, но все когда-то заканчивается, даже сигареты. Выкинув тлеющий фильтр на дорогу, она маялась где-то с минуту, прежде чем вспомнила про автомагнитолу. Подобравшись к ней, Рэйчел беспорядочно зажимала кнопки, словно исполняла какой-то сложный и полный таинства ритуал по запуску радио.       — И что ты делаешь на этот раз? —выдохнул Халфдрифт.       — Пытаюсь скрасить наше времяпровождение в пробке, — ответила Фостер.       Автомагнитола – необходимая составляющая образа уличного гонщика. Она вместе с хорошими колонками в багажнике позволяла создавать такие басы, за которые стритрейсеров ненавидели простые жители, но уважали свои. Дорогая стереосистема прибавляла несколько очков к репутации и крутости, но занимала место в багажнике и утяжеляла зад тачки. Самое сложное – поймать нужную волну: простые новости Фостер не особо интересовали, а бодрая музыка была как нельзя кстати.       — А ты принимала участие в создании новых белковых? — Халфдрифт нарушил тишину.       Фостер, до того сосредоточенно перебиравшая кнопки на магнитоле и проклиная японский язык, резко замерла, а лицо ее медленно вытянулось.       — Господи, что за чушь, — едко прокомментировала она, вернувшись к прежнему занятию. — Выражайся на понятном, пожалуйста.       — А что не так?       — Никто не говорит так заумно и…топорно, кроме тебя. У нас говорят не «создать новых белковых», а «завести детей». — Рэй закатила глаза. — И у меня нет детей.       Кроме Хонды. Ее малышка, ее красавица, настоящий приемный ребенок, любимый всем сердцем. Только оно сейчас кровью обливалось от вынужденной разлуки. Все это временно, это пройдет благодаря усилиям Рэйчел или вопреки им.       — А какие у вас со своими создателями обычно отношения? – удивленно произнес десептикон.       — Лично у меня никакие. Не семья, а недоразумение. Брак по залету, постоянные ссоры родителей. — Воспоминания о детстве бередили старые раны; Рэйчел невесело хмыкнула. — Когда мне стукнуло двенадцать, матушка подала на развод, собрала вещи и умчалась в неизвестном направлении. С тех пор я ничего от нее не слышала. Папаше я тоже оказалась не нужна. Никому не нужна.       Десептикон слушал не перебивая, а Рэйчел даже не смотрела в сторону голограммы, отвернувшись к окну. Она не то что бы скрывала своё прошлое, просто не хотела о нем говорить чаще, как оно того заслуживало. Говорить о матери уж точно слишком много чести для нее, да и не то что Рэй жалела отца – он следил за тем, что она не голодает и не ходит в обносках, но на большее старание с его стороны рассчитывать не стоило. Они и не семья в понимании большинства: сожители, волей случая связанные родством.       — Завидуешь тем, у кого создатели лучше твоих? — очень серьезно спросил Халфдрифт.       — Да, — скрепя сердце призналась Фостер. — Но с другой стороны, без таких вводных моя жизнь была другой. Я не стала бы гонщицей, не познакомилась с кучей интересных людей…не встретила тебя.       Халфдрифт глухо и почти неуловимо хохотнул.       — Ты мне льстишь, белковая, — он повеселел. — Исходя из этих данных, из тебя выйдет неплохой создатель других маленьких примитивов.       — С чего ты так решил? — Рэйчел подперла щеку кулаком. — Это не скрытое предложение завести с тобой детей, надеюсь?       Она никогда не думала о себе как о матери – как о настоящей, а не как о владелице Хонды со специфическим к ней отношением. Не все подходят для рождения и воспитания детей, и Рэйчел уверена, что по всем пунктам пролетела мимо списка.       — Это мной не подразумевалось, — Ниссан заехал на кольцо и плавно закружил в потоке. — Но так уж и быть, окажу услугу примитиву и внесу в их популяцию разнообразие. Я определенно лучший кандидат для такого среди всех твоих знакомых.       Он важничал и шутил одновременно, гордился собственным происхождением и в то же время испытывал неподдельное любопытство к чужому миру. В нем поразительно сочетались человеческая юношеская беззаботность и железобетонное превосходство киберонца.       — Я, конечно, спала на уроках биологии, — поддержала его задор Рэйчел, — но уверена, что она не на нашей стороне.       Воодушевившись, Рэйчел вернулась к настройке радио, и в этот раз дело пошло бодрее…или это Халфдрифт соизволил настроить нужную волну сам. Она меняла станции, стараясь найти ту самую, свою любимую.       — Что ты делала до того, как стала гонять? — спросил трансформер.       — А чем ты занимался до войны? — вернула ему Рэй.       — Занимался датападомаранием в службе безопасности. Унылая часть моего актива. Фостер хмыкнула:       — Могу сказать то же самое и про себя, только я работала младшим редактором в местной газете – подтирала за другими ошибки в тексте и приводила тот в божеский вид. Надоело, да и график был неудобный.       Это была частичная правда. На первых порах она держалась за свою работу всеми руками, ногами и зубами – не зря же отмучилась в колледже и отдала за обучение баснословные деньги. Однако потом она познакомилась с другим родом занятий, куда более прибыльным и интересным – с уличными гонками. Один такой нелегальный заезд оценивался в половину ее месячной зарплаты, поэтому Фостер и ушла из газеты. Ушла со скандалом и двухгодичным контрактом о неконкуренции. Главный редактор цеплялся за нее клещом, угрожал судом и мрачно прогнозировал, что она еще приползет на коленях обратно. До истечения контракта осталось пять месяцев – вот и посмотрим.       — Точно! — оживился Халфдрифт. — А я всё думал, кем ты раньше была – уж слишком хорошо ты говоришь, словно опыт есть, а вот оно как…       — Я? Хорошо говорю? — Фостер огорошено поскребла в затылке.       — По сравнению с другими гонщиками, которых я слышал – неплохо. Не без изъянов, но неплохо.       — Сочту за комплимент, - проворчала она, закатив глаза. — Халфдрифт, будь добр, уступи место водителя мне       — Зачем? — мигом переменился тот в голосе.       — Ну хочется, прям невтерпеж! Клянусь, я ничего такого не сделаю!       Фостер переводила взгляд то на голограмму, то на мерно двигающуюся вереницу машин; Скайлайн тронулся на небольшой скорости.       — Не знаю, — засомневался десептикон. — Не люблю, когда мною управляют, но если так уж хочется…только один раз.       Голограмма исчезла, а Рэйчел, радуясь своей необычайно лёгкой победе, пересела на место водителя и сразу же заняла удобное положение. Она прикасалась к трансформеру нежно, как к реликвии древности, которая могла от неосторожного движения рассыпаться в труху – вдруг ему не понравится, что она слишком сильно выворачивает руль или резко сменяет передачи.       Она сгорала от желания собственноручно управлять им. Пусть Скайлайн далеко не бездушная машина, а целый робот с непростым характером – своего Фостер не упустит. Это напомнило ей первые месяцы владения Хондой, когда та была приведена в сногсшибательный вид перламутровой краской и эксклюзивными обвесами – Рэйчел нравилось вечерами кататься по городу и привлекать к себе внимание. Потом такое желание поутихло, но вернулось вновь – с Ниссаном.       Пригород был в противоположной стороне от Золотого моста, но, если не будет пробок – Рэй и Халфдрифт доберутся туда быстро. Однако их планам не суждено сбыться. Внезапно в кармане Рэй ощутила вибрацию, а затем услышала мелодию звонка. Вытащив телефон, она не раздумывая приняла вызов.       — Алло? — Зажав мобильник меж плечом и ухом, Фостер умудрялась еще и не отвлекаться от дороги. — Привет, Рэй. Это Марк. — На другом конце связи послышался голос друга. – Не помешал?       — Нет. В чем дело? — Фостер остановилась перед красным сигналом светофора.       Сначала в телефоне была очень долгая тишина. Уже почти решив, что дело в плохой связи, Рэй собиралась переспросить Марка, но не понадобилось:       — Ты же сама знаешь, что гонки сейчас не проводятся? Копы и всё такое. В общем, забудь про это.       — Твою мать, Марк, говори конкретнее! — вспылив, она вдавила газ в пол, заставив Скайлайн резко ускориться.       — Рэй, тебе бросили вызов.